– Что мы знаем о Макгрудере? Богатый, скаредный, агрессивный и жестокий тип. Не имеет постоянного занятия. Свободен в своих передвижениях. Жуликоватый, сильный и бессердечный. Нанял Айвза. Тот узнал Лайзу, понял, какой шанс подбросила ему судьба, нащелкал столько снимочков, сколько мог, с тем чтобы потом увеличить их и выбрать нужные ракурсы и комбинации. Похоже, Макгрудер не имеет к Лайзе никакого отношения. У него была своя задача. Видимо, узнав, где состоится веселье, он просто позвонил и предупредил фотографа. Айвз же из тех, кто свое не упустит. Он выполнил работу для Макгрудера и получил свои деньги. За счет Лайзы Дин он тоже очень неплохо поживился. Попытался подоить и старого Эббота, но тут сорвалось – за Нэнси заступиться было некому.

А вот дальше придется опираться на догадки. Макгрудеру чертовски хотелось жениться на молоденькой дочке Этланда. Папочка-профессор был против, но Макгрудеру удалось расположить его к себе. Пожалуй, если принять во внимание традиционное для шведов дочернее уважение к родительскому авторитету, другого пути и не было. И сдается мне, вот тут Айвз и совершил ошибку, попытавшись шантажировать своего недавнего клиента, хотя тот знал, где его найти. Видно, Айвз угрожал показать профессору Этланду снимочки с подобной мерзостью – и Макгрудер навсегда распрощался бы с мечтой о женитьбе на его дочке. Айвз не считал Макгрудера опасным – возможно, он просто недооценил его скупость. Макгрудер выследил его, дождался удобного случая и проломил ему башку. А через пару недель женился на своей Улке.

Рассуждаем дальше. Предположим, что Пэтти Макгрудер узнала имя фотографа от Вэнса. Должно быть, ему доставило особое удовольствие рассказать ей, как он умело все обстряпал и ловко лишил ее денежек Макгрудеров. Он ее ненавидел. Она оскорбила в нем самца, которого провели, разыгрывая восторги с ним в постели, а на самом деле предпочитая ему девочек. Какой страшный удар по его самолюбию! Пэтти получила письмо – возможно, от каких-то доброхотов-сплетников. Насчет молоденькой невесты Вэнса и сложностей с профессором. Это навело ее на размышления. Она знала, что собой представляет Вэнс и услышала о гибели Айвза. Связавшись с кем-то по телефону, она уверилась, что Айвза прикончил Вэнс. И отправила бывшему мужу письмо – видимо, с каким-нибудь прозрачным намеком. Мол, давай-ка выкладывай денежки, которых ты меня лишил, дружок, а не то тобой заинтересуется полиция Санта-Роситы. Что-нибудь в этом роде. Рисковать Вэнс не мог. Думаю, он написал ей в ответ, что собирается в Феникс и готов обсудить там с ней ее финансовые проблемы. Она решила, что напала на золотую жилу. Но открыто появиться в Лас-Вегасе Макгрудер не мог: ведь, когда убивают женщин, полиция имеет обыкновение проверять алиби их бывших мужей. Пожалуй, он обеспечил себе надежное алиби в Фениксе, приехал сюда прошлой ночью и убил Пэтти, размозжив ей голову. Должно быть, он понимал, что иного выбора у него нет. Она ненавидела его столь же сильно, как он – ее. И рассчитывать на ее снисхождение ему не приходилось – она бы тянула из него деньги всю жизнь.

Дэна погрузилась в размышления.

– На мой взгляд, смысл в этом есть. Но послушай, Трев, разве это наши проблемы? Разве Сэмюэль Боген – наша проблема?

– В настоящее время, моя милая Дэна, какой-нибудь очень сообразительный коп вполне может отыскать какую-нибудь маленькую промашечку Макгрудера. Обстоятельствами гибели Патриции наверняка займутся вплотную. Допустим, они его сцапают за убийство. Думаешь, он будет благородно молчать? Да он сразу выложит все факты – может, чуть-чуть подтасует их, чтобы выгородить себя или по крайней мере представить убедительное оправдание убийства. А как только к этому делу привлекут Кэсса, Карла и Марту Уипплер и примутся их расспрашивать по одному, как ты думаешь, долго сможет Лайза Дин оставаться в тени? Представь себе, дорогая, такой заголовочек: «Кинозвезда замешана в убийстве на почве разврата!» Ей придется даже хуже, чем она предполагала. Так что я должен проверить, насколько верны все мои предположения. Если ей грозят крупные неприятности, самое лучшее, что я могу сделать, – это предупредить ее. Возможно, она решит предпринять какие-нибудь шаги. Заключить долгосрочные контракты, обратиться за советом к службе по связям с общественностью – хоть что-нибудь.

Дэна нахмурилась.

– Понимаю. Но ведь Макгрудер мог назвать Феникс просто так.

– Думаю, он там. Это совсем близко. Хочу проверить.

– Хорошо, милый.

Я погладил ее по ноге.

– Люблю послушных женщин.

Она зевнула.

– Я так устала, просто шевельнуться не могу.

– Совсем-совсем не можешь?

Она чуть улыбнулась. Потом склонила голову, провела по лицу рукой.

– Ну... столь категорично я бы утверждать не стала.

Глава 13

У меня вдруг возникла мысль – пошарить в окрестностях «Четырех троек», не засветился ли Макгрудер в ночь гибели Пэтти. Но вовремя вспомнил о неусыпной бдительности лас-вегасских копов. Днем и ночью они имеют дело со всевозможной шпаной, а уж этим убийством наверняка займутся особенно тщательно, так что сумеют вывернуть наизнанку по поводу причин моего интереса к этому делу, прежде чем я хоть что-нибудь откопаю.

Кроме того, Макгрудер едва ли открыто появился бы в каком-нибудь центральном казино. Скорей всего, у него имелся адрес Пэтти. А уж коли он добрался до города, ему не составило особого труда выяснить, когда заканчивается ее смена. Бреясь, я пытался прикинуть, как он, вероятнее всего, передвигался. Феникс находится милях в трехстах от Лас-Вегаса. Я бы на его месте остановил свой выбор на хорошем скоростном автомобиле с сильным движком. Умея маневрировать на извилистых горных дорогах, вполне возможно совершить такую прогулку часов за пять. Выехать из Феникса в шесть вечера и сюда прибыть в одиннадцать. Еще час потратить, чтобы выследить и убить Пэтти. А в полшестого утра уже вернуться и украдкой прошмыгнуть в теплую постельку к новобрачной. На личной машине ехать безопаснее, нежели на автобусе или самолете, будь он даже частным. За бензин расплачиваться наличными. Нигде не регистрироваться, никаких попутчиков. Если все проделать должным образом, то даже окружающие вполне могут оставаться в неведении, что он вообще куда-то уезжал. А уж ежели у него хватило хладнокровия на предыдущий вояж в Санта-Роситу...

Мы отправились в столовую позавтракать, моя дама снова была в зеленом – единственной одежде, которой, так уж получилось, она располагала. Моя милая сонная спутница шла рядом со мной – неторопливая, на губах играла задумчивая, даже загадочная улыбка, как у Моны Лизы. Поймав мой взгляд, она сжала мне руку и сияюще улыбнулась. Потом зевнула...

Между нами говоря, мы съели целую гору сдобных булочек и бекона.

На стойке в вестибюле я отыскал газету, выпущенную в Фениксе, просмотрел ее и нашел телефон и имя редактора отдела светской хроники. Затем, как следует проинструктировав Дэну, отправил ее в телефонную будку, снабдив фальшивым именем и правдоподобной легендой. Стоя рядом, я наблюдал, как взгляд Дэны оживляется и становится все жестче. Она возбужденно кивнула мне, вышла из будки и воскликнула:

– До чего же милая женщина! Значит, так: Макгрудеры остановились в гостях у супружеской пары, их зовут Гленн и Джоан Барнуэзер. Дама произнесла их имена с придыханием и благоговейным трепетом. По всей видимости, они старые знакомые Вэнса. Макгрудеры прилетели к ним из Мехико-Сити дней пять назад, так она считает. Она поместила об этом небольшую заметку. Сейчас все – на ранчо Барнуэзеров недалеко от Скоттсдейла.

Мы вернулись к себе в комнату и собрали вещи. Дэна стала вдруг жутко хозяйственной: расхаживала по комнате с озабоченным видом, прикусив губу, стараясь не упустить из виду ни одной мелочи из нашего скудного скарба.

Когда она в очередной раз проходила мимо меня, я заключил ее в объятия, поцеловал в наморщенный лоб и заявил, что она замечательная девушка. Она в ответ выразила свою радость, что я считаю ее таковой, но при этом заметила, что неплохо бы, пожалуй, позволить замечательной девушке заняться делом, а не то, чего доброго, мы не выберемся отсюда до полудня, а это, как она случайно запомнила, – час отсчета новых суток в мотеле.

В полдень мы уже на всей скорости мчались по направлению к Болдер-Сити. Остановились лишь раз возле универмага, чтобы прикупить кое-какое барахло: эластичную юбку, блузку-топик и ярко-желтый шарфик – для Дэны, белую спортивную рубашку – для водителя, то бишь для меня.

Машина оказалась мощной и проворной. День выдался жаркий, солнце и сухой ветер буквально поджаривали нас. Мы смеялись, отпускали глупые шутки, словом, пребывали в атмосфере медового месяца. Она не сводила с меня озорного взгляда темных глаз. Вот такой мне и хотелось видеть ее всегда – полной жизни, раскованной, а не погруженной в мрачные раздумья.

Она была в том прекрасном женском возрасте, когда гармония души и тела делают женщину, особенно любящую женщину, просто неотразимой. Это вам не смазливенькая девчушка, застенчивая и кокетливая, которую нужно искусно поощрять, нежно возбуждая. Это – зрелая женщина, пылкая, красивая и сильная, в ладу со всем миром и со своими страстями. Она способна мгновенно интуитивно обнаружить любые уловки, малейшую фальшь в отношениях, не совсем полный отклик на свои чувства и, руководствуясь принципом: или все или ничего, – немедленно повернуться и уйти навсегда. Цельность натуры и чувств – единственное, что она понимала и принимала. А сейчас ее взгляд был ясным и открытым, не выражал никаких сомнений и колебаний, вызываемых непрошеными грустными воспоминаниями. И даже несмотря на то, что мы занимались расследованием убийства, мир вокруг нас был прекрасен.

Когда мы остановились перекусить в патио на открытом воздухе, в густой тени, я посмотрел на нее и спросил:

– Как же это вдруг случилось?

Она поняла меня с полуслова и, нахмурившись, уставилась в свою чашку с кофе.

– Думаю, это произошло вскоре после твоего возвращения от Карла Абеля. Ведь ты тогда вправе был строить из себя супермена – молодецкая усмешка и все такое... А ты переживал, что причинил ему боль, унизил его. А он-то уж определенно этого не заслуживает. И я поняла, что в самоутверждении ты просто не нуждаешься, что в тебе и так настоящее мужское нутро. И нет никакого позерства, игры. Ты никогда не пытался произвести на меня впечатление, показать, какой ты чертовски замечательный парень, и... ну, завлечь меня, что ли... Хотя, конечно, чувствовал, что меня... тоже влекло к тебе. Это звучит, наверное, несколько самоуверенно, но... многие мужчины на твоем месте рассматривали бы меня как... награду и считали бы нашу близость просто обязательной. Хотя я-то знаю, что не такой уж я подарок.

– Не наговаривай на себя, Дэна. Ты просто невероятно, удивительно, незабываемо замечательная. И говорю я это не просто...

– Я знаю, – прервала она меня. – Не будем об этом. Главное, что мы нашли друг друга и стали одним существом. И давай радоваться друг другу и не думать, что нас ждет дальше. Хорошо, милый?

– Хорошо, никаких разговоров.

– А знаешь, мы красивая пара, – задумчиво сказала она. – И мне ужасно приятно это сознавать. Когда мы вместе, каким-то0 непостижимым образом сглаживаются наши несовершенства. Я ведь понимаю, что я иногда неловкая, иногда чересчур строга, часто слишком агрессивна. А ты... грубоватый, сотканный из противоречий искатель удачи, чуть холодноватый, довольно равнодушный ко всему, что не касается тебя лично, но проницательный и осторожный в опасных ситуациях. Может быть, даже жестокий. А уж эта твоя сибаритская яхта и твои пляжные девочки, будь они неладны! И все-таки мы гармоничная пара. По крайней мере, на данный момент.

– На данный момент, Дэна?

– Я ведь не ребенок, Тревис. И знаю, что когда-нибудь все кончается. И расплата всегда неизбежна.

– Помолчи.

– Я слишком много говорю?

– Только иногда.

Итак, мы снова отправились в путь, то поднимаясь в горы, где чувствовалась прохлада, то спускаясь в теплые низины, и наконец очутились в плодородной и изобильной долине Солт-Ривер, где правит бал Феникс. Начавшийся некоторое время назад подъем деловой активности превратил его в весьма основательный, цепкий городок, где наследницы плантаторов и обыкновенные шлюхи ходят в штанах с одинаковыми лейблами.

Солнце уже клонилось к закату за нашей спиной, когда мы прибыли туда и окунулись в суматоху уличного движения, свойственную началу уик-энда. Покружив по городу, я остановил свой выбор на довольно неуклюжем U-образном стеклянном строении из камня, тикового дерева и термоокон под названием «Холлмарк». Внутренний дворик утопал в зелени, в мраморном бассейне в форме палитры художника голубела вода. В ближайшем курортном магазинчике, все еще открытом, мы пополнили наш довольно скудный гардероб плавками для меня и купальным костюмом для дамы. А также выпили коктейли из джина и горькой лимонной настойки. Дэна плавала с чрезвычайно серьезным видом, держа подбородок высоко над водой, стилем, который я назвал «стилем молодой овчарки». В ванной комнате, при тусклом дневном свете, я увидел ее тело с явственно проступившими на нем контурами блузки-топика – мы долго ехали по солнцу. Ее белые груди, так чутко реагирующие на прикосновения струй воды, вдруг так взволновали меня, что я подхватил ее на руки, даже не вытерев полотенцем. Вода стекала с нее на пол, но мне было все равно: я так любил эту свою крепкую и податливую, смеющуюся и отбивающуюся ношу, казавшуюся совершенно невесомой... Так мы отпраздновали двадцать четвертый час нашей совместной жизни.

...Изнемогшие и умиротворенные, мы долго не могли разомкнуть объятия, но в конце концов нам пришлось вернуться на грешную землю и обсудить все возможные способы выйти на Макгрудера.

У меня не было четкого плана действия. Ясно было одно – если это тот самый Макгрудер, надо было его напугать, заставить беспокоиться, убедить, что он приперт к стене и у него нет ни единого шанса выкрутиться. А затравленного, его можно брать голыми руками и тепленького передать правосудию. Единственное, что меня в этом всем беспокоило, – это то, что судебный процесс поставит крест и на карьере Лайзы Дин.

А я как-никак порядком истратил ее денежек, и это накладывало на меня определенные обязательства перед ней. Так что хочешь не хочешь, а на Макгрудера придется организовать охоту. Зря он уверен, что вышел сухим из воды.

Номер Барнуэзеров значился в справочнике. Прежде чем позвонить, мы с Дэной все тщательно обсудили. Проинструктировав ее, я отправился в ванную комнату, где был параллельный телефон.

Слуга сказал Дэне, что Макгрудеры в домике для гостей, и дал ей номер телефона.

У мистера Макгрудера оказался красивый баритон. По голосу чувствовалось, что он выпил.

– Вы меня не знаете, мистер Макгрудер...

– Судя по вашему очаровательному голоску, это большое упущение с моей стороны. Как ваше имя?

– Я как раз придумала себе новое. Интересно, понравится ли оно вам? Пэтти Айвз. Ну как?

После паузы, во время которой я успел медленно сосчитать до пяти, он ответил, тщательно контролируя свои интонации:

– Вы говорите так, словно это имя что-то должно для меня значить. Но боюсь, я не понимаю...

– Пожалуй, вы сейчас в невыгодном положении. Я настолько больше знаю о вас, чем вы обо мне...

– Мне не хотелось бы вести себя невежливо, но я не стану отгадывать ваши загадки, кем бы вы там ни были. Так что, если не возражаете...

– Я подумала, может, Вэнс, не договориться ли нам с вами о встрече, чтобы спокойно побеседовать. Если вы, конечно, сумеете потихоньку смыться от своей милой женушки. У нас ведь с вами есть общие друзья. Карл Абель, Лайза Дин, Кэсс Эдгарс, Нэнси Эббот, Марта Уипплер. А Сонни Кэттон, бедняга, погиб.

И снова я получил возможность сосчитать до пяти.

– Мне кажется, вы не слишком умны.

– Может быть. Зато я не слишком жадная. И очень, очень осторожная, Вэнс.

– Позвольте мне представить это таким образом. Скорее всего, то, что кажется вам таким ценным, просто выеденного яйца не стоит.

– Ох, как бы это не обернулось для вас бедой!

– Мышиной возней занимаетесь, дорогуша. Я совершенно убежден, что заслуживаю прощения за свои прошлые неблагоразумные поступки. Жизнь с моей «бывшей» часто становилась просто невыносимой. Миссис Макгрудер в курсе. И теперь у меня совсем другая жизнь. Вчера днем полицейские допрашивали меня и удостоверились, что я не убивал Пэтти. Хотя я не буду лицемерить: мне ее не жаль. Она была жуткой женщиной, и я рад, что освободился от нее. Все это, разумеется, не ваше дело. Но мне не хотелось бы, чтобы вы думали, что встревожили меня. Вы всего лишь меня... раздосадовали. Пожалуйста, больше мне не звоните. – Раздался щелчок.

Я положил трубку на рычаг и сел на край маленькой треугольной ванны. Через несколько мгновений в дверях ванной появилась Дэна в моей спортивной рубашке. Она прислонилась к косяку и спросила:

– Ну что?

– Не знаю я. Просто не знаю. Или мы чудовищно ошибаемся, или у него железные нервы. Против него слишком много улик. Черт возьми, это просто должен быть он! А знаешь что9 Поехали туда!

– Без приглашения?

– Мы его получим.

Есть теория, согласно которой к избранному обществу в Соединенных Штатах принадлежит около ста тысяч людей, и каждого из них можно связать с любым другим не более чем за три хода. Например: Рон знаком с братом Кэрол по Принстону, муж Кэрол работал с Верном в Фонде Форда, кузина Верна познакомилась с Люси во время кинофестиваля. И когда Рон и Люси встретятся друг с другом как совершенно незнакомые люди, то после минутной милой игры в «знаете ли вы?», сопровождаемой восторженными возгласами, они обязательно найдут общих знакомых.

Приложив в прошлом определенные усилия, я достаточно хорошо ориентировался в этой группе избранных, и выйти на Гленн и Джоан Барнуэзер надеялся без особого труда. Правда, удача пришла не сразу. Сначала я попытался копнуть Тулио в Оклахома-Сити – глухо. Потом вспомнил про Мэри Уэст из Таксона. Она знала их, но не очень хорошо. Зато ее приятели Пол и Бетти Дайвер из Флэгстаффа были знакомы с четой Барнуэзеров достаточно близко. Мэри была уверена, что сможет уговорить Бетти подыграть мне. Если выйдет какая-то осечка, она мне перезвонит. В случае удачи мне должна будет позвонить сама Джоан Барнуэзер. Мэри вкратце рассказала, что мне следует знать о Дайверах.

Телефон зазвонил только через двадцать минут.

– Трев Макги? – раздался в трубке женский голос. – Это Джоан Барнуэзер. Мне только что позвонил наш с вами милый общий друг Пол Дайвер и сказал, что вы в городе. Не могли бы вы к нам заехать? Вы свободны?

– Да, благодарю вас, если только вы позволите мне взять с собой девушку.

– Ну, разумеется, дорогой мой! Мы с Гленном будем очень рады. У нас тут гости, и мы развлекаемся. Уже выпили море вина, разделались с закусками и собираемся поджарить мясо. Так что не задерживайтесь и приезжайте прямо как есть. У нас все очень по-домашнему. – И она рассказала, как к ним добраться.

Дэна слушала, прильнув ко мне. Когда я положил трубку, она одарила меня восхищенным взглядом.

– Ну, ты и мерзавец, Макги.

– Дорогая, иди облачайся в свое зеленое одеяние.

– Она же сказала приезжать прямо как есть.

– Ну, тогда по крайней мере застегни мою рубашку.

Глава 14

По дороге за город, под холодным мерцанием звезд я в общих чертах поделился с Дэной, как нам следует обставить это дело. Ей по моему плану следовало держаться подальше от Макгрудера и поближе к его молодой женушке-шведке, если, конечно, получится. Я же займусь им самим и постараюсь выжать из него все, что можно...

Обителью Барнуэзеров оказалось простенькое, небольшое ранчо стоимостью в четверть миллиона долларов, простирающееся на несколько сотен ярдов посреди каменистого участка земли. В свете звезд поблескивали около пятнадцати автомобилей; с освещенной прожекторами лужайки близ бассейна доносилась музыка и веселые возгласы.

Я заметил, что, выйдя из машины, Дэна глубоко вздохнула и внутренне собралась. Мы пошли в ту сторону, где шло шумное веселье. Между бассейном и домом были расставлены инфракрасные обогреватели. За стойкой бара ловко орудовал прямо-таки излучающий дружелюбие парень в красной куртке. Гостей было человек тридцать пять. Среди них молодые преуспевающие пары, оживленные моложавые мамы с уймой детей и их мужья, несколько обрюзгшие, всецело поглощенные бурбоном и обсуждением правительственного курса в области земельной политики. Присутствующие разбились на маленькие группки для бесед, состав которых постоянно менялся. Наряды самые разнообразные – от шорт и слаксов до причудливых фермерских курток и светлых джинсовых костюмов с перламутровыми пуговицами. В доносившихся до нас обрывках фраз явственно улавливался юго-западный акцент, моментально усваиваемый переселенцами из Индианы и Пенсильвании.

Мы в нерешительности остановились, и к нам тут же подошла, улыбаясь и протягивая обе руки для приветствия, стройная миловидная женщина.

– Вы Трев? А я – Джоан.

– А это Диана Холлис, – представил я Дэну. Мы решили, что Лайза Дин, возможно, рассказывала о своей верной Пятнице Макгрудеру, и ее необычное имя могло застрять у него в памяти.

– Дорогие мои, я так рада, что вы приехали. Пойдемте, я вас со всеми познакомлю.

Сначала она подвела нас к бару и угостила коктейлями, а затем, ловко лавируя, провела через толпу, представляя нам всех по очереди. Гленн оказался плотным мужчиной в джинсовом костюме. Знакомя нас с друзьями, Джоан особо выделила гостящих у нее молодоженов. Вэнс Макгрудер в жизни был чуть лысее, выше и загорелее, чем на снимках. Характерное лицо. Спортсмен, весь состоящий из одних мускулов. Даже лицо его походило на кожаный мешок, плотно набитый грецкими орехами. Мышцы для поло, мышцы для тенниса, для парусного спорта, для фехтования. Такие каждое утро в течение всей своей жизни отжимаются, в любой момент готовы состязаться с профессионалами и одержимы манией превзойти и победить всех и вся в любом состязании, будь то теннис, гандбол или что-либо еще. Чувствовалось, что столь красноречивой внешности и личность была под стать – всезнающий, равнодушный и надменный тип, снизошедший до развлечения.

А его молодая супруга... Признаюсь, это была одна из самых поразительных женщин, когда-либо встреченных мною в жизни. С ней невольно хотелось говорить шепотом, с благоговейным трепетом. Шведам порой удается взрастить поразительные образчики женской красоты. Улка Этланд-Макгрудер явно была неординарной личностью, чтобы Макгрудер мог держать ее под каблуком. На ней было пушистое оранжевое платье без рукавов. Остальные гости кутались в жакеты, свитера, шали и меховые накидки. А при взгляде на Улку казалось, будто в ее теле достаточно тепла, чтобы комфортно себя чувствовать и при тридцатиградусном морозе. Под мягкой тканью ее платья угадывались зрелые формы и длинные, стройные ноги. Поистине, она являла собой образец физического совершенства. Чертами лица, на котором полностью отсутствовал грим, Улка неуловимо напоминала прелестного юношу-воина времен короля Артура. Или Жанну д'Арк в поэтическом варианте. Ее серо-зелено-голубые исландские глаза, казалось, вобрали в себя весь холод северных морей. Густые роскошные волосы цвета очень светлого золота, завиваясь в локоны, обрамляли высокий безмятежный лоб, который хотелось назвать челом. Говорила она мало, слова произносила вяло и равнодушно. И все время искала глазами мужа. Но за холодной красотой древних викингов ощущалась очень чувственная натура. Она угадывалась во всем: в манерах, в рассеянной, ленивой улыбке, в чуть заметных фиолетовых кругах под глазами, в изгибе округлых бедер, в каждом движении и даже когда она стояла неподвижно. Будучи намного моложе присутствующих, она в то же время производила впечатление вполне сформировавшейся, зрелой личности, словно пришедшей в современный мир из тысячелетней древности. И присутствующие женщины, все до одной, чувствовали, что она вне конкуренции, и ненавидели ее.

Знакомство с Улкой убедило меня в правильности моих догадок в отношении Макгрудера. Она была для Вэнса символом, венчающим окончательную победу в непрерывном состязании с представителями своего пола – все равно что знамя или медаль. В Улке поражало странное противоречие между несомненными признаками сильной личности и неким налетом примитивной женской сексуальной покорности. И еще одно было для меня совершенно ясно: она с Макгрудером до тех пор, пока на ее пути не появится человек с еще большими мужскими достоинствами. Объект своей преданности она сменит без колебаний и душевных мук. Тем более что мужчина типа Макгрудера пойдет на все, чтобы ее заполучить. Вот и Вэнс устранил все препятствия к желанному браку. Теперь я был в этом уверен. Размышляя о будущем молодоженов и памятуя о прежних привычках и склонностях Макгрудера, я подумал, что, когда его физические ресурсы начнут истощаться, он, скорее всего, начнет развращать жену, чтобы стимулировать себя. Ведь для него женщина – собственность, используемая им достаточно утилитарно.

Естественно и осмотрительно перемещаясь среди гостей, я оказался в одной группке с Макгрудером. Дэна тоже не теряла времени даром – оглядевшись, я увидел их вдвоем с Улкой. Дэна что-то тихо ей говорила; Улка кивала, не сводя глаз с мужа. У меня же с Вэнсом ничего не выходило. Я попытался поиграть с ним в «знаете ли вы?», заводя разговор о некоторых моих знакомых яхтсменах-любителях во Флориде. Да, он их знал. Разумеется. Ну и что? Как я понял, пустяками его в данный момент не заинтересуешь. Он дважды пошел на страшный риск и заполучил эту принцессу викингов. А кто-то – возможно, именно сейчас – изготовился, чтобы накинуть ему петлю на шею и положить всему конец. Обуреваемый столь мрачными мыслями человек вряд ли может поддерживать пустую светскую беседу. Я понял, что тоже мне придется довольствоваться собственными размышлениями. Удивительно, почему Макгрудер согласился с тем, что его молодая жена так скоро вернется в колледж. Лично я бы так скоро не расстался со столь прелестным созданием. Просто невозможно было поверить, что она – произведение сухаря профессора. В стародавние времена, как только появлялся такой редкостный образчик красоты, доверенные лица короля спешили с этой вестью в замок, и девушка навечно исчезала в королевских покоях, а ее семья получала взамен мешочек с золотыми монетами. В наше время такие девушки обычно становятся добычей богачей, известных спортсменов, телевизионных магнатов и макгрудеров. Но человек, заполучивший подобную жемчужину, теряет покой, ибо, если он не король, то никогда не сможет быть уверен, что завладел ею навсегда. Это всего лишь временный заем, полученный от Провидения.

Позже, сидя рядом с Улкой в большой гостиной в доме, я получил возможность понаблюдать, как она режет, а затем пережевывает огромный кусок недожаренного мяса – только нож и зубы сверкают, молодые челюсти работают, и на лице – выражение полной поглощенности этим физическим актом. На лбу даже пот выступил. Дочиста обглодав филейную косточку, она слизала капли жира с губ и кончиков пальцев. Можно было только позавидовать ее здоровому аппетиту, ведь не назовешь же вульгарным тигра, с хрустом разгрызающего кость, чтобы высосать оттуда мозг.

Гости разбились на группки и разбрелись кто куда – благо, места как в доме, так и около него было предостаточно; различная степень опьянения разделила их более определенно, нежели клановые или деловые интересы. Я неспешно бродил в поисках Дэны. Огибая участок, засаженный высокими кактусами, кажущимися неземными в мертвенно-голубом свете прожекторов, я услышал чуть правее меня резкий шепот. В нем сквозила ярость, свойственная только женщинам: «Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок!» Произнесено это было скорее презрительно, чем возмущенно. Я решил тихо ретироваться: меня мало волновало, как в этом пустынном раю жены честят своих мужей. Скорее всего, здесь это делалось точно так же, как и в других местах. Но мужской голос заставил меня остановиться.

– Я только хочу знать, куда ты... – Конца предложения я не расслышал. Он повысил голос, чтобы оборвать ее, а когда она замолчала, снова заговорил тихо. Это был Вэнс Макгрудер.

– До чего ж ты проницателен! Тако-о-ой проницательный! Боже, какой блестящий ум достался мне в мужья!

– Тс-с, Улли. Не ори!

– А может, это один из моих мексиканских приятелей. Что скажешь, а? Ну, что? И что бы ты, интересно, стал делать? – Нежный голос Улки Этланд-Макгрудер, новоиспеченной женушки. Куда делись ее сонная безразличная улыбка и безмятежная тихая покорность? Сейчас это была злобная, насмехающаяся, избалованная женщина. Он снова зашикал на нее, и они двинулись прочь. Осмотревшись, я обнаружил, что нахожусь рядом с тропинкой, ведущей, вероятно, к домику для гостей.

Признаюсь, эта сцена доставила мне удовольствие. Как лиса, которая, подпрыгнув повыше, обнаружила, что виноград-то на самом деле кислый, так и этот бронзовый сгусток мускулов, пытаясь перехитрить время, заполучил в жены восхитительное дитя, а теперь ни спортивные навыки, ни деньги, ни положение в обществе не спасут его от ее разбойничьего инстинкта, который заставляет бить по самому уязвимому месту – его стареющей мужественности. Похоже, в поисках рая он наскочил на подводный риф, несущий ему верную погибель.

Вечеринка близилась к концу. Слышался пьяный смех. Несколько человек затянули «Желтую розу Техаса». Я нашел Дэну, и мы подошли к Джоан Барнуэзер попрощаться. Покачиваясь, она сказала: