Волшебный локон Ампары (сборник)

– Да. Трансплантировать чужую кисть не захотел.

– А где свою потерял?

– В Желтом море. В стычке с лодочной наркобандой. Говорят, он, спасая заложников, перехватил на лету какую-то подлую взрывную штуковину… В вопросах чести похвально щепетилен, в общении прямодушен, рыцарственно благороден. Я отношусь к нему с большим уважением. Вот…

Ледогоров беспомощно развел руками. Посмотрел на прилепленную к рукаву блузона полоску гибких часов с красными цифрами и тоже поднялся. Кир-Кор очень близко увидел его усталое лицо, сделал попытку успокоить экзарха:

– Двадцать процентов прорицаний вашего оракула ведь не сбываются.

– Помни о восьмидесяти, – посоветовал Агафон. И уже в кольцевом коридоре спардека, обернувшись к идущему следом грагалу, внезапно добавил:

– К числу тех, кто сегодня в отношении тебя сыграет роль грабель, на которые ты можешь невзначай наступить, Юрмед Вертоградов присовокупил почему-то меня и – поразительно! – Ксюма Пикчу. Так что посматривай под ноги.

Кир-Кор беззвучно рассмеялся:

– Бедный махариши!..

Экзарх улыбнулся:

– Никогда не узнает, как ему приписали зловредные выходки садово-огородного инвентаря!

– Бедный оракул! – простонал Кир-Кор. – Бедные жертвы двадцатипроцентного прорицания!.. – Неожиданно вспомнил: – Случайно не знаешь, откуда у махариши такое прозвище – Спартак?

– Знаю. Да, это занятно. – Ледогоров щелчком пальцев подал сигнал к спуску бремсберга. – Загляни как-нибудь в пятый цирхауз палестры – найдешь ответ.

В трюме послышался тихий рокот – выдвигая из трюма складную конструкцию трапа, бремсберг стал опускаться вниз, как челюсть медлительного животного.

Синюшный сумрак… Сырой бетон, холодная струя вентиляции. Голубой светопластик светосигнального обрамления квадратного входа в потерну. В глубине потерны распахнулась дверь в уже знакомый Кир-Кору тамбур с лиловыми светильниками и овальным отверстием люка.

Он протиснулся в люк, занял красное кресло в кабинке сфалервагена, оглянулся на Ледогорова. Тот сделал прощальный жест:

– Я доберусь другим путем, ты за меня не волнуйся. И помни: восемьдесят больше двадцати. При том, что на территории экзархата нет сейчас военизированной охраны.

– Мне поможет воля Ампары.

– А ты не искушай Судьбу, не надо.

– О, я буду с ней в высшей степени предупредителен. Это я тебе обещаю твердо. Шляфен зи воль!.. [15]

– Спасибо, ты меня успокоил. – Ледогоров опять щелкнул пальцами, и, повинуясь звукосигналу, крышка люка встала на место.

– Передай от меня привет Людмиле Ивановне! – спохватился Кир-Кор. Подумал: «Наверное, опоздал! Конечно, Агафон не услышал. Второй раз уже, шмахтревер, так нехорошо получилось…»

«Не беда, – шепнул внутренний голос. – Агафон Виталианович достаточно тактичный человек – он и во второй раз не забудет передать жене забытый привет от забывчивого грагала».

Сфалерваген с шипением разгонялся на пологом подъеме.

4. ШАНТАЖ

Кир-Кор обследовал апартаменты и сделал несколько небезразличных для себя открытий. В гардеробной он обнаружил все свои карманные вещицы (с утерей которых почти было смирился) и свежий костюм «а-ля маркиз де Карвен». Вернее – новую его копию улучшенного качества. Спасибо, конечно, но вряд ли в этом был теперь практический смысл… «Пригодится, – не согласился внутренний голос. – При перманентности твоих проблем с одеждой и эта копия может еще пригодиться».

Среди карманных вещиц не было лишь трофейного альгера (если оружие можно считать карманной вещицей).

В кабинете он неожиданно увидел на столе свой дорожный скрин – прямоугольную жесткую сумку с наплечным ремешком. На крышке скрина лежал альгер… И то и другое озадачивало. Он отложил альгер в сторону, заглянул под крышку. Да, ошибки не было – это его скрин. Тот самый, который по заведенному в Лунном экзархате правилу должны были бы переслать из Приземелья в пункт прибытия, то есть – на Лавонгай. И если скрин доставлен на Камчатку прямым ходом, минуя Лавонгай, подмена вадемекума сомнений не вызывает. Еще одно алиби для лунного казначея?..

Альгер удобно лег в руку. Изящная штуковина… Недалеко от конца – на уровне прицельного выступа – ствол перекрывала заслонка, образуя неглубокое квадратное углубление. Он догадался нажать на выступ – заслонка приподнялась. В глубине ствола блестела сетчатая воронка с торчащей из ее сердцевины толстой, как шило, иглой. Приглядевшись, впрочем, можно было заметить, что игла представляла собой острый пучок более тонких иголок… Любопытно, кто и с какой целью положил альгер на скрин? Не означает ли это, что грагалу позволено оставить себе добытое в бою трофейное оружие? Действует ли оно?

Кир-Кор направил вооруженную руку вперед и наложил палец на спусковую скобу. Впереди возвышался книжный стеллаж, уставленный светло-зелеными томами «Библиотеки земной литературы ста тридцати веков». Рука невольно опустилась.

Под стать стеллажу была вся прочая мебель – тяжелый, окованный бронзой стол с львиными лапами и головами, широкий секретер, массивное кресло. Дерево, бронза, стекло, натуральный шелк светло-коричневой обивки стен. Венецианское окно, потолок с раскрашенной лепниной, свисающий с потолка хрустальный сталактит олифектора. Дверца сейфа декорирована горельефом амуро-психейной тематики. Было даже обрамленное бронзовым бордюром канапе с неизменяемой геометрией изголовья для любителей читать полулежа. У изголовья – роскошный торшер в виде светящейся арфы, обвитой виноградными лозами, и кремальера отвернутого к стене держателя книг. «На этом диване я проведу последний час перед публичной пиктургией», – решил Кир-Кор и, заприметив в окне облако, похожее на толстую акулу с разверстой пастью, выстрелил сквозь стекло. Квадратный ствол озарился серо-зеленой вспышкой – виски ожгло болевым ударом. Будто секундный приступ мигрени. «Стекло отразило часть излучения», – понял Кир-Кор. Он вывинтил из-под ствола инструментальный штырь, разобрал с его помощью альгер, вытряхнул из рукояти аккумулятор и осторожно вынул импульсное устройство вместе с волноводом и ствольным излучателем. Адская требуха выглядела настолько субтильной, что пришлось распаковать санитарный пенал и уложить хрупкое изделие в коробку с ватой. Остальные детали альгера Кир-Кор унес на кухню и за ненадобностью ссыпал в утилизатор. Взглянув на кухонный агрегат с мигающими светосигналами, он почувствовал голод.

Модель агрегата была незнакомой – класса «белый лебедь» (раньше в апартаментах «Каравеллы» стояли другие – класса «голубой ангел»). Выбор блюд можно сделать с помощью той или иной серии заложенных сюда кулинарных фильмов. Не успел он прикоснуться к пусковой кнопке – кухонная машина буквально взорвалась аккордами потрясающей музыкальной динамики. Торжественный марш Черномора из «Руслана и Людмилы» звучал здесь не так уж и неуместно, однако было его слишком много в смысле акустической мощи. Кир-Кор нашел и вывел вниз регулятор громкости, включил метавизор и с повышенным интересом стал следить за красочной экспозицией сериала «Рыбная кулинария».

Музыкально-кулинарный бастард сменил репертуар и теперь с большим чувством наигрывал увертюру к опере «Кармен». Оркестровое исполнение бессмертной увертюры выше всяких похвал, но при чем здесь караси в сметане – голодному поклоннику творчества Жоржа Визе трудно было понять.

Изображение филе тунца, запеченного в тыкве с лаврово-кориандровой отдушкой, едва успело смениться изображением запеканки из акульего плавника с грибами и перцем, как вдруг в стройный порядок дивной музыки врезался совершенно не музыкальный высокий прерывистый писк – звукосигнал вызова к видеотектору. Кир-Кор решил не отвечать на кухне, ушел в кабинет.

– Афтер контакт, – скомандовал он автоматике видеотектора. И для абонента: – Слушаю вас.

Круглое зеркало афтера утратило поверхностный блеск, подернулось матовой белизной; сквозь белизну проступило четкое изображение руководителя группы предварительного следствия.

– Марина Викторовна!.. Рад новой встрече. Как продвигается дознание?

– Так, как ему и положено продвигаться. Ко мне еще будут вопросы?

– Не раньше, чем я отвечу на ваши, эвгина.

Он заметил, что слово «эвгина» ее покоробило.

– Спасибо, эвандр, – обронила она. Сухость в интонациях довольно приятного голоса, холод и строгость в красивых глазах. – Кирилл Всеволодович, коллеги подали мне идею, которую я намерена использовать в интересах следствия. Если получится…

– Я весь внимание, ваша честь. Нужна моя помощь?

– Нужна.

– Я буду у вас через две-три минуты.

– Можно обойтись двусторонней видеосвязью. Дело тут вот в чем… Коллеги меня уверяют, будто грагалы умеют мимолетно и, главное, довольно точно запоминать фразы, услышанные на незнакомом языке…

– Нет, ваша честь, мимолетно я не умею – я не попугай и не киборг. Однако я сумел бы заставить себя запомнить изрядный фрагмент любой абракадабры для какой-нибудь нужной мне цели.

– Вы догадываетесь, о чем пойдет речь?

– Об арготических фразах переговоров ночных налетчиков?

– Будьте любезны, воспроизведите то, что удалось запомнить.

Кир-Кор воспроизвел. Каждый фрагмент пейсмейкерской абракадабры он сопроводил пояснением: где, от кого, при каких обстоятельствах слышал.

– Интересно… – произнесла Марина Викторовна. Впервые Кир-Кор ощутил, что ей действительно интересно. – Эта запись немедленно будет представлена экспертам соответствующего профиля, и если она поможет… – Марина Викторовна не договорила.

– Коэффициент точности моего «принудительного» запоминания при таких объемах текста равен единице, – попытался он развеять ее сомнения.

Она тут же вылила на него ушат холодной воды:

– Кирилл Всеволодович, это смахивает на хвастовство, уж простите за просторечие.

– О коэффициенте сказано не столько для вас, ваша честь, сколько для экспертов соответствующего профиля.

– Признаюсь – я одна из них. – Она поджала тонкие губы. – И последние два вопроса… Эластичную наголовную маску с чертами вашего лица вы видели этой ночью в единственном экземпляре? И никогда раньше не доводилось вам видеть такую?

– Никогда, – сказал он уверенно. – Единственный экземпляр я видел на голове стратига операции «Каннибал» Шупара Ярары, или – как его еще называли – рыцаря Стальной Перчатки Эреба Лютера Мефра.

– Благодарю за обстоятельные ответы. – Она, разглядывая что-то там, у себя на столе, машинально массировала пальцами висок, и браслет на ее запястье вспыхивал красными огоньками. – Ну так… ваши вопросы ко мне?

– Всего один. – Кир-Кор повернул плоскость афтера в сторону скрина. – Вы случайно не осведомлены, по какой траектории попал сюда мой скрин?

– Нет. В траектории скрина есть что-нибудь особенное?..

– Еще не знаю. Благодарю, ваша честь, и буду рад понадобиться вам снова. До связи?

– Расчет скрина… спросите у экзарха. Он вас опекает, и коэффициент полезного действия его опеки даже выше, чем у небезызвестной группы «Зелегра». До связи.

Лицо эвгины растворилось в молочно-белом тумане, поверхность афтера приобрела обычный зеркальный блеск. Минуту Кир-Кор стоял перед зеркалом неподвижно, затем взглянул на свое отражение, вернулся на кухню. И ему показалось, будто в замысловатых узорах фирменного знака на лицевой панели музыкально-кулинарного бастарда проступает слово «Зелегра». Сверхсовременное кухонное оборудование всегда его забавляло, но сейчас очень хотелось есть. И хотелось спокойно обдумать свое положение.

Какое-то странное, непонятно почему возникшее недовольство собой мешало сосредоточиться на кулинарно-операторских манипуляциях. Тем не менее отягощенное оперно-симфоническим содержимым чрево кухонного агрегата выдало рассеянному клиенту прозрачное блюдо с зеленым луком, сладкую булку, узкогорлый графин в виде жирафа с неизвестным напитком бордового цвета и нечто напоминающее в первом приближении свернутую в спираль ливерную колбаску – почему-то с запахом кофе. А потом одно за другим пошли выкатываться и заполнять прозрачный поднос круглые, наполненные ванильным кремом пирожные… Все это Кир-Кор – не без сомнения, но и без особого промедления – переместил в уютно обставленную керамикой и хрусталем буфетную, сел за стол, вынул из графина жирафью стеклянную голову-пробку. Стол был рассчитан на восьмерых и соответственно сервирован.

– Господа, – обратился Кир-Кор к спинкам пустующих стульев, – я предлагаю поднять бокалы «бордо» за наш спиритуальный интим под белым знаком Ампары! – На спинках резьбой по дереву были изображены изящные фигуры гибких леопардов.

Воздух в помещениях апартаментов поколебала трель резкого, как сигнал тревоги, громкого звона.

– Однако!.. – пробормотал Кир-Кор, разглядывая содержимое бокала на свет. Это был отличный виноградный сок мускатного вкуса и запаха. – Пардон, господа, к нам, кажется, гости. Открыть? Для начала надо взглянуть сквозь афтер входной двери…

В буфетную он вернулся с Алехандро Эроховерро.

Изгнанник экседры шумно задвинул под себя тяжелый стул, наполнил бокал до краев:

– Благородный запах муската… Салюд, амиго!

Кир-Кор смотрел на него с интересом. Как-то не верилось, что переполненный сосуд благополучно преодолеет на пути к губам густую растительность, – казалось, Алехандро неминуемо должен залить лацканы и обшлага своей элегантной рыжевато-коричневой куртки…

Коммуникатор привычным движением воткнул край бокала куда-то в бороду под усами – в одному ему известное место деления волосяного покрова. Невнятно прорычал что-то вроде: «Чертовы скромники… табу у них на вино!..» – и благополучно выцедил все, что было в бокале. Затем с совершенным неодобрением покосился на «ливерную колбаску».

– Это что?

– Согласно рекламе – Борсдорфский бинештих со штрейзелем типа кляйскюхель. Без особых, впрочем, гарантий.

– Есть сомнения?

– Да. Возможно, я допустил операторский промах.

– Какое счастье, что я отучил себя от калорийной немецкой кулинарии.

Друг грагалов исчез за кухонным порогом, и вскоре апартаменты потрясли звуки ликующих труб из второго акта «Аиды». Результат увертюры был изумительно скороспелым: не успел угаснуть кульминационный аккорд – на столе появилось широкое искристо-зеленое блюдо, наполненное янтарными кусками обжаренного в масле лосося. Коммуникатор с треском, стуком и звоном освободил пространство для еды, разметал салфетки, наполнил бокалы, швырнул куртку на стул. Судя по масштабам приготовлений, трапеза предстояла серьезная.

– Я голоден со вчерашнего вечера, – сообщил Алехандро, плотоядно сузив глаза, и первый кусок лосося исчез в густой бороде. – Прошу!

Ел он быстро, сосредоточенно. Кир-Кор составил ему компанию, и дуэтом они в пять минут ополовинили блюдо.

– С луком вкуснее, – обнаружил Кир-Кор.

– Я принципиальный приверженец монодиеты, – возразил Алехандро, сгреб зеленые сочные перья, сложил в пучок и с хрустом употребил.

Сотрапезник не смог удержаться от комплимента:

– Замечательная еда. Лихо ты разобрался с кулинарно-музыкальным чудовищем.

Принимаясь за сладкое, приверженец монодиеты ответил:

– По странному совпадению ваш покорный слуга – президент и ведущий конструктор фирмы, которая производит эти чудовища. Между прочим, фирма называется «Зелегра».

– Ах, как в мире все взаимосвязано! – неуклюже сманеврировал Кир-Кор. – Значит, ваша фирма – колыбель этих… гм…

Бородач на несколько секунд отвлекся от десерта:

– В основу целевой политики нашей фирмы заложен вполне романтический смысл. Фирма финансирует пропаганду идей группы эксальтадос под уже знакомым тебе девизом «Зе-Ле-Гра!» Мы входим с этим девизом в каждый дом, где есть кухня. Покажи мне дом, где ее нет!..

Кир-Кор изрядно смутился и стал зачем-то произносить громоздкие общие фразы о признательности и уважительном отношении новастринских отпускников к носителям усиливающихся новых тенденций, способных весомо влиять на взаимопонимание членов полиастрального общества. Алехандро рассеянно слушал все это и молча жевал, предоставляя грагалу самому выпутываться из лабиринта сложных фразеологических построений. Внезапно спросил:

– Что у тебя было ночью с бандой пейсмейкеров?

– Откуда знаешь? – удивился Кир-Кор.

Коммуникатор выдрал из кармана куртки брошюру в синей обложке, перебросил сотрапезнику. Это был пресс-релиз объединенной следственной комиссии для участников Большой Экседры.

Быстро просмотрев брошюру, Кир-Кор не нашел в ней никакого упоминания о пейсмейкерах. Превосходно вооруженный и технически хорошо оснащенный отряд налетчиков – вот кто разбойничал ночью. Детективная Кабула с протокольным изложением деталей. Обилие отофиксаций: грагал в испачканной кровью рубахе с оторванным рукавом, измученное лицо Лирия Голубя, Федор Шкворец в «саркофаге», лица мертвых и живых боевиков, шверцфайтер, злосчастный вагон, «финисты» на верхней палубе «Тайфуна». Самая впечатляющая из фотофиксаций – слайд-"раскладушка" с изображением фаз огненной колоннады лунного залпа. Зафиксировано, по-видимому, с борта декамарана. Алехандро кивнул на брошюру:

– Через полчаса об этом будут знать все.

– Но здесь – ни слова о пейсмейкерах.

– Ну конечно… десант кондитеров из Папуа.

– Не будем торопить событий. – Кир-Кор вернул брошюру.

– Оставь себе, – сказал бородач. – На добрую память об отпуске на Земле под прицелами пейсмейкеров.

– Видишь ли, Алехандро… идет следствие…