Цветок в пыли. Месть и закон

Мина вспыхнула. Ей было неловко отчего-то, но Махеш взял ее за руку и сказал горячо:

— Я не обманываю тебя, да ты и сама об этом знаешь. Нам хорошо вдвоем, ведь так? И не обращай внимания на этих людей, иногда родственник для человека дальше, чем совсем чужой человек.

Он не был бы так откровенен сейчас, если бы не откровенность самой девушки. Она словно приоткрыла перед ним занавес, скрывавший ее мысли, и эта открытость вызвала у Махеша чувство теплой благодарности. Он поднес руку Мины к своим губам и поцеловал — едва ощутимо, легким прикосновением. Мина руки не отняла, сидела рядом, затихшая.

Вечер опускался на парк теплым покрывалом. Бронзовое от лучей заходящего солнца небо казалось остывающей после дневного зноя чашей, опрокинутой на землю.

— Ты не уедешь? — спросила вдруг девушка.

— Куда? — не понял Махеш.

— Домой, к себе.

Она боялась снова остаться одна в этом городе. И Махеш ее понял.

— Не уеду, нет.

Ему хотелось продлить это счастливое время; Завтрашний день — какой смысл думать о нем? Ведь так хорошо сейчас, именно сейчас, и этим днем и надо жить.

— Такие счастливые дни, — сказал юноша.

Он привлек Мину к себе и поцеловал.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ РАЙ САХЕБА

В один из вечеров, когда солнце закатилось за горизонт и на Бангалор опустилось легкое покрывало прохлады, Руп Чанд угощал своего гостя, Рай Сахеба, чудесным бомбейским чаем. Они сидели на открытой веранде, поглядывали на яркие звезды, усеявшие небосвод, и лишь изредка перебрасывались фразами — короткими и ничего не значащими.

Руп Чанд уже не сомневался, что оказался прав в своих догадках, и сердце его переполнялось счастьем и гордостью за сына. Он всегда знал, что его Махеш — мальчик с большим будущим. Уж если сам уважаемый Рай Сахеб так благоволит к его сыну — какие еще нужны подтверждения.

Растроганный отец непроизвольно вздохнул.

— Что такое? — встрепенулся гость.

— Вспомнил о сыне.

— Я давно хотел спросить вас: он что, так и не пишет?

— Нет.

Теперь пришел черед Рай Сахеба вздохнуть.

— Жаль, — произнес он и отпил глоток душистого чаю. — Я, кстати, давно хотел поговорить о вашем сыне.

Выдержав паузу, он добавил, словно между прочим:

— И о своей дочери тоже. Вы ведь знаете мою Малти?

— Очень хорошо знаю, — кивнул Руп Чанд. — Чудесная девушка. Красива, умна.

Он понял, что наконец-то состоится этот важный, так страстно ожидаемый разговор.

— Да, красива и умна, — повторил слова собеседника Рай Сахеб, пребывая при этом будто в легкой задумчивости. — Она моя единственная дочь, и я, как отец, желаю ей счастья.

Он повернулся к собеседнику и задал несколько неожиданный вопрос:

— А что есть счастье, когда речь идет о молодой девушке?

— Любовь ее родителей, — подсказал Руп Чанд, сделав вид, что не совсем понял собеседника.

— Э-э, нет, — не согласился тот. — В жизни любой девушки всегда наступает такой момент, когда одной родительской любви ей становится мало. Должен появиться кто-то, кто возьмет на себя заботу о ней, окружит любовью и вниманием. Вы понимаете меня?

Руп Чанд благоразумно промолчал. От него сейчас и не требовалось ответа.

— И в такой момент от любящих родителей требуется только одно — сделать правильный выбор для своей дочери. От этого зависит очень многое, если не все. Вся ее дальнейшая жизнь!

Рай Сахеб склонился к собеседнику и заглянул ему в глаза.

— Но и родителям юноши тоже необходимо позаботиться о своем сыне, — произнес он негромко. — Не так ли?

— М-м, да, — пробормотал Руп Чанд, еще не до конца веря, что все идет именно так, как ему мечталось.

— И, как видите, интересы сторон совпадают! Потому что интерес родителей заключается только в одном: чтобы их дети были счастливы!

Рай Сахеб откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и допил остывший чай.

— Почему бы нам вместе с вами, дорогой Руп Чанд, не подумать о будущем наших детей? Они могли бы составить чудесную пару.

Чашка дрогнула в руке Руп Чанда, и он поспешно поставил ее на стол.

— Ваш сын умен и образован. Впереди у него большое будущее, поверьте мне. Сейчас такие молодые люди, как он, в большой цене. Он может добиться многого. Конечно, жизнь не без трудностей, и любому молодому человеку нужна поддержка и дружеский совет, особенно на первых порах. Получить хорошее место сразу после университета не так-то просто. Но ведь это все вопросы решаемые, — он внимательно посмотрел на собеседника. — Я как-то говорил вам о том, что освобождается должность помощника судьи. И почему бы вашему Махешу не занять его?

— А это возможно? — робко поинтересовался Руп Чанд.

Он много сил вложил в своего сына, дал ему возможность получить образование, но дальше — дальше он вряд ли чем-либо мог помочь. Его сын вступал во взрослую жизнь, где все очень непросто, где нелегко разобраться в поступках и отношении окружающих тебя людей, где тебе могут помочь, а могут и растоптать. И вот — какое счастье! — сам могущественный Рай Сахеб предлагает свое покровительство и руку своей дочери.

— Возможно ли это? Конечно! Такие места как раз и предназначены для молодых и умных юношей, подобных Махешу. Пройдет какой-нибудь год, и у него будет свой коттедж, автомобиль — все, что он пожелает. Наши дети должны жить лучше нас. Вы согласны со мной? Это мы в юности терпели нужду и лишения и слишком хорошо знавали, что это такое — не иметь поддержки.

Руп Чанд кивнул, соглашаясь. Все, что он имел сейчас, было нажито им долгим и упорным трудом. И если его Махешу представляется возможность одним махом перешагнуть через бедность молодости — пусть так и будет. Не о том ли он сам по-отцовски мечтал?

— Да, — согласился Руп Чанд. — Вы правы, уважаемый.

Собеседник удовлетворенно кивнул.

— Наша с вами обязанность — заботиться о наших детях, — заключил он. — Так давайте объединим и свои усилия, и жизни наших детей.

Они поднялись из кресел и заключили друг друга в объятия, подтверждая этим свою готовность породниться.

— Я напишу Махешу. Обязательно напишу. О том, что для него есть хорошая работа. Я думаю, он все поймет и приедет немедленно, — заключил Руп Чанд.

ДОЖДЬ, ВЕЧЕР И ЛЮБОВЬ

Мине казалось, что она никогда еще не была так счастлива, как в эти дни. Границы мира вокруг нее вдруг расширились, словно рухнула в один миг окружавшая ее стена. Девушка оглянулась и увидела, что мир велик и прекрасен. Она не замечала этого раньше, просто не обращала внимания, и теперь смотрела вокруг себя счастливыми и широко открытыми глазами.

— Как много изменилось, — сказала она Махешу.

— Что именно?

— Все вокруг. Да и сама моя жизнь.

— С каких пор?

— С недавних. С той самой минуты, когда я познакомилась с тобой.

Мина прижалась к юноше, счастливая и благодарная. Деревья парка скрывали их от любопытных взоров.

— И что же изменилось в твоей жизни?

— В ней появился ты.

— Ой, ой, не надо таких красивых фраз, — сказал Махеш шутливо.

— Нет, это правда. Я счастлива. Знаешь, все было так привычно до сих пор. Университет, занятия, подруги… И казалось, все так и будет — все время, всегда. И вдруг — последний экзамен. И впереди…

Девушка задумалась, словно вглядывалась в себя — ту, прежнюю.

— А что впереди — неясно, — произнесла она. — Привычный мир рассыпался, не оставив ничего внутри, кроме печали.

Повернулась к юноше, взглянула в его глаза вопросительно.

— Вот ты, скажи — и у тебя так было?

— Не совсем так, наверное. Не так остро.

— А почему?

— Мужчины не так боятся будущего. И потому ждут его с большим спокойствием, чем женщины.

— Но почему мужчины так спокойны?

— Они более безрассудны, — рассмеялся Махеш. — И беспечны.

— Неправда.

— Почему же неправда?

— Потому что ты не такой.

— Плохо же ты меня знаешь.

— А мне кажется, что я тебя очень хорошо знаю.

— Тебе не холодно?

— Нет.

Вечерняя свежесть уже стелилась над травой. Птицы в листве деревьев допевали свои последние на сегодня песни. Махеш склонился и поцеловал девушку в губы.

— Я хочу сказать тебе…

Мина широко раскрыла глаза и посмотрела на него почти испуганно.

— Я хочу сказать тебе…

— Не надо, — попросила она.

— Тебе холодно все-таки, мне кажется.

— Нет.

Но Махеш видел, что она дрожит, и крепко обнял девушку.

— Это не от свежести, — прошептала Мина. — Это… Это что-то другое.

Ветер гнал по небу тучи. Становилось сумрачно и неуютно.

— Может быть, пора уходить?

Это был лишний вопрос. Обоим не хотелось расставаться.

Где-то далеко грянул гром.

— Я все-таки скажу тебе, — прошептал Махеш. — Я…

Он еще что-то сказал, но слов не было слышно, потому что прямо над их головами загрохотало, молния надвое разорвала небо, и в образовавшуюся прореху хлынули потоки воды.

— Бежим! — юноша схватил Мину за руку, и они помчались по аллее парка.

Толстые нити дождя образовали стену, словно пытались удержать двух беспечных молодых людей в своей власти.

— Я промокла! — крикнула на бегу девушка и засмеялась счастливо, как смеются маленькие дети, озорно прыгающие по лужам.

Смех ее был так легок и заразителен, что и Махеш засмеялся, но вдруг остановился — так неожиданно, что немного приотставшая Мина налетела на него, и он, обняв девушку, стал целовать ее волосы, шею, лицо, и казалось, что это не поцелуи, а просто кто-то заботливый снимает капли с ее лица теплыми и нежными прикосновениями.

— Сумасшедший, — прошептала Мина. — Почему ты остановился?

А сама не делала попытки освободиться из его объятий.

Через несколько минут, почти у самого выхода из парка, они увидели крохотный домик с единственным окном и дверью, закрытой на обычную задвижку, и забежали туда. Внутри было сумрачно и сухо.