Говоруны (СИ)

— Интрига, парень, — подмигнул Бад.

— В общем и целом, — медленно сказала Весна, — пока что мне стало ясно, что вы преследовали, затем повредили, а в конце концов подорвали средство передвижения, принадлежащее мистеру Свету и перевозившее его законную собственность, что подтверждается необходимыми документами, а также традициями и обычаями транспортировки душ на этом плане бытия.

— О, да, мы взорвали его, — расплылся Клэм в улыбке. — Пожарище было до неба — там низкое небо, так что это буквально — метров на двадцать вверх. Чокнутому водителю и душам, конечно, это было до известной матери, только это неважно — машине пришли кранты, и произошло это перед пересечением границы Ада, так что формально они были еще не в своем праве. И там-то мы уже оттянулись как следует. Мы…

— Помогите чем можете, братишки, — к ним, пошатываясь, подошел местный пьяница Чикарелли. — Мы с тобой как-никак одной крови. Когда-то я тоже был богат и всевластен, я правил половиной ленных уделов в широких полях за тихой рекой. Но пришел кризис, и мои поместья рухнули зеленой трухой измельченного теодолита. Я был сталинградский барон…

— Сталинградский барон! — захохотал Клэм. — Сталинград был разрушен орбитальными бомбардировками два века назад, сейчас от него осталось только неглубокое озеро, а город, который стоит сейчас в тех местах, называется Камелотом. Нет, здесь тебе ничего не обломится, парень, рассказывай свои сказки десантнику, он, глядишь, и поверит. Он верит всем, даже самозваным шлюхам. Впрочем, как я теперь вижу, это общая здесь проблема.

— Пока вы разбираетесь с этими важными вопросами, я, пожалуй, пройдусь, — сказал Лейтенант, с грохотом отодвинул лакированный стул из черного дерева и отошел.

В баре становилось шумно. Все еще немного прозрачная, но почти не синяя Вю энергично наполняла стаканы за стойкой, Фельдмаршал Дуб искренне, хотя и малость однообразно описывал все прибывающих клиентов, в общем, дела, пожалуй, спорились.

И Алисы внизу все еще не было. Лейтенант немного встревожено глянул в сторону лестницы, но подниматься не стал. Та, что привлекла его внимание, сидела в углу, почти под лестницей, словно Гарри Поттер, за крошечным столиком на двоих.

— Не помешаю, — без вопросительной интонации сказал он и присел. Анна Гидрар — или какой бы ни была ее нынешняя фамилия — вскинула голову. Из одежды на ней были только тоненькие белые трусики, оставляющие очень мало места воображению, но стимулирующие целый поток вполне конкретных образов и желаний. — Требование Клэма?

Он кивнул на одежду.

— Нет, моя личная прихоть, — она смотрела открыто, чуть склонив голову набок. — Не думаю, что здесь найдется хоть один человек, который не слышал мою историю — а это значит, что я в полной безопасности.

— Это про андроида-самозванку, которая вздумала утверждать, что она — сестра того самого чокнутого наркомана и потомка древнего аристократического рода, Омни Гидрара, и даже почти доказала это? Нет, не слыхал ничего такого. Поделишься?

Девушка улыбнулась, рассеянно следя за тем, как он устраивается за тесным столиком, но развивать эту тему не стала. Лейтенант не настаивал, ему было достаточно глазеть на нее, а в этом деле никаких препон и запретов не наблюдалось.

И все-таки жаль, что в баре не было музыки.

— Послушай… — он нарушил затянувшуюся паузу, и Анна перевела на него взгляд своих странных, глубоких глаз. — То, что Бад рассказывал о вашей первой встрече здесь — правда?

Она рассмеялась — легко и непринужденно, словно летний ветерок подул.

— Если ты о том, что он до полусмерти накачался наркотиками и сначала не узнал меня, потом вколол мне дозу, избил, а после изнасиловал — то да, что-то подобное и случилось. Более или менее в этом порядке.

— И… это тебя не беспокоит?

— Да, он маньяк, психопат, садист и наркоман, — спокойно подтвердила Анна. — Но это признание носит констатирующий характер, а не оценочный. Он мой брат, и я все равно его люблю. Так или иначе.

— Не понял…

— Терапевт бьет по колену молоточком, и нога дергается. Это называется рефлекс, и неважно, кто ты — столетний старик или годовалый младенец, богач с планетой класса «Эдем» в личной собственности или нищий из помойки, которая по недоразумению называется Городом-минус-один. Нога дергается. Любовь — такой же рефлекс, который живет глубоко внутри нашей изъеденной коррозией и наркотиками психики, и нельзя выковырять ее оттуда, не потеряв в процессе собственное «я». Это можно отрицать, бороться… или смириться.

Шумел бар, шептал что-то неразличимое дождь за окном.

— Но это не самое плохое, — закончила вдруг Анна. — Самое скверное — это то, что я на самом деле почти ничего о себе не помню. Знаю, что я — Анна Гидрар, далекая, но прямая родственница Омни, смутно помню наше общее детство… а дальше — темнота. Тьма египетская.

— Наркотики, пластическая хирургия и медитация творят чудеса, — сказал Лейтенант. — Возможно, тебе стоит воспользоваться чем-то из перечисленного. А возможно, ты уже этим воспользовалась.

Девушка медленно покачала головой, и Лейтенант снова невольно засмотрелся.

— Дело не в этом. Есть еще кое-что, что я знаю совершенно точно, и это не дает мне покоя. Я беспокоюсь не за себя, а за тех, кому могу причинить вред по незнанию. Я — монстр. В моем сердце таится зло.

Она взглянула на него через стол, как всегда — до того открыто, что у него защемило сердце, столько было в этом взгляде яростной, безнадежной тоски.

— Да, конечно, — Лейтенант рассеянно повел рукой вокруг. — Ну, а мы все тут, как считаешь, собрались за ручки держаться?

* * *

Автобус догорал. По-хорошему, конечно, гореть бы ему еще час или полтора — но в непосредственной, можно сказать, визуальной близости Врат Ада кислород составлял уже очень небольшую часть местной атмосферы. Процентов семнадцать, максимум. Поэтому ярко заполыхав поначалу, коробка автобуса довольно быстро потухла и только изредка подергивалась сиротливыми язычками сине-зеленого пламени.

Останков нечеловеческого Харона в обломках обнаружено не было.

— Надо было соглашаться на деньги, — развязно сказал Клэм, ступая по заметенной мягким пеплом дороге. — Потом найти рыжую, вцепиться в нее и гасить окружающих изо всех стволов. Или не найти. В любом случае, чем больше крови и кишок вокруг, тем проще ориентироваться.

— Хорошая идея была со взрывчаткой, — сообщил Лейтенант, внимательно вглядываясь в черное нутро автобуса, куда дул непрекращающийся ветер, раздувая мигающие чем-то неаппетитным черно-оранжевым угли. — Но и плохая тоже. Я немного знаю про потерянные души.

— Мне тоже приходилось с ними встречаться, — подтвердил Чумной Доктор. Он впервые достал из-за кушака короткий меч — небывалая мера предосторожности. — Потерянные души очень часто безумны и агрессивны. Но не это главное…

Лейтенанту показалось, что на обочине дороге что-то двигалось. Почти невидимое, словно тень, но ужасно быстрое — животное, или что-то вроде человека? Здесь немудрено было и спутать. Он забросил фальшивую трость обратно в салон и ухватился покрепче за рукоятки обоих револьверов.

— Бад, Фикус, ковбой — без обид, но вы сейчас выглядите, как перепуганные суслики. — Клэм шутовски развел руками. Ветер лепил из пыли крылья за его спиной. — Не думаю, что от вас будет в предстоящей акции какой-то прок. По-видимому, вы оказались из менее крутого теста, чем я полагал ранее.

Лейтенант с усилием перевел взгляд с переливающихся странными цветами камней далеко в выжженной черной пустоши на самодовольного брюнета.

— О, Клэм, прости, ты что-то говорил? Я слышал только ополоумевшее бормотание, доносившееся откуда-то, и больше ничего.

— Главное оружие душ, застрявших между миром людей и Преисподней — это их сущность. — Доктор говорил медленно, будто через силу. Словно кто-то пытался заставить его перестать.

Клэм обезоруживающе улыбнулся.

— Парни, не поймите меня неправильно, я в этом вместе с вами — не то, чтобы у крыльца стоял мой личный телепорт, который отвезет меня в сверкающий город на холме. Ничего такого. Просто делюсь наблюдениями.

Лейтенанту показалось, что земля под ногами слегка подрагивает. Но в этом не было ничего удивительного — вокруг была сейсмически неблагополучная зона. Он уже сталкивался с такой когда-то. Чтобы не упасть, ему пришлось встать на колени.

— А неплохой у тебя нильфгаардский, ковбой, — заметил Клэм, усмехаясь. — Но он не идет ни в какое сравнение с нормальным табачком восемнадцатого века. Там у меня проживают все настоящие поставщики. Чарльз Вэйн — вот это был человек, слыхал про такого?

— Ты никогда не был в восемнадцатом веке, Родни, помолчи, — Бад тревожно оглядывался, вцепившись в автомат, на лбу и руках набухли огромные вены.

— Я готов был выслушивать приказы только от своего отца, десантник, — надменно упер руки в бедра Омни Гидрар — или кто-то, очень на него похожий. Лейтенант вдруг с удивлением понял, что не чувствует своего тела. — А кем был твой?

— Мой отец?.. — Губы Бада едва шевелились. — Насколько я знаю, тот умел делать двадцать вторым ровные дырки в жалких койотах; за это его и полюбила моя мать, знавшая о заветных двухсот двадцати трёх. К несчастью, сынок не чувствовал разницы между пять сорок пятым и «Ремингтоном» — и, почувствовав дрожь в руках вместе с дулом румынского АК-47, папаша решил свалить подобру-поздорову.

Он резко замолчал.

— Что я несу? Я вообще не помню своего отца.

— Души нематериальны, — Чумной Доктор стал говорить какими-то краткими, рублеными предложениями. — Их форма жизни — скорее плазменная. Как у демона-ракшаса. И они могут… Контролировать окружающие тела. Вселяться в них. Заставлять говорить и действовать. По своей воле. Согласно своему пути.

Клэм вроде бы тонко, заливисто рассмеялся совершенно чужим голосом.

— За последние несколько сотен лет, — сказал Лейтенант, потому что губы шевелились независимо от его желания, как он ни сжимал челюсти, — я знала ребят из Белой Розы. Они мертвы. Я знала Пиратов Эдельвейса и Эдварда Тича. Они мертвы или в Чистилище. Я знала даже людей из Красной Капеллы и настоящего полковника Штауффенберга. Их нет. Так что можете представить мои чувства, когда на последних метрах перед вечным забвением я получила эту замечательную возможность? Это прекрасное здоровое тело? Этого отличного влюбленного идиота?

— То, что не имеет формы, называется путем, — согласился Чумной Доктор, в его голосе трепетали, разворачиваясь, какие-то незнакомые раньше эмоции. — То, что имеет форму, называется инструментом. И мне правда очень, очень нравится мой инструмент! В машину!

Дальнейшее выпало из памяти практически полностью — новые хозяева тел не позволяли запоминать происходящее. Слышно было, что автомобиль ревел, с болезненным кашлем переходя с передачи на передачу — души не отличались искусными навыками вождения. Темная громада Врат Ада как-то быстро отпрыгнула на линию горизонта, и это было понятно, им нужно было оказаться как можно дальше от Преисподней, такой точкой на этом плане был Город-минус-один, а шоссе 410 практически совпадало с проходящей через него хордой.

Ничего удивительного, что души, обретшие новые тела, стремились в Город — судя по всему, они не отличались мирным нравом, а на темных улицах было кем поживиться. Репутация же команды Бада была такова, что ракшасы могли веселиться в их облике еще очень, очень долго.

— Это конец, — сказал, ни к кому обращаясь, Лейтенант в редкие моменты ослабления контроля за его мышцами. Он полулежал на заднем сидении, больно воткнувшись острыми коленями в спинку переднего сидения. Рядом валялся обессиленный Чумной Доктор, впереди сидели «Бад» и «Гидрар».

— Не совсем, как я думаю, — прошептал Доктор. — Я вижу, что Омни пытается бороться, пока безуспешно, но он и не думает сдаваться. Его сила и вправду велика!

— Какая сила?

— Мы бороздили океаны, когда вы, сопляки, еще были спермой в мошонках своих далеких предков! — прогрохотала, обернувшись, душа с чеканным лицом Клэма. — Твой дерзкий приятель думает, что может мне противостоять. Лучше бы ему заткнуть свою пасть и смириться, тогда, возможно, я позволю ему думать свои смешные мысли в моей голове, скажем, полчаса в день!

— Зря вы это затеяли, — изобразил слова Лейтенант, потому что над лицом у него уже не было власти. Зато он сумел показать ракшасу пальцем правой руки, насколько зря. И тут же потерял возможность видеть, потому что чужая душа проснулась у него в мозгу.

В следующий раз он очнулся от крика. Кричали все, разом, внутри и снаружи машины. И он сам тоже кричал — хриплым и протяжным воплем.

Автомобиль стоял — в окна была видна неподвижная улица, но очень плохо, потому что окно было заляпано чем-то темно-красным и густым. И в машине, похоже, кого-то не хватало.

— Фикус! — дверь распахнулась, внутрь сунулась страшная морда с текущей из глаз и носа кровью. — Давай, Зеленый!

Из обмякшего, неподвижного тела Чумного Доктора хлестнула и зацепилась за морду кривая синяя молния. Лицо лопнуло и брызнуло на стекло автомобиля густым и темно-красным. Крик не прекращался, и тогда молния, словно медленный паук-птицеед, переползла на Лейтенанта, а потом гремучей змеей стремительно рванулась куда-то наружу, и крики неожиданно прорвались в стратосферу, и мелькнуло перед глазами чье-то искаженное яростью женское лицо, тогда мир отказался существовать и померк, словно в нем разом отключили весь свет.

Когда Лейтенант снова пришел в себя, его лицо уже снова было его лицом, а мысли — его мыслями, автомобиль снова двигался быстро и плавно, за рулем был Бад; а на коленях у ковбоя лежала и, кажется, спала девушка лет семнадцати. На ней была белая форменная рубашка, завязанная озорным узлом на тонкой талии, синяя короткая юбка и белые гольфы. Рыжие волосы были стянуты в два задорных хвостика.

— Алиса… — пробормотал Лейтенант, сглатывая сухим ртом. — Как…

— Не время, парень! — Бад ловко крутил руль, рукава его рубашки цвета хаки были закатаны по локоть, а здоровенные руки вымазаны темным. — Приходи в себя, мы едем домой, и все вопросы будут там. И ответы, кстати — тоже.

Еще через какое-то время Лейтенант обнаружил, что они стоят у пожарного выхода их собственного бара. На улице, как обычно, не было ни души, в небе висела уже слегка убывающая луна, легкие сеточки облаков и ведьмы на помеле. Но и в этом тоже не было ничего странного.

Чумной Доктор скрючился у машины. Общее мнение состояло в том, что его бы уже давно стошнило, если бы не было опасности захлебнуться, а поскольку Фикус отличался брезгливостью, то своей могучей силой воли он держал все в себе.

— Это было очень близко, — Клэм поднял голову с черным пятном ожога на щеке и обвел ничего не выражающим взглядом остальных. — Чертовски близко к тому, чтобы не проснуться больше никогда.

— Аминь, брат, — подтвердил Бад. Безвольное, совсем маленькое тело девушки свисало у него с плеча, как честный трофей. На самом деле это был трофей Лейтенанта, но тот и себя-то держал на ногах чистым напряжением воли. — Самая опасная переделка со времен Содома и Гоморры — вот там все было еще горячее. И тем не менее, должен признать — ты спас нас всех. Не скажу, что благодаря своим прекрасным личным качествам, и тем не менее, факты говорят за себя. Мы живы и даже почти здоровы. Ерунда по сравнению с возможной альтернативой.

— Чертов отходняк, — брюнет отстраненно наблюдал за своими трясущимися руками. — Чувствую себя словно мертвый кусок дерьма.

— Дерьмо мертво по определению, так что здесь ты немного хватил лишку, — заметил Бад.

Лейтенант помотал головой, быстрым дерганым движением, как заводная игрушка.

— Технически это не совсем так, до тридцати процентов его массы составляют различные бактерии, например, фирмикуты и…

— А вот это было совсем лишним, — оборвал его десантник. — Придется теперь провести бессонную ночь, думая о живом дерьме. Это именно то, о чем мне хотелось бы поразмыслить на досуге, спасибо большое, ковбой. Только я не будут этого делать. Во всяком случае, не этой ночью. Этой ночью я планирую жестоко нажраться и проспать восемнадцать часов подряд, парни. А то и полновесных двадцать четыре.

* * *

Ночь, мелодично щелкнув желтым рогатым полумесяцем, перешла в разряд глубокой. Бар почти опустел, занятыми оставалось буквально пара столиков, да еще стул у стойки. Весна выглядела задумчивой.

— Рассказанное вами существенно меняет мое видение всей этой истории. Вы раскрыли коррупционную схему по незаконной контрабанде душ, включающую эту Геллер и самого Харона… Плюс подверглись атаке ракшасов и уничтожили их, не выходя за пределы необходимой самообороны. Кстати, из рассказа непонятно — как именно вы умудрились это сделать, я думал, их хватка на теле носителя вечна и неоперабельна.

— Омни сумел на короткий момент сбросить с себя путы чужого сознания. На помощь посрамленной душе бросилась другая — но для этого ей пришлось покинуть тело Чумного Доктора, — Бад был рассудителен и конкретен, как всегда.

— Потерянные души нематериальны и потому уязвимы перед мощными электромагнитными полями. А Доктор очень хорош в манипуляции ими. Он прижег и обездвижил души, и загнал их в ловушку в багажнике «Призрака».

— А откуда взялась эта девушка, Алиса? Вы ведь затеяли всю операцию только ради нее?

— Чудо, как я понимаю, — беззаботно усмехнулся Лейтенант. — Спонтанное проявление противоречащего известным физическим законам божественного милосердия. Зачем же еще жить, как ни ради таких редких проблесков изначального замысла, верно?

— Верно, — помолчав ответила Весна. — Полагаю, мистер Свет… вникнет в вашу ситуацию и не станет выдвигать никаких обвинений. Но это предварительное заключение, не отражающее окончательного мнения моего работодателя. При необходимости я свяжусь с вами дополнительно, так что, пожалуйста, не покидайте Город.

— Эй, бар никуда не переезжает, — напомнил Клэм, но девушка с меняющими оттенок глазами уже ушла — в дверях мелькнули разноцветные волосы. И ни шума отъезжающей машины, ни рева и свиста ракетного ранца — такое впечатление, что она просто исчезла. А может, неведомый мистер Свет подсуетился.

— Гм, — нарушил молчание Чумной Доктор. — Боюсь ошибиться, но мы, кажется, вышли сухими из воды и на этот раз. Не ожидал, что удача окажется на нашей стороне — обычно эта девица демонстрирует совсем иные области тела. Или это и есть чудо, о котором говорил Лейтенант?

— Вот что я скажу, — решил Бад. — Пора менять работодателя, этот парень Светоносный начинает выглядеть проблемой. Безопаснее будет поработать пока на кого-нибудь другого.

— Это и все мысли, на которые тебя натолкнула вся эта история?

— А ты задумал отойти от дел или сменить поле деятельности? Ты же знаешь нашу единственную функцию, Родни. Это то, что мы можем делать, причем действительно хорошо. Как сказал недавно дух Тамерлана: «Я бы с удовольствием пас табуны или выращивал помидоры, Бад. Но я этого не умею; я умею совсем другое».

— На самом деле, — сказал Лейтенант, — все будет так, как всегда и было. Клэм будет продолжать рубить на шашлык дамочек в номерах повыше, Бад, как и раньше, станет валяться пьяным в подвале, Доктор сочинит очередной сонет, ну, а мы с Алисой, думаю…

— Парень, — сказал Клэм, — тебе явно вредно много думать.

— Хм? Уж не ты ли смотался к воротам ада и вытащил оттуда, с последней черты, свою девушку? А, нет. Это был я. Так что твои извращенные советы мне не нужны, спасибо.

— Ковбой, заткнись уже, а? От тебя один ущерб разговору, только на свою рыжую и можешь надрачивать.

— Разве что твоим нервным клеткам, всем остальным — прямая прибыль, умных людей нужно слушать внимательно, от этого развивается интеллект. Впрочем, ты серьезно пренебрегал моими советами всю свою жизнь, не так ли?

— Бад, ты слышал? Можно пристроить остроумного ублюдка в качестве особо дорогой проститутки. Думаю, дамы будут в восторге. Бад, неси ему платье.

— Думаю, тебе уже хватит.

— Хватит будет тогда, когда я спутаю его с Вю и захочу оттрахать. Но этого не случится. Я псих, но не настолько.

— В прошлый раз в порыве страсти Клэм накинулся на кактус, — меланхолично заметил Бад.

— Утихните все, до тех пор, пока не сможете сделать чего-то подобного, — Клэм щёлкнул пальцами и требовательно уставился на стоящую на стойке бутылку виски. Та мелко дрогнула и заскользила к нему. — Бад, запиши на мой счёт.

— Может, я и ошибаюсь, но, по-моему, в «Сломанном сне» нет счетов, — нахмурился Лейтенант. Бад безразлично пожал плечами.

— Тут и левитации нет.