Неизвестные приключения Шерлока Холмса (сборник)

– Безнадежных ситуаций не бывает, Кора, – утешила ее моя жена. – Что ты собираешься предпринять, Джон?

– Предпринять? – Я взглянул на часы. – Как это что? Взять кеб и немедленно мчаться на Бейкер-стрит! Как раз застанем Холмса перед завтраком.

Как я и предполагал, Шерлок Холмс мрачно ожидал завтрака, в комнате кисловато пахло табаком после первой выкуренной им трубки, впрочем, она безнадежно пропахла им уже давно. В столь неожиданном появлении мисс Мюррей, сопровождаемой мною в этот ранний час, он не увидел ничего необычного, хоть и был настроен несколько ворчливо.

– Дело в том, Холмс, – начал я, – что сегодня утром ко мне…

– Сам вижу, мой дорогой друг, – сказал он. – И прошу вас, не горячитесь. Вечно вы портите этим все дело. – Тут Холмс заметил, в каком удрученном состоянии пребывает мисс Мюррей, и строгое лицо его смягчилось. – И вот что еще, – добавил он. – Прежде чем приступить к обсуждению того, что вызвало такой шок у юной леди, вам обоим не помешает позавтракать.

И Холмс не разрешил нам вымолвить ни слова до тех пор, пока я не заставил себя немного поесть. Мисс Мюррей притронулась лишь к чашке кофе.

– Гм, – разочарованно буркнул Холмс, когда наша прелестная клиентка поведала ему то же, что и чуть раньше мне. – Да, прискорбное событие, можно даже сказать, настоящая трагедия, мадам. Вот только не вижу, чем могу тут помочь. Полковник Уорбертон определенно потерял рассудок: сначала стреляет в жену, потом – в себя. Полагаю, эти факты не подлежат сомнению?

Мисс Мюррей тихо застонала.

– К сожалению, нет. Хотя сначала мы надеялись, что это дело рук грабителя.

– Вы надеялись, что это было делом рук грабителя?

Меня задел язвительный тон Холмса, хотя причина, на мой взгляд, была очевидна. Едва миновал месяц с тех пор, как моего старого друга перехитрила и обставила по всем статьям миссис Годфри Нортон, она же Ирэн Адлер, что самым отрицательным образом сказалось на его отношении к женскому полу в целом.

– Послушайте, Холмс, – довольно резко возразил я, – мисс Мюррей лишь хочет сказать, что только вторжение грабителя и убийцы могло бы объяснить случившееся, спасти доброе имя полковника, снять с него обвинения в таких тяжких грехах, как убийство и самоубийство. Полагаю, вы не должны упрекать ее в небрежном подборе слов.

– От этого небрежного подбора слов, Уотсон, зависит жизнь или смерть самого грабителя, если таковой существовал. Ладно, не будем огорчать нашу юную леди. Но, может, вы все же выразитесь точнее, мадам?

К моему удивлению, личико мисс Мюррей немного порозовело, а на губах ее заиграло подобие улыбки.

– Мой отец, мистер Холмс, был капитаном на судне «Силой Мьютини»! Так что, как видите, я вполне способна выражаться точно.

– Уже лучше, неплохое начало. И что же дальше?

– Полковник Уорбертон и его жена, – продолжила она, – жили по адресу: Кембридж-террас, девять. Вблизи Гайд-парка немало таких добротных и ухоженных домов. Перед домом небольшой сад камней, по обе стороны от двери двустворчатые окна до пола. Полковник Уорбертон и моя дорогая Элеонора находились в комнате слева от входной двери, они называли ее антикварной комнатой. Дело было вечером, после обеда. Дверь в эту комнату была заперта изнутри. Каждая из створок стеклянных окон тоже была заперта изнутри, хотя шторы опущены не были. Никто не мог войти в эту комнату или спрятаться там; никакого доступа в нее не было. У правой руки полковника лежал на полу пистолет. Следов взлома на дверях и окнах не найдено, комната была заперта надежно, как крепость. Все это, мистер Холмс, непреложные факты.

Как выяснилось позже, мисс Мюррей говорила сущую правду.

– Ну что ж, совсем другое дело, вы все очень точно описали. – Холмс довольно потирал длинные тонкие пальцы. – А теперь скажите, давно ли водилась за полковником Уорбертоном привычка запираться вместе с женой в этой, как вы изволили выразиться, антикварной комнате каждый вечер после обеда?

На лице девушки отразилась растерянность.

– Господи, нет, конечно! Я как-то об этом не подумала.

– Впрочем, боюсь, на сути дела это не отразится. Скорее, напротив, это лишь подтверждает внезапный приступ умопомешательства.

Теперь серые глаза Коры Мюррей смотрели уверенно.

– Я, как никто, убеждена в этом, мистер Холмс. Если полковник действительно вознамерился расправиться с женой и затем убить себя… он бы точно заперся изнутри!

– Заметьте, вы сами сказали «если», мадам, – кивнул Шерлок Холмс. – Не могу не отметить, вы на удивление здравомыслящая юная леди. Ну а помимо коллекционирования индийских безделушек, замечали ли вы за полковником еще какие-либо… э-э… скажем, необычные пристрастия?

– Никаких, сэр. Хотя…

– Ну вот, сейчас начнутся разговоры о пресловутой женской интуиции!

– Но, сэр, что такое ваши суждения, как не проявления мужской интуиции?

– Ничего подобного, мадам, это чистой воды логика! Впрочем, прошу прощения, что-то я сегодня разворчался с утра.

Мисс Мюррей грациозно склонила головку в знак того, что прощает.

– Все в доме услышали два выстрела, – продолжила она после паузы. – Заглянули в окно и увидели, что на полу, скорчившись, лежат две неподвижные фигуры. И в свете настольных ламп под абажурами глаза этой совершенно ужасной маски смерти из ляпис-лазури отсвечивали жутким голубоватым сиянием. Увидев это, я испытала ни с чем не сравнимый ужас.

Холмс откинулся на спинку кресла, старый халат мышиного цвета спадал с плеч небрежными складками.

– Дорогой Уотсон, – сказал он, – сигары вы найдете в ведерке для угля. Будьте столь добры, передайте мне коробку, если, конечно, мисс Мюррей не возражает против того, чтобы я выкурил сигару.

– Дочь капитана, тем более полжизни проведшая в Индии, – заявила наша прелестная гостья, – вряд ли будет возражать, мистер Холмс. – Она прикусила нижнюю губку и несколько нерешительно добавила после паузы: – Вообще-то когда мы с майором Эрншо и капитаном Лейшером ворвались в запертую комнату, там пахло сигарами полковника Уорбертона, это я точно помню.

В комнате повисло напряженное молчание. Внезапно Шерлок Холмс вскочил и, не выпуская из рук сигарную коробку, уставился на мисс Мюррей.

– Не имею ни малейшего намерения обидеть вас, мадам, но вы вполне уверены в том, что говорите?

– Мистер Шерлок Холмс, – с достоинством ответила юная леди, – я не из тех, кто привык бросать слова на ветер. Я очень хорошо помню, какая мысль посетила меня в тот миг. Я подумала, что комнате, уставленной всеми этими медными безделушками, деревянными идолами и лампами с изумительными шелковыми абажурами, куда больше подошел бы запах фимиама, а не сигарного табака.

Секунду-другую Холмс молча и неподвижно стоял перед камином.

– Возможно, вы и правы, мисс Мюррей, – задумчиво пробормотал он. – Однако хотелось бы, чтобы вы подробнее рассказали о том, что произошло. К примеру, вы упомянули майора Эрншо и капитана Лейшера. Эти джентльмены тоже гостили в доме?

– Да, майор Эрншо какое-то время гостил. А вот капитан Лейшер… – возможно, мне просто показалось, что бледное личико мисс Мюррей слегка порозовело при упоминании последнего имени, – капитан Лейшер зашел ненадолго. Он, знаете ли, племянник полковника Уорбертона, единственный его родственник, если быть точнее, и еще он… он гораздо моложе майора Эрншо.

– Не могли бы вы описать события вчерашнего вечера, мадам?

Кора Мюррей помолчала, словно собираясь с мыслями, затем заговорила тихо, но отчетливо:

– Я познакомилась с Элеонорой Уорбертон в Индии. Вскоре она стала моей лучшей подругой. Исключительно красивая женщина, и, признаться, всех нас удивило, когда она согласилась стать женой полковника Уорбертона. Нет, то был человек сильного характера, с безупречной воинской репутацией. Но, насколько я могу судить, не из тех, с кем легко ужиться под одной крышей. Бывал грубоват и очень вспыльчив, особенно когда дело касалось его коллекции индийских раритетов. Нет, поймите меня правильно, мне нравился Джордж, иначе я не пришла бы к вам сейчас. И хотя супруги частенько ссорились, – кстати, последняя ссора произошла как раз вчера вечером, – готова поклясться, я не знаю, что могло спровоцировать вчерашнее происшествие! Мы уехали из Индии вместе; миссис и мистер Уорбертон поселились на Кембридж-террас. И продолжали вести там привычную жизнь, такую же, как в гарнизоне в Индии, со слугой в белых одеяниях по имени Чандра Лал, в доме, полном странных божков, и в немного странной, на мой взгляд, атмосфере. Вчера вечером, сразу после обеда, Элеонора вдруг заявила, что должна поговорить с мужем. И они удалились в антикварную комнату, а мы с майором Эрншо остались в небольшом кабинете…

– Одну минутку, – перебил девушку Шерлок Холмс, записав что-то на манжете. – Чуть раньше вы говорили, что в доме есть две комнаты, выходящие в сад, одна из них так называемая антикварная комната полковника Уорбертона. А во второй, по-видимому, и находится этот кабинет?

– О нет, во второй комнате столовая. А кабинет находится сзади, и эти две комнаты между собой не сообщаются. Майор Эрншо о чем-то разглагольствовал, довольно нудно, когда к нам вдруг вошел Джек. Джек…

– Очевидно, Джек появился как нельзя более кстати, – заметил Холмс. – И полагаю, Джек – это и есть капитан Лейшер?

Мисс Мюррей подняла на него честные и ясные глаза.

– Да, и я очень обрадовалась. – На лице ее заиграла улыбка, но тут же увяла. – Он сказал, что, проходя через холл, слышал, как дядя ссорится с Элеонорой. Бедный Джек, это страшно его огорчило! «Проделал весь этот путь из Кенсингтона, чтобы повидать старика, – воскликнул он, – и теперь, видите ли, к ним нельзя! Почему они только и знают что ссориться?»

Я заметила, что он несправедлив к ним. «Просто ненавижу скандалы, – сказал Джек. – И еще у меня такое ощущение, что Элеонора могла бы приложить немного усилий и научиться ладить с семьей».

«Но она очень предана вашему дяде, – возразила я. – Что же касается отношения Элеоноры к вам, в этом мы все с ней согласны, слишком уж безрассудную вы ведете жизнь».

Затем майор Эрншо предложил сыграть партию в вист втроем, со ставкой по два пенса за очко. Боюсь, что и с ним Джек был не очень любезен. Сказал, что, может, он и безрассуден, но предпочитает висту стаканчик доброго портера в столовой. Он вышел, а мы с майором Эрншо сели играть в безик.

– Скажите, а вы с майором Эрншо выходили после этого из комнаты?

– Да. Майор вдруг сказал, что забыл табакерку с нюхательным табаком где-то наверху. – В других обстоятельствах, подумал я, Кора Мюррей непременно рассмеялась бы. – Ну и выскочил из комнаты, ощупывая карманы и клянясь, что не может сесть за карты без нюхательного табака. И вот, мистер Холмс, я осталась одна, с картами в руках, сидела и ждала. Внезапно мне показалось, что в тишине этой комнаты сгущается страх, невнятный, безымянный. Вспомнился странный блеск в глазах Элеоноры, я заметила его, когда мы сидели за обедом. Вспомнилось коричневое лицо Чандры Лала; с тех пор как в доме появилась маска смерти, он смотрел на окружающих с каким-то тайным злорадством. В этот момент, мистер Холмс, я и услышала два револьверных выстрела. – Кора Мюррей возбужденно вскочила. – Нет, не подумайте, я не ошибаюсь! Я точно помню! Не думайте, что я приняла какие-то другие звуки за выстрелы. И потом, я уверена, что именно эти выстрелы убили Джорджа и… – Глубоко вздохнув, она снова опустилась в кресло. – На секунду я оцепенела. А затем выбежала в холл и едва не столкнулась там с майором Эрншо. Стала спрашивать, что произошло, в ответ он бормотал нечто нечленораздельное, и тут из столовой выскочил Джек Лейшер с графином портера. «Вам лучше побыть пока в кабинете, Кора, – сказал Джек. – Кажется, в дом пробрался грабитель». Ну, и мужчины бросились к двери в антикварную комнату. И я помню, как майор Эрншо воскликнул: «Заперто, черт побери! Помогите, друг мой, давайте попробуем выбить эту дверь».

«Послушайте, сэр, – возразил Джек, – чтобы выбить эту дверь, нужен как минимум орудийный залп. Подождите здесь, а я обегу дом снаружи и посмотрю, нельзя ли пробраться через окно». Ну и в результате все мы выбежали на улицу…

– Все?

– Майор Эрншо, Джек Лейшер, Чандра Лал и я. Посмотрели через стекло и увидели Джорджа и Элеонору Уорбертон. Они лежали на красном брюссельском ковре лицами вверх. Из раны на груди Элеоноры еще сочилась кровь…

– Ну а затем?

– Возможно, вы помните, я говорила, что перед домом был сад камней?

– Да, я это отметил.

– Сад камней, и почва там посыпана гравием. И вот, приказав остальным следить за входной дверью, чтобы взломщик или грабитель, вторгшийся в дом, не смог убежать, Джек схватил огромный камень и запустил им в стекло. Но только никакой это был не грабитель, мистер Холмс. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: высокие окна заперты изнутри на двойные задвижки. И как только мы оказались в комнате, я подбежала к двери и увидела, что и она тоже заперта изнутри. Так что я сразу поняла: никакого грабителя в доме не было и быть не могло, мистер Холмс.

– Не могло?..

– Дело в том, что Джордж страшно опасался за свою коллекцию, – пояснила мисс Мюррей. – Даже каминная труба в этой комнате была заложена кирпичами. Чандра Лал как завороженный уставился на маску смерти с пронзительно-синими глазами; майор Эрншо отбросил носком ботинка револьвер, лежавший у руки Джорджа. «Плохи дела, – сказал майор Эрншо. – Думаю, надо послать за доктором». Ну вот, собственно, и вся история.

Кора умолкла, и какое-то время Шерлок Холмс неподвижно стоял перед камином, вертя в пальцах нож и разглядывая его с таким видом, точно острое лезвие могло подсказать какой-то ответ на загадку.

– Гм… – буркнул он. – Ну а каково положение дел сейчас?

– Бедняжка Элеонора тяжело ранена и находится в больнице в Бейсуотере. Возможно, не выживет. Тело Джорджа отвезли в морг. И когда сегодня я выходила из этого дома на Кембридж-террас, в душе моей теплилась надежда, что только вы можете разобраться в этой загадочной и ужасной истории. С помощью доктора Уотсона, разумеется. Да, полиция приезжала во главе с инспектором Макдональдом. Но надежды на них мало.

– Действительно, мало, – откликнулся Холмс. Но в его глубоко посаженных глазах вспыхнул огонек; он приподнял нож и вонзил его в стопку конвертов на столе. – И все же, инспектор Мак… Это куда как лучше! Нет, сегодня я бы просто не вынес Лестрейда или Грегсона. Если юная леди изволит немного подождать, я возьму сейчас пальто и шляпу и мы немедленно отправимся на Кембридж-террас.

– Но, Холмс! – воскликнул я. – Разве не жестоко с вашей стороны пробуждать напрасные надежды в мисс Мюррей!

Холмс взглянул на меня со столь хорошо знакомым мне холодным выражением превосходства.

– Мой дорогой Уотсон! Следовало бы уже запомнить, я не пробуждаю надежд, равно как и не отнимаю их. Я просто исследую материальные улики. Voila tout[12].

Однако я заметил, как он сунул в карман увеличительное стекло; и еще: лицо его сохраняло мрачно-задумчивое выражение, пока мы катили в карете по улицам Лондона.

Этим солнечным апрельским утром Кембридж-террас выглядела какой-то особенно безлюдной и тихой. За каменной оградой и узкой полоской сада из камней высился дом с зеленой дверью и высокими стеклянными окнами фасада. Я даже вздрогнул, заметив у окна слева от входа фигуру в странном белом одеянии и тюрбане. Чандра Лал стоял неподвижно, точно один из индийских идолов, а затем шагнул в окно и скрылся из виду, словно растворился.

На Шерлока Холмса он произвел примерно такое же впечатление. Я заметил, как напряглись его плечи под широким плащом-накидкой, как он провожал пристальным взглядом фигуру слуги-индуса. Окно слева от входной двери оставалось нетронутым; в горке из камней зияла дыра, обозначая то место, откуда был взят камень; стекло второго окна было разбито вдребезги. Именно через это отверстие и шагнул в дом бесшумно, как тень, слуга Уорбертонов.

Холмс присвистнул, но не произнес ни слова, пока Кора Мюррей не оставила нас вдвоем.

– Скажите-ка мне, Уотсон, – спросил он, – вы не заметили ничего странного или противоречивого в рассказе мисс Мюррей?

– Да, он показался мне странным и ужасным! Но противоречивым?.. Нет, определенно нет!

– И однако же вы первым начали возражать ей.

– Но, мой дорогой друг, за все это утро я не произнес ни единого слова возражения!

– Да, возможно, что не сегодня утром… О, кого я вижу, инспектор Мак! Помнится, мы с вами уже встречались по поводу другой небольшой проблемы.

В разбитом окне показалось веснушчатое лицо, и через секунду, осторожно переступая через осколки стекла, в сад шагнул молодой человек с песочного цвета волосами и простецки хитрой физиономией типичного полицейского.

– Бог ты мой, сам великий мистер Холмс собственной персоной! Только не называйте эту историю проблемой. – Инспектор Макдональд забавно приподнял светлые брови. – Вопрос здесь скорее в другом. С чего это вдруг полковник Уорбертон сошел с ума?

– Так-так-так, – добродушно ухмыльнулся Холмс. – Полагаю, вы позволите нам войти?

– Конечно, добро пожаловать! – откликнулся молодой инспектор.

И вот мы оказались в длинной и узкой комнате, обставленной мягкими диванами и креслами, но впечатление уюта нарушалось множеством совершенно варварских безделушек. На подставке черного дерева лицом к окну располагался довольно необычный экспонат: вытянутое в длину лицо, коричневое и с позолотой, с двумя огромными глазами, сделанными из какого-то блестящего синего камня.

– Как вам это симпатичное чудище? – хмыкнул Макдональд. – Судя по всему, эта так называемая маска смерти напустила на них заклятие. Майор Эрншо и капитан Лейшер сейчас в кабинете, бурно обсуждают событие.

К моему удивлению, Холмс едва удостоил взглядом странный экспонат.

– Как я понимаю, инспектор Мак, – начал он, расхаживая по комнате и разглядывая выставленные за стеклом предметы, – вы уже опросили всех обитателей этого дома?

– Господи, да я только этим и занимался! – простонал инспектор Макдональд. – Но что они могли сказать? Ведь комната была заперта. Человек, совершивший преступление, стрелявший в жену, а потом в себя, мертв. Так что полиция считает это дело закрытым. Что дальше, мистер Холмс?

Тут мой друг внезапно остановился.

– А это что такое? – Он поднял с пола какой-то мелкий предмет.

– Всего лишь окурок сигары полковника Уорбертона, – ответил Макдональд. – Как видите, прожег им дырку в ковре.

– Да, верно.

Тут дверь распахнулась, и в комнату быстро вошел упитанный пожилой джентльмен. Я сразу понял, что это майор Эрншо. За ним, в сопровождении Коры Мюррей, которая опиралась на его руку, появился высокий молодой человек с бронзовым от загара лицом и бравыми гвардейскими усиками.

– Полагаю, сэр, вы и есть мистер Шерлок Холмс, – начал майор Эрншо. – Скажу вам сразу и без обиняков. Я не понимаю причин, по которым мисс Мюррей решила впутать вас в эту частную, чисто семейную драму.

– Возможно, другие поймут, – невозмутимо ответил Холмс. – Скажите, капитан Лейшер, ваш дядя всегда курил один и тот же сорт сигар?

– Да, сэр, – растерянно отозвался молодой человек. – Коробка вон там, на столике.

Все молча наблюдали за тем, как Шерлок Холмс пересек комнату и взял коробку сигар. Приподнял крышку, какое-то время разглядывал содержимое, затем поднес коробку к носу и принюхался.

– Голландские, – сказал он. – Ваши предположения совершенно правильны, мисс Мюррей. Полковник Уорбертон вовсе не был безумцем.

Майор Эрншо громко и насмешливо фыркнул; Лейшер, более воспитанный, скрыл улыбку, сделав вид, что разглаживает усики.

– Черт побери, – заметил он, – все мы рады вашей помощи и поддержке, мистер Холмс. Без сомнения, вы сделали этот чисто дедуктивный вывод, основываясь на вкусе полковника в том, что касается сигар.

– Отчасти, – мрачно ответил мой друг. – Доктор Уотсон может подтвердить, я посвятил немало времени изучению различных сортов табака и даже осмелился изложить свои взгляды в маленькой монографии, где перечислено свыше ста сорока вариаций сигарного пепла. И сигарные предпочтения полковника Уорбертона лишь подтверждают еще одну улику. Итак, Макдональд?..