Шапка live, или Искусство выживания

– Не-а, – ответил Разумей, закусив губу.

– Если мы станем ей не нужными, то опять не меньше года будем искать душу, нас понимающую!!! – завопила Внутренняя Богиня. – Тебя это что, совсем не беспокоит?

– Не беспокоит, – подтвердил Разумей. – Потому что ты ошибаешься. И вообще, не мешай мне. – Из ниоткуда появился альбом для рисования, длинный карандаш, одежда художника и даже берет. – Буду рисовать.

– Что ты там такое важное малюешь, если вопросы жизни и смерти тебе по барабану? – возмутилась Внутренняя Богиня, пытаясь заглянуть через плечо новоявленному Пабло Пикассо, но Разумей проворно заслонил лист:

– Дорисую – узнаешь, а пока не подглядывай.

– Хорошо, тогда объясни, в чем же я ошибаюсь, – попросила Внутренняя Богиня.

– Ладно, – ответил Разумей Занудович. – Вот ты бы хотела от меня избавиться?

– Иногда да, – ответила Внутренняя Богиня. – Особенно когда ты начинаешь заумствовать.

– А вообще? – перебил ее напарник. – И будь серьезнее, пожалуйста, я не просто так спрашиваю. Просто закрой глаза и представь, что меня нет.

Внутренняя Богиня послушно закрыла глаза… и тут же широко их распахнула:

– Ой, мамочка!!! Нет, такого мне не надо. Знаешь, Разумей, ты хоть и зануда, но без тебя я сама не своя, ни летать, ни петь, ни безумствовать не хочется.

Разумей кивнул:

– Так вот, милая моя, должен тебе сказать, что я без тебя тоже не представляю себе жизни. Нет, не так, представить-то представляю, но не хочу я жизни такой. Выходит, что мы с тобой друг без друга не можем, правильно?

– Выходит, так, – подтвердила Внутренняя Богиня. – Придется мне с тобой и с Девочкой-Девочкой и дальше жить…

– А потому, моя милая, позволь мне тебе кое-что предложить, – сказал Разумей. – А что именно – я сейчас дорисую.

Он закусил губу и нанес на рисунок несколько штришков, затем посмотрел на него, прищурившись, и что-то быстро дорисовал. И все изменилось.

Рисунок на листе приобрел трехмерность и цвет.

Все трое оказались в светлом Храме, где на небольшом возвышении у алтаря стоял мужчина с книгой в руках, одетый в сияющие одежды, но небритый. Разумей Занудович облачился в костюм, точь-в-точь такой, как был на Волке в памятный день, когда они с Красной Шапочкой посетили прием для киношников; Внутреннюю Богиню облегало прекрасное белоснежное подвенечное платье, достойное самой королевы.

Девочка-Девочка стояла тут же с огромным букетом ромашек в руках.

– Согласен ли ты, раб Божий Разумей Занудович, взять в жены рабу Божию Внутреннюю Богиню, чтобы любить ее и заботиться о ней в горе, радости, болезни, здравии, богатстве, бедности, пока смерть не разлучит вас? – глубоким баритоном спросил сияющий мужчина.

– Так точно, – ответил Разумей и с нежностью посмотрел на Внутреннюю Богиню.

– Согласна ли ты, раба Божия Внутренняя Богиня, выйти замуж за раба Божьего Разумея Занудовича, чтобы любить его и заботиться о нем в горе, радости, болезни, здравии, богатстве, бедности, пока смерть не разлучит вас? – повторил свой вопрос мужчина.

Внутренняя Богиня растерялась:

– Но ведь это так не делается!

– Не согласна? – уточнил мужчина грозно.

– Нет, нет, что вы, конечно, согласна!

– Тогда, волей Божьей, объявляю вас мужем и женой, и будьте двое одно целое. Что Бог соединил, то человек не разлучает. Аминь.

Мужчина раскрыл книгу, затем расправил крыло, которое, оказывается, было у него за спиной, выдернул из него перо и что-то быстро написал на странице; затем расправил уже оба крыла, взмахнул ими и сказал:

– Муж, можете поцеловать жену, не стойте соляным столбом, – и, взвившись в воздух, улетел так быстро, что только самые внимательные читатели смогли бы опознать в нем хорошо знакомого нам Купидона.

– Так, – Внутренняя Богиня уперла руки в боки фирменным жестом матушки Красной Шапочки. – И что это было, а? Разумей, ты что, не знаешь, как женятся? Сначала ты должен был сделать мне предложение…

– Но ты все равно согласилась бы, правильно? – ехидно прищурился Разумей Занудович.

– Давайте быстрее поболтаем и к свадебному столу, – заметила Девочка-Девочка. – Торт очень вкусный.

– Потом я должна была выбрать платье… – продолжила свою речь разгневанная Богиня.

– Тебе это не нравится? – удивился Разумей.

Внутренняя Богиня критически оглядела свой наряд и с неохотой признала:

– Вообще-то оно идеально, я лучше и не видала, но… где, скажи на милость, мой девишник? Где мой белый лимузин? Где подружки неве…

Договорить она не смогла, так как Разумей обнял ее и прильнул к губам долгим, страстным поцелуем. Одновременно он щелкнул пальцами, и за его спиной материализовался чудовищно длинный лимузин с многостаночником-Купидоном за рулем. Лимузин был богато украшен шариками, а на розовом номерном знаке, в окружении алых сердечек, красовалась надпись: «Мечты сбываются».

* * *

– Дождик перестал, – сказал Волк, выходя с балкона, – а посему предлагаю отправиться на прогулку.

– Сейчас, у меня только волосы высохнут, – ответила Красная Шапочка с дивана и, видя уныние, охватившее Волка, добавила: – И влажность, кстати, как раз спадет… надеюсь. Как же я по тебе соскучилась. – Подойдя к Волку, девушка обняла его. – Как же испугалась, когда представила, что могу остаться без тебя, моего любимого.

– Оля, – Волк повернулся к Красной Шапочке. – Если ты сейчас не уберешь руки, мы никуда не успеем, а у нас намечено серьезное дело.

– Какое?

– Потом объясню.

Дожди и влажность Красная Шапочка не любила, сетуя, что они плохо влияют на ее золотистые волосы. Волк этого в упор не замечал, но на всякий случай соглашался, так как спорить с женщиной в вопросах ухода за внешностью дело крайне неблагодарное: мало того, что в этом споре априори победа будет на ее стороне, так еще и окажешься после него бесчувственным чурбаном, некомпетентным олухом, неотесанной деревенщиной, лишенной чувства прекрасного, и так далее по списку.

Дейзик тоже не любил дожди. После прогулок его шерсть висела сосульками от грязи, к которой этот потомок благородных кровей испытывал странную тягу.

Пока Красная Шапочка сохла, Волк успел выгулять шпица-медвежонка, не оставившего без внимания ни одной лужи на пути следования и, несмотря на малый рост, успевшего нахамить дюжине сородичей размером от чихуа-хуа до датского дога.

Отвага Дейзи (откровенно говоря, граничившая с безрассудством, а порой далеко выходившая за эту границу) была такой, что ее бы, наверно, хватило на небольшую свору служебных доберманов.

К тому же пес отчего-то решил, что каждая встречная собака только и думает, чтобы покуситься на его хозяев, и, как мог, принимал превентивные меры, так что Волку часто приходилось вынимать подопечного буквально из чьей-то пасти. К счастью, один только вид Серова-Залесского заставлял собак чувствовать себя не в своей тарелке, поэтому Дейзи всегда отделывался только легким испугом и небольшим ущербом для собственной собачьей гордости.

По возвращении Волка с Дейзи Красная Шапочка сообщила Володе, что начинает готовиться к выходу. Волк кивнул и уселся за компьютер погонять в «Танки» на полчаса, а то и час, так как по опыту знал, что означает «начинаю готовиться».

Однако, как это, кстати, было не раз, он не угадал, и очень скоро Красная Шапочка заявила, что уже практически готова. Волк поставил игру на паузу, выслушал, что он – копуша и вечно всех задерживает, фыркнул и пошел обувать недогрызенные Дейзиком кроссовки. Впрочем, обувшись, Владимир вынужден был еще какое-то время провести в прихожей, поскольку «практически готова» и «готова» – отнюдь не одно и то же.

Но, как ни странно, такие мелочи его вовсе не раздражали, скорее, наоборот, умиляли.

Они вышли из подъезда и пошли к фургончику, который теперь стоял на стоянке у дома. Волк выкатил из ангара «Герра Хуана» и предложил Красной Шапочке оседлать его. Девушка и раньше любила поездки с Волком, а теперь и подавно. Она послушно надела шлем и, усевшись позади Серова-Залесского, позволила везти себя туда, куда ему заблагорассудится.

Они поехали по направлению к Москва-реке. Дорога была Красной Шапочке хорошо знакома, и она даже с удивлением спросила Волка:

– Мы что, на студию едем?

– Не-а, – ответил Волк.

– А куда? – поинтересовалась Оля.

– Увидишь, – загадочно пообещал Волк. – Но, скажем так, нам пора подписать еще один контракт – самый главный.

До студии они действительно не доехали, свернули раньше, но и этот путь оказался Красной Шапочке знакомым, а потому она ничуть не удивилась, когда они оказались возле «Плюмажа». Удивилась она тогда, когда Волк завернул на стоянку и остановил мотоцикл.

– Мы собрались на шопинг? – удивленно спросила она. – А почему ты раньше не сказал?

– Потому, что это необычный шопинг, – ответил Волк, беря девушку под руку.

– Необычный? – Красная Шапочка не понимала. – И в чем же его необычность?

– Когда мы были здесь прошлый раз, тебе понравилось одно платье.

– Да, – вздохнула Красная Шапочка. – Оно действительно очень красивое, но ведь и дорогое же!

– Я решил тебе его купить, – ответил Волк, слегка опуская морду.

Красная Шапочка замерла:

– Мне? Но ведь оно дорогое… и свадебное…

– Я знаю, – ответил Волк.

– Куда же я его буду носить? – девушка была растеряна.

– А куда обычно носят свадебные платья? – мягко улыбнулся Волк.

– На свадьбу, – сказала Ольга. – Но…

– Я подумал, может, – тихо сказал Волк. – Ты выйдешь за меня?

Красная Шапочка хлопнула ресницами – раз, другой… а потом взвизгнула и, не обращая внимания ни на продавцов, ни на других покупателей, бросилась на шею Волку, поджав ножки.

– Я? Конечно, конечно выйду!

– Я, правда, нищеброд, – криво улыбнулся Волк, – тимита, актер одной роли, и из жилья в Москве у меня только общежитие, и то на птичьих правах, но…

Красная Шапочка чмокнула его в нос:

– Ну что ты, ты еще станешь знаменит, и ролей у тебя будет много! Лев Львович ведь уже пристроил наш сериал на телевидение, скоро он появится в прокате, а потом…

Она осеклась, и продолжила:

– Но знаешь, Вовчик, ты со своим фургончиком и «Герром Хуаном» мне дороже, чем кто угодно, чем… я не знаю, я бы тебя даже на Паттисона не поменяла!

– На овощ? – удивился Волк.

– На кинозвезду, – ответила Красная Шапочка. – На небе звезд много, но моя – только одна, и зовут ее Владимир Серов-Залесский.

* * *

Можно смело утверждать, что на земле нет ни одной незамужней женщины, не мечтающей о свадебном платье, и если незамужняя женщина утверждает обратное, она либо обманывает, либо кокетничает. Потому подарок Волка был для Красной Шапочки настоящим чудом, маленькой сказкой для нее одной.

Неудивительно, что выбранное ею платье как две капли воды походило на то, в котором пошла под венец Внутренняя Богиня; запримеченное еще в прошлый визит нашей парочки в «Плюмаже». Также ничуть не удивительно, что выглядела Красная Шапочка в нем более чем восхитительно – ведь, за исключением радужных крылышек, внешне она казалась точной копией собственной Внутренней Богини.

Но, если Разумею было достаточно щелкнуть пальцами, чтобы самым хулиганским образом упаковать Внутреннюю Богиню в этот достойный венценосной особы наряд, то Волку пришлось серьезно раскошелиться – платье стоило неприлично дорого. И, конечно, можно не поверить, но это так – Красная Шапочка долго отказывалась от этой покупки, но в конце концов уступила и отправилась в примерочную.

Когда девушка вышла в зал, в салоне в ступор не впали только манекены, поскольку и так были неподвижны. Подвенечные платья – особая одежда; по ночам в ателье, где их шьют, слетаются ангелы, феи и прочие добрые силы, чтобы придать обычным кусочкам материи немного магии. В подвенечном платье любая девушка чувствует себя принцессой, а Красная Шапочка к тому же и выглядела так, что даже Жаклин Кеннеди[13] и Грейс Келли[14] рядом с ней не затмили бы нашу героиню.

– Ну, как я тебе? – спросила Красная Шапочка у Серого Волка.

– У меня просто слов нет… – ответил тот потрясенным голосом.

– Зато у меня они найдутся, – произнес внезапно, увы, очень хорошо запомнившийся Красной Шапочке голос. Но теперь в этом голосе больше не было ни гнева, ни угрозы, только искреннее восхищение и немного тихой грусти.

Василий Спиридонович Серов, дядюшка Владимира, стоял в дверях салона. Старый волк был выше своего племянника и значительно крупнее, но сейчас казался каким-то съежившимся, словно уменьшившимся. В лапах он держал объемный сверток.

– Дети, я… – дядюшка нерешительно покашлял и склонил голову знакомым Красной Шапочке образом, Волк делал точно так же. – …очень виноват перед вами, и хотел бы, кхм, попросить у вас прощения. Володя, я тебя недооценивал… и вообще вел себя не по-волчьи. Ты доказал, что твой выбор – не просто блажь, не прихоть, а взвешенное решение взрослого волка. И сейчас, когда я увидел твою невесту, прошу прощения у тебя и у нее. А тебе, дочка, наверняка подойдет к платью вот это.

И дядюшка развернул сверток, выпустив на волю роскошную горностаевую шубу.

– Дядя… – Волк хотел что-то сказать, но Василий Спиридонович жестом остановил его:

– Вовчик, мне было тяжело признать, что я не прав. Я никогда не верил, что могу быть неправым. Потому прошу, только не спорь со мной сейчас, хорошо? Моя гордость может опять взять верх над здравым смыслом, а мне бы этого очень не хотелось.

Волк кивнул и промолчал, а дядюшка под восхищенными взглядами персонала, подошел к Красной Шапочке и накинул шубу на ее плечи. Его жест был встречен бурными аплодисментами, переходящими в овацию.

– Первый раз пожалела, что на улице не зима, – вертелась перед зеркалом, оглаживая шубу, Оленька.

* * *

Помолвку хотели отпраздновать в «Дольче Вита», но затем выбрали все-таки «Метрополь», так как в «Дольче» в тот день оказалось людно. К тому же часть приглашенных была чересчур плотоядна, чтобы получать искреннее удовольствие от мороженого и фруктового салата, а в «Метрополе» мясная кухня просто неповторима.

Отпраздновали скромно, по-семейному. Пришли только свои – Волк с Красной Шапочкой, матушка со Львом Львовичем, бабушка со своим Феликсом Иосифовичем, не забывшим на сей раз скрипку. А еще на торжестве присутствовали дядюшка Волка и бабушка Арина Родионовна, которую Василий Спиридонович привез с собой. Также на встрече были замечены другие официальные лица, а именно – Внутренняя Богиня, Разумей Занудович, Девочка-Девочка, небритый Купидон и даже померанский шпиц Дейзи, приучившийся смирно сидеть в красношапкиной сумочке, благо со стола ему перепадало довольно много, а набить пузико Дейзи был не меньший любитель, чем его мохнатый хозяин Волк.