Монологи эпохи. Факты и факты

Впрочем, далеко не всё потерянное просто исчезло с лица Земли. Нищета российских городов и сёл обернулась коттеджами на Рублёвке, горнолыжными развлечениями в Куршавеле, массовой скупкой элитных лондонских особняков, лучшей российской футбольной командой “Челси”…

Сам Ельцин, похоже, собственноручно карманы не наполнял. В его семье мастеров по этой части хватало и без его личных навыков бывшего строителя. А уж “семья” в обобщённом журналистами смысле и подавно стала едва ли не всемирно знаменитым символом стаи хищных временщиков.

Пиночета же ни в чём подобном даже не подозревали. Хотя латиноамериканский генералитет в целом издавна входит в число общеизвестных рассадников безудержного казнокрадства. Но генерал оказался столь же общеизвестным исключением из общего правила. Даже из тех его решений, которые считались в чём-то сомнительными, по меньшей мере 9/10 при детальном исследовании оказались направленными бесспорно на интересы страны. Тогда как 9/10 уже исследованных решений Ельцина приносили пользу не столько стране в целом, сколько немногочисленным и хорошо известным отдельным гражданам.

Итак, Ельцин — по меньшей мере трижды не Пиночет. Он не считался с потерями — как на экономической почве, так и вследствие прямых силовых столкновений — среди своих сограждан. Он не заботился о выборе экономической стратегии, не то что дающей скорое всеобщее процветание, но хотя бы нацеленной на приемлемо быстрое устранение очевидной нищеты. Он не пытался предотвратить откровенное ограбление миллионов в пользу единиц.

Да и в чисто политическом плане эти лидеры явно противоположны. Генерал после нескольких резких решений всячески поддерживал умеренность во всём. Обкомовский же секретарь — при всех своих проклятиях в адрес своих былых однопартийцев — остался большевиком похлеще подсиженного им Горбачёва.

Отсюда и очевидные последствия. Пиночет предотвратил уже назревшую гражданскую войну, укрепил государство, сплотил страну и вывел её на магистральный путь политического и экономического развития. Ельцин же добился развала великой державы, позволил ограбить её осколок, оказавшийся под его командованием, довёл страну до состояния, из которого её придётся выводить ещё не одно десятилетие.

Похороны Пиночета сопровождались очередным бурным всплеском массовых эмоций. Заметное большинство чилийцев оплакало его смерть. Но едва ли не половина сограждан всё ещё проклинает его за жертвы переворота и последовавших политических репрессий.

Впрочем, по числу жертв в расчёте на единицу результата Пиночету явно далеко от ельцинских рекордов. Вряд ли в день похорон Ельцина в России был хотя бы один оплакивающий на десяток проклинающих ЕБН при всём внешнем благообразии этой траурной церемонии на наших голубых экранах.

О сокращении времён

При всей остроте многих вопросов послания бывшего президента России за 2009 год одним из самых обсуждаемых мест оказалось о количестве часовых поясов страны. Дмитрий Медведев поставил вопрос об их сокращении. Дело вроде бы нехитрое. И сократили…

Хотя эксперты утверждали, что существенного выигрыша это не даст. Даже США, которые менее вытянуты по параллелям, имеют пять часовых поясов. Сторонники сокращения приводили в пример Китай, где всего лишь один часовой пояс. Но у китайцев одно на всех время только в том смысле, что в отличие от нас они стараются любую проблему предусмотреть загодя, даже если она чисто гипотетическая. Китайцы боятся сепаратизма и дорожат целостностью страны, и единое время введено лишь с той целью, чтобы и здесь не дать никакому городу или провинции на основании разницы во времени подумать о самостийности. Единое время — единый Китай.

Нам, конечно же, надо сократить количество времён. Но весь вопрос — в каком смысле. Есть время физическое, биологическое, психологическое. А есть время социально-культурное. Дело в том, что даже сейчас в двадцать первом веке разные народы России живут в разное время. Ряд народов Сибири, Дальнего Востока и Кавказа живут в самом натуральном родоплеменном культурном пространстве. Это иное время, это законы не нашего, а иного общества. В историческом материализме не столь глупым было деление по формациям. И когда многие критикуют чеченское руководство с якобы демократических позиций, и лично Рамазана Кадырова за жёсткую централизацию власти, я скажу, что это неизбежная плата за скорейший перевод родоплеменной формации — в феодальную. То есть вроде бы прогресс.

На Западе именем одного такого прогрессиста назвали чудное изобретение. В самом конце двадцатого века была создана беспроводная технология для объединения различных электронных устройств — «Блютуз». Она носит имя в честь короля Харальда Синезубого — древнего объединителя под одним началом Дании и Южной оконечности Скандинавского полуострова. Bluetooth позволяет самым разным электронным устройствам сообщаться, когда они находятся в радиусе до ста метров друг от друга.

Харальд Синезубый отличился тем, что проводил политику централизации власти всевозможными способами, в том числе и силовыми, он смирял самостоятельность ярлов. Приблизительно тем же самым занимается и Кадыров. Только он опирается на ислам, а Харальд Синезубый мечом и огнём вводил в Дании и Норвегии христианство. Так вот одного на цивилизованном Западе увековечивают, а другого — «нашего» — костерят почём зря.

Кстати, при всех несомненных достоинствах христианства и прочих моисеевых религий, природные этнические верования с их мифологическим, а не религиозным, мышлением, представляли свой собственный, альтернативный духовный путь развития человечества. Яркие подтверждения тому — Индия или Япония, обладающие самобытной традиционной культурой и по сей день.

И при всех несомненных достоинствах цивилизованного пути развития с вытекающими из этого социальными последствиями, родо-племенные и клановые отношения имеют право на существование, вызывая одним этим фактом недовольство и непонимание так называемых «цивилизованных».

Итальянский путешественник Карло Маури, участник походов Тура Хейердала на «Ра» и «Тигрисе», сам возглавлявший многие экспедиции в неизведанные миры, скептически отзывался о термине «дикость»: «Мне приходилось сталкиваться со многими — в кавычках «примитивными» — воинственными народностями, — писал путешественник, — и я убедился, что не существует человека, который, глядя в глаза другому, не разгадал бы его намерений. А «дикими» такие народности чаще всего считают по той простой причине, что они изо всех сил ограждают себя от губительного для них нашествия так называемой цивилизации».

Рим испытывал колоссальные проблемы с варварами. Многие их поступки не могли вписаться в рамки мышления человека цивилизованного рабовладельческого общества.

Европейские торговцы, попадая на допетровскую Русь, не понимали, например, выражения «ударить по рукам». Как же так, без расписок?

Нацистская, но всё-таки европейская Германия, не могла себе вообразить, что здесь, в России, такое пренебрежение к ценности жизни. Это не вписывалось в архетипы европейца. «Варвар», в кавычках, не дорожит своей жизнью, и уж точно не дорожит жизнью врага, честь рода превыше личной жизни. И он жертвует собственной жизнью ради племени. Его зовёт Родина-Мать.

…Столичные города и многие регионы России живут в разное время. И когда с высоких трибун говорят, что на Кавказе пропадают вбухиваемые туда средства, это вовсе не значит, что там в корне плохие люди. Просто они живут в другой социально-экономической формации. А ментальность члена рода такова, что если уж нашёл доходное место, в данном случае бюджет, будь добр обеспечить и других членов рода. И это для них там норма. Мы должны осмыслить этот феномен!

Советский Союз, плохо ли, хорошо ли, решил вопрос по-своему. С помощью советской партийной системы усреднили и буржуазную Прибалтику, и феодальную Азию, и родоплеменной Кавказ. Всем сёстрам по серьгам. Сделали что-то среднеарифметическое, среднегеографическое, среднесоциальное.

В Царской империи тоже был свой опыт, в неё вписалось и княжество Финляндское с собственным парламентом и серьёзными правами автономии, и на какой-то период — Польша со своим сеймом. Но в Царскую Россию входил и Бухарский эмират, где совершенно иная система совмещения власти. Сверхварварская — в сравнении с финской системой правлений. Всё это работало и функционировало внутри единой России.

Увы, ни Советская, ни царская модели разновременного государства не выдержали испытание тем же временем.

Вот какая проблема с разностью времён реально стояла, и стоит в России до сих пор, а вовсе не проблема часовых поясов. Вот о чём надо было думать мыслителям, которые бродили по коридорам Администрации экс-Президента.

Полумеры — это полуразруха?

Предлагаю совершить небольшой экскурс в не столь отдалённое прошлое.

Помните, как в 1983-м году южнокорейский пассажирский “Боинг”, следовавший рейсом из США, забрёл глубоко на территорию СССР — причём в районы, в ту пору официально строго запретные для любой авиации — и в конце концов был сбит?

Гибель нескольких сот человек — несомненная трагедия. Даже если они вовлечены в чью-то провокацию. Тем более что сами они об этой провокации явно не знали. Хотя преступный замысел в деле присутствовал: как выяснилось довольно скоро, одновременно и рядом с пассажирским рейсовым южнокорейским самолётом тем же маршрутом следовал однотипный американский самолёт, начинённый средствами радиоэлектронной разведки.

Но для Советского Союза куда большей по своим последствиям трагедией оказалась неготовность тогдашнего руководства отвечать за свои действия.

Международное право было вполне на нашей стороне. Запретная зона объявлена за много лет до события и отражена в навигационных картах всего мира. Необходимые формальности вроде предупредительного огня перед носом самолёта исполнены и зафиксированы. Словом, как ни страшно говорить такое о мёртвых, нашей вины в их смерти не было.

В таких обстоятельствах не только можно, но и — во избежание повторения подобных трагедий — нужно чётко и во всеуслышание объявить: нарушитель границы уничтожен согласно международным нормам и обычаям, и так будет с каждым, кто попытается проникнуть к нам в условиях, позволяющих предположить у него преступные намерения.

Вместо этого первые же сообщения были расплывчаты и вялы. Практически ничего не говорилось ни о международном праве вообще, ни о конкретных обстоятельствах, дающих право на применение оружия. Да и судьба сбитого самолёта описывалась эвфемизмом “ушёл со снижением в сторону моря”, хотя в его уничтожении с самого начала не было ни малейших сомнений.

Вялость политиков поставила страну в положение оправдывающейся — а значит, обвиняемой. А уж обвинители найдутся всегда и по любому поводу. Вдобавок не только армия, но и все граждане увидели, что исполнение долга становится опаснее преступной пассивности.

К числу жертв отказа советских руководителей от чётко выраженной позиции можно, как ни странно, причислить и тысячи погибших через восемнадцать лет — 11-го сентября 2001-го. Если бы законное право уничтожения любых нарушителей правил воздушного движения не было заменено разглагольствованиями о чрезмерном применении силы, арабские террористы скорее всего даже не стали бы пытаться захватить пассажирские самолёты: что толку пытаться таранить небоскрёбы или казённые здания, если любой лайнер, сошедший со штатной трассы, был бы взорван задолго до подхода к городу!

Гибель Всемирного Торгового Центра в Нью-Йорке стала историческим оправданием нашего удара по пассажирскому лайнеру на Дальнем Востоке. Жаль только, для Советского Союза это оправдание оказалось посмертным.

Конечно, выбор, предоставленный нам организаторами провокационного полёта, был невелик. Либо совершить деяние, хотя и законное, но жестокое, либо отказаться от защиты интересов страны. Но линия поведения, избранная тогдашней властью, гармонично сочетала все недостатки обоих вариантов. Не зря говорят, что мы из двух зол всегда выбираем оба.

К сожалению, мы долгое время наступали на одни и те же грабли. То и дело, пытаясь оправдать свои совершенно законные действия, наша власть оформляла их сомнительным — а порою и явно незаконным — образом.

Вы помните, как шла своего рода маскировочная игра с Грузией. Эта страна достаточно откровенно ущемляла российские интересы, создавала угрозу свободе и жизни сотен тысяч российских граждан. Международное право предоставляет нам обширный спектр возможностей ответного давления на зарывающихся руководителей. Мы же из всего этого многообразия долгое время выбирали единственный способ — ограничение торговли, в том числе на поставку алкоголя — и пытались замаскировать его под санитарный контроль.

Подобные несообразности привели к тому, что в глазах российского и мирового общественного мнения именно Грузия стала выглядеть жертвой свирепой российской власти. И когда, наконец, после очередной грузинской провокации — с приписыванием российским военнослужащим вины в событиях, случившихся в Грузии задолго до их прибытия туда — Россия наконец расширила набор способов давления на зарвавшихся политиков, слишком многие изначально всё равно восприняли её не как законно обороняющуюся сторону, а как наглого агрессора.

Между тем, если бы наша политическая позиция в данных конфликтах была с самого начала чётко обозначена и с самого же начала выражена однозначная готовность защищать эту позицию всеми средствами, дозволенными обычаем мирового сообщества, отношение к России было бы качественно иным. Конечно, тех, кому наше самостоятельное существование невыгодно, никакие наши шаги не убедят смириться с российской политикой.

Но мировое общественное мнение, по счастью, пока определяют не корыстные экстремисты. Если бы мы сами часто не затуманивали мотивы своих поступков, весь мир, скорее всего, отнёсся бы к ним с пониманием.

Политика — искусство возможного. Наша политика до недавнего времени была искусством упущенного возможного. Давно пора чётко определиться, чтобы ничего не упускать. В частности, перестать стесняться общепринятых, законных и необходимых действий.

Душа народа

Немного о живом наследии союзной нам Белоруссии. Её народ сохранил богатую этническую традицию. Этому можно только позавидовать!

Например, как и сотни лет назад, белорусы несколько раз в год особо торжественно отмечают дни поминовения предков. Обычай, по всей видимости, восходит ко временам еще Великого Княжества Литовского, раннему Средневековью.

О нём же писал ещё в двадцатых годах девятнадцатого века знаменитый польский поэт Адам Мицкевич, оставив нам свидетельством свою поэму «Дзяды».

В прозаическом вступлении к поэме автор объясняет, что Дзяды — это древний народный обряд в честь усопших, в основе которого лежит культ предков балтов и славян:

«Борясь с остатками языческих верований, церковь старалась искоренить этот обычай, и потому народ справлял «Дзяды» тайно, в часовнях или пустующих домах близ кладбищ, где люди ставили ночью угощение, призывали неприкаянные души и пытались помочь им обрести вечный покой».

Тем не менее белорусские «Дзяды» (то есть русские Деды[4]) связаны именно с дохристианским общим славянским или балто-славянским обычаем чествования тех, кто ушёл на Тот Свет. И ни о каком Каине тогда даже не подозревали.

В определённые дни годового цикла, согласно древней традиции, пращуры возвращаются, поглядеть на потомков и надоумить их в трудной жизненной ситуации, если необходимо. Деды как бы и после своего ухода продолжают следить за живущими на Свете Белом.

Осенние, то есть Дмитровские, Дзяды — официальный государственный праздник в республике Беларусь, выходной. Он приходится на первые дни ноября.

Как пишет в ряде своих книг белорусский исследователь родного обычая Геннадий Эдуардович Адамович, поминальные праздники Деды — это ещё и своеобразный народный «рецепт» профилактики вредоносного психологического влияния, накопленного в повседневной суете.[5]

Осенние Деды, — сообщает тот же автор, — праздновались дома, семьёй, и проходили без слёз. От всех членов семьи требовалось обязательное присутствие в родном доме. Те, кто находился в отъезде, спешили обязательно вернуться. К празднованию активно готовились, тщательнее даже, чем к приходу живых гостей. Мужчины наводили порядок во дворе, женщины — в домах. Всё старательно чистили, мыли, затачивали и ремонтировали рабочий инструмент, протирали портретные рамки, а верующие — иконы. Делали всё это с той целью, чтобы душам, которые явятся на ужин, ничто не помешало, а также чтобы показать предкам, сколь хорошо поддерживается порядок в хозяйстве, которое перешло от них по наследству. Перед ужином люди парились в баньке и, когда уже все помылись, ставили на полок и для Дедов ведро чистой воды и свежий веник. Затем одевались по-праздничному, а хозяйки стелили на столы белоснежные скатерти…

Так в Белоруссии происходит и по сей день!

… Торжество начинается чаще всего в сумеречное время, когда надо уже зажигать свет. Перед тем как сесть за стол, открывают все двери и окна, чтобы незримые пращуры могли свободно войти. Запаляются свечи. От каждого из блюд, что есть на столах, откладывают всего понемногу в отдельную посуду, в том числе и кутью. Но вы не хуже меня, татарина, знаете, что это такое.

Туда же кладут ложку. Эту особую посуду ставят на подоконник. Дедам наливают в отдельную чарку, как правило, тот же крепкий хмельной напиток, что пьют и остальные. Хозяин дома или старший на таком семейном собрании восклицает: «Святые деды, идите к нам ужинать! Идите сами, и ведите с собой тех, кому не к кому идти! Есть здесь всё, что бог дал, чем хата богата. Просим вас: летите к нам!». Затем хозяин дома поднимает чару и желает всем, кто за столом, дожить до следующих «Дедов». Начинается трапеза, по ходу которой, зачерпнув еду из миски, принято класть ложку или вилку на стол, чтобы в короткий перерыв ими могли воспользоваться невидимые Деды. Ложку при этом необходимо было класть выемкой не вниз, а вверх, иначе покойники перевернутся в могилах лицом вниз.

По ходу торжества каждый из присутствующих должен обязательно попробовать все блюда, чтобы не обидеть незримых гостей. Разговоры ведутся исключительно о них — о родичах. Пьют при этом не вразнобой, а по знаку хозяина дома чётко отмеренное число раз, три или пять.

По окончании он же говорит, обращаясь к незримым неземным гостям:

«Святые Деды! Поели и попили, к себе летите, нас долго ждите!».

Поминальный стол не убирают, как правило, оставляют до утра еду и посуду, а также приборы, чтобы души предков, которые придут ночью, могли воспользоваться приглашением. В прежние времена, а ныне и по деревням, часть еды выносят во двор птицам, несут на реку и в поле, так сказать, природным духам.

Раньше в каждой белорусской хате, сообщает Г. Э. Адамович, на балке в углу можно было увидеть длинный вырезанный на дереве перечень имён с датами рождения и смерти. Эту семейную хронику заполняли раз в году на Осенние Деды. Вписывали, кто за год родился, и кто, напротив, ушёл. На следующий день белорусы отправляются целыми семьями в гости к другим своим родичам, по жене или по мужу, если те отмечали праздник отдельно. Собственно праздник традиционно и отмечается либо в родительский день — субботу, либо в пятницу.

Так что у белорусов, благодаря взвешенной внутригосударственной политике, находится время для того, чтобы укрепить семейные и родственные узы. И это особенно ценно в наш суматошный век, когда общение сводится к телеграфному стилю смс-ок, или, в лучшем случае, телефонному звонку.

Так на основе исконной, этнической традиции в союзном государстве воспитывается уважение к предкам, памяти старшего поколения, и, самое главное, к институту семьи.

Нашей стране, удерживающей одно из призовых мест в мире — первых, по числу разводов, не мешало бы кое-чему поучиться у братьев белорусов.

К основаниям теории Дарвина

Более ста пятидесяти лет назад Дарвин впервые опубликовал конспект своей эволюционной теории под названием «Происхождение видов путём естественного отбора».

Дарвин, несомненно, гений, и о нём ещё будет сказано в нашей книге. Но хотел бы отметить, что ни один гений не состоялся бы в полной мере без опоры на благоприятную общественную среду.

Начнём хотя бы с того, что в 1835-м году, во время кругосветного плавания на судне «Бигль», Дарвин побывал на Галапагосах. По результатам он сделал выкладки в части родословной птиц, ныне связываемой с его именем. И допустил ошибку! Простительную для столь юного возраста ошибку в систематизации. В то время Дарвин был ещё самоучкой, энтузиастом, увлечённым молодым человеком без фундаментального образования. И совершенно не удивительно, что будущих знаменитых дарвиновских вьюрков он разделил на две группы, обозначив одну из них по форме клюва «дубоносами».

Домой Дарвин вернулся с многочисленными чучелами, в том числе и птиц, и отдал их для создания рисунков с оригинала местному художнику и страстному орнитологу Джону Гоулду. Когда художник внимательно рассмотрел все образцы, то пришел к выводу, что всё это один и тот же биологический вид, то есть одни и те же вьюрки, но имеющие большие внешние отличия друг от друга. Именно Гоулд натолкнул Дарвина на мысль, что в ряду поколений этих птиц менялась форма клювов, по мере того как они приспосабливались к разного типа кормам на разных Галапагосских островах. Одни острова была позасушливей, другие — влажные. Разные семена, разные насекомые, вот и клювы разные..

И вот это осмысление вариаций вьюрков через двадцать лет после увиденного стало одним из оснований теории естественного отбора, согласно которой происходило закрепление признаков, способствующих выживанию, у последующих поколений живых существ. Сам Дарвин в книге «Путешествие натуралиста вокруг Света на корабле «Бигль»» написал, что этот неоценимый опыт был первым настоящим обучением и просвещением его ума.

Во время своего путешествия Дарвин с увлечением читал к тому времени уже вышедший первый том обширного труда «Основы Геологии» английского естествоиспытателя Чарльза Лайеля. Из этой книги он почерпнул идею униформизма: процессы изменения ландшафта идут последовательно и закономерно ныне, как и миллионы и сотни миллионов лет назад. Между тем как в науке тогда господствовала «теория катастроф», согласно которой формирование ландшафта было результатом сверхъестественных явлений.

Поняв, что геологический ландшафт меняется по естественным причинам эволюционным путём, Дарвин воспринял эту идею и решил, что то же самое должно относиться и к биологическим организмам, один вид должен порождать с течением времени — другой.

Очень высоким авторитетом для Дарвина был известный английский учёный, его современник, Джон Гершель. Изучая трактат по естественной философии Гершеля, Дарвин впервые решил повернуть всю свою жизнь в сторону науки и служить ей верой и правдой. В тридцатых годах девятнадцатого века Гершель говорил о происхождении видов как о величайшей тайне природы. Дарвин поместил его слова в самом первом абзаце книги, а затем, используя эту установку авторитета, посвятил всю книгу разгадке этой величайшей тайны.

Сам Гершель холодно, и это мягко сказано, отозвался о работе Дарвина, поскольку по его мнению Дарвин не выявил причин, по котором происходит эволюция. Правда, он согласился с самими закономерностями, что вывел Дарвин, а до недостающего звена — генетики, увы, было далеко…

В поисках движущей силы эволюции Дарвин по аналогии обратился к теории Томаса Роберта Мальтуса, английского демографа и экономиста, по совместительству — священника. В книге «Опыт о законе народонаселения», увидевшей свет на рубеже восемнадцатого и девятнадцатого веков, этот учёный пришёл к таким выводам:

Первое. «Из-за биологической способности человека к продолжению рода его физические способности используются для увеличения своих продовольственных ресурсов».

Второе. «Народонаселение строго ограничено средствами существования».

И третье. «Рост народонаселения может быть остановлен лишь встречными причинами, которые сводятся к нравственному воздержанию или несчастьям типа катастроф и войн».

Мальтус также пришёл к выводу, что народонаселение растёт в геометрической прогрессии, а средства существования — в арифметической.

Согласившись с выводами соотечественника в части общества людей, Дарвин видел, что мир природы бессознателен и нравственному воздержанию не подвержен.

Дарвин неизменно посещал сельскохозяйственные выставки и видел также успехи селекции, животноводства и растениеводства. Он имел перед глазами богатый статистический материал противоестественного человеческого вмешательства в «замыслы Творца».

Стало быть, до появления человека движущей силой эволюции являлся естественный отбор, выживал и давал здоровое потомство вид, наиболее приспособленный к меняющимся условиям в среде обитания. Этот же естественный отбор пресекал на древе жизни ветви, где благоприятные качества виду не привились

Древо эволюции Дарвина, как научная теория, выросло не в пустыне! В Англии создалась весьма благоприятная среда для того, чтобы такие люди, как Дарвин, могли прорасти идеями. Это и академическая наука, пользовавшаяся в обществе уважением. Это и развитые методы исследования, а также многообразие всевозможных научных дисциплин. Это, наконец, сравнительно высокий и широкий уровень образования англичан.

Наверное, и мы в России ныне должны прирастать новыми идеями на почве не одной только юриспруденции.

Таков мой взгляд на вещи.

Эволюция на глазах

Речь у нас пойдёт… не о хоббитах, а о четвероногих питомцах человека, о собаках. Вот уже не менее шестидесяти тысяч лет, как в человеческое сообщество стали принимать собак, способных к обучению и полезных при защите хозяйского имущества…

В семидесятом году я учился в летней школе Сибирского отделения Академии Наук, а затем и в физико-математической школе-интернате. Это были одни из самых счастливых дней в моей жизни.

Фантастический советский проект, реализованный с целью создать для людей науки условия максимальной продуктивности мышления. Настоящий оазис мысли.

В числе многих диковин, с которыми я, десятиклассник, столкнулся там, часть относилась к ведению Института цитологии генетики. После ужасающего разгрома советской генетики при товарище Лысенко этот институт сделал немало для ликвидации нашего отставания от генетики Запада.

Меня поразила тогда гигантская пирамида из клеток, в которых находились какие-то тявкающие существа, как потом оказалось — это серебристо-чёрные лисицы. Я наблюдал момент из эксперимента новосибирского генетика Дмитрия Беляева по моделированию процесса отбора в ходе одомашнивания.

Лисы — звери дикие. У советских учёных и прежде был опыт по их разведению в клетках. Но животные оставались злобными, не имеющими никакой предрасположенности к общению с человеком. В институте стали проводить эксперимент по тщательному отбору. В каждом появляющемся выводке стали выделять щенков, имеющих малейшие признаки лояльности к человеку. И через несколько поколений они действительно получили популяцию лисиц вполне дружелюбных.

У этой группы животных стали выявляться удивительные внешние признаки, отличавшие её от контрольной группы неодомашненных диких лисиц. Стала меняться «морфология», выражаясь научным языком, или, как выражаются собаководы — экстерьер. Появились белые пятна на груди, стали закручиваться хвосты и обвисать уши. Причём появилась способность к размножению, как у собак, по нескольку раз в год. В то время, как у диких лисиц это подчинено строгой годовой цикличности. Это говорило уже о глубокой гормональной перестройке организма.

В контрольной группе лисиц, разумеется, ничего подобного не наблюдалось.

Этот эксперимент очень серьёзно продвинул наши представления о возникновении домашних животных.

Наблюдения учёных показывают, что верен и обратный процесс — одичания. Собаки очень легко возвращаются в дикое состояние на природе, предоставленные сами себе. Их поведение становится волкоподобным. В собачьих стаях практически те же методы организации охоты на дичь, что и в волчьих. Такая же слаженность, такая же подчинённость доминирующему вожаку.

Интереснейший момент в прояснении биографии домашней собаки содержится в работах малоиздаваемого у нас австрийского учёного Конрада Захариаса Лоренца, лауреата нобелевской премии в области физиологии и медицины. Он основоположник этологии — науки о поведении животных.

В пятидесятых годах выходит его, ставшая популярной, книга «Человек находит друга», она несколько раз переиздавалась в России.

Лоренц объясняет некоторые вещи, которые непонятны были прежде селекционерам, стремящимся вывести новые породы, скрестив волка и шакала, волка и собаку, в надежде получить особь, обладающую качествами того и другого родителя. Преданность и подчинённость собаки хозяину, согласно Лоренцу, возникают по двум фундаментальным причинам. Первая — как волки, так и дикие собаки, и собаки вообще беспрекословно подчиняются вожаку стаи. Таковым в семье людей — стае с точки зрения собаки — является в большинстве случаев мужчина-хозяин. Не случайны нападения собак на других членов семьи, ведь они не являются вожаками, то есть их поведение может входить в противоречие с собачьим законом, как это не вожак смеет ею управлять.