Время жестоких чудес (СИ)

— Мы с Тайроном и Лотто все, что можно определить простой «технической» проверкой уже сделали. Тут придраться не к чему: дело парень знает! Попробуйте накопать еще чего, до отлета — и до того, пока я утрясу все вопросы с легализацией этого Старкиллера у нас на эскадре.

Словно дождавшись этих слов капитана, виквай и кореллианец поднялись из-за стола и, кивнув на прощание сослуживцам, покинули кают-компанию. Минуту спустя, допив свой уже остывший каф, ушел и капитан Ордо, оставив женщин одних.

* * *

Сон есть маленькая смерть: душа, расставшаяся с телом, бродит по пустым пыльным темным дорогам, по ту сторону Силы — и иногда не находит пути назад, в свое законное обиталище. Иногда душа видит и слышит, по дороге, нечто странное и страшное. Бывает, что она даже запоминает обрывки увиденного и услышанного, возвращаясь в реальный мир — чтобы потом гадать: что же это такое было то? Ну, право, какое постороннему человеку дело, как тот незнакомец назовет новый флагман оперативного соединения, из сотворенных с помощью Силы — подумать только! — боевых кораблей. И, кстати, кто такие эти «Чайка Джонатан Ливингстон» и «Лоэнгрин», что они оказались достойными дать свои имена целому огромному дредноуту? Впрочем, иногда лучше было бы совсем не просыпаться, если реальность будет хуже любого увиденного во сне кошмара.

Эта-Ар отчаянно боролся с диким ужасом, волнами накатывавшим не него с тех самых пор, как джедай пришел в себя. Держаться помогало только то, что вокруг него постоянно были такие же испуганные кон'ми: ничего, кроме моральной поддержки, джедай им предложить уже не мог. — Только это заставляло его стиснуть зубы и не показывать собственного страха, раз уж иного способа помочь пленникам не было. «Мы в ответе за тех, кого приручили» — мысль пришла к нему в голову откуда-то извне, но удивительно точно соответствовала их теперешнему положению…

Отступление вглубь джунглей, больше похожее на бегство, закончилось настоящей катастрофой: они попали в хорошо расставленную ловушку, угодив прямо в центр гигантской «паутины». Скорее всего, их и гнали туда исподволь, прямо в лапы вражеской засады. Необычно деловитые и слишком разумно выглядевшие дроиды типа B-1, с корпусами черного цвета с металлическим оттенком. «Вороненая сталь» — при этом воспоминании, опять промелькнула в мозгу чья-то чужая мысль. Боевые дроиды, которых он не сумел почуять в Силе, что, в общем, не удивительно, — и нападение которых не смог предвидеть, что как раз было странно: на свою способность пользоваться Предвидением Эта-Ар никогда не жаловался. — По большому счету, только Предчувствие и позволяло ему хоть как то управлять ополченцами и наемниками, пока они еще сражались. Дроиды стреляли из своих бластеров, только выставив их в оглушающий режим! — им нужны пленные, зачем? А еще, на них бросились какие-то твари, так же плохо ощущаемые в потоках Силы, как и дроиды: тянуло, правда, от тех и других чем-то темным, нехорошим — словно их кто-то вылепил прямо с помощью Темной Стороны Силы, из неживой материи. Сзади, за линией дроидов, Эта-Ар еще успел заметить каких-то низкорослых, но крепких на вид гуманодов, дававших в Силе такой же слабый отклик, как сами дроиды, или напавшие на них живые твари — их хозяева и погонщики, и еще одни наемники Сепаратистов? Сами твари, которых джедай разглядел достаточно хорошо, были двух видов: бегающие по земле мохнатые, какие-то скособоченные, проворные зубастые звери с вытянутыми мордами — и крупные жалящие насекомые, носившиеся в воздухе среди ветвей.

На этих кусачих бестий Эта-Ар сначала почти не обратил внимания, походя смахнув световым мечом парочку необычных «москитов-переростков». Вокруг кипела схватка: кон'ми, дроиды и эти зубастики, оказавшиеся на удивление живучими — бластеры брали их плохо, кинувшегося в атаку на него самого, ему пришлось просто порубить мечом на куски, пока тот затих. Впрочем, тогда ему важнее казалось организовать оборону, собрать запаниковавших было кон'ми в кулак, и попробовать вырваться из засады. Это джедаю почти удалось, пока на него не кинулись разом — словно их кто-то специально натравил! — несколько летающих бестий. Эта-Ар порубил десяток насекомых, может — дюжину… потом одна из тварей все же нашла брешь в его защите, и дневной свет померк у него в глазах.

Заставил его очнуться и прийти в себя чужой голос, сначала доказывавший что-то самому себе, а потом уныло затянувший где-то внутри, у него в голове, непонятную песню на незнакомом языке.

Svyataya svyaz' vremen utrachena. Nas bol'she netu, Gospoda! Plyvem raspyaty, raskazacheny Iz niotkuda v nikuda. Nas vse terzali opaseniya — Kuda napravim my stranu. Ne upovayte na spaseniye, Kogda korabl' idet ko dnu.[7]

Эта-Ар обнаружил, что валяется в углу какого-то огромного помещения: не то лагерного барака, не то грузового отсека на какой-нибудь космической станции. За последнюю версию говорил едва ощутимый запах озона и смазки, а так же легкий сквознячок, уносивший прочь вонь множества набитых в отсек, как в загон для скота, кон'ми. Даже удивительно, как в этой давке его не затоптали, пока он лежал без сознания. А, кстати, сколько прошло времени, и что он пропустил? В горле пересохло, как будто он тут валялся не меньше недели… и этот запашок — с санитарными требованиями тут что, плохо? Судя по вони от испражнений набитых сюда пленных, которую не уносила даже хорошая вентиляция, и с которой не справлялись освежители, да. Отсутствие любой санитарии, как класса, намекало, что этот отсек — просто промежуточное звено в цепочке их путешествия. Куда их вообще повезли с Бал'Демника? — джедай сомневался, что его товарищи по несчастью сами знают на это ответ, но, все-таки спросил, с трудом встав на ноги, опираясь руками о переборку.

Из разговора с теми кон'ми, что понимали бэйсик, Эта-Ар узнал, что времени прошло достаточно много: минимум, дней шесть. Кое-кто из числа кон'ми, которых подстрелили дроиды, пришел в себя еще на планете. Пока везли, этих немногих нормально кормили, и предоставляли положенный минимум удобств. Но, подавляющее большинство пленных, которых ужалили те летающие создания, провалялись без сознания, погруженными в корабельные трюмы чуть ли не штабелями, до самой этой пересадочной станции. Вот здесь, по прибытии, их всех и привели в сознание, явно впрыснув в воздух отсеков какую-то химию. Да, теперь джедай почуял в воздухе легкий запах чего-то такого, который почти забивала вонь. Ну, как на практике выяснилось, на кишечник рептилоидов данная химия оказывала еще и расслабляющее действие…

Само по себе то, что их, после подобного, не отправили на санобработку, наводило на нехорошие предчувствия. Какую-то надежду внушало лишь одно: для того, чтобы казнить, пленных совсем не надо было везти куда-то на другой край галактики. Но, от этого еще острее вставал вопрос: где они, и что с ними дальше будет.

Сила молчала так, словно Эта-Ар уже был, для нее, мертв. По крайней мере, подобное ощущение у джедая сложилось после того, как он попробовал коснуться потоков Силы, сразу после пробуждения. Как будто смотришь на мир, лежа в земле, из-под могильной плиты. А то, что его сейчас окружает — гигантский склеп! Нет, связь с Силой никуда не делась — но, ощутить окружающее пространство так же, как он привык делать, Эта-Ар почти не мог. За стенами отсека вселенная словно заканчивалась!

Между тем, свет, непонятно откуда вообще лившийся, усилился настолько, что даже неприятно стало глазам. На стенах отсека замелькали непонятные блики — словно отсветы пламени, или сполохи молний. А еще, джедай внезапно ощутил, что за этими стенами кто-то все же есть! Однажды, еще падаваном, он вместе с мастером был в одном месте… неприятном, и населенном такими же неприятными существами. Вот точно так же на него и мастера Изану, тогда, смотрел терантатек: как на кусок особо вкусного и сочного мяса — противное ощущение! Вместе с этим чужим присутствием, вернувшим ему ощущение бескрайней вселенной вокруг, стало нарастать давление в Силе — будто кто-то огромный желал захлопнуть пасть, проглотив и его, и его невольных собратьев по несчастью. Еще немного и челюсти зверя сомкнутся — и для всех них жизнь закончится…

Эта-Ар сильнее вцепился в Силу, не зная, что делать: на ум ничего путного не приходило, а свой световой меч, которым можно было бы попытаться прорезать стенки этой тюрьмы, он явно потерял там, на планете. Сейчас он был бы готов даже использовать технику Изменения Внешнего Окружения: крайне опасный и тонкий прием — пусть это и убило бы его самого, вместе с большинством его невольных товарищей. Зверь, там, снаружи, только презрительно усмехнулся сквозь Небытие — от него тянуло Голодом, Безумием и Жаждой. Словно он хотел выпить саму Силу, потянувшись к ней через Эта-Ара. Как будто ждал, что пленник сам его атакует, и тогда…

— Ты как здесь оказался? И, кто ты вообще?

Словно отвлеченный его заочным противостоянием с этим… Зверем снаружи, чужой голос в голове прекратил тянуть свою печальную песню на незнакомом языке. И его хозяин обратился к Эта-Ару. Телепатически. Мгновенно вспыхнувшая надежда пропала так же быстро, как и появилась: Сила никакого спасения не обещала! Но, привитая наставниками вежливость заставила джедая ответить на вопрос.

— Захватили в плен, вместе с кон'ми, на Бал'Демнике. Я рыцарь-джедай, архивист… солдатом я оказался плохим, к сожалению. Да, зовут меня Эта-Ар. Фамилия… ну, зачем тебе моя фамилия — нас же ведь хотят всех убить, не правда ли?

— Так, стоп! — разве команда Шеддай Поткин не драпанула с Бал'Демника сразу, как только там по-настоящему запахло жареным? Ты же наверняка должен был эвакуироваться вместе со всеми остальными…

— Я обещал кон'ми, что не брошу их одних — даже если дело будет идти о жизни и смерти! К тому же, кто-то все равно должен был прикрывать отлет миссии…

— …

Незримый собеседник Эта-Ара выругался, кажется — на хаттезе. Языка джедай не знал, но интонации сомнений не оставляли. Потом голос продолжил, уже спокойнее, и как то печальнее, что ли.

— Что же это за подлость то за такая, что на этой войне всегда вперед гибнут лучшие! А всякие уроды благоденствуют, и даже считаются светочами мира и прогресса. Я ведь и вправду думал, что смогу договориться с Орденом о мире…

Тот человек еще немного помолчал, и потом продолжил говорить. Окончательно убив надежду Эта-Ара на спасение, появившуюся было у него.

— Как же я тебя раньше-то не почуял… черт с ними, с этими тупыми рептилиями! — нашлись бы другие… поленья. Теперь поздно: Резонатор уже вошел в режим автоколебаний! Извини, парень, но жить тебе осталось минуту, может — чуть побольше. Единственное, чем могу тебя утешить — это будет быстро. И вот еще, знаешь…

Собеседник на миг замялся.

— Можно я назову флагманский корабль соединения твоим именем?

Ныло под сердцем. Быстро нараставшая боль, несмотря на все усилия держать ее под контролем, тупыми иглами колола в виски. Эта-Ар с трудом продрался через нее, прошептав запекшимися губами, не надеясь уже на Телепатию.

— Да, можно — разрешаю. Но, с одним условием: пусть этот корабль защищает тех, кому требуется помощь…

Заполнивший отсек свет слепил глаза, незримое пламя опалило кожу — а мышцы свело судорогой болезненной агонии. Но Эта-Ар упрямо держался за Силу.

— Хорошо, так и будет — этот корабль станет только лишь защитником. Никогда ни на кого не будет первым нападать, по моему приказу…

Кто это говорил: его незримый собеседник, или сама Сила — джедай не понял. Невыносимая боль разорвала тело, развеяв прочь мысли и окунув его в небытие.

* * *

Бросив прощальный взгляд на уплывающий в даль за кормой Корусант, синекожая твилечка направилась вглубь жилого блока. Все-таки, хорошо иметь на прогулочной палубе командного жилого блока дестроера настоящие обзорные окна: столица Республики стоила того, чтобы глядеть на нее часами. К сожалению, эти три сумасшедших последних дня она была занята по горло. Как, впрочем, и все офицеры «Кулака Хедона». В том числе, и их новый сослуживец. Его-то Рани и собиралась проведать: парню выделили новую каюту, подобающую его статусу старшего офицера. Ну и, заодно капитан приказал занести Старкиллеру… Кену, как он просил себя называть, набор новых документов. Джак с Закаром Раззардом сотворили-таки маленькое чудо: под носом у местных властей сделали парню нормальное удостоверение личности! Хотя, коррупция она не вчера родилась, и не завтра умрет — за деньги местные чинуши хоть хатту справку выдадут: о том, что он не хатт, а вовсе даже эвок.

Идти долго не пришлось — новое обиталище Старкиллера было недалеко от ее собственной каюты, и от капитанских апартаментов. Собственно, по пути от капитана, твилечка и завернула на прогулочную палубу: поглазеть, напоследок, на Корусант — вряд ли удастся увидеть его, своими глазами, достаточно скоро. Да и торопиться особой нужды не было, поскольку сбор эскадры перед первым прыжком займет еще как минимум пару часов: «Длинный Меч» кэпа Раззарда еще только выходил из планетарного дока. Вот и нужная дверь: девушка нажала на сенсор вызова, и, дождавшись ответного сигнала, открыла дверь и перешагнула через комингс.

Рани заглянула в каюту, где недавно разместился их новый сослуживец. Просторное помещение, снабженное терминалом связи и выносной индикаторной панелью вместе с встроенным в одну из стен экраном, а так же, голопроектором. Стойка в одном из углов — персонально для личного дроида-астромеханика, которым Кен, пока еще, не успел обзавестись. Весьма удобно вделанные в стены каюты шкафчики для одежды, личного оружия и снаряжения, двери в мини-освежитель и санузел, койка, упрятанная в специальную нишу между шкафов. Завершали нехитрую обстановку расположенный напротив экрана рабочий стол, и пара кресел, снабженных магнитными захватами — не типичная офицерская каюта-«пенал», вроде предоставленной ранее новичку практически авансом, а нечто большее. У самой твилечки была практически такая же — говорят, на новых кораблях каюты просторнее, но по ней и так неплохо: уютно и все под рукой. С тем же «Дредноутом» не сравнить! — а ведь их флагман был автоматизирован до предела, подобно кораблям флота «Катана»: места можно было бы и не жалеть. Все равно, первое, на чем начинали экономить конструкторы, это на условиях обитаемости экипажа — лишь бы впихнуть побольше брони и оружия…

Сам новичок сидел на одном из этих кресел, пододвинутых к кровати, и выгребал из армейского респовского вещмешка, прозванного во флоте «мечта мародера», свои вещички. При этом, казалось, совсем не обратил на вошедшую женщину внимания, хотя Рани и позвонила, предварительно, в дверь каюты. Вещи, кстати, аккуратно раскладывал на койке, а не бросил, как попало — и твилеке эта аккуратность понравилась. Впрочем, самих вещей было негусто — интересно, у него с деньгами было туго, или Кен понадеялся на «лавку компании»? Удивило еще, что у парня совсем не было никакого личного оружия. Впрочем, если Джак прав, и Старкиллеру не хотелось светить себя перед республиканской юстицией той сомнительной ксивой, что он вручил ему, то это правильный ход. Безоружного человека редко подозревают в недобрых замыслах и не тщатся установить его личность поточнее. Там, где в одном случае будет просто мягкий выговор за отсутствие нормального удостоверения личности при себе, в другом случае человек сразу загремит в тюрьму — до выяснения. Собственно, повод к новичку зайти и начать разговор был именно в передаче ему этого самого ново сделанного — уже как на военнослужащего «Фурий Тайтона», — удостоверения личности. Еще в самом начале, когда кэп Ордо связался с Закаром Раззардом, и ввел его в курс дела, тот дал добро на зачисление. Заодно и разрешив сделать, через официальные органы власти Республики, новую идентификационную чип-карту. На то имя, которое он им указал. Хотя, обычно, с новичками обходились без таких вот формальностей и сложностей.

— Не возражаешь? — Рани указала на второе кресло, и, не дожидаясь ответа, пододвинув его к себе села. Затем достала из сумочки на поясе несколько пластиковых прямоугольников: идентификационная карта офицера «Фурий Тайтона», набор съемный планок-бэйджиков для разных видов униформы — и кредитный чип с авансом. Ту идентификационную карту, что Старкиллер отдал кэпу при приеме на службу, ему теперь вернут только тогда, если он и «Фурии» по каким-то причинам, решат вдруг расстаться. Впрочем, твилечка не думала, что кэп теперь так легко расстанется с новичком. Особенно, после их виртуального поединка на истребителях. Вообще то, Ранна всегда считала себя хорошим пилотом — до этого «боя», где противник разделал ее сперва один раз, потом второй, а потом и третий. От четвертого она, собрав остатки гордости, отказалась.

— Ты вообще, встречал хоть одного разумного, который пилотирует истребитель лучше тебя? — Задала Рани мучивший ее вопрос, чтоб начать разговор.

— Парочку, которые смогли меня однажды уделать, я назвать могу, но ты вряд ли знаешь этих парней. — Кен к ней даже не повернулся, продолжая планомерно опустошать свой вещмешок.

— Кэп тут тебя комэском утвердил и старшим офицером, как договорились.

Твилечка кивнула на пластиковые прямоугольники на столе, почему-то уверенная, что ее движение не останется незамеченным — как разберешься с барахлом и обзаведешься формой, официально представлю тебя пилотам как свою замену. Впрочем, наш с тобой бой они уже видели, и на что ты способен — представляют. Не думаю, что у тебя с ними будут какие-то проблемы. Ну, об остальном сам все обговоришь с Джаком, когда уйдем в гиперпрыжок.

— Где тут у вас можно прибарахлиться? — спросил Старкиллер — как я понял, у вас централизованное снабжение?

— Ну, да — ответила Рани — «лавка компании» всегда к твоим услугам. И обойдется недорого. Правда, многие из наших предпочитают одеваться и вооружаться самостоятельно, на стороне: жестких правил на этот счет нет. Кстати, заодно у каптенармуса можешь и что-то из не табельного оружия теперь присмотреть.

Твилечка сказала это, намекая на его новый идентификатор от «Фурий», лежавший на столе, и изменившийся статус. Старшим офицерам дозволялось иметь и дополнительное снаряжение и оружие, не предусмотренное регламентом.

— Спасибо, посмотрю, что у вас есть.

— Табельное оружие и пилотское снаряжение получишь там же, в оружейке — заодно все на месте и подгонят под тебя. Насчет астродроида договоришься с Лотто сам.

— Хорошо. Не откажусь от лишнего ствола, да и астромех нужен как можно быстрее. А что с истребителем для меня?

— Что предпочтешь: клонскую модификацию «Охотника за головами», или «Торрент»?

— А модифицировать истребитель под себя?

— Ну, в пределах разумного. Хотя, с Корусанта Лотто прихватил массу полезных вещей. Спроси у него…

Парень, с пустым вещмешком в руках встал со стула и обернулся к ней, забирая попутно кредитный чип со стола.

— И еще буду очень благодарен, если такая очаровательная девушка проводит меня в то злачное место, где я могу разжиться обещанными полезными вещами.

Рани весело рассмеялась, в ответ на улыбку парня, сопровождавшую его слова, и, встав со стула, повернулась к выходу. Что же, следует помочь новому товарищу в решении его мелких служебных и бытовых проблем. С этой мыслью она переступила комингс двери каюты Кена, и вышла, вместе с ним, в корабельный коридор.

* * *

Сенатор Амидала плотно сжала веки и просидела так, не двигаясь из-за стола, несколько секунд. Она смертельно устала: трудные роды, потом вся эта канитель со скрытием детей — когда вернулась на Корусант, известие об аресте и суде над Энакином ее почти добило. Все свои тогдашние действия она помнила, как будто сквозь пелену тумана: сейчас она понимала, что сделала много лишнего — и, к сожалению, не сделала того, что было бы по-настоящему необходимо. К счастью, у нее были друзья: Оби-Ван, Бэйл, другие… — их помощь, в трудную минуту, невозможно было переоценить. Падме понимала, что решив скрывать свою частную жизнь до конца, она сама осложнила себе жизнь. Но, ничего иного придумать была просто не в состоянии: она ведь была не одна, сама по себе, а представляла в Сенате интересы даже не одной своей планеты, а целого сектора! — О репутации приходилось заботиться очень тщательно. Вот так и получилось, что на одной стороне оказалась ее репутация, а на другой — жизнь ее мужа. Единственное, что она тогда не представляла: выбрав одно, она должна была отказаться от другого. Имей она хоть намек, чем все может закончиться, стала бы действовать совсем по-иному. А так, ее слишком осторожные шаги, с целью вытащить Энакина, кто-то воспринял слишком болезненно — и, просто организовал его убийство. Когда ей сказали, что транспортник, на котором Энакина должны были доставить в Сенат, для дачи показаний, взорвался — она сначала не поверила. Только увидев закаменевшее лицо Кеноби, поняла, что да — это все! У нее еще хватило сил не разреветься на людях: выплакалась она уже «дома», в своих апартаментах в здании номер пятьсот по улице Республики. В полном одиночестве.

А еще, она нашла в себе силы сделать вид, что ничего вообще не произошло: снова включилась в работу Сената, начала активно участвовать в общественной жизни. Кажется, ей поверили даже близкие люди — никогда о себе не думала, что является такой хорошей актрисой. Работа, отнимавшая все время, не заполняла пустоты в душе, образовавшейся с уходом Энакина. Только потеряв его, она смогла понять, что для нее значил тот человек, которого юная Падме, когда то, встретила еще маленьким мальчиком среди мертвых песков Татуина.

Любовь ушла, а фальшь по-прежнему окружала ее в жизни: только теперь, вместо мужа, она разделяла ее с детьми. И, в то же время, сенатор Амидала, имеющая массу врагов, в том числе и личных, не могла себе позволить роскоши показать детей всему миру. Не сейчас! — не после гибели Энакина… что бы там не говорил тот безумный человек, на Мандалоре.

Сама встреча с Райденом Дуку была не первой: они виделись однажды — когда то давно, еще до войны! Или, нет? — и война уже шла? Да, точно — дело было, как раз, после событий на Джеонозисе… тогда они все еще верили, что все еще можно было решить миром. Помниться, встреча тоже была на свадьбе — Райден, усыновленный перед этим тионским королем, женился на наследнице королевства Крон. Обычная протокольная встреча: их представили друг другу, и на этом все общение закончилось. Честно говоря, Падме даже думала, что никогда вообще больше не встретиться с этим человеком: галактика большая! Но оказалось, что даже звезды рано или поздно гаснут…

Тогда, на Мандалоре, делегации Сената было дано указание: никаких официальных или полуофициальных контактов с самозваным новым главой Конфедерации. Позиция руководства Республики, по отношению не желающих идти на мировую Сепаратистов на ультимативных условиях, показалась ей более чем странной. В конце концов, они приехали договариваться, или просто давить на партнеров по переговорам? — Сама Падме так топорно работать не привыкла: ее учили, что договор только тогда будет чего-то стоить, если в нем заинтересованы обе стороны. Не видя возможности работать, она просто восприняла проведенную на Мандалоре неделю, как небольшой незапланированный отдых. Тем более, что Сатин помогла ей там неплохо устроиться. Потом было это объявление, что Оби-Ван и ее подруга желают юридически оформить свои отношения… — Падме только порадовалась за Сатин. На церемонии, куда было приглашено только три или четыре десятка самых близких для новобрачных людей, она и встретилась снова с младшим Дуку. Не то, чтобы Амидала хотела с ним о чем-то поговорить, наоборот — во время разговора Райдена и Кеноби, ее саму позвали принять в нем участие. С молчаливого согласия Сатин, Кеноби увел их всех в отдельный кабинет, оставив жену наедине с гостями.

— Падме, подойди пожалуйста. Дело очень важное.

Оби-Ван был чем-то до крайности возбужден. В руках у него был датапад, экран которого они, с его собеседником, только перед этим, внимательно разглядывали.

— Ваше величество. Господин принц-консорт. Чем могу быть обязана?

— Падме, не надо официоза. Дело необычное… Райден утверждает, что Энакин мог спастись!

Сердце у нее пропустило удар, а потом заколотилось как бешеное.

— Как…

Ничего больше Падме выговорить не смогла, по Кеноби ее прекрасно понял.

— Вот запись из внутреннего отсека той НВШТ, в которой тогда перевозили Энакина…

Падме смотрела на маленький экран, и мучительно переживала прошлые события: Вот наемники стреляют в эскортную канонерку. Вот устанавливают взрывное устройство — камера, в это время, перебегает с подрывника террористов на прикованного к поручням арестанта. Амидала тогда, на Корусанте, когда просматривала подобные записи по служебному допуску, с ужасом поняла — это были последние мгновения жизни ее мужа…

— Смотри: вот тут, и вот тут!

Оби-Ван показал ей два изображения, одно за другим. На одном бандиты еще были внутри отсека, на другом — там остались только ее муж, и заложенная в НВШТ бомба.

— Оби-Ван, я не понимаю…

— Посмотри на поручни там, и там.

Кеноби ткнул в нужное место, на изображении, пальцем. И, только увидев скрученные и разорванные — кем? — прочнейшие поручни, за которые в бою обычно держались одетые в броню десантники, до Падме что-то начало доходить.

— Но, как? — ты же, мне сам говорил, что Энакин больше…

— Есть и другие способы использовать Силу, госпожа Амидала. И они работают даже тогда, когда человек не имеет такой же связи с Силой, какую имеют обычные форсъюзеры. Чертовский удобно — например, когда хочешь освободиться от вражеского захвата, сделанного с помощью Форс Грипа. Кстати, это первое, чему ваш муж просил меня, его научить.

Падме сначала даже не поняла смысл слов Дуку. Зажегшийся в груди огонек безумной надежды погас так же быстро, как и вспыхнул…

— Даже если Энакин смог, как-то, освободиться… — каким образом он уцелел, пережив взрыв канонерки, и падение вниз на несколько сотен метров! Я смотрела материалы следственной комиссии…

— Смотрите.

Райден Дуку взял с ближайшего из столиков с напитками, приготовленными для гостей, бокал с вином. Взял не руками — Падме не раз видела, как Энакин проделывал то же самое, на ее глазах. Телекинез. По лицу легонько прошлось дуновение ветерка… странно, дверь вроде бы закрыта, и окна тоже.

— Магистр Кеноби подтвердит вам, что я воспользовался отнюдь не Телекинезом. Этому искусству я научился у Формовщиков Кро Вара, оно называется — Управление Стихиями. Многие из Формовщиков, виртуозно обращающиеся с Землей или Ветром, Огнем или Водой, даже не порог Храма ступить не имели бы права — так мало было в их крови мидихлориан, и так слаба была их связь с Силой. — На тот момент, когда они начинали обучение работе со Стихиями.

— Так вы думаете, что…

Падме не договорила, но Дуку ее прекрасно понял.

— Да, Энакин был прекрасным учеником: все новое схватывал буквально слету. Я уверен, что именно он взорвал джетпаки наемников, и он же сумел освободиться от оков, и благополучно добраться до поверхности. К сожалению, доказательств у меня нет. И магистр Кеноби, теперь, уже не может мне помочь в расследовании этого дела.

— Вы думаете, куда он потом мог пойти?

— Да. Боюсь, что меня он исключил из-за смерти дяди — когда то я просил сохранить ему жизнь… судьба, увы, не дала этого сделать. С вами, после этого, никто не пытался выйти на связь… незнакомый, но ссылавшийся на каких-то общих знакомых?

— Вы думаете, он сейчас где-то скрывается?

— Не забывайте, что приговор для него не отменен! И, вот еще что — ваши дети, они ведь живы и здоровы?

Сердце у Падме пропустило еще один удар.

— Откуда… как вы узнали…

— Не важно. Я прав?

— Я… да, дети в надежном месте! Их у меня никто не отнимет!

— Не беспокойтесь, госпожа Амидила, я всего лишь хочу вам помочь — Энакин был моим другом тоже. Он, или Оби-Ван никогда вам не рассказывали, как именно Орден ищет своих будущих юнлингов?

Тот разговор с Райденом Дуку, тяжелый и долгий, Падме запомнила очень хорошо. Потом, когда она вернулась на Корусант, то провела настоящее расследование: пытался ли кто с ней, в это время, тайно связаться? Как выяснилось — пытались. Неизвестный, которому была нужна лично она, вышел на Грегори Тайфо. Когда подозревающий всех и вся начальник охраны попытался установить личность этого человека, тот прервал контакт. Выходил на связь он с общественного терминала, след тут же оборвался. Произошло это примерно три недели спустя, после взрыва. Ее дроиды… она бы ведь даже и не подумала копнуть в этом направлении! — своему персоналу Падме доверяла целиком и полностью. Если бы не Терр Танил, которая сообщила, что так и не смогла связаться с ее дроидом-протокольником: дело было чрезвычайно важным и секретным — касавшимся судьбы Республики. — Танил не хотела пользоваться обычными каналами. Собственно, Терр хотела организовать встречу Падме с другим сенатором: все бы ничего, если бы этот Ардус Кейн не принадлежал бы к враждебной фракции. Только когда Падме вернулась с Мандалора, и смогла встретиться с Терр Танил, она узнала, в чем было дело.

Как выяснилось, у ее доверия теперь имелись четкие пределы. Друг Бэйл, вроде бы прикрывая ее от возможных последствий, посоветовал Грегори Тайфо стереть дроидам память. Бедняга СиТриПиО потерял аккаунты всех своих тайных почтовых и связных каналов, которые ему «повесил», по просьбе самой Падме, Энакин. Дроид даже не догадывался об этом: данные хранились в виртуальной памяти, а не на жестком носителе! Кто еще мог пробовать пытаться связываться с Золотником, теперь оставалось только гадать, если они, как Терр, сами об это мне скажут. С Арту было еще круче: пытавшегося протестовать астромеха, Тайфо приказал просто отключить! — вроде бы, его госпоже этот «капризный бочонок» был сейчас совсем не нужен. Когда Арту снова ожил, и смог перезагрузить память — и себе и Золотнику! — Падме не знала, смеяться ей, или плакать. С одним из аккаунтов в Сети, закрепленных за астромехом, который был известен только Энакину, кто-то три раза пытался выйти на связь. Будь это один раз, ну два — все можно было бы списать на случайность…

Если бы Падме умела молиться, то она бы сейчас молилась: пусть он будет жив! Когда-нибудь они обязательно встретятся — главное, чтобы Энакин был жив. И еще одно: то свое обещание, что Райден Дуку сделал на Мандалоре, он выполнил — на груди, рядом с талисманом из дерева джапор, сейчас висела ладанка с двумя маленькими золотыми брошками. Как она поняла, эти артефакты Силы младший Дуку сам делать не мог — ему пришлось кого-то просить. Но, как он ей сказал, у его собственных детей был такие же, и в трудную минуту они их спасли! Того человека, что передал ей их, Падме помнила — когда то, он приезжал на Корусант, по торговым делам, и просил ее содействия для поездки на Набу.

Падме снова открыла глаза. Судя по таймеру, прошло всего три минуты… маловато, для отдыха. Ладно, неотложные дела тут вроде бы переделаны — теперь завтра можно и домой слетать, на отдых. Это официально, на показ, для всех. Для себя: встретиться с… племянниками, то есть, со своими родными. И отдать детям талисманы, чтобы Сила тоже их охраняла…

* * *

Эта-Ар парил в безбрежной тьме космоса, пронизываемой только крошечными лучами далеких звезд. Где то рядом были Чайка Джонатан Ливингстон и Лоэнгрин — его первые помощники. Еще дальше, по рангу, располагались остальные корабли его Оперативного Соединения. — Все эти «Центурионы», «Бунтари», «Щедрые», «Левиафаны» и прочие. На металлическую пыль, окружавшую большие корабли, вроде «Стервятников», «Три-Файтеров» или «Гиен» — Эта-Ар даже не обращал внимания. Безмозглый расходный материал войны: преданный и исполнительный — такие же, как и миллиарды деактивированных боевых дроидов других моделей, ждущих своего часа в трюмах кораблей! У пределов этого круга начинались границы стоянок двух других оперативных соединений его флота: «Синей Птицы» и «Снарка». Причем, если флагмана «Синей Птицы» так и звали — Синяя Птица, то флагмана «Снарка» почему-то звали Буджумом.

Сенсоры доносили известия о других таких же флотах, разбросанных тут и там по просторам Внешнего Кольца. Из главных флагманов он был одиннадцатым — и, самым старшим по званию: так решил Командир. Двадцать тысяч кораблей: от огромных дредноутов, как он сам, до небольших корветов — висели во мраке пустых безлюдных пространств, которыми так богат космос в этих местах. Они ждали приказа. Они ждали, когда их позовут на новую войну. До того времени, когда их всех назовут словами, от которых будут вздрагивать враги: «Черный Флот» — оставалось уже совсем немного…