Монологи эпохи. Факты и факты

Содержащиеся в пиявках вещества, из которых делаются кремы, помогают улучшать циркуляцию кислорода, жиров и белков в коже.

А в ряде стран Европы деликатес — пиявка, откормленная на гусиной крови и поджаренная.

Растёт сейчас во всём мире популярность и собственно гирудотерапии. Метод лечения с применением пиявок очень стар. Он возник за полторы тысячи лет до новой эры в Египте. Плиний в «Энциклопедии естественных наук» уже в первом веке нашей эры говорил об их пользе «при ломоте и всякой лихорадке», а великий арабский ученый Авиценна в «Каноне врачебной науки» рекомендовал гирудотерапию для лечения туберкулёза, при сотрясениях мозга, истериях и эпилепсии.

Хирургам пиявки дают возможность предотвратить рубцевание, дантистам — остановить кровотечение дёсен. Используют даже в гинекологии.

Ротовое отверстие пиявки богато антикоагулянтом — веществом, снижающим свёртываемость крови. Это позволяет пиявке поглотить столько крови, сколько нужно для её собственного насыщения. Одновременно заметная часть антикоагулянта расходится с кровотоком по соседним тканям, да и по всему организму. Это снимает многие расстройства: повышенная свёртываемость крови порождает куда больше сложностей, чем пониженная.

Антикоагулянты сейчас производят и искусственным путём и вводят в организм обычными инъекциями. Но природное средство заметно эффективнее. Хотя бы потому, что слюна пиявки содержит ещё множество биологически активных веществ. Например, гиалуронидаза увеличивает проницаемость тканей, облегчая доступ вводимых извне веществ к клеткам. Оргелаза способствует образованию новых кровеносных сосудов. Коллагеназа разрушает длинные нити белка коллагена, накопление которого в ране создаёт грубые рубцы.

После использования пиявку уничтожают, как одноразовый шприц. Но она выгодно отличается от него прицельностью использования. В отличие от других кровососов, она независимо от силы голода тщательно выбирает позицию присасывания. Она ищет на коже место без посторонних запахов, выбирает самый тёплый — то есть с наибольшим кровотоком — участок, да ещё и выискивает биологически активные точки, где проходят не только кровеносные сосуды, но и потоки разных носителей биологической информации. Поэтому поверхностное воздействие пиявки сказывается на многих внутренних органах и системах человека.

Кстати, каждая советская аптека была обязана постоянно иметь в запасе двадцать пять пиявок, чтобы купить их для терапевтических целей можно было всегда и везде. Сейчас они, к сожалению, не так легкодоступны. Прежде всего потому, что их разведение связано со множеством неприятных сложностей.

Например, запах пиявок противен — нечто вроде тухлого мяса в грязном туалете. Ведь мочеиспускание у них идёт трое суток подряд после каждого кормления. Если вовремя не почистить баночки, пиявки отравятся собственными отходами.

Выкармливают пиявок бычьей и телячьей кровью. По мере голодания их цвет меняется. Чтобы лечение возымело наибольший эффект, перед продажей пиявку не кормят месяца три. Впрочем, даже самая голодная пиявка выпьет всего десяток граммов крови, не то что роковая женщина. И здоровья прибавит добрый пуд.

Здоровья Вам, дорогой читатель!

Приключения в ГУЛАГе

По аналогии хотелось бы вспомнить историю создания замечательного приключенческого романа «Наследник из Калькутты».

Его автор Роберт Александрович Штильмарк — из семьи боевого офицера царской армии, участника Первой Мировой. Приняв Советскую власть, Александр-Бруно Штильмарк стал известным инженером и преподавателем. Тем не менее он расстрелян на Бутовском полигоне летом тридцать восьмого года.

Роберт Александрович до попадания на фронт учился на историческом факультете, любил литературу и не избежал искушения писательства. В годы Отечественной войны служил в разведроте. Участвовал в обороне Ленинграда уже старшим лейтенантом, а последний год войны работал при Генштабе РККА.

За месяц до Победы Роберта Александровича арестовали. Он неудачно доверительно поговорил в присутствии стукача о достоинствах немецкой техники и недостатках советской архитектуры и получил десять лет лагерей за антисоветскую агитацию. Оказался в весьма отдалённых местах, в Туруханске, причём среди уголовников.

Но тут ему пригодился литературный талант. Эту страшную и повторяющуюся день ото дня реальность даже отпетым уголовникам хотелось разбавить чем-то романтическим. Иначе как выжить?

Штильмарк пересказывал товарищам по несчастью романтические произведения Александра Дюма, Фенимора Купера, Вальтера Скотта и всех тех, кого ещё мог вспомнить. А когда запасы памяти исчерпались, Роберт Александрович стал придумывать собственные истории: «с любовью и изменами, смертями и местями, пиратами и виконтами, аббатами и индейцами, героями и злодеями, чудными красавицами и бешеными бизонами… чего только не было в них!» — вспоминал автор. Разумеется, он это воплощал в форме, наиболее понятной малограмотным уголовникам.

Вот тут-то он и обратил на себя внимание местного авторитета Василия Василевского. Заключённый нарядчик, из уголовных, сидел третий раз, в общей сложности имел двенадцать лет. Лагерное начальство тем не менее использовало авторитета для поддержания порядка, как порою в армии офицеры закрывают глаза на дедовщину.

Сам Штильмарк в автобиографическом романе «Горсть света» объяснял неожиданную тягу авторитета к «доброму и вечному» следующим образом. Кто-то сообщил Василевскому, будто бы Сталин читает только исторические романы. И был, дескать, случай, когда за сочинение такого романа «скостили срок». Вот Василевский и решил: если книга под его фамилией с обозначением места написания — Туруханский край — (где и сам вождь отбывал царскую ссылку!), попадёт к Сталину, это принесёт и ему досрочное освобождение.

И вот авторитет создал литератору-зэку Штильмарку все возможные в тех обстоятельствах условия для творчества…

С непосредственного строительства Штильмарка перевели учётчиком на бельевой склад. Обычно писатель «сидел с листом фанеры на коленях и делал вид, что ведёт учёт грязного белья. А сам страничка за страничкой создавал роман. Если появлялось начальство и проводили обыск — на коленях у учётчика грязного белья каждый раз лежал только один листок, всё остальное каждый вечер забирал Василевский и куда-то прятал…»

Авторитету роман понравился, и он перевёл Штильмарка на склад ГСМ, где тот продолжал своё постраничное творчество столь же изощрённым образом.

Роман, созданный за год и три месяца, получил название «Наследник из Калькутты».

Время действия удивительного произведения, написанного в заключении в Туруханском крае, — конец восемнадцатого века. Место действия — Британия, Северная Америка, Индийский океан, Африка… Как всегда борются Зло и Добро. Разумеется, хорошие герои побеждают, и конец оптимистический — о том, как среди мира насилия и рабства им удастся заложить первый Город Солнца: «Но они понимали, что воздвигнуть Город Солнца для всей огромной семьи человечества смогут лишь новые поколения отважных людей на вольных просторах земли, освобождённой от страшной власти золота».

Роман был красиво оформлен и сдан под фамилией Василевского в политотдел. Руководству вещь тоже понравилась. В предисловии Сталину содержался намёк на героическую жизнь отца народов: «Книга создавалась там, где силы тьмы пытались погасить солнце разума планеты…»

Вдохновлённый Василевский решил избавиться от подлинного автора, но другие зэки отговорили его: «Не сможешь ты, мил человек, защитить своё авторство…» — и посоветовали приписать на титуле вторую авторскую фамилию.

Книгу отправили в Москву. Но тут Сталин умер. Лагерь, где сидели в кавычках «соавторы», расформировали, судьба их разбросала.

Василевский ещё мотал срок, а Штильмарк, как политический, вернулся в столицу лишь в 1956-м, после реабилитации, но заранее списался с сыном — Феликсом Робертовичем.

Штильмарк-младший вспоминает: «В тысяча девятьсот пятьдесят четвёртом году мне, уже будучи московским студентом, удалось извлечь рукопись этого романа (четыре тома плотно сшитых общих тетрадей) из культурно-воспитательного отдела Главного управления лагерей. Его первым читателем был Иван Антонович Ефремов, давший «зелёный свет» столь необычному произведению».

По возвращении из ГУЛАГА Штильмарк-старший по совету Ефремова принёс роман в ДЕТГИЗ. Редактором отдела прозы там работала жена писателя Фраермана, автора знаменитой повести «Дикая собака Динго». «Наследник из Калькутты» и ей понравился. К роману сделали предисловие: как в суровой тайге самоотверженно работали на благо коммунизма геологи-комсомольцы и в короткие часы досуга, между трудовыми стахановскими вахтами, рассказывали вот такие истории.

Роман издали сперва под двумя фамилиями, но затем суд признал Роберта Штильмарка единственным автором. «Я не только не писал, но даже и не всё читал, — сказал Василевский на суде, — но без меня романа бы не возникло».

Кто знает — кто знает…

Бороться и искать, найти и не сдаваться!

Без малого сто лет назад, девятого апреля тысяча девятьсот девятого года был покорён Северный полюс. Узнав об успехе экспедиции Роберта Пири, знаменитый полярный исследователь, норвежец Роалд Амундсен решил покорить полюс Южный.

В августе тысяча девятьсот десятого года Амундсен отправился в Антарктику на «Фраме» — испытанном корабле не кого-нибудь, а самого Фритьофа Нансена. Параллельно и британская экспедиция под руководством Роберта Скотта тоже пыталась добраться до самой южной точки мира.

Амундсен со своими норвежцами тщательно подготовился: он удачно выбрал маршрут, успешно использовал санные упряжки с собаками, разумно организовал систему складов с припасами, тщательно подобрал спутников. Наследники викингов достигли Южного полюса четырнадцатого декабря тысяча девятьсот одиннадцатого года.

Представьте себя на месте Роберта Скотта, который тридцать семь дней спустя, вместе с четырьмя спутниками, также дошел до полюса и обнаружил там флаг Норвегии и записку, в которой Амундсен просил британцев по возвращении засвидетельствовать его почтение и первенство королю.

«Норвежцы нас опередили — Амундсен оказался первым! Чудовищное разочарование! Все муки, все тяготы — ради чего? Я с ужасом думаю об обратной дороге…» — записал Скотт в дневнике. Его опасения оправдались. Обратная дорога стала последней для всех англичан.

Банки с керосином экспедиции Скотта были запаяны оловом, а, как теперь стало известно, при очень низкой температуре возникает коррозия олова. Люди в условиях экономии не могли толком согреть себе пищу и вскипятить воду.

Но нехватка керосина, на которую часто ссылаются как на одну из главных причин гибели, ухудшившая положение отряда Скотта, не была катастрофической. В последнем письме Скотт писал: «…Мы подошли на расстояние в 11 миль к нашему старому лагерю, имея горючего на один раз и продовольствия на два дня…»

Споры современных исследователей о том, правильно ли поступили англичане, использовав в качестве транспорта не только собак, но и монгольских пони, не имеют особого смысла, так как Скотт рассчитывал в основном на силы людей: «…С моей точки зрения, ни одно путешествие на собаках не может принести таких результатов, как поход, участники которого преодолевают трудности, опасности и лишения, полагаясь лишь на собственные силы…»

После широких исследований в Антарктиде можно, пожалуй, сделать вывод о том, что привело отряд Скотта к гибели. Скорее всего, эта была гипоксия — нехватка кислорода в условиях высоко поднятого ледяного плато, приводящая к хорошо всем известной сейчас горной болезни. Более тонкий, чем в тропиках и умеренных широтах, слой атмосферы и большая высота поверхности ледяного плато над уровнем моря объясняют, почему почти все, кто попадает на Антарктическое плато, в той или иной мере страдают от горной болезни. Вот как описывал в 1986 году состояние людей на Антарктическом ледяном плато участник многих Советских антарктических экспедиций Владимир Бардин: «В период акклиматизации обычны сердечные и головные боли, носовое кровотечение, тошнота, боли под ложечкой, тягостные расстройства сна». Такое состояние нередко сопровождается психическими отклонениями апатией или, наоборот, возбуждением и раздражительностью, депрессиями. При этом подверженность горной болезни вовсе не зависит от физической крепости людей. Похоже, что в отряде капитана Скотта несколько человек страдали горной болезнью в тяжелой форме и в борьбе с ней потеряли слишком много сил.

Норвежцы в силу скандинавского происхождения (а климат Норвегии традиционно суровее, да и страна горная) оказались менее подвержены гипоксии и сумели сравнительно быстро спуститься с плато вниз. Анализ графиков движения Амундсена и Скотта свидетельствует о том, что англичане двигались почти в полтора раза медленнее, чем норвежцы.

Один из участников экспедиции Скотта — Эдгар Эванс — провалился в расщелину ледника. Другой, предчувствуя смерть, ушёл из лагеря, чтобы не быть обузой для остальных товарищей, и замёрз во льдах. Это был Лоуренс Оутс.

Скотт погиб вместе с оставшимися позднее. Он вел дневниковые записи. Вот строки последней:

«…непрерывный шторм с ЗЮЗ и ЮЗ. Вчера у нас было топлива на две чашки чаю и на два дня — сухой пищи. Каждый день мы собирались отправиться к складу, до которого осталось одиннадцать миль, но за палаткой не унимается метель. Не думаю, чтобы мы могли надеяться на лучшее. Будем терпеть до конца, но мы слабеем и смерть, конечно, близка. Жаль, но не думаю, что смогу писать еще. Р. СКОТТ».

Какая нелепость! Спасение было уже совсем близко.

Кроме дневниковых записей Скотт оставил также прощальные письма. В одном из них он писал:

«Боюсь, что мы погибли и дела экспедиции останутся крайне запутанными. Но мы побывали на полюсе и умрем как джентльмены». В другом письме, озаглавленном «Послание Общественности», были такие строки:

«Я не жалею, что пустился в этот поход, — он показал, что англичане могут переносить лишения, помогать друг другу и встречать смерть с такою же стойкостью, как и в прежние годы».

Поисковая экспедиция во главе с норвежцем Аткинсоном спустя полгода обнаружила палатку Скотта и его товарищей. В палатке они увидели три трупа. Уилсон и Бауэрс казались умершими во сне: их спальные мешки были закрыты над головами, как будто они сами сделали это. Скотт умер последним.

Он отбросил отвороты своего cпального мешка и раскрыл куртку. Маленькая сумка с тремя записными книжками лежала у него под плечами.

Узнав о трагической гибели британской экспедиции, Амундсен сказал: «Никто лучше меня не сможет воздать должное геройству и отваге наших мужественных английских соперников, так как я в полной мере способен оценить грозные опасности этого предприятия. Мужества, твердости, силы им было не занимать».

Вечная память отважным искателям неоткрытого!

Надо ли учиться пить?

Хочу затронуть вопросы пьянства и алкоголизма. Проблема давно уже на слуху. Её в России решали на самом высоком уровне со времён Ивана Васильевича Грозного, да так по сей день и не решили.

Давно доказано: злоупотребление алкоголем — один из факторов снижения средней продолжительности жизни. Хотите поправить демографическую ситуацию — надо справиться с неумеренным пьянством в стране.

Кстати, в результате употребления алкоголя умирают в основном не от цирроза печени или «белой горячки», которые развиваются сравнительно долго, а от болезней сердца, отравлений, психозов, травм и насильственных преступлений.

Специалисты Московского НИИ психиатрии сообщали в 2009 году: «Если взять смерти от несчастных случаев, самоубийств и насилия, то даже если руководствоваться только официальными данными судмедэкспертизы, в среднем за последние годы в крови шестидесяти четырёх процентов мужчин, погибших от этих причин, и у пятидесяти процентов женщин в крови обнаружен алкоголь».

По данным Всемирной Организации Здравоохранения, Россия с девяностых годов занимает одно из первых мест в Европе по числу несчастных случаев и дорожно-транспортных происшествий, связанных с употреблением алкоголя.

Специалисты выделяют страны по традиционной культуре потребления алкоголя. «Винный пояс» — земли с мягким тёплым климатом: Франция, Испания, Италия. Страны водочного пояса — например, Польша, Швеция, Финляндия, Россия.

Эпоха перемен в Польше начала 80-х резко подняла потребление крепких напитков — и средняя продолжительность жизни сократилась. Поляки спохватились вовремя — правительство сделало всё, чтобы сократить предложение по водке и сделать её дороже пива (в пересчёте на чистый алкоголь). Слабоалкогольные напитки в силу большего объёма, необходимого для интоксикации, пьют дольше и меньше. И организму удаётся справиться с принятым хмельным. С тысяча девятьсот восемьдесят пятого в Польше начался переход на слабоалкогольные напитки — и жизнь поляков удлиняется.

Даже корявая и кратковременная горбачёвская антиалкогольная кампания при всех перегибах на местах также подарила гражданам несколько лишних лет жизни. Хотя иным стоила жизни, провоцируя отравления суррогатами.

Потребление алкоголя у нас резко возросло после развала СССР. Совершенно недостойный пример для подражания являло собой и «первое лицо» России, так несвоевременно выпавшее в реку из мешка. Вдобавок в начале 90-х по ходу неуклонного развития рыночных реформ — то есть в условиях бурного базара — перестали соблюдаться советские ограничения по качеству напитков.

Алкоголь тогда продавали и в киосках и буквально на тротуаре. Хотя зарплата и цены на основные товары росли, алкоголь всё ещё был относительно дёшев. Если когда-то килограмм мяса и бутылка водки стоили примерно одинаково, то в девяносто пятом килограмм мяса по цене равнялся двух-трём бутылкам водки.

Проблема алкоголизма в обществе напрямую зависит от доступности алкоголя. На мой взгляд, водку, вино и крепкое пиво надо продавать таким образом, чтобы максимально снизить возможные негативные последствия. И первейшая цель любой антиалкогольной политики — сократить потребление алкоголя и тем самым снизить наносимый им вред.

Но здесь любые лобовые запретительные меры оборачиваются против запретителей.

Скажем, легендарный «сухой закон» в США, объявивший преступным распространение спиртного. К моменту его введения уже был доступен опыт аналогичного запрета в России: с началом Первой Мировой имперская власть попыталась пресечь растрату сил и средств своих подданных. Последствия были неизбежны: усиленная контрабанда, массовое самогоноварение, подпольная торговля…

Увы, за океаном никогда не были склонны приглядываться к чужому опыту. Особенно к опыту страны, которую — несмотря на высочайшие в тогдашнем цивилизованном мире темпы развития — всё ещё считали варварской.

Да и протестантские фундаменталисты, господствовавшие в политике Северо-Американских Штатов с момента образования страны, свято верили: любое следование природе грешно, и человек обязан преодолеть любой грех — а если не преодолел, то сам виноват и навеки проклят. Убеждение, может быть, и благородное — но не способствующее принятию исполнимых законов.

Если же закон заведомо неисполним — он развращает всё общество, ибо наглядно доказывает, что исполнять законы вовсе не обязательно. Это, кстати, и одна из причин провала горбачёвских реформ.

Ни до введения «сухого закона», ни после его отмены в Америке не пили так много и столь многие, как во время его действия. Но куда опаснее и долговечнее оказалось другое последствие ошибки политиков. Именно ради обеспечения пьянства сформировались первые в стране действительно массовые и хорошо выстроенные преступные организации. Причём бандиты удовлетворяли всеобщий спрос — это делало их в глазах общества не столько преступниками, сколько героями… Кроме того, такого уровня прибыли организованная преступность получила впервые. Франклин Делано Рузвельт, став хозяином Белого Дома, одним из первых указов отменил «сухой закон» в 1933 году. Но, увы и ах, преступные организации достаточно укрепились, чтобы найти себе новые источники наживы. Прежде всего — рынок наркотиков.

Один в один с итогами горбачёвской антиалкогольной кампании.

В заключение приведу мудрую английскую эпиграмму в переводе Самуила Маршака:

Для пьянства есть такие поводы: Поминки, праздник, встреча, проводы, Крестины, свадьбы и развод, Мороз, охота. Новый год, Выздоровленье, новоселье, Печаль, раскаянье, веселье, Успех, награда, новый чин, И просто пьянство — без причин!

Так пить — или не пить, вот в чём вопрос?!

Священно ли опьянение?

Исследования специалистов показывают: дети, с раннего возраста росшие в обстановке, где хмельное употребляется только по большим семейным праздникам, возмужав, попадают в число алкоголиков значительно реже прочих, употреблявших втайне от взрослых — что называется, в подворотне.

Решение проблемы пьянства лежит в области изменения самого отношения к питию, воспитании культуры употребления хмельного напитка.

Скорее всего, сегодня уже никто из придерживающихся обычая выпить на празднике и не помнит, почему эти напитки заняли особое место в обрядности. А ведь это чрезвычайно важная сторона дела.

Употребление опьяняющих напитков в ритуальных целях, вне всякого сомнения, восходит к древнейшим временам. Оно было распространено у различных народов Евразии и не только Евразии. Вспомним: cома и хаома — у ведических арьев, мёды — у германцев и славян, нектар и вино — у древних эллинов…

Исследователи «хмельной традиции»[6] предполагают : одной из причин такого распространения стала способность веществ, содержащихся в хмельном, вводить человека в особые состояния сознания. При традиционном языческом мировоззрении и употреблении в свой календарный срок, хмельное открывает «иное зрение». Древние были убеждены: напитки со столь таинственными свойствами имеют божественное происхождение. Именно поэтому во всех архаических обществах существовали жёсткие ограничения на употребление хмельного в обыденной жизни. Сейчас их нет.

На основе отношения к напитку, дарящему необычные переживания, несравнимые с ощущением от простой воды, и дающего связь с богами, могли выстраиваться ступеньки социальной лестницы. Не исключено, что нынешнее пьянство основано на подсознательном желании преодолеть эти ступеньки как можно проще и скорее.

Греки были убеждены: гроздья винограда «дал людям Дионис к их ликованью и скорби». «Зевс царит над всеми, а Вакх царит и над Зевсом», — сказал Прокл, толкуя один из Орфических гимнов. В самом деле, Дионис не просто бог виноделия и плодородия — он податель вдохновения, необходимого и богам, источник религиозного экстаза.

Не случайно и в Стоглаве — средневековых церковных поучениях середины шестнадцатого века — находится осуждение народа русского за то, что он в ходе празднований чествует питиём некоего языческого бога, уподобленного древнегреческому — «Елиннскаго бога Диониса, пьянству учителя, призывают и, гласящи великим гласом, квас призывают, и вкус услажают, и пьянство величают».

Почти крылатой стала фраза князя Владимира. Согласно известному преданию, чтобы выбрать «наилучшую веру» для Руси, он призывает к себе представителей разных религий, в том числе мусульман. Узнав, что ислам запрещает употребление вина, к тому времени хорошо известного в Киеве, он изрекает: «Руси — веселье пить. Не можем без того быть».

С князем этим в русских былинах связан классический сюжет: ссорится с ним богатырь Илья Муромец, врывается в княжьи погреба и, вынеся оттуда многие бочки вина, поит нищую голь. Этим Илья как бы уравнивает в правах на хмельное, то есть на божественный экстаз, близость к небожителям, князя, себя и голь. По сути же, скрыв вина у себя, князь лишил народ атрибута свободного пред небом человека.

Уже при Иване III Грозном в Московском княжестве право приготавливать питьё на продажу у народа отнимают вовсе, оно полностью переходит в веденье казны, и по высочайшему указу из чисто коммерческих целей корчмы открываются в городах только с ведома княжеского двора, а право на варку питейного мёда остаётся ещё только у монастырей.

Одно из последних свидетельств русского алкогольного добронравия относится к началу средневековой «эпохи перемен» — пятидесятым годам шестнадцатого века. До Ивана IV Грозного древний обычай употребления хмельного, несмотря на фактическое введение монополии, как-то сохранялся. Когда Ивану Васильевичу стукнуло двадцать лет, его соседу великому князю литовскому и королю польскому Сигизмунду Второму Августу был подан трактат «О нравах татар, литовцев и москвитян». Автор — Михалон Литвин — отметил выгодное отличие Москвы от соседей по части меры пития. Увы, должно быть, в последний раз.

Рост производства и продажи напитков самим государством в княжьих корчмах привёл к распространению пьянства, и Иван Четвёртый под нажимом церкви принимает решение о запрещении продажи хмельных напитков, чтобы «не ключница водку бы делала». А для опричников и служивых людей царь открывает особый дом на Балчуге в Москве, именуемый кабаком, где нередко в разгулах и попойках приближённых участвовал и сам Великий государь.

Доходы от кабака были внушительные, вследствие чего постоянно испытывавший нужду в деньгах царь решил запретить крестьянам и посадским людям приготовлять даже домашнее хмельное питьё и дозволил покупать напитки (в качестве «товара массового производства») только в царёвых кабаках.

В шестнадцатом веке появились новые технологии хранения продуктов питания, включая хмельное. Тогда же строятся и совершенствуются ледники «для прохлаждения напитков в летнее время».

Собственно, с этого момента, как считают исследователи — когда, с одной стороны, происходит полное огосударствление производства хмельных напитков, а с другой появляются способы их надёжного длительного хранения — нарушается обычай календарного употребления, само питие как священная традиция в городских условиях почти полностью утрачивает свой первоначальный смысл, превращаясь по сути в бытовое пьянство… Оно и до сих пор составляет весьма существенную доходную статью государственного бюджета.

Вывод. Дабы умерить пьянство, надо возродить исконную традицию отношения к хмельному напитку. Надо учить молодое поколение употреблять хмельное в меру, со вкусом, с толком, в своё «священное» время. И уже совсем здорово было бы вернуться к обычаю его календарного употребления.[7]

Главное, непродуманными законами не уподобиться тому самому князю и не вызвать возмущение «голи». Пока, насколько можно судить, государственного ума в этом вопросе не проявляется.

Жертвы телевидения

Есть такая расхожая, немного пошлая шутка, что отсутствие света способствует повышению рождаемости. Ну да естественное — не порочно. И сегодня несколько слов о количестве и качестве народонаселения.

В 2009 году, если верить Си-Эн-Эн, министр здравоохранения и благосостояния семьи Индии в качестве одной из мер для выправления демографической ситуации, то есть по снижению рождаемости (ведь индусы по этому показателю почти уже догнали китайцев), предложил полную электрификацию страны. По его словам «необходимо провести электричество в каждую индийскую деревню, чтобы люди могли допоздна смотреть телевизор, настолько уставая от этого занятия, что им будет уже не до секса».

Эта идея, как сообщило Си-Эн-Эн, вызвала удивленные ухмылки, но отнюдь не у всех. Как сказал управляющий Фондом народонаселения Индии, хотя в планировании семьи важнейшая роль принадлежит образованию и доступной медицинской помощи, электрификация деревень — неплохая идея. И есть исследования, которые это подтверждают. Итальянские сексологи проводили такого рода опыты. Результаты свидетельствует, что супружеские пары, у которых в спальне стоит телевизор, вступают в интимные отношения в два раза реже, чем это делают супруги при отсутствии телевизора. Министр здравоохранения Индии планировал таким образом снизить темпы прироста индусов на восемьдесят процентов.