Дуэль с Оракулом

— Что ж ты тогда в монастыре отмаливаешь?

— Сам не знаю. Страшно мне вдруг стало жить, невмоготу… Едва глаза закрою, передо мной зарево вспыхивает и черная метка на лице покойника. Генерал-то никак не отстает от меня, грозится дочь мою погубить, ежели не сведу ее с тобой, Сазонов! А за что ей страдать безвинно?

— Без вины никто не страдает, — жестко отрезал бес. — На твоей дочери тоже метка стоит! И когда придет срок…

— Замолчи! Заткнись!

— Где же твое смирение, монах? — хохотал злодей. — Где же твоя благость? Видать, мало поклонов бьешь! Постов не соблюдаешь! Плоть не усмиряешь!

— Не тебе меня судить, — огрызался Онуфрий.

— Ты сам себя осудил. Закрылся от мира, но не от себя. Сидит в тебе червь и точит, точит… пока не сожрет изнутри. Не будет тебе спасения, не надейся…

Шепот беса проникал в мозг Онуфрия, отравляя его, распространялся с током крови по жилам, оседал в сердце. Бес был повсюду — выглядывал из каждого угла, даже, прости Господи, из-за святых образов. Он дышал на Онуфрия смрадом, напускал уныние и болезни.

— Врешь! — оправдывался Сазонов. — Болеешь ты от своей глупости! Я тут ни при чем. Так и сгниешь в тесной сырой келье, и никто на твою могилу не придет. Ни жена, которую ты оставил, ни дочь, которую ты предал.

— Я ее не предавал… В одном ты прав, Витек: от судьбы не уйдешь. Потому я и послал к тебе Ларису. Пусть она своей судьбе в лицо взглянет, примет вызов. А там, как бог даст…

— Дурак ты, Онуфрий! И всегда был дураком! Никто тебе ничего не даст, если сам не возьмешь. Чистеньким хочешь быть? И волков накормить, и овец сохранить? Не бывает такого, дружище! Либо ты овца, либо волк… Выбирай! Что тебе милее?

Монах просыпался в поту, крестился, молился и понимал: бес поселился в нем и не желает уходить. Ему хорошо! Есть, с кем поговорить, на кого излить свою желчь! Монашество Онуфрия его не смущает. Забавно искушать чернеца, подбрасывать тому греховные мысли. Изъян изначально заложен в человеческой природе, главное — суметь его растравить. А где тонко, там и рвется…

Козни хитрого беса измучили монаха. Он все чаще возвращался мыслями к той летней ночи на Оке, когда они с Сазоновым наблюдали кончину генерала и позорно сбежали, оставили покойника в доме вместе с пьяным прорабом. Тот потом еле отмылся, чуть не сел за убийство, которого не совершал. Причина смерти высокопоставленного военного так и не была установлена. Решили, что генерала хватил удар из-за неприятностей на службе. Якобы, его заподозрили в растрате казенных денег, вызвали на ковер, отчитали и предложили во избежание скандала уйти в отставку.

Казалось бы, чего проще поверить и успокоиться? Но Курбатов с Сазоновым не успокоились. Они понимали, что ввязались во что-то непонятное и страшное. Стройку прикрыли, солдат вскоре демобилизовали, и Сазонов вдруг решил махнуть в Приморский край. Он объяснил это желанием поглядеть мир, пока молодой. Курбатов удивился: «За длинным рублем гонишься, Витек?»

Оправдания товарища звучали фальшиво. Сазонов был на взводе, вел себя странно и перед отъездом предложил Курбатову еще раз посетить генеральскую дачу.

— Это еще зачем? — насторожился тот. — Ты как хочешь, а я туда больше ни ногой! Меня жуть берет, как вспомню ту комнату, зарево и мертвеца с обгорелым лицом. Бр-ррр!

— Подумаешь, брови обгорели и переносица, — занервничал Витек. — Ничего такого!

— Ты же сам твердил про «огненные знаки», «сатанинское пламя». Забыл, что ли?

— Какие знаки? Какое пламя? Не было этого. У тебя с головой все в порядке, братан?

Курбатов засомневался. Может, и правда он тогда умом тронулся? Временно, на почве испуга. И то, что якобы говорил товарищ, ему померещилось?

— Едешь со мной в Песчаное или нет? — наседал Витек. — Что, кишка тонка? Спекся? Струсил?

Курбатов обиделся и устыдился. Он не трус. Но оказаться опять возле того дома и тем паче переступать порог той зловещей гостиной ему было боязно.

— Что ты затеял? — спросил он дружка. — Решил проверить свою храбрость?

— И мою, и твою. Мужики мы с тобой или кто?

Брат Онуфрий не раз пожалел, что согласился тогда составить Витьку компанию. С тех пор бес к нему и прицепился…

* * *

Окрестности Уссурийска

— Ну что, Мушкетер, надолго мы здесь застряли? — осведомилась Лариса, глядя на растерянного водителя.

— Домкрата нет, — развел тот руками. — Всегда в багажнике был, а вчера я его выложил. Как без домкрата колесо менять?

От волнения она перешла на «ты».

— Хочешь сказать, что нам придется ночевать в машине?

— А че делать-то?

— Я против! — возмутилась пассажирка и оглянулась по сторонам. — Далеко тут до какого-нибудь жилья? Может, где-то рядом есть база отдыха?

Парень сердито теребил бородку и вздыхал. Он понятия не имел, куда их занесло. Что это за место?

— Ты без навигатора ездишь?

— Я из Владивостока в Уссурийск каждый день мотаюсь, таксую. На кой черт мне навигатор?

— Как же ты заблудился?

— Убейте, не понимаю, — отвел глаза Мушкетер. — Леший попутал…

— Н-да, весело. Поездка удалась! Лучше бы я на электричку села.

— Электричку долго ждать было…

— А ты меня быстро в город доставил, — съязвила она. — В два счета, как обещал. Вжик, и я там.

Водитель «опеля» виновато кивнул и пнул ногой спущенную резину.

— Я вас подвел, признаю. Со мной такое впервые. Извините…

— Пошли жилье искать, — решилась Лариса. — Дорога должна куда-то вести.

— Я машину не брошу.

— Предлагаешь мне одной по лесу топать? В темноте?

— Оставайтесь здесь, со мной.

— Ага! — перебила она. — Костер разведем! Суслика на ужин зажарим! Отлично! Я всю жизнь мечтала о таком экстриме. А утром что? За нами вертолет пришлют?

— Утром кто-нибудь ехать будет, поможет.

— Чует мое сердце, тут давно никто не ездил. Разве что телега… или лошадь. Принюхайся!

Парень послушно потянул носом. В воздухе пахло навозом. Кажется, он наступил на кучку экскрементов.

— Невезуха, блин! — с этими словами он начал вытирать о траву подошвы кроссовок. — Что за день сегодня?

— Уже ночь, — заметила Лариса. — Я спать хочу. И не в машине, а в нормальной постели.

— Трасса должна быть где-то рядом. Слышите?

Лариса прислушалась, но характерного шума транспорта не доносилось. Дул ветер, жалобно вскрикивала в лесу птица.

— Дымом пахнет! — обрадовался Мушкетер. — Значит, база недалеко! Хорошо, что ветер в нашу сторону.

— Я же говорила. Идем! Поможешь нести чемодан?

— Оставьте его в багажнике. Утром заберете. Может, я на базе домкратом разживусь…

Они двинулись на запах дыма. Грунтовка повернула направо, и вдали показался огонек. Таксист ускорил шаг, Лариса едва поспевала за ним.

— Эй, не торопись! Я не чемпионка по спортивной ходьбе!

Чем ближе они подходили к жилью, тем тревожнее становилось у нее на душе. Парень тоже заволновался.

— На базу не похоже, — обронил он. — Может, просто жилой дом? На отшибе.

— Нам выбирать не приходится. Пятизвездочного отеля тут все равно не найти. Значит, попросимся на ночлег в хижину лесника.

Парень промолчал, вглядываясь в облитый луной силуэт дома. Высокая крыша, труба дымохода и тусклый свет в двух окошках.

— Осторожнее. Хоть бы собаки не было, — предупредил он пассажирку. — Не хватало, чтобы нас злая зверюга покусала.

Они подошли к забору и остановились, ожидая собачьего лая. Но дом окружала глухая тишина: ни ветра, ни ночных птиц, ни комариного писка.

— Не нравится мне эта «хижина», — поежился Мушкетер. — Ей-богу, лучше к машине вернуться.

— Нет уж! Я обратно не пойду, — простонала Лариса. — Сил нет! Я устала, ноги натерла. Давай, иди вперед, а я за тобой…

Глава 7

Поселок Песчаное под Калугой

Ренат предусмотрительно купил по дороге бутылку водки и теперь угощал размякшего и подобревшего хозяина. Они сидели за столом во дворе, под навесом. Лампочку облепили ночные мотыльки, лохматый пес добродушно обнюхивал гостя.

— За что я его кормлю? — возмутился Игорь. — Хоть бы тявкнул для острастки!

У него после третьей рюмки развязался язык. Его жена, — дородная дама лет сорока, — поставила перед мужчинами сковороду с жареной рыбой, огурцы и помидоры.

— Закусывайте!

— Он у нас поживет денька три, — сообщил ей супруг. — Человек на рыбалку приехал. Я ему лодку свою дам, напрокат.

— За отдельную плату, — кивнул Ренат.

— Во такой мужик! — обрадовался Игорь и махнул жене рукой. Иди, мол, не мешай.

Она недовольно зыркнула на постояльца и скрылась в доме.

— Хорошо у вас, — вздохнул Ренат. — Тихо, река рядом. Я бы тоже тут поселился, да нельзя. Работа.

— А меня с работы турнули, — пьяно качнулся вперед хозяин. — Рыбалкой промышляю. На рынок улов таскаю, когда повезет. Вот, пью с горя! Жена пилит, дети не слушаются. Страх потеряли перед отцом! От рук отбились…

Ренат терпеливо выслушивал его жалобы и выжидал удобного момента, чтобы вклиниться со своим главным вопросом. Его интересовал генеральский дом. Кому тот принадлежит? И почему пользуется дурной славой? Соседи порой знают больше, чем кто бы то ни было.

— Хочешь на халяву бабла срубить?

— Че? — встрепенулся Игорь. — На х-халяву? Это как же?

— Я дом решил купить над рекой, хоть развалюху какую-нибудь. Никто не продает? Хорошую цену дам.

— На нашей улице только на генеральские хоромы никто лапу не наложил. А так… всё нарасхват. П-первая линия! С видом на Оку.

Ренат наполнил его рюмку и мечтательно произнес:

— Я бы тебе по-барски отстегнул, Игореха. Помоги эту дачку приобрести. Ты здесь не первый год живешь, в курсе, кто чем дышит.

— Дак… чем же я помогу-то? — хозяин опрокинул водку в рот и проглотил, по коже побежали мурашки. Разговор о генеральском доме наводил на него жуть. Даже хмель выветрился. — Не к ночи будь сказано… лучше тебе туда не соваться, мил человек. Я же тебе говорил, п-проклятое место!

— Ты меня с владельцем сведи. Кто владелец?

— Генеральша Лукина… вдова…

— Она сюда приезжает?

— Давно не видел. Чего ей сюда ездить? Дом не достроен, все, что можно было взять, люди разворовали. Колодец обмелел, сарай завалился. Может, уже и старуха преставилась.

— Ты с ней не в ладах?

— Боже избавь, — перекрестился Игорь и проглотил очередную порцию водки. — Я с ней не ссорился и никому не советую. Она м-мужа в могилу свела и обоих зятьев.

— У нее две дочери?

— Одна. Два раза замужем побывала, и двое похорон справили. И мать, и дочь — ч-черные вдовы. Слыхал о таких?

— Мрачную картину ты нарисовал, — усмехнулся Ренат. — Но я не робкого десятка. И жениться на генеральской дочери не собираюсь. Чего мне бояться?

— Да она тебе в матери сгодится.

— Как ее зовут?