Плато чёрного спелеолога

Виктор мертвеет, ноги немеют, но зарычав словно зверь, бросается прочь. Его бьют прикладом автомата. Вспышка, мир меркнет: «Как бездарно», — мелькает напоследок мысль.

Его окатывают водой: — Так вот ты какой, залётный, — звучит хриплый голос Вагиза. — Очнулся? Это хорошо, поговорим, нам есть что перетереть.

Виктор с трудом открывает глаза. Его переволокли к костру, у которого с безучастным видом сидит тот, кого Вагиз назвал поваром, он подкидывает дрова, ворошит палкой угли и всё так же жуёт. На корточках сидят Репа и Бурый, весело скалятся, шестёрка яростно вращает глазами, всё порывается двинуть ногой, но получает крепкий подзатыльник от Вагиза. Сам он перекинул автомат через плечо и внимательно смотрит в глаза Виктору, с задумчивым видом трогает чёрную бороду.

— Человек, ты Вована и Хмару замочил. Знаешь, что тебе за это будет? Сизый, хватит жрать! — неожиданно взрывается Вагиз, но повар не реагирует. — Вот так постоянно, — смягчается Вагиз, — всегда жрёт, ни на что не реагирует. Настрадался пацан, его менты полгода прессовали, высох весь, вот теперь отъедается, благо мяса сейчас в избытке. А ты… случаем не мент?

— Нет, — Виктор с трудом сдерживает рвотные позывы, он видит, как Сизый объедает человеческие пальцы.

— Это хорошо, мне в падлу с ментами разговаривать. Вован и Хмара правильными ворами были, но даже дело не в этом, все мы под богом ходим, — Вагиз крестится и это смотрится столь дико, что у Виктора округляются глаза. — Что зенки вылупил? Ну да, я верую в бога, без этого никак нельзя… без покаяния. Покаешься, и так на душе легче становится, весь мир цветными красками наливается. Знаешь, — Вагиз присаживается рядом, — а мы тебя не будем убивать, ты автомат принеси. Чужая ведь вещь, а воровать не хорошо, — с укором произносит он.

Виктор молчит, в голове с трудом ворочаются мысли, словно увязли в тягучем гудроне, выхода нет, как глупо, так бездарно, а сколько планов на будущее было.

— Не хочешь разговаривать? — мягко произносит чернобородый. — Зря, скоро петь будешь как пташка. Мы тебя живьём кушать будем… отрежем часть тела, запечём на угольках, пока рук и ног не останется, «самоваром» станешь. Отгадай загадку. Без рук и ног, а пыхтит громко.

Зеки по достоинству оценили шутку, разражались как взбесившиеся лошади, даже Сизый очнулся, повёл совиными глазами, обжог взглядом Виктора и вновь объедает человеческие пальцы.

— Вы не люди, — помертвев, произносит Виктор.

— Люди, не люди, заладил! — Вагиз вскакивает, сдёргивает с плеча автомат, прицеливается, но неожиданно отшвыривает его далеко в сторону. — А сам то, замочил двух человек! Витёк, двинь меж рёбер, да так, чтоб с хрустом, — обращается он к шестёрке.

Виктор едва успевает выдохнуть воздух из лёгких, сильный удар едва не ломает рёбра, второй целит в лицо, заслоняется локтями. Витёк заходится и не может остановиться, он дёргается словно в экстазе, с остервенением нанося удары.

В голове словно рвутся снаряды, вспышки слепят внутреннее зрение, появляется чёрный шар и Виктор теряет сознание.

Холодная вода приводит его в чувства, голова как чугунный котёл, губы разбиты, с подбородка свисает кусок кожи и на грудь льётся тягучая кровь, горит всё тело, но рёбра вроде целые, не сумела эта мразь их сломать.

— Ты как? — Вагиз вновь сидит на корточках. — Болит? Витёк у нас очень чувствительный пацан… как заведётся. Первый срок получил по малолетству, свою сеструху, четыре часа бил ногами, а она то, дура, оказывается, после первого уже удара ласты склеила. Так что напрасно её братец столько сил тратил, но в этом он весь. Но, в общем, он правильный пацан. А знаешь, ты мне нравишься, не скулишь, взгляд волчий. Таких как ты можно смело на дело брать, — Вагиз улыбается в чёрную бороду, — ты только автомат принеси, и я тебе даю честное слово вора, тебя отпустим… вот, только Аньку отдай, запал я на неё.

— И что все так к Аньке прикипели? — внезапно раздаётся весёлый голос.

Вагиз подпрыгивает на месте, Бурый выхватывает нож, но короткая очередь прошивает ему руку. Он с проклятиями падает, вцепившись зубами в землю. Сизый медленно встаёт, безучастно хлопает глазами, но пальцы проворно скользят к рукоятке ножа, ещё один выстрел делает в его черепе аккуратное отверстие.

— Вагиз, не доводи до греха, — вновь звучит насмешливый голос.

— А-а-а, менты пога-аные! — голосит Витёк и бросается прочь. Выстрел в ногу валит его на землю. Витёк катается как придавленная автомобилем собака, кричит, рыдает, выкрикивает ругательства, зовёт маму.

— Всё-всё, — Репа поднимает руки, садится на корточки, заламывает локти над головой.

— Идар, это ты? — в потрясении спрашивает Вагиз.

— Зачем автоматами разбрасываешься? — Идар появляется в окружении двух крепких парней.

— Знал, что ты гнилой, — сплёвывает Вагиз.

— Где наш мент, случаем, не сожрали его? — повёл стволом Идар.

— За кого ты нас держишь, Сеня под тем деревом.

— Скажи Репе, чтоб развязал его. А этот кто? Узнаю, огрызки у нас подбирал. Ты зачем это делал? — Идар вперил в Виктора изучающий взгляд.

Впору радоваться, помощь пришла так вовремя, но что-то гнетёт в душе, похоже, сегодня не его день, но он решает не нарываться на грубость, спокойно отвечает: — В огрызках косточки, протеин, — Виктор не стал делиться секретом.

— Умно, — качнул головой Идар. — Надо взять на вооружение. Нам дашь жменьку?

— Дам, — просто отвечает Виктор.

— Спасибо, — улыбается Идар, — и всё же ты врёшь, — морщится он и вновь обращается чернобородому: — Второй автомат где?

— У своего приятеля спроси, — усмехается Вагиз.

— Что так? Неужели он у вас его стянул?

— Хмару замочил.

— Дела, — удивляется Идар. — А ты не прост, как показался вначале. Что ж, придётся с тобой пообщаться. Подойди ко мне.

Виктор с трудом поднимается, ноги неприятно дрожат, каждое движение отдаётся болью в почках и печени.

Тем временем Репа развязал Сеню и тот, покачиваясь, двинулся к своим товарищам. Неожиданно Вагиз дёргает его к себе, выхватывает нож и приставляет острое лезвие к кадыку: — Дай нам уйти, Идар!

— Да кто ж вас держит, — спокойно говорит он, но в глазах колыхнулся свинец. — Ты мента освободи и можете уходить.

— Мы к Голубянке отойдём и там его отпустим.

— А если нет?

— Слово вора.

— Хорошо, Вагиз, иди, но береги здоровье. Если к вечеру наш мент не придёт на стоянку, я организую на тебя охоту.

— Нема базару, — пятится Вагиз, а за ним и вся его подвывающая свора.

Людоеды словно растворяются в лесочке и, будто их и не было, лишь костёр дымит, да подгорает человеческое мясо, источая зловоние.

— Сейчас рыба в море появилась, можно было уже и не есть людей, — воротит нос от костра Идар.

— Они от человечины уже не откажутся, — Виктор пытается изучить его лицо, но оно не выражает сильных эмоций, такое простое и располагающее к себе.

Идар подмигивает ему: — Это ты правильно заметил, выродки. Ты вообще один или с командой?

— С Аней, — осторожно произносит Виктор.

— Так идите к нам, хорошие люди нужны… автомат захвати… кстати можешь его за собой оставить. Стреляешь как?

— Не жалуюсь.

— Спецназ?

— Было дело, — врёт Виктор.

— Что ж попался так глупо? — располагающе улыбается Идар.

— Чихнул не вовремя, — угрюмо буркнул Виктор.

— Да-да, бывает, — с насмешкой кивает мужчина. — Так ты с нами или как?

— Подумаю.

Идар в удивлении поднимает брови: — А что тут думать, с Аней долго не продержишься, и автомат не поможет. Вагиз злобу затаил, да и вообще… жирно одному такое оружие иметь. Если ты не с нами, придётся его отдать, сам понимаешь, у нас народ, его необходимо защищать, а у тебя, лишь Анька, — весело смеётся Идар. — Вот что, время у меня есть, сходим к твоему схрону и всё решим миром, можешь в нашу команду влиться или жить отшельником. Да, если не захочешь с нами, Аньку придётся вернуть, она привыкла к обществу, а с тобой одичает.

— Так, любовь у нас, — дурачится Виктор.

— К ней? Не обманывай, ты не из тех людей, тебе амазонку подавай, — Идар моментально раскусил Виктора. — Из всего этого следует, ты не хочешь нам помочь. Зря. В любом случае отдашь АКМ, если не завтра, так через недельку. Таблеток развязывающих язык у меня нет, но иголки имеются, — обыденным тоном произносит он, но у Виктора внутри всё холодеет, но он говорит без дрожи в голосе: — Звучит убедительно, сразу видно, ты человек действия. Я бы с радостью метнулся и принёс автомат, но сдаётся мне, ты после этого от меня избавишься.

— Бог с тобой, зачем?! — Идар театрально всплёскивает руками.

— Я это вижу в твоих глазах.

— А что ты ещё в них видишь? — в его голосе звякнул металл.

— Иголки.

— Значит готов к пыткам? Это делает тебе честь, — Идар с уважением наклоняет голову. — И всё же, я вполне серьёзно хочу предложить тебе место в нашей команде. Более того, мы тут недавно группу туристов отловили, одного можешь забрать.

— В виде раба? — насмешливо тянет Виктор.

— А почему нет? Хотя, если появится желание, можешь сделать его свободным, вмешиваться не буду.

— Заманчиво, — Виктор лихорадочно ищет выход из создавшегося положения, — и всё же, дай мне подумать, хотя бы одну ночь.

— Убежать хочешь? — склоняет голову Идар.

— Ты не дашь мне этого сделать.

— Определённо. Но эта просьба мне не нравится. Может, иголки попробуем?

— Не надо… ночь, всего одну ночь дай.

— Хорошо, — Идар с удовольствием смотрит на свой автомат, — хотя это не в моих правилах, но чувствую, ты не простой человек. Ты прав, тебя нужно или убить или дружить. Мне бы хотелось последнее, — искренне говорит он.

— Даёшь мне ночь?

— Будет тебе ночь, но утром принимай решение, — с неудовольствием произносит Идар.

Виктору стягивают руки верёвкой, один из мужчин наматывает конец на руку и группа тронулась.

Проходя мимо сопки, где залёг Алик, Виктор из-за всех сил старается сохранять безразличие и не выдать своё волнение, только бы тот не пульнул сгоряча, тогда точно — в живых не оставят. Хотя, будущее не очень хорошо пахнет, душа Виктора покрывается инеем, когда начинает думать о предстоящих пытках. А может пусть идёт всё к чёрту, отдать автомат и влиться в команду Идара? М-да, перспектива та ещё, рабами сделают и Нину отберут… нет — лучше пусть будут иголки… выдержать бы только. Как бы хотелось знать, что такое настоящая боль? Можно ли её вытерпеть? Виктора начинает мутить от безысходности и страха, но внутренний стержень становится только крепче, мужчина всё для себя решил, пусть хоть кости камнями дробят, но Нину на поругание не отдаст. Странно, но в данный момент, когда Виктора ведут как барана на убой, он не вспоминает о группе спелеологов, все его мысли только о своей женщине и это даёт ему решимость и силу. Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, Виктор непринуждённо спрашивает:- А как там Дмитрий Леонидович поживает?

— А зачем ты об этом спрашиваешь? — с интересом глянул на Виктора Идар.

— Так. Вроде как он ваш босс…

— Да какой же он босс? Слабым оказался, всю свою силу в деньгах держал, а как их не стало, сдулся как мочевой пузырь. Ещё по привычке пытался воду мутить, но пару раз носом ткнул в дерьмо, таким шустрым и обходительным стал. Я его надсмотрщиком назначил, в этом деле он просто великолепен… с такой любовью себе плётку изготовил. Как говориться, наконец-то он нашёл себе работу по душе, так отрывается, жирная сволочь, душа радуется, — смеётся Идар.

— Порядки у вас, — неодобрительно говорит Виктор.

— А иначе нельзя, не выживем. А ты знаешь, моя мечта создать что-то подобия римской империи, — не удержавшись, выпалил Идар и даже краснеет от переизбытка чувств.

— Смешно, — хмыкает Виктор.

— Да брат, смешно, — кивает Идар, — сейчас смешно. Помог бы ты мне в этом начинании.

— В качестве кого? — с насмешкой глянул на него Виктор.

— Префекта лагеря, — серьёзно заявляет он.

Глава 10

Да, далеко зашёл. А ведь как не крути, на полном серьёзе планирует Нью-Рим создать, Виктор хочет рассмеяться, но неожиданно позавидовал — ему ясна конечная цель, а я даже не знаю с чего начать. Единственно точно знаю, рабства у нас не будет, и всё же Виктор не удержался и шутит: — Префект лагеря — это завхоз по-нашему?

— Уловил суть, — с интересом глянул на него Идар, — но не совсем завхоз — боевой завхоз, — уточняет он.

— Лестное предложение, — Виктор хотел почесать отрастающую бородку, но его сильно дёргают за верёвку и он едва удерживается на ногах. — Я подумаю над твоим заманчивым предложением.

— Подумай. У тебя целая ночь, — обнажая белые ровные зубы, улыбается Идар.

Виктор ожидает, что они подойдут к морю, но его ведут на скальное возвышение. Долго карабкаются по тропе вверх и упираются в завал из камней, в центре которого виднеются грубо сколоченные из досок ворота. Двое мужчин выглянули из-за камней, увидели Идара, поспешно открывают створки, скалясь в добродушных улыбках, оглядывают Виктора: — Ещё один раб?

— Ваш потенциальный начальник, — невозмутимо изрекает Идар, — повергая в недоумение охранников.

Виктора втягивают за завал, и он едва не присвистнул от неожиданности и удивления. Перед его взором возникает обширная поверхность, на которой ударными темпами строятся жилища. У склона скалы роется бассейн, куда уже стекает вода из родника, дымятся костры, жарится и коптится рыба, голуби и даже истекает жирком на вертеле настоящая дичь. При внимательном рассмотрении, ею оказалась собака.

— Круто! — не в силах сдержать эмоции, выдыхает Виктор.

— Так может тебе уже и ночь не нужна, чтобы дать мне ответ? Могу хоть сейчас развязать верёвки, — предлагает Идар.

— Голова кругом идёт, надо бы поразмыслить, — действительно задумывается Виктор.

— Как хочешь, — немного разочаровался Идар.

Почти мгновенно появляется Дмитрий Леонидович. Виктор едва узнаёт его, он похудел, взгляд из покровительственно-ленивого трансформировался в лихорадочно-злой, в руках держит плеть: — Ба, старый знакомый! — радуется он. — Куда его, камни крошить или бассейн рыть? — он с жадным интересом бросает взгляд на автомат, висящий за спиной у Идара.

— Не рви жопу, он не пленник, а гость. Отведи в грот и охрану выставь. Еды принеси, питья и одеяло. Не вздумай его тронуть и следи, чтобы не убежал, не то женщину отберу и шкуру спущу, ты меня знаешь… Дима.

— Как не знать, пять лет службу у меня исправно нёс, — краснеет от злости бывший босс.

— Не завидуй, это грех, — ласково произносит Идар. — Ничего личного, — добавляет он, — просто ты слабым оказался, а здесь такими быть нельзя, — унижает он его.