В контакте. Любить Фиру Кицис

«Эта женщина…» — начинает было Лея.

«Беруши нашлись!» — бодро сообщает Белла.

Не надо мне рассказывать, я сама знаю, как все было. Эта женщина приехала, потрепала мальчика по волосам, потом в три приема перетащила свои сумки, протараторила быструю речь, смысл которой не важен, и спустилась вниз, во двор, где ее ждала машина. Так ведь? Видимо она решила свои проблемы, баба с возу, я сейчас умоюсь, и будем пить чай.

Но я не успеваю пройти в ванную — в дверь звонят. Это сосед. Его имя — Меир Морено, я запомнила потому что оно красуется в окружении розочек на табличке на его двери. Сосед интересуется, нет ли у нас ключа от выхода на крышу, у него сломался бойлер. Ключа у меня нет. Я говорю, что ключ, видимо, был у Виолетты. «Валеты? — переспрашивает Меир. — Валеты, которая сбежала?» (Ну и дела! Неплохо же он информирован). «Съехала» — поправляю я с бесстрастным видом. «Ага, очень вовремя съехала, — смеется он, — за полчаса до приезда полиции». «Какой полиции?» — обмираю я. «Так вчера же здесь был жуткий балаган, не слышала, что ли? Приезжали, квартиру ее взламывали, наркотики искали. Ходили тут с собаками, обнюхивали: лестницу, лифт. Полицейские говорят, как испарилась. Да, вы, русские молодцы, умеете улаживать дела. В квартире пусто, сам видел. Говорили, что она накануне еще по соседям ходила, деньги на газон собирала, а наутро — фю-ю-ють, Газон!» — Меир счастливо смеется и воркует уютным басом, как зобастый голубь: «Вау-вау, ну и чертовка же! Видать проворачивала комбины, такие, что огого! Ты бы посмотрела как она с подрядчиками разговаривала, они у нее как шелковые, пикнуть не смели. Трубы у нас десять лет никто не мог починить, а она — раз, два, и готово. Лампочки в подъезде все как одна горят. Империя, натурально! Говорю тебе, она бы и газон сделала в лучшем виде, просто не успела. Уж не знаю, какие там наркотики она хранила, но в домовом комитете по сравнению с ней все слепые щенки. Она сама покруче любого подрядчика, просто тяжело найти работу, когда ты мать-одиночка» «Мать-одиночка? Разве мальчик не ее внук?» — спрашиваю я осторожно. «Конечно, нет, с чего это ты взяла?» — удивляется сосед. У Валеты и муж был. Приезжал сюда пару раз, их проведать. «Может, это ее родственник, брат?» — говорю я. «Какой родственник! Посмотрела бы ты, как он ребенка обнимает. Слушай, у меня четверо детей от двух жен, я разведенного мужика по глазам узнаю, хоть он русский, хоть эфиоп, хоть кто. Нет, ты скажи мне все-таки, как она умудрилась так тихо съехать? Собраться, все снести вниз? Вокруг полно людей, и никто ничего не видел, словно она в трубу вылетела. Руска мафия!» — заключает он, произнося эти слова с явным удовольствием.

Я дожидаюсь, пока он вызовет лифт, съедет на свой этаж и зайдет в квартиру. Потом я тихонько выхожу на лестницу и прохожу к дальнему закутку, ко всеми забытому, неисправному грузовому лифту. Я нажимаю на кнопку, и она загорается. Затем я слышу, как наш дом вздыхает где-то внизу. Лифт работает. Еще пару секунд, и кабина раскрывает передо мной двери.

* * *

Первый рабочий день проходит, словно обложенный ватой. Из агентов звонит только Анатолий из компании «Лайк». Я иду спать рано.

…Я вскакиваю среди ночи от дикого грохота. Растрепанные, в ночнушках, мы мечемся по квартире. То, что разрывает нам барабанные перепонки, это не звук, это ад. Это что-то огромное, что не вмещается в нашу квартиру и в весь наш многоквартирный дом. Наконец Майка кидается к стереосистеме Чудновского, стоящей в углу, и выдирает штепсель из розетки. Тишина.

Потом Фира идет спать, а мы с Майкой еще целый час курим на кухне, чтобы успокоится и понять произошедшее. Мало-помалу, формируются основные тезисы:

1. Мы курицы.

2. Нужно выключать электроприборы из розеток.

3. Музыка включилась ровно в три. Кто-то запрограммировал это включение. Кто-то заранее ввел число и время, и включил громкость до упора.

Я подхожу к стереосистеме и достаю из нее диск.

Милый клоун, милый мой, поскорей спляши со мной, Летом, осенью, зимой Приходи, спляши со мной.

Я даже не узнала эту песенку, из-за адской громкости. Теперь все понятно. Мальчик играл со стереосистемой и нечаянно нажал на какие-то кнопки. Или нарочно? «Какая разница! — говорит кто-то очень жесткий и злой в моей голове — нечаянно, нарочно, — в любом случае этот ребенок не имеет к тебе никакого отношения».

Светает. Майка давно ушла спать, а я сижу одна на кухне. Та внезапная музыка на дикой громкости словно пробуравила во мне глубочайший колодец, и теперь я всем телом, каждой клеткой, осознаю, что Чудновского здесь нет. И не будет. Пустота, которой не было названия, оказывается, измеряется в мегагерцах. А если его не будет, то какого я здороваюсь с соседями, плачу за газон перед домом, отвечаю на звонки?

— Алло. Меня зовут Катерина, а вас как зовут?

Катерина из компании «Клик» говорит спелым напевным голосом.

Вот чего мне не хватало!

— Утро доброе, — отвечаю я ей в лад и чувствую, как слепящее счастье бешенства застилает мне глаза. Отлично! Очень вовремя! Катерина из компании «Клик» сейчас ответит за все! За голубоглазых психологов с плохим вкусом, за несчастных кроликов, заживо замурованных в своих норах, за тупых летчиков, из-за которых срываются выгодные сделки и за авантюрных соседок, проворачивающих свои гешефты, за бесконечные кабачки на кухне, за стереосистемы, которые будят людей среди ночи, за Александра, Маргариту и Виталия, за надменных океанологов, которые нас не любят, за Анастасию, Дарью и Марка, за несчастных черепах, которым не меняют воду!

Я буду расчетлива и спокойна. Я буду задавать Катерине простые вопросы, пока она не почувствует то, что чувствую я: враг смел все границы, враг теперь в глубоком тылу.

— …Ну и как вам работается в компании «Клик», Катерина — спрашиваю я, надеясь, что бешенство не прорывается в голос.

— Я работаю недавно — отвечает она вежливо.

— Небось, платят мало?

— Так это же временная работа, прорвемся.

Катерина ждет, что я скажу. Ну, что, уже пора? Начинать? Рассказать ей, что люди, подписавшие договор с дьяволом, люди, не имеющие вкуса и такта, никогда никуда не прорвутся. Что лучше бы она мыла туалеты, чем обучалась этим психотехникам, которые может раскусить любой школьник. Что ее имя — не бог весть какое сокровище или сакральное знание, чтобы ради него стоило говорить с ней хотя бы лишнюю секунду. Что каждый второй будет посылать ее подальше, вместе с ее замечательным именем. Что она будет стареть в своей одноклеточной квартирке, недоумевая, почему ее долбаные зомботехники не работают.

Нет, этого мало. Нужно проникнуть еще глубже в тыл.

— …У вас, небось, семья? — говорю я с жалостливой бабьей интонацией.

— Да, семья.

— Деткам сколько? — я, кажется, пережала с деревенским оканьем и оханьем, и теперь задаю вопросы с деловитой сердечностью популярных радиоведущих.

— Детям четыре года и семь.

Надо же… У такой-то дуры — семья! Дети и муж! Придумывает или правда? Неужели ей не страшно вот так выставлять их напоказ, вмешивать в эту рекламную слизь? А может, их, агентов, инструктируют, как отвечать в подобных случаях? Может, этому посвящен специальный семинар? «Расскажите, мол, о себе, если вас спросят, это помогает установить контакт».

— А муж как? Помогает вам? (Интересно, она и про него будет так же терпеливо отвечать?)

— Ну, муж ничего, старается.

— Посуду моет? Убирает? Супы варит?

— Да нет, он это не любит, только когда с детьми сидит.

Голос у Катерины все такой же спелый и напевный, но теперь в нем появилось чуть больше веселого недоумения. Она что, не врубается, что это засада?

Я представляю себе ее мужа сидящего с детьми, которым три и пять. А что, если все это правда? У старшего следы от ветрянки, младший катался на велосипеде и свез локоть, а ее муж в синих кроксах и оранжевой тенниске из «Гольфа». Внезапно я вижу все это так четко, что понимаю: теперь я вполне могу уничтожить если не всю жизнь Катерины, то хотя бы один этот день. Я могу сказать ей что-то такое, что превратит его в день, когда она поняла, что вряд ли все изменится к лучшему, что белая лава лишь по случайности еще не залила их миленькую квартирку, но она подступает.

Но почему-то я молчу. Мне хочется лишь сберечь то, что я увидела, не для нее — для себя, чтобы и впредь вглядываться в эту чужую жизнь, как в стеклянный шар с падающим внутри снегом, — брать в руки и разглядывать… Мне нужно еще немного времени, чтобы это запомнить, я не могу сейчас бросить трубку.

— Алло, алло, вы на линии? Вас не слышно.

— Да, да, я здесь. Я вас внимательно слушаю, Катерина. Расскажите, пожалуйста, о скидках, предоставляемых компанией «Клик»

* * *

Компания «Клик» предоставляет своим клиентам ошеломительный выбор возможностей. Благодаря высоким технологиям, разработанным ее ведущими специалистами, мы получаем тысячи бесплатных минут связи! Теперь у нас достаточно времени, чтобы доставить радость своим близким.

Иногда некоторые из абонентов компании «Клик» находят в своем почтовом ящике открытку. «Приглашение» — написано на плотном бумажном квадратике. Мы разворачиваем открытку и читаем:

Вы приглашены на праздничное представление, которое состоится такого-то числа, такого-то месяца на городском стадионе.

Ниже время и дата.

Почему-то мы не выкидываем странную открытку. Нам вдруг становится интересно, кто еще будет там, на празднике.

Скамьи на стадионе разогреты закатным солнцем и пахнут масляной краской. Места мало-помалу заполняются. Мы разглядываем приходящих, пытаясь понять, что у нас с ними общего. Почему все-таки нас сюда позвали? «Мы не воевали — думаем мы, — мы не спасали сирот и не чинили ядерный реактор, мы не заслуженные пенсионеры, не учителя года и не почетные доноры». Но постепенно откуда-то мы начинаем догадываться, что объединяет всех приглашенных. «Здесь собраны все, кого долго и тайно любили», — произносит наконец кто-то.

«Ну, надо же, как интересно! — мы смущенно поглядываем друг на друга. — А мы-то и не знали, нам никто ничего не сказал! Мы даже не представляем себе, кто бы это мог быть! Но до чего же удивительно, говорим мы друг другу, — нет, вы только подумайте, все эти годы кто-то смотрел на нас, представлял нас в своих мечтах, мысленно писал нам письма…» «Тише, тише — говорит кто-то. — Смотрите, начинается».

За окном уже утро. Я встаю с табуретки. Пора начинать день. Умываться, готовить завтрак, любить Фиру Кицис.

Когда я прохожу мимо ее комнаты, то вижу, что она уже не спит. Она стоит у кульмана и чертит. Я успеваю увидеть, как она шевелит губами, склонившись над лекалом, и выглядит это так, словно она, улыбаясь, шепчет что-то в большое розовое ухо.

Поедание чайной заварки, несомненно, самое страшное извращение из всех, изобретенных человечеством. Поэтому вот вам рецепт. Чай заваривается прямо в чашке. Сахар добавляется обязательно, (как минимум одна ложка, но лучше две). Когда чай выпит, просто убедитесь, что никто вас не видит и быстро съешьте сладкие чаинки. Потом почистите зубы, прополощите рот, посадите во дворе куст сирени, оплатите учебу сиротам, организуйте сеть бесплатных столовых, выслушайте соседку, когда она пересказывает передачу «Пусть говорят» и идите спать. Сегодняшняя порция заварки искуплена.