Игра с тенью

— Почему? — словно подталкиваемая невидимой силой, я отступила на шаг.

— У тебя руки в крови. Я вижу.

Холод усилился, вырвался наружу, окутал плечи.

Следовало предположить, что она до сих пор злится. В этих местах что-то меняется крайне редко.

— Чушь, — чуть более резко, чем следовало бы, возразила я.

— Я сон видела! — уперла руки в крутые бока наследница дара ведуний. — Ты виновна в смерти женщины. Уж не знаю, сама или натворила что, а бедняжка за это жизнью расплатилась, только убили ее. И знаешь, я не удивлена. Этим должно было закончиться после того, как ты нарушила клятву и сбежала в город. Мало наша мать тебя в чулане запирала и розгой секла, дурь так из головы и не вышла.

Рот наполнила горечь. В душе волнами стала подниматься злость.

Зря я сюда сунулась. Следовало знать, что некоторые вещи не меняются.

— А ты у нас теперь еще и провидица? — прошипела зло. — Видимо, неважная, раз не способна разобраться в своих собственных снах. Я помогаю находить преступников, оттуда и кровь.

Если предположить, что она действительно что-то видела, а не просто решила меня ужалить. Но мне хватило выдержки этого вслух не сказать.

— Это как же? — усмехнулась Марена. — Следователем работаешь?

— Нет, — я старалась сохранять спокойствие. — Ты же знаешь, у меня тоже есть дар. Я вижу призраков и могу с ними говорить.

Зеленые глаза сестры смотрели на меня со злой завистью.

— Опять ты все врешь, — покачала она головой. — И делаешь это настолько часто, что, кажется, сама себе поверила. Нет у тебя никакого дара, одна дурь в голове.

Пришлось плотно сжать губы, чтобы не вырвались злые слова. Детские, полузабытые обиды все еще были сильны. Вот уж не подумала бы!

— Уходи, Ксилена, — подвела итог разговору ведунья. — Вокруг тебя слишком много тьмы. Назад придешь, только если надумаешь исполнить давнее обещание и стать служительницей наших богов. Тогда я тебя пущу.

И, круто развернувшись, она скрылась в доме.

Еще с минуту я простояла в растерянности, разглядывая дом, в котором выросла. В отличие от детства, сейчас обиды быстро затухали, и на смену им стремительно приходило осознание того, что я поступила правильно. Видимо, надо было убедиться, что здесь мне места нет. Во всяком случае, такой, какая я есть, здесь меня никогда не примут. Даже сестра, и это больнее всего.

Ничего, теперь у меня есть другая семья. Ее должно быть достаточно.

Внутренней гармонии удалось достичь довольно быстро, и я неспешно побрела прочь из селения, обратно к станции. До ближайшего поезда еще хватало времени, да и ноги уже нещадно болели, поэтому шла медленно. Думала на сей раз в основном о себе.

Светлый Яр издавна считался поселением ведьм, ведуний, колдунов и прочих не чуждых магии элементов. Но, даже несмотря на покровительство древних богов, сегодня они могли разве что травки заговаривать и видеть вещие сны. Большего либо не умели, либо боялись себе позволить и громко осуждали городских магов, которые выучились в академиях и университетах. Мол, те поддались соблазнам, забыли богов.

Все чаще в ведьмовских семьях появлялись наследники без дара вообще. Мама потому и решилась на второй брак, что я оказалась никчемной. Разговоры с мертвыми не в счет, в них она не верила. Да я и сама поначалу сомневалась, много ли тех теней в деревне? Хорошо, если одна в несколько лет. Я колдовским премудростям не училась, в лес с матерью и сестрой не ходила даже за ягодами и травами, потому что ведуньи уверяли, что растения после моих рук вмиг теряют полезную силу, сидела дома, делала кукол из ненужных тряпок и потихоньку мечтала однажды уехать в город. Он манил, притягивал, обещал новую, счастливую жизнь. Но я и мечтать об этом всерьез поначалу не смела, никто никогда не уезжал из Светлого Яра на моей памяти. А позже, когда все-таки заикнулась матери, разразился страшный скандал с угрозами проклятием и розгой с чуланом в качестве последних аргументов.

Прошло несколько лет, прежде чем я поняла, почему на самом деле меня не отпускают.

Марена тоже оказалась слаба в магии. Училась она усердно и дело свое любила, это приносило определенные результаты, но возможности моей сестры были тем не менее ограничены. Такое уже случалось в других семьях — каждое следующее поколение оказывалось слабее предыдущего. Мама посоветовалась с другими женщинами, и ей подсказали выход. Чтобы древние боги влили силу в род, кто-то из семьи должен до совершеннолетия пойти в старый храм и посвятить всю жизнь служению богам.

Мне предписывалось пожертвовать собой, чтобы у Марены со временем родилась сильная наследница.

И хотя в селении существовали живые доказательства того, что метод этот работает, отдать свою жизнь ради чужого процветания я не смогла. Как матушка ни уговаривала, какими карами ни грозила, убедить меня не сумела. Что поделать, ее старшая дочь родилась эгоисткой. Но я тоже хотела жить, радоваться каждому дню, делать кукол, может быть, однажды создать собственную семью. С какой стати мне хоронить себя среди свечей, цветов и алтарей?

Одним дождливым вечером, за несколько дней до того, как мне должно было исполниться восемнадцать, после чего я стану непригодной для спасение магии рода, сидя на печи и мастеря из ниток волосы для очередной тряпичной куклы, я случайно подслушала разговор матери с сестрой. Они сговаривались опоить меня подчиняющим зельем и все-таки отвести в храм.

Так обидно стало! Я тогда несколько часов проплакала, свернувшись клубком на остывающей печи.

А когда под утро вытаскивала у матери из кошеля несколько монет, чтобы хватило на билет на поезд, пообещала себе, что, если однажды у меня появится ребенок, я приму его любым.

Два года прошли в переездах с места на место. Я училась, присматривалась к городской жизни, осваивалась со своим даром, первое время даже зарабатывала им. А чтобы отдохнуть, мастерила кукол, благо теперь могла позволить себе более дорогие материалы. Потом мои творения стали покупать, я осела в Эмшире, открыла магазин и стала помогать следователям.

Неплохо для несостоявшейся ведуньи.

В первый же день в Эмшире судьба свела меня с Ликой. Я сидела в небольшом ресторанчике, потихоньку потягивала чай, а сама присматривалась к другим посетителям, подмечая, как они держатся, что и как говорят. Потом бродила по улицам, рассматривала витрины магазинов. Лика Одинг как раз была хозяйкой одного из них. Она заметила, что я смотрю, вышла ко мне, мы разговорились и как-то сразу сошлись. Тем же вечером она познакомила меня с друзьями, потом с братом. И я даже опомниться не успела, как обнаружила, что живу в их фамильном особняке и готовлюсь стать госпожой Одинг.

Страсти, о которой мечтают почти все молоденькие девушки, не было. Гиль оказался талантливым художником и большую часть времени занимался своими картинами, я пропадала в магазине или мастерила кукол. И все же мне было хорошо с ним. С ними обоими. Меня постоянно пытались чему-нибудь научить, порой резко осуждали за помощь следователям, но в то же время приняли, по-своему любили и не пытались сломать.

И хотя Лика порой бывает грубой и нетерпимой, а Гиль не торопится назначать дату свадьбы, и мы уже лет пять как жених и невеста, ближе этих двоих у меня никого нет. И не надо.

Сопровождаемая этими мыслями, я наконец добрела до станции.

Вечер принес с собой зябкую прохладу, а на мне даже легкого плащика не было. Пришлось обхватить себя руками за плечи и едва ли не прыгать вокруг станции, чтобы не замерзнуть окончательно. И все равно нос вскоре почти перестал дышать. Чувствую, завтра меня поджидают все прелести простуды.

А еще с Ликой объясняться… Увлеченный очередной картиной, Гиль наверняка даже не заметит моего отсутствия, но от его сестры не утаишь ничего.

Запахи заложенный нос практически не различал, наверное, поэтому я поначалу не узнала в вышедшем из-за деревьев мужчине тень. Даже исходящий от него холод списала на наступивший вечер и собственную усталость.

— Ты… Да-да, ты! Я знаю, что ты меня видишь. — А вот это уже сложно было трактовать как-то неправильно.

О нет, ну почему сейчас?! Я мысленно застонала.

Призрак пожилого мужчины в добротной деревенской одежде замер напротив и требовательно воззрился на меня.

Интересно, если буду смотреть сквозь него, он в конце концов отстанет? Почему-то это еще ни разу не сработало.

— Про тебя писали в эмширской газете, — предприняла новую попытку вызвать меня на контакт тень. — Там еще фотография была. Красивая.

— Извините, я сегодня устала и вообще не в настроении болтать, — все же среагировала я.

Землей пахнуло так сильно, что даже мой простуженный нос уловил. Несомненно, это должно было означать, что мой потусторонний собеседник не в духе. Ярко-голубые глаза кольнули укоризненным взглядом.

— Но мне нужна помощь!

Пришлось собрать все силы и заставить себя присмотреться внимательнее.

— Сомневаюсь. — Несколько секунд спустя я качнула головой. — Вас не убили. Вообще не понимаю, почему вы до сих пор здесь.

— Просто мне здесь нравится, — сообщила тень. — Одна беда, ни с кем нормально не поговоришь. А мне, между прочим, жизненно важно сообщить кое-кому одну вещь.

В душе всколыхнулось раздражение. Ладно, личные мотивы и предпочтения теней меня не касаются. Хотя надо признать, само наличие таковых оказалось сюрпризом. Как-то я привыкла считать, что от их желаний ничего не остается, в мире живых тень удерживают незаконченные дела. Точнее, ожидание свершившейся справедливости.

— Я вам не девочка на побегушках, — сказала строго. — Развлекать и заниматься всякой ерундой не собираюсь.

— Ну что тебе стоит, а? — заканючил призрак. — Это же сущий пустяк. Здесь недалеко деревня есть. Надо, чтобы ты сходила к моей жене и сказала ей, где я припрятал деньги на черный день. А то им с дочкой впроголодь жить приходится. А меня совесть грызет, но сам докричаться до них не могу.

Ладно, это не совсем ерунда, хотя и не то, чем я обычно занимаюсь.

Посмотрела на тень с сомнением, потом на темнеющий лес за ее спиной… Тем временем потусторонний продолжал уговоры:

— Прошу тебя. Здесь совсем недалеко, пять минут всего пройти. А до поезда еще больше часа, ты точно не опоздаешь. И не вздумай отказаться, иначе я поеду с тобой в город и так и буду над ухом зудеть, пока не сделаешь, что прошу!

— Вот только угрожать мне не надо! — одернула наглеца я, но все же направилась в указанную им сторону.

Не то чтобы уж очень хотелось помочь, просто стоять на месте холодно. Может, хоть согреюсь, пока туда-обратно схожу. А если благодарная хозяйка угостит меня горячим чаем — вообще буду счастлива.

Идти по темнеющему лесу было страшновато, но я с собой справилась. Рядом с сосредоточенным видом брел видимый только мне спутник.

Неладное заподозрила не сразу. Часов при себе у меня не было, соответственно, поручиться за время я не могла. Но как-то уж слишком долго мы шли… Сначала просто в уме отметила этот подозрительный факт, а еще через несколько десятков шагов не выдержала:

— Пять минут давно прошло. Куда ты меня ведешь?

Теней я не боялась. Большее, что они могли, — это напугать. Но не меня! В остальном же это были просто безобидные видения, многим из которых требовалась помощь.

— Я думал, ты раньше заметишь, — хохотнул мой потусторонний спутник.

Разумеется, мы больше никуда не шли. Стояли на узкой, почти неразличимой в сумерках тропке, я прикидывала обратную дорогу и заодно зло сверкала взглядом на этого шутничка. Угораздило же! Нет, сегодня точно не мой день.

— Куда? — добавила угрожающих ноток в голос.

Он, конечно, понимал, что сделать я ему даже при желании ничего не смогу, но скрывать своих намерений все же не стал.

— Просто я хотел, чтобы ты знала: мертвые тоже иногда лгут.

И исчез в светлой дымке, оставив меня в лесу одну. Ну вообще замечательно!

Спину будто горячими иголками обсыпало. Я торопливо развернулась и, несмотря на противную ноющую боль в ногах, почти побежала в обратную сторону. Как водится, путь назад показался в разы короче. Но на станции меня поджидала новая неожиданность: экспресс уже собирался отправляться. Страх придал ускорения. Уж не знаю каким чудом, но я успела вскочить в него в последний момент. И пока шла к своему месту, сделала очередное неприятное открытие: беготня по полутемному лесу не прошла бесследно для моей одежды — туфли были безнадежно испачканы, а чулки висели лохмотьями.

Хотя бы билет не потеряла. Надеюсь, за неподобающий внешний вид меня не высадят.

— Треклятый дар! — в сердцах прошипела себе под нос. — Лучше бы я действительно обычной родилась!

И вот же… Когда болтаю с очередным призраком, как правило, никого это не волнует, будто окружающие и не слышат ничего. Но стоило просто дать волю эмоциям, как тут же образовался любопытный свидетель. И, как водится, промолчать чувства такта у него не хватило.

— Девушка, а вы часто разговариваете сами с собой? — довольно громко спросил пассажир из открытого купе, мимо которого я как раз шла.

Внимание на миг сосредоточилось на нарушителе спокойствия. Субтильный, черноволосый, бледный… или это из-за слабого освещения так кажется? Он был закутан в темный плащ и все равно, кажется, мерз, а из-под длинной челки сверкали черные глаза.

Я поежилась. Не люблю, когда пялятся.

— Только когда более достойного собеседника не находится, — ответила проникновенно и поспешила убраться подальше, пока он не предложил в качестве такового себя.

Возвращаться домой в таком виде не хотелось, и, оказавшись в Эмшире, я первым делом направилась в магазин. Во время работы над телом и особенно лицом очередной куклы иногда случались накладки, поэтому там и в домашней мастерской тоже я на всякий случай держу смену одежды.

Везение ко мне вернулось, и по дороге от вокзала к «Кукольному дому» никто на пути не попался. Хотя это и неудивительно, время давно за полночь.

Отперла дверь, сняла защиту и, не включая свет, прошла в подсобку. Там зажгла светильник и взяла с полки вещи — серое с бледно-оранжевыми лилиями платье, чулки и туфли в тон. Пока умывалась и переодевалась, взгляд наткнулся на жестяную коробку с шоколадным печеньем, и желудок тут же поспешил напомнить, что сегодня его не кормили. Вообще в последние сутки. Прошлым утром я опаздывала и поесть не успела, думала, перехвачу что-нибудь после суда, но тоже не сложилось, и сестра гостеприимства не проявила.

Что ж, вернуться в нормальное время домой у меня уже нет шансов. Думаю, ничего не случится, если я задержусь в магазине на полчаса, выпью чая с печеньем, а заодно соберу заказ для госпожи Рукк, за которым должны прийти с утра.

Приняв такое решение, я перешла в заднее помещение, поставила чайник на огонь, а сама пока взяла коробку и ленты и принялась упаковывать куклу. У дочки госпожи Рукк завтра… ну, то есть уже сегодня день рождения, и фарфоровая блондинка, сделанная с учетом пожеланий малышки, в платье — точной копии одного из нарядов из бутика Лики — должна была стать лучшим подарком. И самым выгодным моим заказом за последнюю неделю точно.

Я разместила красавицу в коробке, улыбнулась ей, соорудила из ленты пышный бант. Потом взяла чернила и написала прямо над бантом имя куклы — Лана. Присыпала это дело блестками и оставила сохнуть, сама же отправилась готовить чай.

Ромашковый, пожалуй.

Динь-дон!

Дверь?

Я прислушалась, но звук не повторился, и шагов слышно не было. Показалось, наверное.

Пока чай заваривался, вспомнилась еще одна важная вещь. Нужно еще счет за Лану составить, так я избавлю себя наутро от скучной бумажной работы и смогу немного посидеть с чашечкой кофе из ближайшей кофейни, обдумывая следующее свое изделие. Идея меня соблазнила, и, несмотря на усталость, я, прихватив с собой чай и печенье, отправилась в торговый зал.

Зажгла светильник…

И так и застыла, вся обмерла. Крик ледяным комком застрял в горле.

Руки задрожали, отчего чашка зазвенела, ударяясь о блюдце. Горячие капли брызнули на пальцы, рука дернулась сильнее, чашка накренилась, и ее обжигающее содержимое полилось на пол. И на мои туфли заодно, но я даже боли не почувствовала.

Это не может быть реальностью… Не может происходить на самом деле.

Но сколько я ни моргала, стараясь прогнать жуткое видение, наваждение не уходило. И на резной антикварной скамеечке, куда я кладу готовые заказы, которые предстоит в самое ближайшее время отдать покупателям, сидела кукла в человеческий рост, так похожая на ту, что я только что упаковала. Даже платье точь-в-точь.

Одеревеневшие пальцы разжались, и полупустая чашка ударилась об пол. Разбилась, конечно, увеличив коричневатую лужицу и усыпав пол осколками.

Боги… Боги… Но как? Аржис в тюрьме, далеко от Эмшира!

В голове болезненно пульсировали его последние слова.

«За каждое слово ответишь». Кажется, он так сказал.

Крик из воспаленного горла все же вырвался, правда, на выходе получился жалкий всхлип.

Зато оцепенение прошло, и я бросилась к телефону. Заодно мысленно поблагодарила настырную Лику: сама я не видела смысла устанавливать новомодный аппарат, меня и записки вполне устраивали, но будущая золовка настояла, а потом сама купила телефон и привела мастера. Правда, справедливости ради надо признать, что только они с братом сюда и звонили, когда я задерживалась допоздна. В основном сама Лика.

Правильнее было бы связаться с Дегейром, но, глядя на диск с цифрами, я поняла, что вспомнить его номер сейчас просто не способна. Даже пытаться бессмысленно. Поэтому просто набрала короткий номер управления.

— Дежурный Мопсон, — прозвучало на том конце полусонное.

— Доброй ночи… — по привычке ляпнула я, за что сразу же обругала себя. Какая эта ночь, к демонам, добрая, если у меня в магазине сидит мертвая девушка?! Так, Ксилена, спокойно, надо собраться. — Я — Ксилена Гарав, консультант. У меня срочное сообщение для старшего следователя Дегейра Брана.