Завещание каменного века (сборник)

— Тридцать одна тысяча двести шестнадцатый, двадцать восьмое декабря, — отчеканил он.

Ночевать мы разместились в спальных комнатах, которые примыкали к залу. Планировка и убранство повсюду были типовыми. Тут уже Виктор не стал фантазировать. Достаточно того, что комнаты тоже были отделены силовым барьером, как хранилище и каминный зал. Мне почему-то было спокойнее от уверенности, что роботы сюда не смогут проникнуть. Должно быть, и Виктор думал так же.

Спальня чуть попросторнее вагонного купе. Бельевой шкаф, кровать, столик, два стула — больше ничего. Вторая дверь вела в ванную комнату.

Я напустил воды, взбил мыльную пену…

Завтра предстоит большая работа. Прежде всего отыскать каталоги. Наверно, тоже какие-нибудь автоматы. Сумею ли еще пользоваться ими? Может быть, я и узнаю, каким образом мой труп очутился вначале в холодильной установке здесь, а потом оказался на Земтере. Но одного этого стало уже мало: прибавились новые загадки.

В ловушке

Я кувыркался… в снегу, захлебывался ледяной пылью… и радовался: еще немного и все будет кончено — никакого Земтера, никакого Карста. Беспрерывный грохот снежного обвала сопровождал мой полет…

Проснулся внезапно. Вода в ванне остыла, меня пробирал озноб. Слабый стук слышался за стеною в каминном зале. Проколупал уши — в них застыла мыльная пена — все смолкло.

Пустил горячую воду, теплая истома обволокла тело. Испугался, что вторично усну в воде, и выскочил на коврик. Тотчас явственно услышал запах жареного мяса. Накинул на плечи ворсистый халат и вышел в зал.

Удивительно, что камин до сих пор не протопился. В темноте выплески пламени прыгали по полу, озаряли стены.

Сочный мясной запах щекотал ноздри. Кто-то тайком доедал оставшиеся с вечера шашлыки. Хрустел и чавкал. Я разглядел две темные фигуры — и невольно вздрогнул.

Близ устья каминной печи, наполовину заслоненные от меня креслом, на полу сидели два черта и с жадностью уплетали шашлыки. Острые рожки двигались в такт работающим челюстям.

— Кыш! — воскликнул я и включил электрический свет.

Оба нечистых повернулись в мою сторону. Испуганные рожицы были перепачканы горелым мясом. От яркого света они ослепленно моргали. Круглые, как у лемуров, глаза, нежная розовая кожа, маленький рот, чуть вздернутый кверху нос — если бы не подвижные черные рожки, можно принять за людей. Рога подняты кверху и насторожены, как заячьи уши. Да это же и есть уши! Самые настоящие. Сквозь шерсть видно ушные раковины. Только остренькие волосяные кисточки на концах делали их похожими на рожки.

— Кыш! — крикнул я вторично.

Один из чертей кинулся было в каминную трубу, но отпрянул прочь, ожаленный огнем. Шерсть поверху занялась синеватым пламенем. Он корчился и катался на полу. Длинным гибким хвостом, точно плетью, стегал себя по бокам, пытаясь сбить пламя.

С вечера в большой посудной чаше осталась вода. Я окатил черта с головы до пят, вернее, до кончика хвоста.

Все еще гримасничая от боли, он вскочил на ноги. При этом слегка оперся на хвост. Я стоял напротив них, спиною к растопленному камину. Мы молча разглядывали друг друга. Их лица не были враждебными, но, на всякий случай я вооружился клюкою.

Бесы пустились наутек. В охотничьем азарте я ринулся за ними. Они кинулись в один угол, в другой, наткнулись на дверь. Защитные барьеры беспрепятственно пропустили их. Я выбежал следом. Контрольный автомат едва не захлебнулся от скорости — опознавательные щелки слились в один вибрирующий звук.

Шестилапый паук вприскочку погнался за чертями. Один из бесов с кошачьим проворством вскарабкался вверх по шторе к вентиляционному люку. Сунул в него палец и взвыл от боли. Точно такой же крик слышался мне вчера. Кровь из пораненного пальца окапала штору.

Несколько роботов, растопырив клешни, окружили чертей. Те заметались туда-сюда. Но один из роботов все же проворонил их. Черные пятки бесов замелькали в конце коридора. Целый взвод шестипалых роботов преследовал их.

Остатками воды я залил огонь и закрыл трубу.

Совсем рассветало, когда я проснулся. Распахнул штору — она легко поддалась. Увы, за окном располагался всего лишь замкнутый внутренний дворик. В нем росло несколько кустов. Сейчас они были по-зимнему голыми и заиндевелыми.

От вчерашней усталости не осталось следа. Мне не терпелось скорее приняться за дело, идти в хранилище.

Плеск воды, когда я встал под душ, напомнил ночное происшествие. Я так крепко заспал все, что не был теперь уверен, пригрезились мне черти во сне или я видел их на самом деле.

В зале никого. Клюка лежит посреди комнаты, где я ее бросил, в камине непрогоревшие поленья. Шампуры голые, мясо с них обглодано. В коридоре на оконной занавеси темные пятна, как раз на том месте, где накапала кровь.

— Что здесь творится? Что за бесы являлись ночью? — накинулся я на робота.

Приемная лампочка судорожно помигала.

— В молчанку будешь играть?!

Мне хотелось садануть по его никелированному лбу, но я не был уверен, что он стерпит. А клешни у него! Двинет раз — череп раскроит надвое.

— Ладно, неси восемь манных каш, четыре бифштекса с яйцом и двенадцать кофе, — заказал я.

Разобраться в путеводителе по хранилищу не просто. Привычного каталога не было — установлены автоматы. Нужная книга или коробка с катушками имела условный шифр. По вашему заказу ее отыскивали и доставляли фуксиды. Это слово я прочитал в инструкции. Что оно означает, я не представлял. Можно было прийти в отчаяние.

Я рассматривал соединительные клеммы и цапфы распределительного пульта, когда в пустоте помещения раздались чьи-то быстрые шаги.

Ко мне торопился Итгол. Длинные мочки его ушей болтались, как у легавой собаки. Лицо было встревоженное.

— Потерялась Эва! — сообщил он.

Вскоре после завтрака ей вздумалось прогуляться в коридоре. Оттуда она не возвратилась. Известие не встревожило меня, мне было непонятно волнение Итгола.

— Мы отыщем ее в два счета, — заверил я его. — Роботы подскажут, где она.

Эва и сама могла бы найти обратную дорогу, знай она язык, на котором разговаривали люди, жившие на Карсте тридцать тысячелетий назад.

— Где Эва?

Индикаторная лампочка на лбу робота мигнула и погасла. Паук стоял передо мною, опустив клешни, готовый услужить. Но на мой вопрос не ответил.

Я спрашивал его на разные лады, пытался подкупить вежливостью:

— Будьте любезны, скажите, пожалуйста, куда направилась женщина, которая два часа назад вышла из хранилища? Она непременно должна была пройти мимо вас.

Робот молчал.

Может быть, Эва предупредила своего жениха, куда направилась, и он знает, где она. Я поспешил в каминный зал.

Я ожидал застать всех встревоженными. Ничуть не бывало. Похоже, одним Итголу и Игаре не безразлично, где Эва.

— Куда отправилась Эва?

Герий бестолково моргал и улыбался. Никак не к месту была сейчас его идиотская улыбка. Прошло немало времени, Эва могла заблудиться посреди одинаковых коридоров и секций. Отыскать ее в царстве стандартов будет посложнее, чем в тайге. Хорошо, если с испугу она не начнет кидаться из одного коридора в другой.

Первая заповедь всем новичкам в таежном походе: «Заблудишься — сиди на месте. Раскладывай костер, жди. Тебя найдут». Это правило, знай его Эва, помогло бы и здесь. Если она все эти часы не двигалась, понадобится обыскать небольшой участок.

По опыту прошлых туристских походов я хотел разбить остальных на три группы и отправить на розыски Эвы в разные стороны. Примерно метрах в трехстах от входа коридор под углом расходился тремя лучами. Но я вовремя спохватился: никакой пользы от истуканов вроде Герия не будет. Их еще и самих придется искать.

Эва вряд ли могла забрести далеко. Насколько я разобрался в планировке, жилое пространство и служебные помещения располагались полукругом. Хранилище и заповедник Виктора находились в центре. Это облегчало поиски: входом в каминный зал заканчивался один из радикальных блоков. Правда, уверенности, что блоки не сообщаются друг с другом, у меня не было. В этом случае Эва может забрести куда угодно.

Я был посреди пустынных коридоров. Нигде ни звука, ничто не шевельнется. Одни только пауки, дежурившие в нишах, провожали меня своими кошачьими глазами. Шаги звучали пугливо и неуверенно. Мысленно я представил себе всю нелепость происходящего: пустотелый каменный осколок, затерянный в поясе астероидов — консервная банка, начиненная металлическими пауками, и одинокие люди, блуждающие в этом заброшенном мире.

— Эва!

Слабый отзвук эха возвращался ко мне. Я старался шуметь как можно больше, чтобы Эва могла услышать меня. Вдалеке как будто что-то промелькнуло.

— Эва!!

В дальнем конце стенки коридора словно смыкались. На таком расстоянии разглядеть можно было разве только слона. От напряжения мне начинало мерещиться, будто там кто-то есть.

Тихий-тихий вздох послышался за дверью. Я вздрогнул и затих. Если это Эва, почему она не откликнулась?

Я шагнул на дверь — она толчком распахнулась. В коридор вывалился шестилапый урод и, не взглянув на меня, промчался в свою нишу. Что за чертовщина? Я отчетливо слышал вздох. Не паук же вздыхал.

В пустой пятиугольной комнате, уткнувшись лицом в стену, затаилась Эва. Из закатанного рукава свитера свисала прозрачная и беззащитная кисть.

— Эва! — прошептал я, приблизясь к ней.

Ее плечи вздрогнули, она робко оглянулась. В ее расширенных зрачках светлыми кругляшками отразилась никелированная поверхность диска, укрепленного рядом с дверью, и мой разномастный свитер — все уменьшенное до уютных размеров горошины.

— Что с тобой?

Слезы сами собой выкатились из Эвиных глаз.

— Мне страшно.

Она прильнула ко мне, как ребенок, ищущий защиты.

— Кто тебя напугал?

— Паук.

— Паук?! Так это же безобидное создание — автомат. Он не смеет ничего сделать с тобою.

— Он смотрел на меня. Мне было страшно и хотелось прикоснуться к кругу. — Она показала на диск, повешенный рядом с дверью.

Больше всего круг походил на зеркало. Я внимательно оглядел его, что-то насторожило меня, показалось ненормальным. Да, вот что. Гладкая сверкающая поверхность диска ничего не отражала. Зеркалом он никак не мог служить.

— Ничего опасного. Ты зря напугалась, — сказал я и прикоснулся к диску.

Мгновенная резь ожога пронизала меня. Под нами что-то заскрежетало печально и глухо. Диск исчез. Он никуда не удвинулся, не задернулся — его просто не стало. Я изумленно посмотрел на свою ладонь: следов ожога не было.

— Ой! — вскрикнула Эва и судорожно ухватилась за мою руку.

Под ногами начал зыбиться пол, выложенный массивными бетонными плитами. Я поднял Эву на руки и хотел бежать. Ноги не слушались — пол ускользал из-под них.

Стен тоже не стало. Вернее, они были обозначены одной световой зыбью, почти как на Земтере.

Это состояние продолжалось недолго. Вокруг нас снова все материализовалось. Только мы находились уже не в прежней комнате.

Просторный, точно спортивный, зал без окон — с потолка лился успокоительный мягкий свет, разве что самую малость по-лунному нечеткий.

Я все еще держал Эву на руках. Она сплела пальцы у меня на шее и, похоже, не намеревались отпускаться.

В дальнем конце зала что-то зашевелилось. Черный рукав — не то змея, не то пожарная кишка — извиваясь, подползал к нам. Почему-то я не испугался этого удава.

Он приблизился, и я разглядел большой синий глаз, похожий на кристалл льда. Черный шланг изогнулся, как тело кобры — синий объектив поднялся вровень с моим лицом.

— Кто вы? — ниоткуда раздался голос на языке мальчишки и Виктора.

У меня отекали руки, я опустил Эву на пол. Она спряталась за мою спину и выглядывала из-за плеча. Я слышал ее прерывистое дыхание, Эвины волосы щекотали ухо.

— Мы люди, — сказал я в пустоту зала.

— Да, люди, — признал тот же голос как будто с неохотой. — Вижу: люди.

— А ты?.. Кто ты? — спросил я.

— Машина. Я так исстрадалась, ожидая вас.

Жалоба прозвучала комедийно, как пародия на человеческое чувство, хотя в скрипучем голосе слышалась искренность.

Эва, испуганная невесть откуда раздавшимся голосом, уткнулась лицом в мое плечо.

— Почему она боится? — спросила Машина.

— Она впервые здесь. Тут очень пусто и гулко. — Я поймал себя на том, что стараюсь произносить слова таким же бесстрастным и ровным голосом, как Машина.

— Откуда вы появились?

Неосознанная мысль удержала меня от того, чтобы сказать правду.

— Мы можем появляться когда угодно.

— Это я знаю.

Ледяной глаз чуть не вплотную придвинулся ко мне. Едва уловимый звук наполнил зал. Сонная апатия начала заволакивать сознание. Еще немного, и я бы заснул.

— Не спи!

Это выкрикнула Эва.

Я очнулся. Эва трясла меня за плечи, и с каждым ее толчком дурман оставлял меня.

До сознания отчетливо дошла мысль: нужно бежать прочь!

— Отодвинь от меня свой окуляр! — потребовал я.

Машина повиновалась.