Метро 2033: Хозяин города монстров

– Нет.

– Щасливо тады оставаться.

Старуха похлопала свободной от клюки рукой по шее его подруги, и Маруся, разбежавшись, круто взмыла к небу.

* * *

Говоря откровенно, Цапл испугался. Насчет драконов он Венчику с Лёхой всё же поверил, но когда своими глазами увидел «птеродактиля»… Он и сам не мог объяснить, что почувствовал в тот момент, кроме страха. И лишь то, что парни оставались совершенно спокойными, помешало ему развернуться и задать стрекача. «Они не врали! Они не врали!.. – застучало звонкими молоточками в голове. – Но тогда что, мне и впрямь придется на этом лететь в Устюг?!..»

Будто услышав его слова, Венчик сказал:

– Вот на нем и полетим. Только где же Маруся? Погоди-ка…

Парень зашагал навстречу заметившему их и приближающемуся большими прыжками «птеру». Встретившись, они о чем-то поговорили (да-да, Цапл определенно услышал, как «дракон», шипя и посвистывая, отвечал Венчику, до него долетали обрывки фраз: «ведьма… в Ус-стюг… с-сделала упряж-жь… не с-силой ж-же держ-жать…»), а потом «птеродактиль» остался сидеть на поляне, а парень вернулся и сказал:

– Там с Марусей ерунда какая-то вышла, ну да ладно, не суть. Стёпик готов нас везти. Правда, я твою грамотность так и не проверил… Давай-ка по-быстрому, для порядку.

Венчик открыл книжицу и ткнул пальцем в страницу:

– Это какая буква?

– «А», – сказал Цапл, решив не открывать свои способности полностью, но и полным тупицей не показаться.

– А это – какая?

– «Бэ».

Венчик пролистнул несколько страниц.

– А это?

– «Лэ».

– Вообще-то, «эль», ну да ладно… А прочитать вот это слово можешь?

– Лэ… то бишь, эль… е… сэ… нет, сы…

– «Эс», – поправил Венчик. – Но тут не надо буквы правильно называть, тут их надо слитно читать, чтобы слово получилось.

– Слитно?.. Ну, тогда тут «лес» получился. Правильно?

– Правильно, молодец. А вот это?

– Л-лл… о-оо… па-а… лопа… А вот эту, на грабли похожую, я забыл…

– «Тэ», – подсказал парень. – Она ведь еще на топор немножко похожа, правда? Вот тебе и «тэ», так легче запомнить.

– На топор не шибко похожа. Ну, пусть… – и Цапл продолжил, хотя давно уже прочитал и понял это слово: – Лопа… тэ-э… а-а. Лопата.

– Здорово! – обрадовался Венчик. – Ладно, хватит. Понятно, что толк с тебя будет. Так что идем к Стё… Э, нет, не идем. С оружием в Устюг нельзя. Отдай Лёхе арбалет, он его сохранит.

Цапл только тут до конца осознал, что и впрямь полетит сейчас в Устюг. В сам Устюг, о котором он должен был всего лишь разузнать у лесных мутантов! Кардан даже помыслить не мог, что одному из разведчиков удастся проникнуть в сам город. А ему, Цаплу, это не просто удастся – он даже какое-то время будет там жить! Вот только Кардан-то, когда он не вернется в Лузу вовремя, посчитает его погибшим… И ведь не сделать ничего, не предупредить никак!.. Хотя… Почему не предупредить?.. Можно не только предупредить, но еще и…

– Я Лёхе арбалет не отдам, – сказал он.

– Не отдашь?.. – растерялся Венчик. – Но я же говорю: с ним нельзя в Ус…

– Я Лёхе не отдам, – перебил его Цапл. – Я его Марии оставлю. Той, что меня встретила. У Лёхи, поди, у самого что-то имеется, с чем можно охотиться, а Мария мне при встрече сказала, что если бы у нее был такой арбалет, как у меня, она бы тоже на охоту ходила. Вот пусть пока и ходит.

– Давай, отнесу, – протянул руку явно обиженный таким поворотом Лёха.

– Я сам, – мотнул головой Цапл и посмотрел на Венчика: – Подождешь?

– Ну… – развел тот руками. – Давай уж… Только недолго.

Цапл подошел к избе Марии и в задумчивости остановился. Он вовсе не был уверен, что правильно догадался о планах Кардана. То, что он задумал сейчас, могло оказаться огромной, сто́ящей ему головы ошибкой. Но если он разгадал задумку хозяина правильно, то не сделать этого сейчас было бы уже не просто ошибкой, а самой большой в его жизни глупостью, расплачиваться за которую тоже, скорее всего, пришлось бы своей головой. И он решил рискнуть. Отгоняя последние сомнения, Цапл тряхнул головой и постучался в дверь, а когда Мария ее отворила, сказал:

– Пошли.

– Куда?.. – растерянно заморгала женщина.

– В лес отойдем. Недалеко. Дело есть, поговорить нужно.

– Давай в избе поговорим, – испуганно пробормотала Мария. – Зачем в лес-то?

– Ты что, боишься меня? – нахмурился Цапл. – Если бы я хотел, то еще тогда, при встрече… – Он поморщился и, глядя мутантке в глаза, спросил: – В общем, так… Ты с дочкой встретиться хочешь?

– Катюша?.. – встрепенулась женщина. – Она здесь?!

– Не здесь. Но сейчас от тебя зависит, увидишь ты ее или нет. Маша, дело, и правда, очень серьезное, а времени у нас в обрез.

– Хорошо-хорошо, идем! – выскочила на крыльцо Мария.

Глава 9

Волчара и волки

У этого охотника прозвище было соответствующим – Волчара. Потому что он любил волков. Потому что знал их повадки, чувствовал этих животных, понимал – пожалуй, даже лучше, чем людей. Его бы воля, ушел бы, наверное, жить в волчью стаю, и он почти не сомневался, что волки бы его приняли. Но случилась Катастрофа; непонятная Волчаре невидимая, но беспощадная радиация сотворила с людьми и животными такие злодеяния, какие не пришли бы в голову самому свирепому и жестокому хищнику. Люди и звери умирали в страшных муках сотнями, а те, что выжили, были уже не похожи на себя прежних – стали облезлыми, покрытыми язвами уродами. Но самое ужасное случилось потом: у выживших стало рождаться мутировавшее потомство, с каждым поколением всё меньше похожее на родителей. Это в первую очередь относилось к животным – люди почти перестали рожать, детородные функции у большинства атрофировались.

То же, во что через пару десятков лет превратились звери, уже было мало похоже на своих прародителей. Любимые Волчарой волки в процессе мутаций потеряли хвосты и почти всю шерсть – остатки ее покрывали морщинистые, в сплошных гнойниках и коростах, белесые тела редкими клочками. Зато сами туловища стали длиннее и гибче, лапы – тоже длиннее, да еще и толще; к тому же на передних появилось нечто вроде когтистых, а в остальном почти человеческих пальцев. На морды же этих мутоволков смотреть было и вовсе омерзительно: их лысые черепа очень уж были похожи на лица людей, больных проказой или перенесших жуткие ожоги.

В общем, с мутоволками жить Волчара уже не мечтал, ему и охотиться-то на них не хотелось. Только если раньше он не любил убивать волков из жалости к ним, то теперь – из-за брезгливости и отвращения. Какой бы сильный голод его ни терзал – Волчара вряд ли притронулся бы к мясу этих мерзких отродий.

Но повадки мутоволков мало изменились по сравнению с теми, которыми обладали их красивые предки. Разве что из-за появившихся на передних лапах пальцев зверюги научились лазить по деревьям и, прячась в ветвях, выслеживать сверху добычу. А еще, из-за того, что добычи стало меньше, а шансов погибнуть – куда больше, чем раньше, волки, и без того предпочитавшие жить в стае, вовсе перестали быть одиночками и следовали за вожаком, куда бы он их ни повел – даже, казалось бы, на верную смерть. Потому что отстанешь, или, тем паче, ослушаешься – погибнешь уже наверняка. В случае ослушания тебя свои же соплеменники и сожрут.

Охотнику всё это было известно, поэтому к заданию Кардана он отнесся спокойно – знал, что нужно делать. Перво-наперво он тщательно выстирал одежду и вымылся сам, чтобы максимально устранить чуждые хищникам запахи. Из оружия Волчара взял с собой только охотничий нож – убивать волков он всё равно не собирался, разве что одного, не больше.

Углубившись в лес, он не стал продираться по чаще, а отыскал дорожку – знал, что именно там найдет то, что ему нужно. И впрямь, вскоре на самом видном месте, на бугорке, Волчара увидел кучку волчьего помета – именно так самцы метят территорию. Отломив веточку, охотник расковырял кучку и приметил клочок лосиной шерсти. Это его порадовало: волки недавно хорошо поохотились и не голодны. Хуже было бы обнаружить белый помет – значит, звери глодали кости – или вовсе жидкий стул с косточками ягод.

Волчара отбросил веточку, взял фекалии в руки и тщательно протер ими с обеих сторон ладони, а потом и лицо, после чего нанес неаппетитные пятна на одежду. Теперь учуять исходящий от него запах человека было бы совсем сложно даже волку. Особенно мутоволку, обоняние которого, как знал Волчара, сильно уступало прежнему, волчьему.

Затем охотник поднес ко рту вонючие ладони, сложил их трубочкой и завыл. Ответный вой был очень тихим, на пределе слышимости, но Волчара был уверен, что слух его не подвел: волки его услышали и вскоре примчатся, чтобы расправиться с посягнувшим на их территорию чужаком. Он легко и быстро вскарабкался на мутировавшую, с растущими от самой земли ветвями сосну и приготовился ждать. Но едва он успел устроиться, как услышал вдали шорох кустов, затем – хруст сломанной веточки. Мутоволки не могли прибежать столь быстро, в этом Волчара был уверен, да они бы и не издавали столько шума. Так мог идти либо кто-то большой и уверенный в себе – например, лось или медведь, либо кто-то глупый, не умеющий правильно ходить по лесу. Во втором случае это могло быть или домашнее животное – коза, лошадь, корова – или человек. Коз и коров в окрестностях Лузы давно никто не держал, недальновидный Серп извел их подчистую, а лошади теперь имелись только у Кардана, но Волчара знал, что все они оставались на месте. Медведь или лось были охотнику не страшны – сохатый в принципе не смог бы забраться на дерево, а по отношению к рискнувшему полезть на сосну косолапому Волчара занимал куда более выгодное положение и добраться до себя медведю не позволил бы. Но в любом случае это помешало бы задуманному: подоспевшие волки отвлеклись бы, да к тому же наверняка заметили бы раньше времени и его.

Но нет, звуки издавали не животные, теперь Волчара был в этом уверен, поскольку ему хорошо стали слышны и торопливые шаги, и учащенное дыхание уставшего человека. Вскоре стало понятно также, почему торопится не видимый покуда за деревьями незнакомец – охотник уловил и едва слышный шум приближающейся волчьей стаи.

Новая помеха вызвала у Волчары чувство досады, но он быстро успокоился. А в чем тут особая помеха? Понятно, что волки нападут на бедолагу, растерзают его, насытятся – стало быть, лично для него станут еще безопаснее. А человек – что? Не повезло, бывает. Вряд ли это кто-то из своих – Волчара бы знал, если бы кто-то пошел в это же место, да и двигался незнакомец с противоположной стороны. Скорее всего, кто-то из окрестных деревень выбрался по грибы – по ягоды. Так что и жалеть нечего.

Но всё же охотник решил слезть с дерева; после того как мутоволки разделаются с добычей, они могут и не пойти в его сторону. Лучше приглядеть за ними – возможно, отвлекшись, звери сами помогут ему сделать задуманное.

Спустившись пониже и мягко спрыгнув на землю, Волчара стал перебежками от дерева к дереву приближаться к месту предполагаемого волчьего пиршества. Вскоре он увидел и мелькнувший впереди меж стволами темный силуэт. Охотник приник к земле и быстро переполз к большой замшелой коряге, из-за которой и приготовился наблюдать за дальнейшими событиями.

Сначала он вновь увидел человека. Тот остановился, и Волчара смог рассмотреть его достаточно подробно. Точнее, ее – это определенно была женщина. Невысокая, стройная фигурка в длинном, до пят, холщовом одеянии, голова тоже замотана холстиной. А вот в руках незнакомка держала вовсе не корзину с грибами, а самый что ни на есть настоящий арбалет. Причем такой же, какие использовали «монстры» Кардана. Да что там – большинство этих арбалетов лично Волчара и смастерил, и уж практически все так или иначе побывали в его руках – какие-то ремонтировал, какие-то пристреливал, из каких-то обучал стрелять неопытных бойцов.

Этот факт показался охотнику весьма странным. Теперь он приготовился не просто наблюдать – чутье подсказывало, что очень скоро и ему самому придется действовать. Во всяком случае, Волчара перестал быть равнодушным к судьбе незнакомки. Разумеется, не из чувства внезапно вспыхнувшей жалости. Ему было необходимо узнать, откуда у женщины этот арбалет. Теперь уже не просто чутье, а граничащее с уверенностью предчувствие говорило ему, что выяснить это жизненно необходимо. Мало того, возможно именно сейчас это было даже важнее поимки волков. А еще лучше было бы совместить и то, и другое.

Волчара увидел, как женщина неумело пытается взвести тетиву арбалета. Ему уже стало казаться, что это у нее не получится, но тут он услышал близкое волчье рычанье. Незнакомка его, скорее всего, тоже услышала. Более того – наверняка она уже видела и самих волков. Надвигающаяся смертельная угроза придала ей сил, и она наконец-то справилась с арбалетом. Тут же приложила его к плечу и выстрелила. Один из волков заскулил – жалобно, по-щенячьи. Но рычание стало слышно еще отчетливее. Мутоволки явно готовились к нападению. Женщина трясущимися руками достала новую стрелу, но было понятно, что зарядить арбалет и выстрелить еще раз она уже не успеет.

И тогда, по-волчьи зарычав, выскочил из-за укрытия и бросился вперед Волчара. Выпрыгнув из-за дерева шагах в четырех от женщины, он увидел два десятка устремленных на себя звериных глаз, горящих желтым огнем. Охотник наметанным взглядом сразу выделил вожака и, пригнувшись, будто готовясь к прыжку, двинулся прямо к нему. Нож острым длинным клыком уже блестел в его кулаке.

Когда до мутоволка осталась пара метров, Волчара остановился, чуть присел и, оскалив зубы, гортанно зарычал. И у вожака не выдержали нервы – он прыгнул первым, что и нужно было охотнику. Мужчина тут же упал на спину и выбросил кверху, навстречу летящему хищнику, руку с ножом. Грязно-розовое мерзкое брюхо мутоволка оказалось вспоротым, словно трухлявый мешок. На Волчару повалились блестящие от крови внутренности. Он вывернулся из-под скулящего, судорожно вспахивающего землю когтями вожака и стремительным взглядом окинул стаю. Волки замерли в нерешительности. Но охотник знал, что это ненадолго. Секунда-другая, и они придут в себя; кто-то возьмет на себя роль нового вожака, подаст знак, и волки набросятся на стоящих перед ними людей. А потому нужно было сделать это первым, и сделать так, чтобы у хищников не оставалось сомнений, за кем теперь нужно идти и кого слушаться.

Волчара вновь испустил рычание, переходящее в громкий, победный вой. Новый рык был приказом следовать за собой. Но оставалась еще женщина. Мутоволки определенно желали ее смерти. Но убить ее, не поговорив об арбалете, Волчара не мог. Как не мог и разговаривать с ней при волках. Поэтому он сделал единственное, что показалось ему на тот момент возможным. Подскочив к перепуганной до синюшней бледности незнакомке, он сорвал с нее холщовое подобие платка и… на пару мгновений замер от неожиданности: шею женщины закрывала густая рыжая борода. Впрочем, охотник быстро справился с удивлением, задрал рукой эту бороду кверху и сделал вид, что впивается зубами в ее шею. При этом он шепнул: «Прикинься мертвой», а потом зарычал столь кровожадно, что было непонятно: послушалась бедняжка его совета или на самом деле лишилась от страха чувств. Во всяком случае, ноги ее подкосились, и она повалилась на землю. Поскольку Волчара с ног до головы был испачкан кровью вожака, то в крови оказалась и женщина, что добавляло картине правдоподобности. Волки приблизились, ожидая, вероятно, от нового вожака призыва к началу пиршества. Но тот предостерегающе рыкнул, а потом нагнулся, поднял тело жертвы и перебросил через плечо. А затем уверенно шагнул в сторону Лузы, краем глаза заметив, что волки покорно двинулись следом.

Ему было жаль оставлять арбалет, но с оружием в руках или за спиной он мог бы вызвать в головах своих новых подчиненных ненужные ассоциации и сомнения. Что ж, место он хорошо запомнил – вернется сюда позже и заберет. Он впервые посмотрел на арбалет вблизи и сразу его узнал. Это оружие принадлежало раньше Серёге Калачеву, Цаплу.

* * *

Пристройку к псарне как раз только что доделали – приземистый, колченогий, всё время будто ходящий вприсядку Табурет и молодой, гибкий, безносый и тонкогубый Вьюн как раз собирали инструменты. Завидев приближающуюся процессию, оба побросали всё, что держали в руках, и попятились с явным намерением развернуться и задать стрекача. Но Волчара выкрикнул: «А ну, стоять, а то на вас их спущу!», и псари замерли в нелепых позах, будто в детской игре «Замри».

Охотник, повернувшись к волкам, коротко рыкнул, и те тоже остановились, продолжая буравить предполагаемую добычу желтыми горящими глазами.

Волчара снял с плеча и уложил на землю женщину, которая так при этом и не пошевелилась, подошел к пристройке, снял засов, открыл дверь, заглянул в проем и, утробно зарычав, вошел внутрь. Мутоволки неохотно, с опаской, последовали за ним. Когда последняя зверюга скрылась в пристройке, оттуда снова послышалось издаваемое Волчарой рычание, а вскоре и сам он показался в дверном проеме. Закрыл дверь, набросил засов и спросил у замерших бойцов:

– Где замок?

– Дык это… – сглотнул Табурет. – Чичас принесу!

– Давай, я! – подхватился Вьюн. – Я быстрей принесу.

– Для тебя будет другое поручение, – буркнул охотник и мотнул головой Табурету: неси, мол.

– Какое – другое? – испуганно заморгал Вьюн. – Ежели этих кормить, то я…

– Вот еще, – фыркнул Волчара. – Доверю я тебе их, как же! Ты вот что – дуй бегом к Кардану, скажи ему, чтоб скорей сюда шел.

– Ага! – возмущенно замахал руками парень. – Кто я такой, чтобы Кардану приказывать? Сам-то иди, коли такой храбрый!

– Как я в таком виде к Кардану попрусь? – свирепо зыркнул на Вьюна охотник. – Меня охрана и близко не подпустит.

Выглядел Волчара и впрямь знатно: измазанный дерьмом, перепачканный кровью, воняющий, словно нужник в жаркий день… Правда, за неимением носа, последнее Вьюн прочувствовать не мог, но и остального хватило, чтобы парень закивал:

– Это уж точно, не пустят. Так ты сходи, вымойся да одежку смени, а потом уж и…

– Ты, щенок безносый, еще учить меня будешь, что мне делать?! – взревел охотник. – А ну – марш за Карданом! Если он узнает, что ты его вовремя сюда не позвал – он тебе еще и уши отрежет для комплекту!

Вьюн наконец-то смекнул, что дело, похоже, нешуточное, и помчался за хозяином. А Волчара, снова взвалив на плечи живую ношу, двинул в сторону каморки, в которой обитали псари. Пристроив там женщину на лежанку, он заметил, как подрагивают ее закрытые веки, и буркнул:

– Хорош щуриться! Меня не обдуришь.

Женщина открыла глаза и попыталась сесть.

– Да ты лежи, отдыхай, – махнул на нее рукой охотник. – Ты мне только вот что скажи: откуда у тебя тот арбалет?

– Мне велено всё рассказать Кардану, – ответила та, бесстрашно уставившись на Волчару. – Ты ведь не Кардан?

– Не Кардан. Но кабы не я, ты бы сейчас чертям в аду байки травила. Кардану-то ты рассказать еще успеешь, я послал за ним, но мне надо знать: ты нашла этот арбалет, или…

– Мне его дал один парень, – неохотно сказала женщина.

– Цапл? – подался к ней охотник.

Та кивнула.

– Он живой?

Женщина снова кивнула.

– Тогда ладно. Остальное Кардану расскажешь.

Волчара услышал снаружи шаги, выглянул и, увидев шкандыбающего Табурета, вышел к нему навстречу. Псарь протянул ему замок с торчащей из него связкой ключей. Охотник взял замок и сказал Табурету:

– Я сейчас волков запру и опять в лес пойду, дело там одно осталось. Кардана ждать не стану – чего зря вонять, всё одно то, что нужно, ему эта баба расскажет, – мотнул он головой в сторону каморки.

– Очухалась? – прошептал псарь.

– Да, в норме она. Но ты на всякий случай следи, чтоб не убегла или еще что.

Волчара навесил замок на дверь пристройки для волков, снял и оставил себе один ключ, остальные бросил Табурету, развернулся и зашагал в сторону леса. Терять арбалет ему было всё-таки жалко.

* * *

Кардан метался по кабинету похлеще волка в загоне. Не зря говорится, что ждать и догонять – хуже всего. Ну, догонять ему, положим, было некого, зато подобное ожидание могло бы стоить хозяину города монстров седых волос, имейся они у него вообще. Ведь от того, что доложат посланные к «диким» мутантам разведчики, зависело многое, если не всё. Нападать на Великий Устюг вслепую было бы смерти подобно; Кардан никогда не считал себя фаталистом, не действовал наугад, особенно в таких важных вещах, когда на карту поставлено всё.

У него даже стали возникать мысли, что лучше было бы не посылать в устюгские деревни бойцов, а пойти туда самому. «Хочешь, чтобы было сделано хорошо – сделай это сам». В то же время Кардан понимал, что сам бы он, скорее всего, ничего сделать не смог. Во-первых, вряд ли дошел бы туда невредимым по лесу (впрочем, ничто не мешало взять с собой проводника и охрану). Во-вторых, не смог бы обойти много деревень (но могло повезти уже и в одной-двух). В-третьих, он бы не смог притвориться своим (тем более, с учетом охраны), и деревенские вряд ли стали бы с ним особо откровенничать.

В общем, вот так – в раздрае и полном смятении чувств мерил Кардан нервными шагами кабинет, когда в дверь постучался охранник:

– К тебе там Вьюн просится.