Владыки Астрала

И вновь пир. Теперь пили только за меня. За то какой я хороший. За мой острый ум. За мою храбрость. Пили за героя. Именно так я теперь выглядел в глазах жителей деревни. Приятно.

На утро мне было очень легко. Опасения подтвердились. Моё состояние зависело от энергии — если я буду быстро её тратить, то попросту изношусь. Раньше я боялся, что если потрачу её, то не смогу творить божественные деяния, теперь же выходит, что, если энергия окажется на нуле, то я скорее всего умру. Веселенькая перспектива.

Дни шли быстро. Я попросил кузнецов собрать всё железо в деревни и ковать мечи для вооружения. Ортон учил всех обращаться с посохом и луком. В общем, моя маленькая армия начала формироваться.

Приходили ответы от соседей. Некоторый старосты жутко обрадовались при виде мечей, что пообещали прислать помощь по первому требованию другие пришли в неописуемый ужас, угрожали рассказать барону в страхе что он придет и к ним. Блефовали конечно же, сами бы они не послали гонцов, дождались бы патруля, которого не будет, я выведал у пленных какие деревни они должны были посетить. На угрозы лояльных барону мои гонцы отвечали тем, что избавили их деревню от смотрин. У некоторых отношение сразу менялось, а другие приказывали схватить моих людей, благо жители деревень прослышав обо мне и о том, что я сделал для них, отказывались, подчинятся и смещали старост.

Таким вот нехитрым образом я обрел поддержку соседних сел, которые тоже стали готовится к приезду барона.

И вот в один прекрасный день, на четвертый прекрасный день после моего спектакля, когда мы все сидели за столом в доме Митра это случилось.

— Ярополк дурень ей богу! — сокрушался Ортон. — Натягивает тетиву в обратную сторону, только представьте! Благо с посохом подобное совершить нельзя.

— А чего ты хотел от сельских юнцов, а Орт? — спросил староста, хлебая суп с грибами, которые собрала Василина вместе с подругами. — Они готовились всю жизнь сеять и жать, а не сражаться. Дай им время.

— Я бы с радостью, но барон не даст.

— Прекратите спорить! — обиженно сказал Василина.

— Прислушайтесь к малышке. Никто не бывает в полной мере готовым, так что едим этот прекраснейший супчик. — Василина одарила меня благодарным взглядом. — И думаем о хорошем. Скажи мне Митр, остальные поддержат нас, если придется идти на осаду?

— Дальние? Вполне. Смотрины у них уже прошли, но если мы пообещаем вернуть им их женщин и освободить от дани, то это подействует гораздо сильнее, чем вид мечей поверженных дружинников.

— Прекрасно. Сразу после переговоров пошлешь гонцов к дальним деревням с обещаниями.

— Ты не надеешься на хороший исход разговора с бароном.

— Нет.

— Правильно. Это твари из замка скользкие и охочи до нашей крови. Пьявки ей богу!

— Ой… — прошептала Василина. — Голова разболелась, что-то страшное показалось… — пролепетала она и стала оседать, Ортон успел схватить её.

— Митр дурья твоя башка! Говорили же ни слова о замке! — мы оба начали кричать на старосту.

— Доченька ты как? — ослабевшим голосом спросил Митр.

— Всё нормально пап. Голова просто немного кружится… — прошептала Василина.

— Ортон отнеси её к кровати, пускай спит.

— Сделаю, шеф.

Он унес Василину в её комнату, а я посмотрел на Митра.

— Будешь регулярно вспоминать замок, и твоя дочь снова сляжет.

— Да ты сам-то о нем говорил! — вскочил староста.

— Я сказал слово «осада». А ты «смотрины», «кровь» и «замок». Слишком много и подряд. Митр мы же говорили, что нужно следить за речью, хотя бы первый месяц. Готовься к крикам, думаю, ночью у неё будет кошмары.

— Ладно, буду аккуратнее. — сказал он и снова сел. — Скорей бы всё это закончилось.

— Я свергну его, не пережива… — во мне будто что-то оборвалось, и я осекся на полуслове.

— Что такое?! — насторожился Митр.

— Готовь людей. Барон принял моё приглашение.

Глава 4

Пара слов о дипломатии

Не думал, что почувствую смерть подчиненного разбойника так остро, но это произошло. Мгновением позже высветилось уведомление:

Подчиненный вами смертный был убит

Место смерти: Замок Хоффхолл

Что же, в принципе, барон поступил, как и ожидалось. Командир потерял свой отряд, вернулся безоружный, пешком и бредящий об ужасном боге, который всё это сотворил, мало ли — заколдовал прирезать еще и главаря?

К сожалению последнего диалога, я не услышал. Но, предположу, что он не спустит мятеж просто так и уже собирает дружину. Готовиться нужно и нам.

Сказав о своих соображениях Митру, я отправился на поиски Ортона и нашел его на площади в сотне метров от мишеней, истыканных стрелами.

— Последний раз повторяю, что если тетива резанула вас по уху, носу, глазу или любой-другой части тела то в этом виноваты вы, а не луки! — орал он на юношей. — А если кому-то взбредет в голову вымещать злобу на оружии… Тому я лично, вот этим самым посохом вобью истину что так делать нельзя!

— Мой храбрый десница, вижу, обучение идет споро? — с ухмылкой спросил я.

— Так точно шеф! — мигом ответил он и стал по стойке смирно.

— Охламоны, перерыв! — скомандовал я нашим будущим лучникам. — Ортон, переговори со старостой, пошлите гонцов к соседям, разведчиков, на подступы к деревне, найди мне коллектив, нормально управляющийся с лопатами, кольев, сколько сможешь, стол и два стула. — Вопросительный взгляд стал мне ответом. — Барон намылился к нам в гости, хочу организовать пышный прием.

— Вас понял, шеф. Организую. — сказал он и тут же скрылся, расторопный до ужаса.

Итак… Что мы имеем? Приезд главного злодея — 1 шт.; Деревня, в сомнительной боевой готовности — 1 шт.; Соседи-союзники, верности такой же, как и наша готовность — 8,5 шт. (как 0,5 я посчитал хутор, где проживает лишь одна семья); Ополченцы в различной степени обученные военному искусству — 20 шт.; Лопаты — 5 шт.; Колья — дохренища шт.; Стол — 1 шт.; Стулья — 2 шт.

С этим скудным инвентарем мне нужно готовится ко встрече с высокопоставленным гостем. Время прибытия варьируется — от двух до трех дней, смотря насколько он захочет гнать коней, а спешить ему не к лицу.

Дело в том, что мой «гонец» обрисовал ему картину, будто тут лютовало божество и в одиночку перебило его отряд, конечно в это трудно поверить, однако для мага, коим меня считают деревенские задача вполне посильная. Но редкий и, самое главное, безумный маг, станет представляться богом. Их братии проблемы с верхом не нужны.

Значит, барон будет реагировать на меня как на сильного безумца. То есть силы, он соберет основательные и возьмет пару артефактов, но спешить ко мне не будет иначе потеряет лицо, не царское же это дело бежать сломя голову на спасение крестьян от умалишенного мага, тем более что на крестьян ему на…плевать.

Результаты допроса пленных подтверждают эти мысли. Барон высокомерен, очень, повыёживаться для него — высшее наслаждение. А еще у него давно зреет план о расширении замка. Капитального. Для этого ему необходимы рабочие и стройматериалы. Если раньше дань с деревень бралась в основном едой и девами, то теперь он хотел отнимать мужиков и продукцию, а то и загонять жителей на карьеры. Затея рискованная, понятное дело, что он боялся бунта и более организованного, чем в прошлый раз, поэтому ему нужен был повод. Уже которые смотрины дружинники вели себя всё наглее, чтобы спровоцировать селян, но те знали, что будет в случае неподчинения. А тут явился я. Он в любом случае обрисует произошедшее в Камышанке как восстание, сожжет её, а что бы другим неповадно было — обложит их новым налогом.

Это будет карательный поход. Что же — чем больше шкаф…

Может показаться, будто я не волнуюсь и дико спокоен. Это не так. Мне очень страшно, ведь в случае провала моих верных последователей казнят, а баронский гнет на остальных усилится, но в случае победы… Барон не только потеряет существенную часть своего войска, но и может попасть ко мне в руки, это же меня раззадоривало.

За основу я взял мудрость Сунь-Цзы. Если противник превосходит твоё войско числом — сумей оборониться.

Не буду описывать все приготовления, лишь самые главные: место для стола со стульями были определено на холмике возле деревни, он располагался как раз у дороги, ведущей к замку. Не заметить было невозможно. Еще у нас были кушанья и бутылка лучшей настойки. Уж если прием так прием. Это заняло у нас день.

На следующее утро разведчики прибежали запыхавшиеся. Могли произносить только: «ИДУТ!» и кашель. Я уж думал, что барон на реактивном коне к нам прилетел, ан нет. Мои бравые соглядатаи перепутали дружину с подкреплением от соседей.

Мужики из Ворохова просто сильно вжились в роль солдат. Настолько, что нацепили на себя всякие железки, гордо именуемые ими сами как «доспэхи!», естественно те лязгали, а возбужденные юнцы в дозоре приняли их за дружину, у которой есть нормальное обмундирование. Одну интересную сковородочку и кастрюльку, используемую в качестве шлема, я попросил снять тут же и отдал Василине, так как не всю кухонную утварь их соседи сохранили.

В течение дня к нам присоединились еще несколько ополченцев из Скоринки, Выселок и Рапотихи, из последней деревушки пришли с лопатами… Вот все с вилами да копьями, у парочки даже корявенькие, но мечи, а эти, что б их, с заостренными лопатами… Ну копать им было чутка легче. Из Ивановки и вовсе прислали «ополченок»… (уж больно там много женщин в сравнении с численностью мужиков) то есть баб угрожающего вида со скалками, и телегу с продуктами, ну что же, полевая кухня и поварихи нам тоже необходимы на такую-то прорву народа. С хутора пришел глава семейства, один. Объяснился, что не мог стоять в стороне, а сыновей посылать не с руки — хозяйство развалится, так что передал на время похода дела старшему, парню уже пора учится быть хозяином, а если уж костлявая пожалует, то споры за наследство не пойдут. Мужик с хутора был самым экипированным из моего маленького войска, на нем была кожаная броня и меч, такой же, как у дружинников.

По его рассказу о происхождении вещей стало понятно, что они с дружинника и были сняты. Забрел такой молодчик по пьяни, ночью, к ним на хутор, стал прям мечом в дверь колотить да требовать организацию смотрин прямо сейчас.

— Ну и полег он от своего же меча. — заканчивал историю хуторянин, показывая отверстие на боку кожанки. — А на следующий день, когда пришли его дружки, то я указал в сторону леса, мол, побрел туда горланя песни срамные. Когда те возвращались из лесу, заметил, что все были грязные, обдрипанные, да и на одного меньше их стало. С лесом шутки плохи. Оттого мой хутор долго не трогали, а недавно приперлись шакалы, дочерей моих хотели… Ну я им втолковал что не доросли они еще смотрин, долго втолковывал, до тех пор, пока те видеть не стали. На коня их уложил, да и отправил восвояси. Не знаю, добрались ли, аль нет, но меня уж в покое не оставят — потому то я и тут.

Малые орлы и Большие рыси находились далеко, так что люди оттуда ожидались лишь к завтрашнему утру. Но и без них моё воинство насчитывало около пятидесяти человек, не считая баб из Ивановки. Не то что бы я сексист и не верю в валькирий и амазонок, но им я определил роль обеспечения и резерва, потому что снедь, которую приготовят эти небритые лесорубы — я точно есть не буду, да и сами они такого же мнения о своих кулинарных способностях.

Тэкс. По заявлениям Ортона и итогам допроса выходило, что у барона около двух сотен дружинников, около пятидесяти из них конные. И что-то мне подсказывает, что вся конница будет участвовать в походе, а в качестве поддержки — пара десятков пехотинцев.

Они явились на третий день.

Разведчики чуть в штаны не наложили, именно их ошалелые и испуганные глаза дали понять, что в этот раз они увидели конкретно дружинников.

Полсотни конных и два десятка пеших. А у меня по-прежнему едва ли пятьдесят. Спасибо вчерашней пьяной драке в стиле: «Кто круче? Вилларибо или Виллабаджо?», благодаря разборкам двух бойцов пришлось списать в резерв к кухаркам, которые, кстати, были и неплохими медсестрами.

Дружина построилась. Конница впереди, пешие сзади. Они были озадачены тем, что на пригорке стоит стол и два стула, более того, что на нем сижу я в гордом одиночестве со скучающим видом, попиваю настойку и жую яства. Почти всё моё воинство располагалось в отдалении. Все старались быть такими грозными, что максимально выпячивали глаза и желтые зубы. Брутальность, сельскость, копья. Лапочки мои.

Из вражеского воинства отделились три всадника, посередине ехал самый разодетый, его величество барон, чуть погодя его, глашатай, что ехал справа, подтвердил мои мысли.

— Его августейшее величество, барон Арканийский, покровитель и протектор народа Аркании, хранитель сферы Отца и лорд Хоффхолла, Элиас Хофф Третий! — Вместо этого пафосного представления я услышал: «Жирнейшая муха на данной местности, узурпатор осколочный, угнетатель и грабитель селян, скомуниздивший сферу Отца, место прописки — единственный замок в округе».

Барон спешился, подошел к стулу и поморщился.

Я представлял его тучным и обрюзгшим, но он был строен и подтянут, держал осанку и брил голову. Растительность на его лице выражалась лишь в бороде-эспаньолке. Его лицо светилось высокомерием. Еще немного благородности и его уши бы заострились, а в паспорте следовало бы ставить «Раса: Эльф». Его голову украшало подобие короны, наверное, какой-то артефакт.

Он смотрел мне прямо в глаза, буравил взглядом просто. Видно хотел, чтобы я встал и оказал должные почести. Да щас же.

— Что ж вы стоите милостивый государь? В ногах правды нет. Прошу, присаживайтесь. Откушайте да выпейте со мной. — сказал я с легкой улыбкой.

— Представьтесь, пожалуйста. — сказал, видно его телохранитель, ехавший слева.

— Ох, прошу прощения за мои скверные манеры. Бог-покровитель Аркании, Александер.

Наконец-то барон уселся. А его люди спешились и заняли место подле него. Еду и выпивку он отодвинул. Вот тварь неблагодарная, а девочки то старались, такие вкусняхи пропадают!

— Вы довольно амбициозны… Брать имя падшего бога… Явно не боитесь наказания ни от смертных — он посмотрел на перстень с рубином на своем мизинце. — ни от бессмертных… — а теперь устремил взгляд в небо.

— Быть падшим богом вообще очень трудно — вспомнил пробуждение и вздрогнул. — то в Доминионах выживаешь, то возвращаешься оттуда, а мир треснул.

— Вы ведь пригласили меня на переговоры, испортив мне десятника, не на жизнь жаловаться, не так ли?

— Конечно. Я хочу обсудить условия вашей капитуляции. — ну а чего юлить? Ва-банк.

— Моей… чего? — непонимающе уставился на меня барон. Неужто при всей его напыщенности он не знает таких терминов? Хотя вон, глашатай посмеивается.

— Отхода от дел. — упростил я. — Моё возвращение знаменует конец вашего правления. — Тут уж заржал телохранитель, а барон ухмыльнулся.

— Вот как? И какие же условия вы мне ставите — сказал он елейным голосом.

— Вы возвращаете всех женщин, что у вас в замке. Ваша дружина разоружается и идет под народный суд, каждого будут судить, по тяжести совершенных им дел. Вам и тем, кому народ определит смертную казнь, будет предложен выбор: плаха или постриг в монахи ордена Кающихся. Ваш замок будет перестроен под монастырь. Всё ваше имущество будет конфисковано.

Он смотрел на меня минут пять. Молча. А его малочисленная свита просто застыла. Потом он щелкнул пальцами, глашатай наклонился к нему, и барон что-то прошептал. Глашатай оседлал коня и поскакал к рядам дружинников.

— Вы требуете много… Вы ведь выслушаете мои предложения?

— Конечно. — Неужели таки добьемся компромисса?

Глашатай уже доскакал до своих и спустя несколько секунд всё войско барона хохотало. Видно он решил повеселить их, передав мои требования.

— Эта мятежная деревня будет сожжена. — начал ледяным голосом Хофф. — Все участники восстания казнены, как и их сыновья, а их жены и дочери поступят в моё распоряжение, вне зависимости от возраста. Абсолютно все деревни будут платить новый налог, и поставлять рабочих, но те, кто прислал вам помощь в два раза больше. Вам же, за храбрость и ум при нападении на моих дружинников, а также организации этого подобия сопротивления я предлагаю должность придворного мага, при условии, если казни осуществите вы. Это будет знаком вашей верности мне и устрашит остальных…

— А если я откажусь казнить моих людей? — перебил я его.

— Тогда вы станете моим узником. У меня есть пара идей, как использовать ваш потенциал на благо мне. Даже если вы не захотите сотрудничать по доброй воле.

Я внимательно взглянул на телохранителя. Ноль страха у парня. Если бы я был обычным смертным, то боялся бы даже мага, способного лишить человека рассудка, не то что бога, а этот стоит и грозно смотрит на меня… Понятно, артефакт гасящий магию уже при нем. Барона же я вообще не ощущаю, будто и нет его.

— Я так понимаю переговоры зашли в тупик… — Сказал я и посмотрел на небо.

— Что же, бывает. — сказал барон и растянулся в улыбке, тем временем его телохранитель занес руку за спину. — Вы ведь умный маг… Александер, знали, что всё к этому ведет, к чему же эти «переговоры»? Каков их смысл, если результатом что так, что так будет разрушение деревни и смерть смутьянов?

Ах ты тварь высокомерная. Ну-ка гляну я на тебя рентгеновским зрением, зря появилось что ли? Авось ты импотент, хоть на это надавлю.

Вами применена божественная способность

Вы разглядели то, что от вас пытались скрыть магическим артефактом

Энергия 5/10 (-1)

Теперь подозрительные вещи будут больше бросаться в глаза

— Хотелось соблюсти приличия. — теперь усмехался я. — Знаете, мне очень нравятся манеры, помнится, что в древних королевствах был обычай, от столицы одного государства отправлялся рыцарский отряд в полном облачении и торжественной грамотой об объявлении войны, скакали они до самой столицы неприятеля и передавали грамоту лично в руки монарха.

— Действительно высокие манеры…

— Но у нас другой случай. — вновь перебил его я. Он так смешно злится, когда я это делаю. Глазки сужаются, губы сжимаются. — У меня совершенно нет конницы и доспехов, ваша светлость и, конечно же, я бы не послал их в Хоффхолл, потому что живыми они не вернулись, не так ли? Да что уж говорить о манерах, если мы изначально в неравных условиях… И сейчас я говорю не об армии. Я пришел на встречу лично, вы же просиживаете зад в замке, пока я говорю с вашей проекцией. — Ага! Я убрал ухмылочку с его лица.

— Хммм… Вы действительно великий маг, господин Александер, моего деда заверяли, что разницу сможет увидеть лишь полный сбор Коллегии… Будет грустно убивать вас, но увы, я бессилен против судьбы. Она всегда подтверждает, что один в поле не воин, а, уж извините, этот деревенский сброд я не назову армией. — Смешок. Нервный смешок.

— Из всего вами сказанного лишь одно верно, господин барон. Вы не можете противиться судьбе! — это была крайняя, сказанная мною фраза. Я зря вложил в неё силу, так как хотел дезориентировать телохранителя, но артефакт при нем хорошо его защитил, он сразу схватился за меч, проекция барона и не шелохнулась.

Ну что же меня наверняка услышали и дружина и моё войско. Пора приступать к активным действиям. А пока я думал, телохранитель барона достал из-за спины далеко не меч. Это был горн, он поднес его к губам и подул, издав самые отвратительные звуки в моей жизни.