Джентльмен в Москве

«Конечно, конечно! – думал он. – Конечно, что?! Конечно, ты – там, а я – здесь. Конечно, ты что-то сказал, а я тебе что-то ответил. Конечно, пребывание каждого из нас на земле ограниченно и жизнь может закончиться в любую минуту».

– Чем могу быть вам полезен, граф Ростов?

– О, Андрей, это вы! Возникла небольшая проблема с вашим новым официантом. Я прекрасно знаю его по ресторану на первом этаже. И в заведении, в котором он раньше работал, возможно, некоторые его ошибки и недостаток опыта были бы простительны. Но здесь, в «Боярском»…

Граф развел руками и посмотрел на Андрея взглядом, говорившим о том, что тот наверняка понимает, о чем граф хочет ему сказать.

Никто из тех, кто знал Андрея, не описал бы манеру его поведения как жизнерадостную и не сказал бы, что тот ведет себя необдуманно или позволяет себе шутить без повода. Андрей уж точно не был клоуном в цирке или человеком, получавшим деньги за то, что он развлекает и смешит людей. Он был метрдотелем ресторана «Боярский», где его работа требовала такта, вежливости и хороших манер. Поэтому графа нисколько не удивило серьезное выражение лица Андрея. Однако за все годы посещения ресторана «Боярский» граф никогда не видел метрдотеля таким серьезным.

– Его повысили по указанию господина Халеки, – тихо ответил метрдотель.

– Но почему?

– Я не знаю. Возможно, у него есть покровители.

– Покровители?

Андрей пожал плечами.

– Какой-нибудь влиятельный друг: человек из руководства профсоюза официантов, комиссар труда, высокопоставленный партийный бюрократ… Сложно сказать, кто именно. В наши дни это может быть кто угодно.

– Мои соболезнования, – грустно произнес граф.

Андрей поклонился в знак благодарности.

– Хорошо, в таком случае, бесспорно, вас нельзя винить за ошибки человека, которого вам навязали. У меня есть одна просьба – уж не знаю, по какой причине, но этот человек не дает мне возможности заказать вино. Мне бы очень хотелось заказать к оссобуко бутылку «San Lorenzo Barolo».

После этих слов выражение лица Андрея стало еще серьезнее.

– Не могли бы вы пройти со мной? – попросил он.

Граф последовал за Андреем на кухню, затем они спустились по длинной винтовой лестнице и пришли туда, где они с Ниной никогда не были. Это был винный погреб гостиницы «Метрополь».

В подвале с кирпичными сводами было прохладно и довольно темно. Подвал был похож на катакомбы, но вместо гробниц и саркофагов с мощами святых вдаль уходили ряды полок с бутылками вина. В этом подвале была собрана впечатляющая коллекция каберне, шардоне, рислингов, портвейнов, мадер и ширазов самых разных годов и урожаев с лучших виноградников Европы.

В общей сложности здесь было почти десять тысяч ящиков или более ста тысяч бутылок.

Но теперь все бутылки были без этикеток.

– Что здесь произошло?! – в ужасе спросил граф.

– На стол комиссара по продовольствию товарища Теодорова попало прошение, в котором говорилось, что существование винной карты и разных вин вообще противоречит идеалам революции. Наличие разных сортов вина – это пережиток прошлого, уступка буржуазным классам и вообще повод для спекуляции и личного обогащения.

– Но это же полная чушь!

Уже во второй раз, меньше чем за час, Андрей пожал плечами.

– Собрали собрание, проголосовали, написали резолюцию, а потом вышел приказ… Отныне в «Боярском» продают только белое и красное вино по единой цене.

Андрей показал рукой на стоявшие в стороне баки с водой, в которых отмывали наклейки с бутылок. Пол был устлан густым слоем винных этикеток, словно земля в парке осенними листьями.

– Этим в течение десяти дней занимались десять человек, – грустно заметил он.

– Но кто мог подать это прошение?

– Я точно не знаю, но у меня есть подозрение, что это мог сделать ваш друг…

– Мой друг?

– Официант с нижнего этажа.

Граф с удивлением посмотрел на Андрея. И потом вдруг вспомнил прошлый Новый год. Тогда он поправил официанта и порекомендовал молодой паре мукузани к мясу по-латышски, которое молодые люди заказали. Тогда граф еще подумал о том, что опыт ничем не заменить…

«А вот, оказывается, можно не только заменить, но и отменить», – подумал он.

Граф пошел по центральному проходу винного погреба. Андрей следовал за ним. Они шли, как командир и его заместитель, которые обходят военный госпиталь после битвы, осматривая раненых. В конце прохода, считая на ходу количество стеллажей и полок, граф пришел к выводу, что только в этом отсеке находилось более тысячи практически одинаковых по форме и объему бутылок.

Он взял в руку одну из бутылок без этикетки. Оценил, как удобно она лежит в ладони. Но что таится внутри? Шардоне, к которому отлично подойдет камамбер? Или совиньон-блан, что прекрасно пьется с козьим сыром?

Содержимое было разным. В каждой бутылке таился сложный и уникальный продукт, результат труда многих поколений и даже целых народов. Цвет, вкус и аромат каждого отдельного вина отражал климат, особенности почвы и рельефа конкретного географического района произрастания винограда. Кроме этого, существовало такое понятие, как «винтаж». Знаток мог сделать глоток и определить, когда в год сбора винограда была оттепель, много ли выпадало осадков в то лето, какие дули ветра и какова была облачность.

Бутылка вина – это квинтэссенция времени и места, поэтическое выражение индивидуальности. Но благодаря тому, что этикетки сорвали, каждая бутылка была отброшена назад в море анонимности, в землю усредненности и неизвестности.

И тут на графа снизошло озарение. Подобно Мишке, который понимал настоящее как естественное продолжение прошлого, граф в тот момент совершенно четко увидел свое место в потоке времени.

По мере того как мы постепенно стареем, мы начинаем утешать себя мыслью, что кардинальные изменения в образе жизни могут произойти только в течение нескольких поколений. Перед праздниками мы достаем из буфета старые семейные рецепты, написанные рукой родственника, которого, вполне возможно, уже нет в живых. А мебель в наших домах? Восточные кофейные столики и столы заботливо передаются из поколения в поколение. И хотя эти предметы уже «вышли из моды», мы их очень ценим и считаем, что они украшают нашу жизнь, а также доказывают то, что все изменения в мире происходят постепенно.

Однако граф должен был признать, что иногда изменения могут происходить в мгновение ока. Революция, политический кризис, научный прогресс, а также сочетание этих факторов могут привести к тому, что общественное развитие происходит скачкообразно, в результате чего быстро исчезают некоторые аспекты жизни, которые при нормальном развитии могли бы еще существовать на протяжении десятилетий. И особенно часто подобное происходит тогда, когда у власти стоят люди, которым не свойственны душевные колебания, которые не желают разбираться в нюансах и больше всего на свете ценят собственное мнение.

На протяжении последних нескольких лет граф с горькой улыбкой замечал, что тот или иной аспект бытия, та или иная радость навсегда ушли из его жизни. Например, путешествия, поэзия или любовь. Несмотря на то, что граф сам себе это твердил, в глубине души он так не считал. В глубине души он надеялся на то, что все это никуда не делось, а лишь отошло на второй план, но еще может вернуться. Теперь, глядя на бутылку без этикетки, граф понял, что в его жизни все уже позади. Потому что большевики, строившие будущее таким, каким они его видели, не могли успокоиться, пока все, что было в России раньше, не исчезнет, не будет уничтожено и забыто.

Граф положил бутылку и направился к стоявшему около лестницы Андрею. И тут, проходя между рядами полок, он неожиданно подумал, что, возможно, еще не все окончательно потеряно.

– Одну минуту, Андрей.

Граф медленно шел вдоль рядов полок, просматривая их содержимое снизу доверху. Андрей понимал, что делает граф, но считал, что у того нет никаких шансов. В шестом ряду на уровне колена граф заметил одну бутылку и осторожно вынул ее из ячейки. Он поднес ее к свету и с улыбкой увидел, что на горлышке красуется логотип в виде двух выпуклых скрещенных ключей.

Двадцать второго июня 1926 года, в день десятой годовщины смерти Елены, граф Александр Ростов выпьет за упокой души своей сестры. И потом он решительно и бесповоротно покончит счеты с этой жизнью.

1926

Adieu

Рано или поздно каждый из нас должен выбирать философию собственной жизни. Так, по крайной мере, думал граф, стоя перед окнами номера 317, в котором жил раньше. В номер он проник с помощью ключа, который подарила ему Нина.

Каждый из нас должен выбрать себе систему внутренних координат, внятную и убедительную, связывающую причину и следствие. Такая система может появиться на основе прочитанных книг, сложиться в ходе задушевных философских разговоров с друзьями в три часа ночи или просто стать результатом природных склонностей человека. Эта система помогает каждому из нас находить смысл в тех маленьких и больших событиях, которые происходят в нашей жизни. Причем эти события могут быть совершенно разными – умышленными, спонтанными, неизбежными или непредсказуемыми.

Для многих русских людей на протяжении веков роль такого внутреннего стержня играла православная церковь. Вне зависимости от личных предпочтений – твердой руки Ветхого Завета или более мягкой Нового – вера в Бога помогала людям понять или, по крайней мере, принять и смириться с существующей реальностью.

Многие сверстники графа, с которыми он учился, отвернулись от церкви, но нашли себе, так сказать, альтернативные методы утешения. Некоторым нравились логика науки и идея естественного отбора, выдвинутая Дарвином. Другие предпочитали идею вечного возвращения Ницше или диалектику Гегеля. Бесспорно, каждая из этих систем становилась весьма убедительной к тысячной странице сочинений.

Однако сам граф всегда склонялся не к философскому, а метеорологическому объяснению происходящих в мире событий и явлений. Если выразиться точнее, граф твердо верил во влияние плохой и хорошей погоды. Он свято верил во влияние ранних заморозков и длинного, жаркого лета, легких дождей и тяжелых, свинцовых туч, тумана, солнца и снегопада. И в первую очередь граф верил в то, что малейшие колебания температуры способны до неузнаваемости изменить судьбу человека.

Чтобы доказать правильность теории графа, не надо было далеко ходить. Достаточно просто выглянуть в окно. Всего три недели назад температура едва достигала восьми градусов, и на Театральной площади было пустынно и серо. Но вот температура увеличилась всего на пару градусов, и зацвели деревья, запели птицы, тут и там на скамейках появились парочки самого разного возраста. Если изменение температуры на каких-нибудь несколько градусов изменило вид площади, почему оно не в состоянии было изменить историю всего человечества?

Даже Наполеон, собравший 450-тысячную армию, верно оценивший недостатки сил неприятеля, изучивший рельеф местности и досконально продумавший план атаки, должен был признать, что температура имеет огромное значение. Температура воздуха не только определяет скорость продвижения наступающих войск, но и скорость доставки продовольствия и боеприпасов, а также отражается на моральном духе солдат. (Ах, Наполеон, вряд ли тебе удалось бы покорить матушку-Россию, если бы температура была, скажем, на десять градусов выше, но тебе бы точно удалось сохранить гораздо больше солдат, а не растерять подавляющую часть своей армии на пути от Москвы до Немана.)

Если вы не большой поклонник военной истории, то можно взять другой пример. Давайте представим, что поздней осенью группу друзей и знакомых пригласили на празднование дня рождения очаровательной княжны Новобацки, которой исполнялся двадцать один год…

В тот день около пяти часов пополудни граф, выглянув в окно, убеждается, что погода совсем не праздничная. Чуть выше нуля, может быть, плюс один или плюс два градуса по Цельсию. Небо закрыто тучами. Идет мелкий и противный дождь. Граф думает о том, что гости княжны приедут замерзшими и мокрыми. Но когда в шесть часов вечера граф выезжает из дома, температура резко падает ниже нуля и начинает идти снег. Снежинки волшебным танцем кружат в вечернем воздухе. Все идет просто идеально до тех пор, пока мимо них не проносится галопом тройка, которой управляет гусарский офицер, стоящий в полный рост, как римский центурион в колеснице. Эта тройка сбрасывает карету Ростова в кювет.

Потом целый час карету вытаскивают из канавы, и граф опаздывает к началу праздника княжны. Одновременно с графом прибывает один его старый друг, однокашник по университету. Друг расправляет плечи, выкатывает грудь колесом, вылезает из дрожек и тут же, поскользнувшись на льду, падает на пятую точку. Граф помогает другу встать и, взяв его под руку, входит с ним в дом, как раз когда все направляются из гостиной в обеденный зал.

В обеденном зале он быстро обходит стол в поисках таблички со своим именем, думая о том, что, учитывая его репутацию хорошего рассказчика, его посадят рядом с какой-нибудь тихой и скучной кузиной. Но, как выясняется, ему отведено почетное место, справа от молодой княжны. А слева от нее оказывается… представьте, тот самый гусар, из-за которого ему всего пару часов назад пришлось побывать в канаве.

Графу становится понятно, что гусар рассчитывает на то, что привлечет внимание и захватит воображение княжны. Он собирается потчевать ее рассказами о своем полку и периодически подливать вина в ее бокал. Когда ужин закончится, он подаст ей руку, поведет в бальный зал и продемонстрирует, как хорошо он умеет танцевать мазурку. К тому времени, когда оркестр заиграет Штрауса, необходимость приглашать ее на танец отпадет, потому что они уже будут обниматься на веранде.

Но как только молодой офицер открывает рот, чтобы рассказать свой первый анекдот, три лакея вносят три блюда, накрытых сервировочными колпаками. Все, естественно, внимательно смотрят, что же приготовила повариха-англичанка княгини миссис Трент. Три сервировочных колпака синхронно поднимают, и мы видим, что княжне и ее гостям приготовили йоркширский пудинг и жаркое по-английски.

Армейскую еду никак не назовешь примером высокого кулинарного искусства. Можно смело утверждать, что эта кухня не отличается изяществом исполнения и высокими вкусовыми качествами. Поэтому, увидев идеально запеченную говядину (пятнадцать минут печется при высокой температуре, а потом два часа томится при более низкой до образования аппетитной хрустящей корочки), наш гусар решает отложить военные рассказы. Он ест, ни в чем себе не отказывая, и много пьет. Следовательно, в это время по этикету развлекать княжну увлекательными рассказами приходится самому графу Ростову.

Наконец гусар собирает последним кусочком пудинга остатки подливки со своей тарелки и обращает свое внимание на княжну, но тут начинает играть оркестр и все встают, гремя стульями. Он протягивает княжне руку, а к графу подходит его давний друг.

Друг графа любит танцевать кадриль. Несмотря на свой рост и вес, он может прыгать как заяц и выписывать ногами самые невообразимые кренделя. Но друг графа говорит, что сильно ударился копчиком и не в состоянии танцевать. Друг предлагает сыграть в карты, и граф соглашается. Тут выясняется, что гусар случайно слышит эти слова, и у него появляется необоримое желание преподать этим денди пару уроков игры. Гусар решает, что оркестр будет играть долго, а княжна никуда не убежит. Он, недолго думая, передает свою партнершу первому попавшемуся мужчине, подсаживается к карточному столику и делает знак официанту, чтобы ему принесли очередной бокал вина.

Вот как-то так.

Может быть, все дело в лишнем бокале вина? Может быть, в склонности гусара недооценивать хорошо одетого человека? А может, ему просто не повезло. Через два часа гусар проигрывает графу тысячу рублей. В руках графа расписанный счет игры, из которого следует, что гусар должен ему деньги.

Но граф решает забыть о том, что гусар опасно ездит на тройке. Он не хочет его наказывать. «У княжны сегодня день рождения, – говорит граф. – В честь этого будем считать, что вы мне ничего не должны». Граф разрывает листок со счетом игры и бросает его в камин. Гусар роняет на пол свой бокал, опрокидывает стул и, пошатываясь, исчезает в ночи.

Несмотря на то, что в игре участвуют лишь пятеро и наблюдают за игрой всего три человека, история о том, что граф простил гусарскому офицеру карточный долг, быстро облетает всех гостей. Потом к графу подходит княжна и благодарит его за великодушный и галантный жест. Граф кланяется и отвечает: «Пустяки!» Тут оркестр начинает играть вальс, и у него не остается никакого выбора, как пригласить княжну на танец.

Княжна божественно танцует. У нее легкие ноги, и она изумительно изящна. Но в зале танцуют сорок пар, в обоих каминах огонь горит, не переставая, температура в зале повышается до двадцати семи градусов… Щеки княжны розовеют, и она начинает тяжело дышать. Граф спрашивает, не хочет ли она выйти на свежий воздух…

Понимаете?

Если бы повариха-англичанка не была мастером своего дела, гусар мог бы сосредоточить свое внимание на княжне, а не на пятом куске жаркого с восьмым бокалом вина. И его бы в конечном счете не вырвало на снег после того, как он ушел с вечеринки. Если бы в тот день температура резко не упала, то дородный друг графа не поскользнулся бы и не упал, а ушел танцевать и не пригласил бы графа поиграть в карты. И если бы вид первого снега не заставил лакеев разжечь сразу два камина и постоянно подбрасывать в них дрова, то температура в зале не стала бы такой высокой, княжна чувствовала бы себя нормально, и граф не стоял бы на веранде, держа ее в объятиях.

«Но в то же самое время, – думал граф, – тогда не произошли бы и другие, очень грустные события…»

– А вы кто? – неожиданно услышал он вопрос.

Граф повернулся от окна и увидел, что в дверях стоит пара в летах с ключом от номера.

– Что вы здесь делаете? – гневно спросил его муж.

– Я… гардины проверяю, – ответил граф.

Он вновь повернулся к окну и потянул за занавеску.

– Все в порядке, спасибо.

Граф приподнял над головой несуществующую фуражку и быстро вышел в коридор.

* * *

– Добрый вечер, Василий.

– О, добрый вечер, граф Ростов.

– А где Нина? – спросил граф, постукивая кончиками пальцев по стойке регистрации.

– В бальном зале.

– Понятно.

Графу было приятно узнать, что Нина вернулась в одно из ее любимых мест в отеле. К тому времени девочке уже исполнилось тринадцать лет, и интересовалась она исключительно книгами, наукой и учителями. «Если она решила послушать, что происходит на собрании, которое проводят в бальном зале, – подумал граф, – значит, там происходит что-то интересное».

Но когда граф открыл дверь бального зала, то не увидел в нем массы людей. За столиком в центре зала под большой люстрой сидела Нина. Длинные пряди волос она заложила за ухо, что являлось показателем того, что занята она чем-то серьезным. Перед ней на столе лежал блокнот, в котором была нарисована таблица из шести столбцов, стояли весы, а также лежали измерительная рулетка и секундомер.

– Мое почтение.

– День добрый, ваша светлость.

– Чем занимаешься?

– Мы готовимся к эксперименту.

Граф обвел глазами зал.

– Мы?

Нина показала кончиком карандаша на балкон.

Граф посмотрел вверх и увидел, что за балюстрадой стоял мальчик приблизительно Нининого возраста. Мальчик был одет просто, но аккуратно, его глаза были широко раскрыты, и на лице было сосредоточенное и внимательное выражение. Граф заметил, что на балюстраде находились какие-то предметы разных форм и размеров.

– Граф Ростов, это Борис. Борис, это граф Ростов, – представила их Нина.

– Добрый день, Борис.

– Добрый день, граф.

Ростов повернулся к Нине: