Французский завтрак

— Не отпускай меня, пожалуйста.

Их долгий поцелуй посередине комнаты далеко-далеко от заснеженной России надолго остался в памяти. Оба потом так и не смогли объяснить себе этого. Он не был страстным или очень нежным, он был удивительно искренним, доверчивым. Так почему-то бывает в нашей жизни, что однажды мы решаемся открыть избраннику свой мир, мы верим, что именно ему это можно сделать. Трудно сказать, на чем основывается эта вера, скорее, мы просто хотим сделать это. И дай Бог, чтобы эта вера была взаимной.

— Как ты думаешь, что мне одеть? — задумчиво спросила Лиза.

— Черные шаровары, тюрбан и чадру, — пошутил он.

— Ну, я серьезно, — в её голосе прозвучали нотки обиды.

— Там жарко, — уклончиво протянул парень.

— Мы собираемся в бар или нет?

— Лиза, на Тенерифе не ходят в костюмах и галстуках. Если захочешь надеть вечернее платье, то это только ночью, да и то — ресторан соответствующий нужно найти.

Через четверть часа их черный кабриолет бесшумно покатился по узкой дорожке между плотно припаркованными машинами на стоянке отеля. Солнце пригревало, но изнуряющей жары не было. Они плавно влились в неторопливый поток машин, скользящий по миниатюрным улочкам. Хотя Рождество уже прошло, то и дело попадались поздравительные плакаты и украшения. Многочисленные кафе и ресторанчики были увешаны новогодними игрушками и ленточками.

— Никогда не встречала Новый год без снега.

— И в шортах, — улыбаясь, добавил Иван.

— Слушай, так завтра Новый год? — удивилась Лиза.

— Завтра. Сначала мы встретим наш Новый год, а потом и наше Рождество. Если ты не против, конечно.

— А где мы будем его встречать? — растерянность звучала в голосе.

— Можно выбрать ресторан, но лучше — на улице.

Рождество они встречают дома, а Новый год — огромной толпой на улице. Будет маскарад, танцы, стрельба, будет шумно и весело.

— Здорово. Хочу! — глаза девушки засветились радость и восторгом.

— А ещё реклама предлагает рыбацкую деревню, рыцарский замок, ресторан на вулкане, яхту в океане, с туземцами у костра, — перечислял Иван.

— Заверните всё, пожалуйста, — кокетливо ответила она.

— Отдельно или в один пакет?

— Отдельно. Я потом буду доставать по одному, чтобы хватило до следующего Нового года.

— Мне нравится ваша скромность, девушка, — они рассмеялись.

Машины медленно двигались по крохотному городу, останавливаясь на многочисленных светофорах. Это позволяло Ивану то и дело оборачиваться к спутнице на переднем сиденье. Она отвечала очаровательной улыбкой. Лиза умела быть счастливой. Бывают люди, обладающие беспричинным и заразительным смехом, что рядом невозможно оставаться равнодушным. Попадаются пессимисты, постоянное брюзжание которых угнетает даже кактусы на подоконниках. Лиза же была из той немногочисленной касты, чьи лица отмечены Создателем счастливым знаком. Это не было связано с национальностью или возрастом. Глядя на её счастливую улыбку, прохожие провожали девушку взглядом, жадно впитывая ощущение радости и любви, в котором она пребывала. Так в некоторых южно-азиатских странах существует примета: встретив физически красивого и здорового человека, нужно прикоснуться к нему, чтобы взять частичку его здоровья себе. Наверное, подобное желание возникало у тех, кто видел сейчас счастливое лицо Лизы. Она откинулась на спинку сиденья, раскинув руки, как бы открывая объятья навстречу ветру, который нашептывал о предстоящем празднике в загадочной стране, таящей сладкие сказки востока, авантюризм джентльменов удачи и легенды древней Африки.

— Если бы я был жрецом в древнем храме, я бы избрал тебя символом любви, — неожиданно произнес Иван, поглядывая на спутницу. — Вознес на трон и поклонялся бы как божеству.

— Куда же делся шахматист? — пошутила Лиза, намекая на то, что Иван действительно иногда был так сосредоточен, что напоминал ей шахматиста, не реагирующего на внешний мир.

— Он остался в гостинице решать свою задачку.

— Бедненький.

— Напротив, ему не нужна суета. Он живёт только своей игрой.

— И тебе его нисколечко не жалко? — продолжала шутить девушка.

— Ладно, давай вернёмся и возьмём его с собой. Правда, у нас машина только на двоих.

— А я сейчас в баре выпью шампанского и как разгуляюсь, — Лиза шутливо взмахнула руками. Потом, улыбнувшись только глазами, спросила: — И куда ты денешь эту развеселую девицу? В шкаф запрешь?

— Простите великодушно, а она на столе будет танцевать?

— И не только на столе, — в голосе звучала многозначительная угроза.

— Тогда оставим их вдвоём с шахматистом, им будет, о чём поговорить.

— Ванечка, не отвлекайся! — взволнованно вскрикнула Лиза. — Мне кажется, они прямо под колеса прыгают.

— Не бойся, у нашей машинки очень низкая посадка, с такими животами они не проскочат под неё, — отшутился парень, нажимая педаль тормоза.

Подвыпившая компания, не глядя по сторонам, переходила улицу, направляясь ко входу маленького ресторана. Они обнимались с веселыми выкриками, приветствовали прохожих и водителей, пританцовывали на ходу, отчего по их тучным телесам катились подрагивающие волны. Водители терпеливо стояли, пропуская весельчаков и не выражая ни малейшего недовольства. Было видно, как один из компании подбежал в зале ресторанчика к автомату с караоке, и уже через мгновенье не очень дружный хор вовсю распевал популярную песенку.

— Похоже, немцы. Дома они себе такое вряд ли позволят, а тут отрываются по полной программе, — проводил взглядом компанию Иван.

— А ты ворчун, оказывается.

— Извини. Я ща тоже как спою.

— Было бы здорово, — в глазах Лизы замелькали озорные огоньки.

— Я пошутил, — начал было оправдываться ее спутник, но было поздно.

— Нет, нет, нет. Обещал, так пой, — она не собиралась отступать.

— Лиз, да я не умею. Что ты…

— Неужели ты в состоянии отказать девушке в такой малости?

— Да не умею я, — смутился Иван, но взгляд Лизы остановил его. Оправдываясь, он добавил: — Попробую, только я боюсь, что ты разочаруешься во мне.

— А ты не разочаровывай, — подзадорила она. Иван лихо припарковал машину задним ходом в узкий просвет между автомашин, стоящих у ресторанчика. Места было так мало, что дверцы невозможно было открыть. Он выпрыгнул из кабриолета через дверь и, подхватив девушку на руки, понес её в ресторан. Такой рыцарский жест не остался без внимания. Позади них кто-то восторженно зашептал. Лиза, не оборачиваясь, приветливо помахала рукой. Это привлекло внимание к молодой паре, и уже под аплодисменты и приветственные возгласы Иван внес смущенную Лизу в прохладный зал небольшого ресторана. Они шутливо раскланялись и сели за маленький столик на двоих недалеко от круглой сцены, где, обнявшись, хор разгоряченных «слонят» отплясывал в такт веселой песенке. Чернокожий официант в форме, чем-то напоминавший Санта Клауса, зажег настольную свечу и предложил молодым людям ознакомиться с меню.

— Я надеюсь только на твой испанский, — пошутил Иван, открывая перед Лизой солидную папку в кожаном переплете.

— А ты пока выбирай себе песню, есть диски караоке и на русском, — отпарировала она, показывая на толстый вкладыш со списком. — Тут написано, что можно попросить официанта, и он поставит выбранную песню в очередь.

Девушка объясняла официанту свои пожелания, то и дело поглядывая на Ивана. Он принял нарочито серьезный вид. Шумную, лихо отплясывающую компанию сменили две японки неопределенного возраста. Они неплохо исполнили мелодичными голосами веселую песенку, сопровождая ее постоянными полудетскими ужимками. Иван с Лизой обсуждали впечатления о своих коктейлях, когда сцена опустела и кто-то объявил по-английски номер их столика. В динамиках зазвучали дежурные аплодисменты. Девчушка в короткой юбчонке, очень отдаленно напоминающая нашу Снегурочку, потащила Ивана на сцену. Вручив ему микрофон, она показала на экран, где появились первые строчки текста. Иван демонстративно повернулся к нему спиной и, глядя только на Лизу, запел старинный русский романс. Шум в зале затих. Видно было, что многих тронула лиричная мелодия и то, как Иван держится на сцене. Уже после первого куплета Лиза подошла к Ивану и подхватила вторым голосом. Обнявшись, они стояли у микрофона и так душевно пели, что в зале воцарилась полная тишина. Когда же прозвучал последний аккорд, их наградили долгими аплодисментами.

— Я даже не представляла, что ты знаешь этот романс, — удивилась девушка. — И поешь здорово.

— А ещё я крестиком вышивать могу, — глаза его озорно блестели.

— Нет, правда, очень здорово! — не сдавалась Лиза. — Ладно, я в музыкалку ходила, а ты-то как? Все спортсмен, да спортсмен.

— Не все спортсмены тупые, — сделав вид, что обиделся, ответил он.

— Ты меня удивил. Честно. А вообще, спасибо, мне очень понравилось, — Лиза чмокнула его в щеку.

В это время к их столику подошел официант. Одной рукой он поправлял скатерть, привлекая их внимание, в другой держал поднос, на котором красовалось ведерко со льдом. Из ведерка выглядывало горлышко бутылки, обернутое темной фольгой. Поклонившись Ивану, он заговорил с Лизой по-испански, всем своим видом показывая, что ему приятно говорить с иностранкой на своём родном языке. Лиза вопросительно посмотрела на Ивана.

— Он говорит, что ты так поразил одного господина, что тот просит принять от него в подарок бутылку шампанского. И спрашивает, откуда мы.

— Ну, я думаю, что господина поразила ты. Я просто рядом стоял. А шампанское мы примем при условии, если он его с нами выпьет.

Лиза перевела. Официант отправился в другой конец зала с ответом и скоро вернулся со стулом в руках. За ним появился и таинственный поклонник — средних лет, с приятным холеным лицом, он напоминал профессора из университета или писателя. Живые карие глаза, скользнув по Ивану, с восторгом изучали его спутницу. Мужчины обменялись рукопожатиями и назвали свои имена. Виторио галантно поцеловал руку Лизы и почти не сводил с неё глаз. Раскланявшись и, очевидно, сказав несколько комплиментов девушке, он быстро сел подле Лизы.

— Господин Виторио из Палермо. Он приносит свои извинения, если побеспокоил нас, но ему очень понравилась наша песня, — смущённо перевела Лиза.

— Скажи ему, что нам приятна столь высокая оценка, тем более что Италия всегда славилась лучшими голосами. Предлагаю тост за наше знакомство, — невозмутимо отреагировал Иван.

Пока официант наполнял бокалы, мужчины обменялись взглядами и натянуто улыбнулись.

— Жаль, что он не говорит по-английски. Теперь одна надежда на тебя, — Иван задорно подмигнул девушке.

— Переведи ему, что у тебя сегодня было предчувствие встречи, и ты даже хотела надеть вечернее платье. А я, к сожалению, тебя отговорил.

— Предчувствия, положим, не было, а вот руку мне в такой легкомысленной футболке ещё никто не целовал, — обиженно взглянула на него Лиза.

Она намекала на то, что не зря её женская интуиция подсказывала о платье.

— Это поправимо, — не сдавался Иван. — Ты переведи, как есть, порадуй нашего гостя.

— Кстати, зря иронизируешь, — победно взглянула на него Лиза, обменявшись с Виторио несколькими фразами. — Он говорит, что если у нас ещё нет планов на сегодняшний вечер, то он ждет нас на яхте «Афродита» в вечерних костюмах.

— Ну, это тебе решать, — чуть помолчав, в задумчивости ответил парень.

— Я готов тебя сопровождать. Только вот скажи ему, что смокинга у меня нет.

Пока Лиза объяснялась с новым знакомым, он то и дело поглядывал на Ивана и жестами показывал об отсутствии проблем.

— Он говорит, что строгого этикета не будет, достаточно прийти не в шортах или купальных костюмах. После десяти вечера будет прогулка по океану часа на два-три, — глаза Лизы радостно сияли. Она была похожа на девочку, которой что-то подарили. — Слушай, а это серьезно?

— Отказаться всегда можно, — по лицу Ивана пробежала едва заметная тень, но её никто не заметил.

— Переведи ему, что если мы на «Афродиту» до десяти не придем, то значит, нас задержали важные дела.

— Ну ты и дипломат, — искренне удивилась девушка.

— Или аферист, — как-то неопределенно ответил он. Ослепительная улыбка Лизы могла очаровать кого угодно, и у Виторио было немало поводов для комплиментов. Ах, молодость, ты так богата случайностями, нужно только смелее смотреть в твои лукавые глаза, где мелькают искорки неожиданных встреч и разлук. Выбирая их, мы верим в то, что сами вершим свою судьбу, не задумываясь над тем, у кого окажется в руках колода карт в удивительной игре, под названием жизнь.

Глава VI

— Слушай, мы скоро сутки как прилетели, но ещё ни разу не купались, — с сожалением произнесла Лиза.

— Заказать ванну шампанского?

— Ванечка, поедем на пляж.

Он смотрел в Лизины глаза и чувствовал, как удивительная нежность наполняет его. Ему нравилось это необычное состояние опьяняющего восторга. Впервые почувствовав эту волну внутри себя еще при первой встрече с Лизой, он с удивлением отметил, что она имеет над ним какую-то власть. Вот и теперь он медленно погружался в состояние восторга. Так иногда бывает, когда порыв весеннего ночного ветра вдруг врывается в нашу душу, заставляя её то ли вспомнить что-то, то ли предаться мечтам, но мы вдруг забываем обо всём на свете и наслаждаемся этим душевным порывом. Наверное, это отголоски нашей памяти напоминают о былом или состояние одиночества и тоски о несбывшемся обостряет нашу чувственность, и мы настраиваем «антенну» своей души на любовь и начинаем слышать её голос.

— Когда ты на меня так смотришь, мне вспоминается, что инквизиция преследовала блондинок с голубыми глазами, обвиняя их в колдовстве. Наверное, в чем-то они были правы. Ну, не в том, что казнили их, а в том, что есть дар воздействовать или околдовывать, — зачарованно произнес Иван.

— Ты хочешь сказать, что я ведьма?

— Ну, если в смысле ведать что-то тайное, то — да.

— Интересно, что же, — заинтересовалась девушка.

— В том-то и дело, что я не могу это объяснить. Ни тебе, ни себе. Вот есть, например, что-то привлекающее внимание в человеке. Фигура. У мужчины она — мускулистая, сильная, у девушки — женственная, стройная. Лицо — мужественное или красивое. Глаза — умные или загадочные. Голос — внушающий или завораживающий.

— И какой же у меня голос? — тут же поинтересовалась Лиза.

— Очень приятный, и поёшь ты чудесно. Но думаю, что главное в чем-то другом. Наверное, есть особенности, на которые все или большинство обращают внимание. Ведь побеждают же на конкурсах красоты девушки из самых разных стран, значит, есть общепризнанные критерии красоты. А женская внешность гораздо привлекательнее мужской. Значит, именно среди женщин должны быть обладательницы самых эффектных черт, причём умеющие ими пользоваться.

— Зачем?

— Чтобы воздействовать. Среди мальчиков отбирали потенциальных воинов и воспитывали из них ратников, рыцарей, самураев. Они наверняка с детства замечали какую-то свою особенность и потом учились ею пользоваться. Где-то это был случайный процесс выживания, но вполне могла бы существовать школа или учение об этом. Скорее всего, такие знания передавалась бы по женской линии. Возможно, были какие-нибудь касты. Они были бы закрытые, как клан самураев или ниндзя. И, вероятно, их ученики могли бы отличать друг друга в толпе по каким-нибудь внешним признакам: черты лица, особенность походки, взгляда или голоса. Это шпионам нужно быть незаметными, чтобы растворяться в толпе и не оставлять следов, а кому-то нужно, наоборот, привлекать к себе внимание.

— Интересно, никогда бы не подумала, что ты этим серьёзно занимаешься, — Лиза с восторгом посмотрела на своего спутника.

— Нет, это мне сейчас мысль такая пришла в голову. Помнишь фразу «красота — страшная сила». Но это по-русски; думаю, в других языках есть что-то подобное. Но то, что особенную внешность и умение владеть ею можно приравнять к какому-нибудь виду древнего оружия или боевого искусства, вполне может быть. А если есть вид оружия, то должен быть какой-то клан, добившийся в этом максимального превосходства. Были ведь клинки из булатной стали. Секрет изготовления хранили за семью печатями. В Японии правительство до сих пор не разрешает вывозить самурайские мечи за пределы страны, и старым мастерам запрещен выезд за границу. Известно, что лезвие катаны изготавливается десяток лет, перековывают его сотни раз, в болотах выдерживают, опять перековывают. Но вся технология до сих пор держится в тайне. Для туристов и любителей существует масса подделок, но этого и не скрывают.

— Так ведь это же оружие, — насторожилась Лиза.

— В том-то и дело, что это только оружие. Сам человек гораздо сильнее любого оружия, у которого всегда есть физический предел, а у человека — нет. Знаешь, я ещё в детстве запомнил слова тренера: меч может сломаться, а ты можешь отжаться ещё раз.

Девушка внимательно посмотрела на своего собеседника. Она давно отмечала, насколько ей интереснее быть с ним, по сравнению с иными своими сверстниками. Часто они касались в разговоре тем, о которых она едва что-то слышала прежде, я Иван живо и с интересом говорил о них. Он никогда не выпячивал своих знаний, которые порой удивляли ее. Но более всего Лизу покорила его речь. Он не использовал каких-то модных словечек, которыми так любили жонглировать при встрече знакомые молодые люди. Этот новомодный жаргон и ее раздражал, поскольку за ним была простая глупость. Она с раннего возраста замечала, как бывают ограниченны взрослые. Речь некоторых знакомых была просто убогой. Девушка пыталась скрывать эти мысли от окружающих, думая, что это она ненормальная. Со временем Лиза поняла, что умных людей не так много, а искренних — еще меньше. Иван просто покорил ее своей речью. Ей нравилось, как и что он говорит. Особенно ее поражало, что он мог рассуждать вместе с ней о незнакомом предмете. При этом он не повторял чьи-то умные мысли, он просто рассуждал вслух, не пытаясь произвести впечатление заумными фразами или энциклопедическими знаниями. Среди множества знакомых нашелся один, с кем Лиза могла говорить свободно, с интересом и даже спорить с азартом, не опасаясь быть понятой неправильно.

— Как красиво ты сказал об оружии. Раньше я не понимала, что может так привлекать в нем мальчиков, — вернулась она к прежнему разговору.

— А красота, вернее, не сама красота, а какая-то особенность внешности может быть не менее сильным средством. Каждый вид оружия появляется и уходит в историю, а внешность всегда с нами и была задолго до любого оружия.

— Это ты к чему?

— К тому, что неслучайно инквизиция охотилась на ведьм. Представляешь, сильнейшая организация страны, вернее, нескольких стран, панически боялась ведьм. Тут что-то недоговаривают.

— А ты меня тоже боишься?