Арканы Мерран. Сбитый ритм (СИ)

Дальше всё произошло мгновенно. Феррик больно схватил меня за плечи, с силой пихнул на кровать. Перед глазами пронеслась струя пламени. Костлявое лицо монаха стало медленно, слой за слоем, таять: кожа, мясо, череп, пока пепел не растворился в жарком свете.

Хватка разжалась. Моё тело, целое и невредимое, продолжило падение в пустоту.

* * *

Полосы сменились тенями, тени — полосами. Сердце гулко отдавалось в сером Нигде. Раз…два. Раз…два. Бесконечная вечность, вечная бесконечность. Всё тот же воздух в лёгких. Раз — от сердца к голове. Два — от головы к сердцу. Нельзя пошевелиться. Нельзя выдохнуть. Нельзя вдохнуть.

Наконец, дымка начала спадать. Руки и ноги откликнулись на зов сознания. С огромным трудом выбившись из свёрнутого пространства в обычный мир, я рухнула на пол, задыхаясь и жадно глотая воздух. Потом долго тошнилась в углу от резкой смены давления.

Когда голова перестала кружиться, я, наконец, поднялась на ноги. Из окна сочился тусклый свет нового дня. Келья в пепле почти до щиколотки. В уже остывшем порошке виднелись отдельные кости и шарики переплавленного металла. На почерневших стенах — выщерблины, от двери ничего не осталось.

Я присела у человеческих костей. Феррик. Да благословят его боги… и Великий Апри, разумеется. Свернуть пространство усилием воли и ценой собственной жизни, чтобы спасти полузнакомого человека — действительно безумие. Хотя старик удачно спятил, конечно… Но, всё-таки, зачем он так сделал? Ладно. На результат жаловаться глупо.

Лёгкий порыв ветра пошевелил пепел. Под обугленным черепом что-то сверкнуло. Аккуратно отодвинув челюсть, я нащупала в мягкой массе что-то твёрдое, похожее на металл. Подцепить, потянуть. На свет появилась слегка оплавленная, но целая цепочка, а затем и диск размером с половину ладони. Потерев диск о шерстяную робу, я увидела, что гарь отходит довольно легко. О, да это же тот самый меррил— местный универсальный металл, расплавить который может только самое чистое Пламя. Желательно, конечно, Белое. Да только где его возьмёшь? Теоретическая легенда, не боле.

Надев медальон, я спрятала его под одеждой и вышла из кельи. Повсюду дверные и оконные проёмы зияли, словно ножевые раны. Сквозняк уже начал заносить коридор белёсой сукровицей пепла. Смерть и запустение, совсем как в Тми… Воистину, самый страшный враг человека — он сам.

Ступая как можно тише, дошла до главного входа и выглянула в прихрамовый двор. Там стояла небольшая группа солдат. Уже без масок и металлических мешков, они живо обсуждали что-то, делая жесты влево. Кто-то громко смеялся, раздувая щёки, кто-то качал головой. Вывернувшись, как только возможно, я посмотрела, на что они показывали.

Почерневший, скособоченный корпус библиотеки выглядел уныло: крыша обвалилась, вокруг валялись какие-то головешки. Кулак непроизвольно сжался, под ногтями заскрипело дерево косяка. Да как они могли?! Теперь сотни, нет, тысячи древних фолиантов превратились в свитки тончайшего угля и рассыпались в прах! Столько труда, столько знаний — и из-за каких-то ублюдков всё погибло! Случайно или специально — теперь не важно. Дело сделано. О боги. Или как там тебя? Великий Апри? Неужели я уважаю Империю Мерран больше, чем её собственные сыны?

Эти самые отпрыски тем временем двинулись к арке келейного корпуса. За время, проведённое в монастыре, я успела более-менее изучить внутренние переходы между зданиями, так что прокрасться следом не составило труда.

Между главными воротами монастыря и храмом, находился хозяйственный флигель с небольшой галереей. Из узкого окна кладовой мне хорошо просматривались офицеры, которые снова сидели за столами, ведя перепись и, наверное, делёжку намародерствованного добра.

Дорогая посуда, какие-то ящики, немного оружия. Офицеры сидели ко мне спиной, несколько солдат стояло вполоборота. Ещё двое постоянно крутились, сортируя вещи, и складывая их между пластин голубоватого металла. Приплюснутые с краёв диски висели в воздухе, пространство между ними заглатывало всё, не оставляя никаких следов.

Я уже хотела уйти и схорониться подальше, как увидела свой кинжал: он лежал на ящике чуть сбоку от офицеров. О боги, ну конечно! Вот дура! Как я без кинжала-то через Зеркало пройду? Феррик убеждённо рассказывал, что даже самый чистокровный Зрячий не сможет воспользоваться Дверью, если не будет иметь ключа, то-есть Нарны, то-есть вот такой вот фигуристый клинок. Тогда это звучало бредовенько, но теперь, после того когда старик умудрился в мгновение ока засунуть меня в подпространственный мешок… всё-таки Феррик знал про работу с пространством гораздо больше, чем я думала. Поэтому глупо пренебрегать рассказами про ключ-кинжал. Возвращаться домой надо немедля, и попытка будет только одна.

Я выскользнула из дверного проёма, сворачивая пространство. В моём родном мире такой щит по-настоящему эффективен только в статике, а здесь его можно нести, словно боевой. Только одновременно идти и сохранять «невидимость» с непривычки оказалось нелегко. Пожалуй, самые долгие шаги в моей жизни. Наконец, пальцы сомкнулись на рукояти. Я бросилась обратно, но зацепилась за ящик, и грохнулась на пол, больно задев запястьем острый деревянный угол. Рука разжалась, кинжал со звоном отлетел далеко прочь.

Маскировка давно спала. Шаркнуло дерево, поднялись офицеры. Затих гомон голосов. Я уже вскочила. Отступать некуда. Цокая языком, один из солдат подобрал мой кинжал. На лицах читалось удивление охотников, чья изжаренная добыча внезапно подала признаки жизни. Я подобралась, готовясь обороняться. Вот сейчас кинжал мне действительно нужен.

Повинуясь безмолвному крику, в ладонь легла витая рукоять.

* * *

Отец всегда говорил: дай только волю, и Кетания мгновенно отыщет приключения на любую часть тела. Видел бы он меня сейчас! Опять ранена, опять бегу, опять ничего не понимаю.

Всё. Хоть немного отдохнуть. Нога ныла, дыхание сбилось, сердце выскакивало из груди. Сжимая в горсть мелкие острые камни, я лежала на спине и пыталась забыть, что стены вот-вот рухнут. Рухнут… ухнут…. Ух…

Откуда-то издалека эхо донесло крики страха и боли. Чудненько. Какое-то время выиграла, но огонь всё равно не вечен, да и ходов тут всего два. Ещё бы! Прорубать путь в скалах — это не соляные пещеры использовать. Там своды хотя бы нормальные. А тут? Ооо… Зачем решила бежать в подземелья? И вообще бежать? Монастырь большой, потайных мест полно! Да и день здешний от предрассветных сумерек мало отличается, спрятаться вдвойне легче. Да хоть за тем же пространством. А я что?!

Постепенно дыхание стало спокойней, но в ушах всё ещё шумело. Я приподнялась и тряхнула несколько раз головой. Так, а ведь дело вовсе не в усталости! Надо же, взяла правильный поворот на развилке. Так. Теперь надо собраться с силами, и идти на звук.

Ориентируясь по настойчивому «гууууу» и струям ледяного воздуха, я смогла дохромать до нужного места. Склизкая решетка жалобно скрипнула. Тусклый свет от гусеницы каменного шелкопряда, очертил небольшую пещеру, стену падающей воды, и разбился о резкий навязчивый запах, что пропитал даже камень. Однажды Феррик привел меня сюда — показать, откуда берётся баснословно дорогая для моего мира пища, которую в Мерран считали повседневной едой. Процедура называлась «рыбалка» и была проста до невозможности. Старая кадарга Двойка дергала кривой рычаг на стене. Вода окрашивалась слепящим всполохом между двумя металлическими шарами. Двое кадаргов-телят ждали внизу, растянув сеть поперёк маленького озерца. Когда сбитые рукотворной молнией белые туши падали вниз, оставалось только собрать невод в узел и блоком втянуть его наверх, под водопад.

Неожиданно стало грустно. Какой жутко тесной казалась тогда тёмная пещера, и какой пустой стала она сейчас! Чешуйчатые полумесяцы рыб не бились о камни в предсмертной агонии, кадарги не задевали рогатыми головами потолок, старый монах не бранился высоким голосом, а я…

В коридоре за спиной что-то мелькнуло. Отблески факелов! Всё. Времени нет.

Несколько пролётов узкой лестницы — и вот уже берег озера. На краю площадки по-прежнему лежали кверху дном две лодки, совершенно не похожие на наши тяжелые плоскодонки для песка. Я спустила первую попавшуюся посудину в воду, и принялась судорожно грести. Получалось плохо. Но вот скрытый под поверхностью поток вспенился, и понёс судёнышко к выходу из искусственной заводи.

Над головой просвистело несколько болтов. Промелькнул низкий каменный свод. Лодчонка вынырнула на середину реки и ринулась к краю: к одному, к другому, вверх, через порог, вниз, прямо. Мир превратился в разноцветную муть.

Посудина стала неуправляемой. Одно весло вырвало течением, другое расщепило о торчавшие из воды камни. Оставалось только вцепиться в скамью, перенося центр тяжести на нужную сторону, и молиться. Через какое-то время горы стали ниже, а река шире. Я попыталась подобраться к берегу, но тут справа подошёл бурный приток. Лодка не выдержала и перевернулась.

От холода перехватило дыхание. В открытый рот хлынула вода. Одежда тянула вниз. Что-то схватило за ноги, ударило по рёбрам, хлестнуло по глазам колючей пылью. Спас рефлекс: онемевшие пальцы вцепились в крупный осколок лодки. Сколько я выдержу? Пальцы предательски заскользили по дереву, разжимаясь один за другим. Боги! В моём роду тысячу лет все погибали от клинка на поле битвы, а я что, просто утону? Да, дома захлебнуться водой — почти то же, что расплавленным золотом… Но тут-то! Тут!

Толчок, скрип, волна захлестывает голову. Еле вынырнув, поняла: осколок застрял между камнями. Струи толкали и дергали тело, выбивая последние силы. Сквозь жгучую пелену в глазах, я разглядела пологий склон, а потом кусты недалеко, буквально руку протянуть. Только бы выдержали! Но ничего, я лёгкая.

Царапая ладони, срывая ногти, я выползла на берег и отключилась, едва коснувшись щекой обжигающе холодных камней.

Интерлюдиия I

Архив Инквизиции. Центр

Адресату по табелю «413»

Лично/вне очереди

Регистрированный канал связи «4516»

Получено 61 дня Первого луча 257 цикла от Воссияния

приношу извинения за задержку с отчетом. Настоящим в срочном порядке докладываю, что 57 дня Первого луча 257 цикла от воссияния Апри, на отмели реки Ледяная в 19 кликах от поселения Макран (уничтожено болезнью) и в 7 кликах от заставы Редан (уничтожено болезнью), обнаружен находящийся в обморочном состоянии субъект женского пола в облачении послушницы, со знаками различия обители Тмирран. Осмотр дежурным лекарем показал наличие легких насильственных повреждений (поверхностное ножевое ранение в бедро), и незалеченной пневмонии с осложнением водоросолью сайн. Проверка по имеющейся базе, соответствий с жившими в местности не выявила. При медобработке объект издавал отдельные фразы, смысл отсутствует, наличествует нетипичный акцент. При субъекте обнаружены:

— Нательный диск Великого Апри, модель с дешифратором, сплав стали с меррилом, частично оплавлен, кровной связи с субъектом не имеет;

— Нарна, живая, подтверждена кровная связь (1 степени) с субъектом;

— Нашейный гербовый медальон, принадлежность изображения не установлена, обладает заметным информационным фоном, предположительно Цветной огонь без примесей, подтверждена кровная связь (1 степени) с субъектом;

Субъект помещен в лагерный госпиталь до прихода в себя и выяснения. Объекты изъяты по инициированному приказу, и взяты под наблюдение, их слепки сняты и будут высланы сразу при прибытии в живые территории. Установить связь с обителью Тмирран не удалось.

До поступления распоряжений, намереваюсь действовать согласно текущей легенде и ранее полученным сообщениям. Отчет по истекшему периоду будет направлен по корректировке и дополнению.

Да не омрачится лик Великого Апри.

Полевой сотрудник N724

Полевому сотруднику N724

Лично/вне очереди

Регистрированный канал связи «1645»

Направлено 65 дня Первого луча 257 цикла от Воссияния

Сообщение от 61 дня Первого луча 257 цикла от Воссияния получено и принято к сведению. Рекомендую взять субъект под особое наблюдение согласно Инструкции N483а/б. В отношении изъятого действовать по обстановке. Результаты исследования слепков будут высланы по получению. Жду отчет за истекший период.

Да не омрачится лик Великого Апри.

Адресат по табелю «413»

Аркан I. МАГ

Глава 4. Слово за слово

Во тьме извивались золотые нити. Во тьме горел Чёрный огонь. Во тьме не было меня. Только тьма. Потом появилась точка голубого света и сеть золотой паутины. Паутина ширилась, росла, внедрялась под кожу, в мясо, в нервы, в спинной мозг…

Я резко открыла глаза, задыхаясь от боли. Каждую косточку ломило, но особенно сильно болело основание позвоночника. Вдруг, дыхание пропало. Следующий глоток воздуха пришёл со страшным кашлем, будто лёгкие решили выскочить наружу.

— Тише, тише, вот, — кто-то помог приподняться и начал поить чем-то горячим и невкусным, — тшшшшш…

Едва чашка опустела, мир рухнул вбок. Глаза залепил сон — тяжёлый, долгий, с тошнотворными видениями. В ледяной воде плавали золотые глаза без зрачков, водоросли хватали за ноги, а острые клинки резали тело до тех пор, пока его снова не начал бить кашель. Потом всё повторилось — кровь на ладони, лекарство, сон, видения, кашель, лекарство — и далее по бесконечному кругу.

* * *

Потревоженная тонким звоном, дремота свернулась в клубок и засела под макушкой, дёргая мозг за тонкие нити. Я разлепила глаза. Свет. Полосы. Светильник пролетел. Опять эти бабочки. Ай, что ж так чешется!

— Хватит! — раздался строгий голос, — сколько говорила не чесать! А то будут проблемы с ногами!

Я начала поворачивать голову. В позвоночнике шевельнулось что-то чужеродное, по всему телу пробежали мурашки. Да что же такое-то а? При каждом движении эта фигня теперь…

Звон повторился. Проморгавшись, я увидела Эвелин, одну из лекарок, что выхаживали меня после злосчастной горной реки, которая унесла меня далеко от обители Тмирран и Перехода. На первый взгляд, Эвелин казалась очень милым созданием: чуть младше меня, плавные черты лица, мраморная кожа, тёмные волосы забраны в высокую причёску. Только вот синие глаза всегда смотрели остро, да и в голосе то и дело проскальзывал металл.

Сейчас лекарка сидела на складном стульчике рядом с моей койкой, и размешивала что-то в глиняном стакане прозрачной палочкой. Один локоть лекарки нависал над койкой, а второй касался «стены». Лазарет располагался не в доме, а в шатре, и делился на закутки занавесями из плотной ткани.

Почему в шатре и что за поселение, я до сих пор не слишком хорошо поняла. Вставать начала совсем недавно, на улицу меня не выпускали, лекарки особо не болтали, от их лекарств мысли путались, и постоянно хотелось спать. В моменты ясного сознания внимательно ко всему приглядывалась, но расспрашивать опасалась — реалии мира знаю плохо, мало ли чего ляпну, а мне уматывать надо. Увы, но план незадался: между собой лекарки разговаривали на местном языке, других пациентов я не видела и почти не слышала — матерчатые стены на удивление хорошо гасили звук, и только со мной Эвелин разговаривала на Высоком. Разговаривала, кстати, очень свободно и плавно, вторая лекарка изъяснялась гораздо хуже.

Размешав лекарство, Эвелин заставила меня его выпить. Затем проверила раненое бедро и послушала грудь, приложив к уху длинную трубку.

— Так, ну все… Сейчас спи. Вечером переедешь туда, где будешь жить, и… да не чеши ты Орры! И так плохо приживаются!

На последней фразе она слегка шлепнула меня по рукам, как шкодливого ребенка. Я тут же перехватила её собственное запястье. На белой коже, поверх восьми круглых шрамов вился золотой узор. Точно такой же с недавнего времени вился и по моим рукам. Откуда и как он там появился, я не знала. Зато узнала теперь, как называется.

— А у тебя почему Орры? У вас что, все носят?

— Нет, только избранные, можешь гордиться, — фыркнула лекарка, — пусти!

Я разжала руку. Эвелин резким движением одернула рукав платья так, чтобы край манжеты прикрыл как можно больше узора. Хм. Не украшение точно.

— Избранные? И что эти избранные делают?

— Выполняют приказы. Молча! — лекарка встала, — Дарн вспыльчив, так что перечить не рекомендую. Про побег тоже забудь: механизм тебя на клочки разорвёт. Прогулки — можно, но эта модель дальше пяти кликов не пускает.

— А… а что ещё эта модель может? — холодея, спросила я.

— В смысле «что»? Что обычно. Полностью подчиняешься, заразу не подцепишь, не залетишь. Третий мозг в подарочек, вобщем. Ладно… Отсыпайся, пока можешь.

— Эээ…

Пока я пыталась сформулировать вопрос, лекарка стремительно ушла, лишь немного колыхнув занавесь. Потупив немного, я посмотрела на свои запястья и золотой узор, обвивавший их. Он частично терялся на моей смуглой коже, однако у суставов завитушки просматривались чётко. В целом же почти все линии уходили на спину — логично, ведь если это оковы, вживлённые в тело, они должны быть связаны с позвоночником. Вот, значит, что я чувствую при каждом движении!

Застонав, я откинулась на койку, и закрыла глаза ладонями. Боги. Это ж надо так попасть! С одной стороны, от болезни и раны я уже оправилась — неожиданно быстро, надо сказать. Лекарки явно профессионалы, да и лекарства не чета баланде, которой меня пичкал Феррик в монастыре. Но что дальше? Найти одежду легко, да и с деньгами, оружием, припасами тоже сообразить можно. Отыскать монастырь и Переход, в конечном счете, тоже понятно, как — река наверняка рядом, и надо просто идти вверх по течению. Только — вот сюрприз! — теперь на мне оковы, которые отпускают всего на… сколько там? Пять? Пусть пять, чего-то там. Не знаю, какое это расстояние, но Переход наверняка дальше: очень уж быстрая река, да и плыла я по ней довольно долго. Но возвращаться-то надо! Иначе все старания, все усилия, все жертвы, всё насмарку.

Я отвела руки от лица. Провела пальцем по узору Орр. Он напоминал дорогу, волнистую, ветвистую, с кучей развилок. Лабиринт. Бесконечный лабиринт, из которого нет выхода. Нет? Ха. Так не бывает. Из любой ловушки есть выход. Всегда. Как говорится, не бывает непреодолимых стен, бывает мало взрывного пламени. Значит, будем доставать. Для начала отыскать бы этот… как его… отнятый медальон…

Мысли начали путаться: недавно выпитое лекарство начало действовать, и я заснула крепким и целительным сном.

Проснулась поздно. Тут же угодила в цепкие лапы Коры, второй лекарки.

— Ну что, сестренка солнечная, переезжаем, переезжаем, а? Давай-давай, у Хелии удобненько и тепленько всегда, и харчи любые, даром что ейные братья суть один директор наш благолепный, да второй Хозяин неизменный, — Высокий язык в Кориной интерпретации звучал настолько странно, что мог бы смело называться отдельным наречием, — а вот от Тренчика подалее держися, это лысик такой, клубок порока, туды его в качель! Душенька твоя монастырская лакомый кусман для такого! А ежели восславить Великого Апри захочешь, енто к Куртику, честь ему и хвала, несет свет в души наши!

Не прекращая болтать, Кора помогла мне переодеться в полностью закрытое длинное платье, как у них с Эвелин. Ткань довольно плотная, но тонкая, поэтому предложенный шерстяной жилет я приняла с благодарностью. Мою монастырскую одежду Кора отдела в виде стопочки выстиранных и выглаженных вещей. Удивительно, но поверх сложенного балахона лежал нательный медальон Великого Апри — тот самый, что я вытащила из пепла Феррика, помилуй его боги. Интересно. Либо я ошиблась, и это не слишком ценный металл, либо сбежать, и правда, невозможно. По крайней мере, они так думают.

Выведя из лазарета, Кора повела меня по палаточному городку, похожему на военный лагерь. Пока скрипучий старческий голос вливал в уши малопонятный поток сплетен, я глядела по сторонам.

Все своё пребывание в лазарете, я пыталась понять, куда попала: что это за шатёр прямоугольной формы, без многочисленных циновок и ковров, зато с мебелью? Самой настоящей мебелью — кровати, и стулья, и столы, и даже шкафчики. Теперь, когда увидела «городок» одинаковых четырёхугольных шатров, любопытство превратилось в изумление. Для кочевников слишком упорядоченно и чисто, для военных слишком сумбурно — домашние животные, вон, шляются. При этом поселение хоть и палаточное, но надо всеми крышами — короткие отростки. Значит, вот как со стороны выглядит дерево-лиана над очагом — странное растение, которое питается дымом, а лишнюю влагу выводит на улицу. Влагу! Просто так, в никуда! Бездарная трата ресурса, как по мне. Хотя с водой в Мерран всё в порядке, даже слишком: вон, сплошные лужи. Ни переступить, ни перепрыгнуть, особенно когда платье под ногами путается.

Наконец, мы доковыляли до нужного шатра. Хозяйка по имени Хелия встретила вкусным ужином и ласковой улыбкой. Казалось, эта женщина вся, от медно-золотых волос до расшитого подола, состоит из комочков мягкой шерсти. Светло-карие глаза смотрели с доверием и теплотой. Жилище теплое: три толстых полога над входом, ворсистые ковры на полу и стенах, расшитые лентами подушки на низких креслах, витиеватые узоры на крутобоких горшках. Даже внутренние «перегородки», что отделяли друг от друга спальные места, и те с декоративной вышивкой. Одно плохо: потолок низкий. Сразу вспоминаются похороны заживо. Не люблю всё-таки замкнутое пространство, ох не люблю.

Поскольку Хелия знала Высокий язык лучше, чем Кора, мы сумели более-менее внятно поговорить. И вот тут-то, наконец, выяснилось: подобрал меня кочевой театр. Когда по осени началась Эпидемия, они решили схорониться в предгорьях, теперь же ждут, пока просохнут весенние дороги.

— У нас-то, слава Апри, никто не болел, — сказала Хелия, — и перезимовали хорошо. Меня больше беспокоит охота на монторпов… Задерживаются сильно…

— Чего?! — поперхнулась я, — охота на монторпов?!

— Ну… Дарн, мой брат, очень оригинальный человек… впрочем, как и любой гениальный творец. Надеюсь, ты с ним подружишься… как и с Халом. Потому что если нет… — быстрый взгляд на мои руки, — тяжело придётся. Кстати, ты правда монайра?

Последнее слово я не знала, но что-то похожее говорил Феррик, когда рассказывал о воспитанних-бастардах, поэтому кивнула. Слава богам, дальше расспрашивать Хелия не стала, только предупредила, чтобы я старалась не слишком сильно удивляться «мирской суете». Ещё она с гордостью добавила, что у них есть священник, причем «дипломированный». Что это значит, я не поняла, но постаралась изобразить радость как можно натуральнее.

Постепенно разговор сошел на нет. Хелия и Кора принялись обсуждать что-то на Простом языке, я же впала в задумчивость. Какого финика сиганула от монторпа в другое Зеркало?! Всё равно убийца-феникс застряла между мирами. Эх, перевязала бы ногу потуже, да прорвалась обратно. Хотя монторп… Ну тогда хотя бы из монастыря пораньше уйти. А теперь? Театр со священником, вживлённые оковы, некий безумный гений, гоняющий монторпов — монторпов! — по горам…

Похоже, выбираться придётся долго.

* * *

Сетчатый шар под самым потолком отбрасывал тонкие полосы света. Они сливались, потом делились натрое, потом сливались снова, и медленно перемещались вместе с заострёнными крыльями железных бабочек-светильников. Принимая игру в догонялки, сумрак весеннего дня медленно крался вдоль узорных ковров, на которых висело оружие ближнего боя вперемешку с музыкальными инструментами.

— Да ну? С чего это?

Мужчины по обе стороны от меня перевели взгляд на третьего, и от этого движения по выскобленным макушкам проскочили блики.

Я продолжала:

— Обсуждать и договариваться надо было раньше. Я, вообще-то, очень сговорчивая. Очень. Но разговора не было. Теперь не надо делать вид, что я вам что-то должна!

— О как. Мы тебе жизнь спасли, между прочим, — усмехнулся человек напротив, и присел на заваленный записями и рисунками стол.

Ореол чёрных волос резко выделился на фоне узорного ковра из бежевой шерсти. Кряжистый силуэт напомнил контур гор, в которых угадывается непреодолимая сила природы, созидающая и разрушающая одновременно. Именно такое впечатление и производил Дариан Хайдек, директор циркового театра, что подобрал меня, и «хозяин» механизма, который вживили в мой позвоночник.

— Забыла, так напомню: для таких, как ты, место вполне известно. Кстати, его можно упростить до ближайшего дерева. Так что не пытайся диктовать условия!

Интересно, за кого они меня принимают… Полукровка-Зрячая, понятно, но тут явно ещё какая-то закавыка.

— Кто диктует? Никто не диктует. Я просто говорю, что я вам не товар. Я вообще пострадавшая. Можно сказать, погорелица.

— Погорелица? В обители произошел пожар?! — нахмурился собеседник слева.

В отличие от Дарна, говорившего на чистом Высоком, этот человек говорил с таким же акцентом, что и Феррик. В остальном же, мужчина выглядел полной противоположностью покойного монаха: молодой, широкоплечий, с ясными глазами и зычным голосом. Если я правильно всё поняла, это тот самый священник, про которого говорила Хелия.

— Ну, в некотором роде да, пожар, — криво улыбнулась я, — ребята в форме побаловались. Шашлычков захотелось из мертвячины, аж склеп разорили. Ещё котлетки из книг сделали. А на десерт сготовили свеженькое, из здоровых людей.

— О Великий Апри! Сохрани души их… — широкая лапа описала в воздухе круг Великого Апри.

Похоже, и правда, священник.

— Что ты несёшь! Санитарные отряды жгут только незахороненые трупы, а выживших доставляют в ближайший город! — зашепелявил коротышка справа, миниатюрная копия религиозного бугая.

Лысый коротышка, способный облапать одним взглядом. Как там сказала Кора? «Клубок порока»? Очень меткое определение.

— Может, кто и доставляет, но конкретно эти ребята работали на полное уничтожение, — холодно ответила я, — видимо, не хотели возиться.

— Хм. А вот я бы на их месте повозился… — неожиданно подмигнул коротышка.

— Да ты у нас вообще не брезглив, — хохотнул Дарн и перевел взгляд на меня, — так, ладно. Ты сбежала от них, но не сбежишь от нас. Теперь ты здесь, прими это. Уверяю, театральная жизнь гораздо интереснее монастырской. Итак…

— Кто хоть зачищал? Цвет формы какой? Или, может, знаки различия заметила?

Спросивший стоял вполоборота, перебирая что-то на столе. Этот человек на «встречу» опоздал, вопросов никаких не задавал, и до сего момента я видела лишь его острый профиль и забранные в небольшой хвост пепельные волосы.

— В серо-зелёном. Знаки не разглядывала. Эй, аккуратнее!

Человек развернулся, держа в руках мой кинжал. Кристалл на нем нервно мигнул. В висках закололо.