Нет орхидей для мисс Блэндиш [No Orchids For Miss Blandish, 1939]

Эдди открыл было рот и осекся. Ему хватило ума, чтобы понять ее правоту.

— Ты права, Ма. Черт побери, а я-то думал, что мы разбогатели!

— А теперь я вам расскажу, как мы поступим с деньгами. Мы откроем свое дело. Годами я ждала этого. Сейчас продается клуб «Парадиз», и мы его купим. Я отремонтирую его, обставлю, приглашу девушек, хороший оркестр, и мы начнем зарабатывать деньги. Но сначала превратим его в первоклассное заведение. Мне осточертело пробавляться мелочами. Войдем в большой бизнес. Как вам идея?

Четверо мужчин внимательно слушали ее, успокаиваясь. Лишь Ловкач не проявлял никакого интереса, по-прежнему листая комиксы.

— Да, Ма, — с уважением произнес Док. — У тебя голова действительно варит! Я — за!

— Я тоже, — сказал Эдди. — Прекрасная идея!

— Меня тоже устраивает, — отозвался Флинн.

— А ресторан ты собираешься открывать в клубе, Ма? — с надеждой спросил Уоппи. — Я мог бы готовить.

Ма усмехнулась.

— Конечно, Уоппи. Каждый из вас получит пятую часть прибыли. Вы все будете купаться в деньгах.

— Погоди, Ма, — обеспокоился вдруг Эдди. — А если ФБР заинтересуется, на какие деньги мы купили клуб? Тогда что?

— Я об этом побеспокоилась. Шульберг скажет, что дал нам взаймы. Это входит в условия договора.

— Да, ты все обдумала, Ма. Когда приступим к делу?

— Чем скорее, тем лучше. Я куплю клуб завтра.

И тут Флинн произнес:

— Но ведь еще есть девушка, которую надо убрать. Ты говорила с Доком? И где мы ее зароем?

И тут разразилась гроза.

Ма остолбенела, сначала побелела, потом у нее побагровело лицо. У Дока сползла с губ лучезарная улыбка, казалось, будто он сейчас потеряет сознание. Ловкач бросил комиксы, приподнялся, в желтых глазах появился нехороший блеск.

— Зароем ее? — повторил он. — О чем ты говорила с Доком?

Он спустил ноги на пол.

— Ни о чем. — Ма смотрела на Флинна, готовая его растерзать.

Эдди решил, что настал подходящий момент выяснить ситуацию.

— Правда, что будет с девушкой, Ма? — отодвигаясь подальше от Ловкача, спросил он.

Ма поколебалась, потом поняла, что отступать некуда.

— Она слишком много знает. Придется ее убрать. Когда она уснет, Док…

— Ма?! — пронзительный крик Ловкача заставил всех вздрогнуть. Он глядел на мать, желтые глаза угрожающе горели.

— Что ты? — спросила старуха, чувствуя, как страх сжимает ее сердце.

— Она моя, — тихо произнес он. — Тот, кто дотронется до нее, будет иметь дело со мной. Она принадлежит мне и останется со мной.

— Послушай, сынок, но ведь это глупо, — сказала Ма, с трудом шевеля пересохшими губами. — Мы не можем держать ее. Это опасно. Ее необходимо убрать.

Ловкач пнул ногой стул, в руке его появился нож. Уоппи и Док отпрянули, оставив Ма лицом к лицу с сыном. Она замерла, а он начал кружить вокруг, злобно говоря:

— Ты будешь считаться со мной, или я перережу тебе глотку, старая корова. Если кто-нибудь из вас дотронется до нее, я разрежу его на куски!

Эдди вытащил пистолет, но Ма остановила его.

— Убери пистолет, — прохрипела она.

Ловкач повернулся к Эдди, который тут же отвернулся от него.

— Ты слышал меня?! — крикнул он. — Она моя! Никто не тронет ее!

Оглядев всех бешеными глазами, он выбежал из гостиной, с силой захлопнув за собой дверь.

Наступило молчание. Ма обмякла. Все вдруг увидели, как она постарела. Эдди с Флинном обменялись взглядами и тоже вышли. Уоппи, мокрый от страха, сел на диван. Док налил себе виски.

Ловкач постоял на верхней ступеньке лестницы, прислушиваясь. Он торжествовал. Наконец-то все поняли его власть над ними. Они все испугались. Теперь он станет настоящим главарем, поставив Ма на место. Он посмотрел через коридор на дверь в комнату мисс Блэндиш. Пора кончать эти сидения около нее ночь за ночью. Теперь он докажет ей, как и матери, что он здесь хозяин.

И он пошел по коридору, глаза его горели безумием. Открыв дверь, он вытащил ключ, и войдя внутрь, запер ее. Мисс Блэндиш смотрела, как он шел к ней. Она сразу увидела происшедшую с ним перемену, его уверенность и торжество и поняла, что это значит.

Содрогнувшись, она закрыла глаза.

Глава 3

1

На матовом стекле двери висела табличка «Дэвид Фэннер. Расследования».

Дверь вела в небольшой, хорошо обставленный кабинет: письменный стол, два удобных кресла, на полу отличный турецкий ковер. Книжные полки забиты юридической литературой и сводами законов, которые периодически пополнялись, хотя открывались редко.

За столом сидел сам Дэвид Фэннер, тридцати трех лет, черноволосый, высокий, мощного телосложения, с некрасивым, но привлекательным лицом, на котором выделялась упрямая челюсть, признак того, что этот человек добьется своего во что бы то ни стало.

Он удобно расположился в кресле, задрав ноги на стол: он никуда не спешил.

Слева от его стола дверь вела в приемную, разделенную на две части деревянным барьером, одна предназначалась для посетителей, на другой царила Пола Доулэн, красивая девушка с волосами цвета вороного крыла, манящими голубыми глазами и фигурой, которую Фэннер называл единственной ценностью в их недавно открытом бизнесе.

Пола сидела перед пустой машинкой, листая страницы журнала с названием «Любовь», время от времени она зевала, поглядывая на часы.

Звонок заставил ее вздрогнуть, и, отложив журнал, она направилась к шефу.

— У тебя есть сигареты? — обратился к ней Дэйв, и потянулся так, что стул под ним затрещал. — У меня кончились.

— Осталось три штуки, могу отдать тебе две. — Она вышла и тут же вернулась, положив на его стол две сигареты.

— Спасибо. — Он глубоко затянулся, оглядывая Полу с головы до ног. — Ты хорошеешь день ото дня.

Она улыбнулась.

— Только, кажется, это мне никак не пригодится.

— Как сегодня дела? — Он поспешно сменил тему. — Есть что-нибудь новенькое?

— Так же, как и вчера. — Она присела на краешек стола.

— В таком случае ясно, что ты смертельно устала, — усмехнулся он. — Ну, ничего, что-нибудь обязательно подвернется.

— Ты говоришь это уже в течение месяца. — Голос ее звучал обеспокоенно. — Мы больше так не можем, Дэйв. Опять звонили из мебельного, просили уплатить третью часть кредита за мебель, грозя, что иначе все заберут обратно.

Фэннер оглядел обстановку.

— Ну что ты скажешь. Ни один человек в здравом уме не захочет вернуть это барахло.

— Может, ты не расслышал? Я сказала, что завтра надо платить, иначе у нас не будет мебели. На чем я буду сидеть?

Фэннер испуганно взмахнул руками.

— Как, неужели они заберут и ЭТО?

— Дэйв Фэннер! Ты можешь быть серьезным хотя бы минуту?! Если не найдем до завтра сто долларов, придется закрыть контору.

Фэннер вздохнул.

— Деньги! А сколько там у нас осталось?

— Десять долларов и пятнадцать центов.

— Так много?! Так мы богаты! Вон, видишь, напротив парень, у него вообще нет крыши над головой.

— Чему ты радуешься?

— Ну, например, тому, что у нас нет долга в банке.

— Вот уж это не твоя вина, верно? Ты делал все возможное, чтобы тебе дали в долг, но они не захотели.

— Ты права. — Он осуждающе покачал головой. — Они почему-то не верят мне.

— Нет, — саркастически хмыкнула Пола, — они просто не хотели огорчить тебя. — Она поправила локон. — Я начинаю думать, стоило ли нам открывать дело. Ты неплохо зарабатывал в «Трибюн». Идея открыть частное агентство вряд ли оправдает себя.

— Зачем же ты уволилась и пришла сюда? Я предупреждал, что какое-то время будет тяжело, но ведь тебя не остановил бы даже выстрел!

Пола улыбнулась.

— Может быть потому, что я люблю тебя.

— Ради бога, не начинай все снова, — застонал Фэннер. — Не добавляй мне забот, их и так достаточно. Почему бы тебе не поумнеть, дорогая? С твоим лицом и фигурой можно подцепить миллионера. Зачем тратить время и талант на такого неудачника, как я? Хочешь, я кое-что скажу тебе? Мой дедушка был банкрот, отец — нищий, дядя сошел с ума от голода. Это наследственное, понимаешь?

— Когда ты женишься, Дэйв?

— Напомни мне посоветоваться с оракулом. — И торопливо добавил: — Слушай, а почему бы тебе не пойти домой? От безделья у тебя возникают нездоровые мысли. Я даю тебе выходной, сходи в парикмахерскую.

Пола поникла головой.

— Почему бы тебе не потолковать с Рискиндом? Ты же был у него лучшим репортером, ему, наверно, не хватает тебя, он с удовольствием возьмет тебя обратно. Поговори с ним, а, Дэйв?

— Дело в том, что он не захочет меня видеть, так как перед тем как уйти, я обозвал его бессердечным, безмозглым и двуличным. Я наговорил ему такого, что навсегда потерял его расположение.

Внезапно в приемной раздался звонок.

— Возможно, кто-то не смог дозвониться нам по телефону, ведь мы не оплатили последний счет, помнишь?

Пола вышла, закрыв за собой дверь, и через две минуты вернулась с горящим от возбуждения лицом.

— Смотри, кто пришел! — Она положила перед ним визитную карточку.

Фэннер прочитал имя и изумленно поднял глаза на Полу.

— Джон Блэндиш! Сам?

— Он хочет тебя видеть.

— Ты уверена, что это он, а не кто-нибудь за него?

— Точно он.

— Так что же ты ждешь?! Немедленно сюда его, быстрее, детка!

Пола подошла к двери и открыла ее:

— Мистер Фэннер освободился, мистер Блэндиш. Вы можете войти.

Пропустив Блэндиша в кабинет, она вышла, оставив мужчин одних.

Фэннер встал. Вопреки его представлению, Блэндиш оказался чуть выше среднего роста и по сравнению с широкоплечей фигурой детектива выглядел даже меньше ростом, чем на самом деле.

Но глаза его выдавали незаурядность, выражали сильную волю и властность миллионера. Эти глаза говорили о том, что ему пришлось многое преодолеть на пути к богатству.

Пожимая руку Фэннеру, Блэндиш окинул его быстрым оценивающим взглядом.

— Я думаю, вы тот человек, Фэннер, который мне нужен. У меня для вас предложение. Мне говорили, что вам многое известно о гангстерах, и есть связи в преступном мире. Может быть, только вы и сможете выйти на похитителей.

— Вы правы. Но ведь вашу дочь похитили три месяца назад, трудно будет найти следы.