Каждый за себя (СИ)

Потому двое крупных мужчин в строгих костюмах за ее спиной смотрелись еще внушительнее, тогда как мисс Ховерс на их фоне выглядела совсем юной и неуверенной в себе.

— Добрый вечер! — девушка неловко протянула руку и пожала Алу ладонь. — Вы — директор интерната мистер Аллан Эдтон, верно?

— Школы-интерната, — поправил зачем-то Ал, будто бы это было принципиально.

— Ой, простите, — смешалась мисс Ховерс. — Я еще не очень запомнила.

— Ничего страшного, — поспешно заверил ее собеседник и кивнул на Джорджа. — А это мистер Джордж Рик — начальник внутренней охраны.

Рик с восторгом пожал гостье руку и замер, наслаждаясь тонким ароматом дорогого парфюма. Мисс Эледа была обворожительна. И неуверенность новичка только добавляла ей очарования. Девушка смущенно улыбнулась восхищенному Джорджу и сказала:

— Меня к вам отправили утром, а я… я опоздала. Не рассчитала время. Просто не знала, что придется ехать с пересадками. Монорельсовых поездов в вашем направлении нет, пришлось добираться на обычном скоростном. А там только первый класс, люксы не предусмотрены, и связь с Сетью постоянно обрывалась… Я пыталась отправить вам письмо с просьбой встретить на вокзале, но ничего не вышло… Поэтому от монорельсовой дороги пришлось добираться на попутной машине, и мы…

В этот момент один из телохранителей — крепкий мужик бойцового вида и с очень тяжелым взглядом — негромко кашлянул, явно напоминая мисс Ховерс о том, что как проверяющая она не должна ни перед кем оправдываться.

Девушка осеклась и виновато улыбнулась.

Второй телохранитель — седой через волос и габаритами похожий на трехстворчатый шифоньер — дернул уголком губ, чтобы скрыть ироничную усмешку. На лацкане мужчины поблескивал аккуратный значок в виде римской цифры три. Каратель. Три полных секторальных зачистки. Наверное, счастлив, что сменил свою прежнюю грязную работу на нынешнюю непыльную, тем более подопечная — девчонка девчонкой. Никаких хлопот, никакой муштры, знай себе ходи да сдерживай зевоту.

Рик же, в отличие от скучающих телохранителей, смотрел на проверяющую с восхищением. А вот Ал, который был старше Джорджа и успел поработать в центральных секторах, отметил про себя не безупречные черты, идеальную укладку, профессиональный маникюр и эффектный, но при этом не вульгарный макияж гостьи. Мистер Эдтон принял к сведению форменный костюм службы безопасности, точнее, более дорогой его вариант. Разумеется, цвет, крой, стиль — все было сохранено, но приталенный пиджак из дорогущей темно-синей шерсти явно сшили не на текстильной фабрике, как и форменную юбку, как и пальто из коричневого кашемира, как и шелковый шарф, не говоря уже о замшевых сапожках на тонкой шпильке — деле рук какого-то безумно дорогого обувного мастера. «Скромная» форма мисс Эледы стоила не меньше годового жалования Ала.

И в глаза бросались сразу же два факта — мисс Эледа гордилась своим костюмом и принадлежностью к службе безопасности, но при этом чувствовала себя неловко именно в силу дороговизны одежды и, соответственно, отличия своего статуса от статуса коллег и подчиненных.

Тем временем мисс Ховерс опустилась на краешек предложенного Джорджем стула, а сопровождающие ее шифоньеры застыли по бокам от своей подопечной. Она же посмотрела на мужчин с тревогой и надеждой на то, что они поймут-таки — ничего ей тут не угрожает, и хоть ненадолго позволят отдохнуть от своего бдительного надзора.

— Может, хотите что-нибудь выпить с дороги, мисс? — спросил Ал, надеясь за разговором снять напряженную неловкость.

— Ой, было бы чудесно, — тотчас расцвела девушка. — Честно говоря, замерзла, да еще и пообедать не успела…

Джордж и Аллан переглянулись.

— Боюсь, мисс, сейчас я могу предложить вам только сублимат… — растерянно ответил мистер Эдтон. — Столовая уже закрыта.

— Ничего, ничего! — поспешно заверила его собеседница. — Главное, чтобы сублимат был горячим.

Она улыбнулась и, испытывая очередной приступ смущения, напомнила Алу:

— Вы забыли отсканировать мой значок, — и кивнула на лацкан пиджака, где красовался значок, выполненный, конечно же, не из обычного сплава или пластика, а из золота, с нанесением соответствующего напыления.

Ал испытал острый прилив благодарности за напоминание и мягкость тона. Девушка не стала тыкать его носом в нарушение регламента, что для проверяющего было большой редкостью. Поэтому мистер Эдтон попытался быстро исправиться — поднес к значку сканер, дождался, когда тот издаст короткий сигнал, и посмотрел на экран коммуникатора: Мисс Эледа Ховерс, двадцать четыре года, полгода назад вступила в должность младшего агента-аналитика. С отличием окончила академию службы безопасности, идентификационный номер такой-то, код доступа такой-то, номер отдела такой-то, номер телефона непосредственного руководителя такой-то и так далее.

Секретарша принесла на подносе чашки с сублиматом. К чести мисс Ховерс следовало сказать, что, отпив глоток, она не скривилась, как ей, вероятно, хотелось, а наоборот, улыбнулась и допила безвкусную бурду, которую наверняка и пробовала-то впервые в жизни.

— Это первое мое дело, — сказала извиняющимся тоном посланница службы безопасности. — Я хочу подойти к нему со всей ответственностью. Вы проводите меня в архив, мистер Эдтон? Еще ведь не слишком поздно? Я могу там поработать?

Аллан поспешно поднялся:

— Конечно, — ответил он разом на все вопросы и кивнул на дверь: — Прошу вас.

Когда мисс Ховерс в компании своих церберов вошла в комнату финансового архива и огляделась, на ее лице отразилась почти детская растерянность. В небольшом помещении жужжали блоки информационных модулей, стоящих стройными рядами вдоль стен, а на столе лежала высокая стопа «вечных» накопителей. Девушка повернулась к спутнику и спросила неуверенно:

— Вы ведь поможете мне разобраться, если возникнут какие-то вопросы? Я же к вам сразу после практики…

— Разумеется, мисс, — уверил ее Ал, про себя гадая, как это нежное дитя со своими деликатностью и тактом будет строить карьеру среди зубастых коллег. — Всё, что необходимо.

Она вздохнула грустно-грустно и пробормотала:

— Сейчас мне необходим пистолет. Я бы им застрелилась.

Ее собеседник позволил себе понимающую улыбку:

— Мисс Ховерс, все не так уж страшно, как кажется. Документы хранятся на «вечных» накопителях и не могут быть изменены или подделаны. На каждом накопителе обозначен год и квартал. В коренной директории лежит файл общего свода, во вложенных — первичные документы: ЖКХ, питание, электроснабжение, доступ к сети, кадастровые отчеты, налоговые, расходы на матчасть, расходы на командировочные и прочее. Это только выглядит так громоздко, на деле же все цифры сведены в таблицы и, ориентируясь по ним, вы сможете произвести проверку. А текущие данные смотрите в информационной системе интерната.

Девушка кончиками пальцев скользнула по сенсорному экрану моноблока и сказала задумчиво:

— Какая очаровательно архаичная система…

— Зато проверенная, — улыбнулся Ал. — Данные не сможет подделать ни один хакер.

— Да, я понимаю — чем проще, тем надежнее, но… цифры — такая скукота. Я думала, что буду ловить преступников…

Директор улыбнулся еще раз:

— Мисс Ховерс, именно цифры и помогают ловить преступников. Если понадобится помощь, знайте, я к вашим услугам.

Она вздохнула и села за стол. Мордовороты переглянулись, после чего тот из них, который выглядел старше, вышел в коридор, а второй сел в углу и изобразил напряженную готовность мгновенно защитить подопечную. Ал только вздохнул про себя и понадеялся, что вышедший не станет творить чего-нибудь… ну, чего-нибудь.

* * *

Надо отдать должное старанию мисс Ховерс. Она не зря была отличницей в университете. Аллан в жизни не видел, чтобы кто-то так прилежно и так бестолково ковырялся в документации. Уж каких только проверок он за пятнадцать лет не насмотрелся, но такую глупо-тщательную наблюдал впервые.

Девушка зачем-то влезла в данные прошлых лет, которые уже давным-давно были проверены ее предшественниками, и где стояла виза о соответствии нормативам и инструкциям. Она пролистала все справки и накладные, однако вряд ли разобралась хоть в чем-то. Она сверяла даты и цифры, приход и расход со счетов, постоянно путая статьи и подразделы. Наблюдать за ней было так же забавно, как за играющим в кубики ребенком. Однако уже через двадцать минут директор не выдержал накала прилежности и под благовидным предлогом покинул архив.

Спустя пару часов напряженной работы, а точнее — напряженного буквоедства мисс Ховерс позвонила Алу по коммуникатору и попросила несчастным голосом какие-нибудь тапочки. Когда тапочки ей принесли, она с облегчением перебралась из дорогих дизайнерских сапожек в казенную интернатскую обувь.

Еще через час девушка постучалась в кабинет к мистеру Эдтону и робко попросила разрешения погулять по территории интерната, чтобы «немного проветрить голову». Ал, понимая, как неловко и тоскливо гостье в компании молчаливых телохранителей, кивнул Джорджу. Пусть составит проверяющей компанию и хоть немного развлечет разговором.

Рик был счастлив. То ли от возможности побить баклуши, то ли от того, как мисс Ховерс в пугливом восторге смотрела за забор, оплетенный колючей проволокой, и спрашивала с недоверием:

— Неужели от вашего заведения до периметра всего несколько километров? И за ним не белые, как обычно, а мертвые сектора?

Ее собеседник с видом некоторого превосходства отвечал:

— Не бойтесь, мисс, у нас повсюду видеонаблюдение. Видите эти камеры?

Девушка серьезно кивала.

— Они снимают все, реагируя на любое движение, и угол обзора у каждой — сто двадцать градусов. Записи хранятся на специальных носителях. К тому же при малейшей попытке проникновения на территорию включается сигнал тревоги, который поступает на главный пульт внутренней охраны, а это отряд из нескольких десятков бойцов. Кроме того, ограждение находится под напряжением, а въезд и выезд осуществляется через ворота и КПП.

— Да к вам не пробиться! — улыбалась гостья и добавляла: — Но все равно жутковато…

В отличие от впечатлительной мисс Ховерс ее телохранитель ходил следом за своей подопечной, с трудом подавляя зевоту. Джордж сперва косился на мрачного цербера, идущего чуть позади, но потом привык и даже перестал замечать.

После прогулки и увлекательнейшего рассказа мистера Рика девушка откланялась и снова погрузилась в пучину отчетов, смет и цифр.

Алу было ее жалко. Он уже посмотрел в Сети, кто такая эта мисс Ховерс. То-то фамилия показалась знакомой. Отец — управляющий объединением сотого, сто десятого и сто одиннадцатого секторов. Собственная яхта, вилла на море, счета в банках корпорации. Мать — директор, а по факту — хозяйка дизайнерского дома. Так что теперь становилось понятно, откуда у дочки шмотки, на которые можно купить элитный автомобиль. Властные родители, скорее всего, не прочат своей золотой девочке блистательную карьеру — отправили в СБ, чтобы подложить под кого-нибудь повыше, благо, с ее внешними данными это не составит труда. Причем, думая о данных, Ал имел в виду не только и не столько привлекательную внешность мисс Эледы, но еще и папину влиятельность, а также семейные деньги.

— Мистер Эдтон, вы еще не ушли? — мисс Ховерс заглянула в директорский кабинет и виновато улыбнулась. Следом неслышно зашел телохранитель — не тот полуседой, а другой, помоложе. — У вас отыщется минутка?

Ал кивнул:

— Разумеется. Нужна какая-то помощь?

Девушка потупилась:

— Хотела бы уточнить некоторые моменты. Кое-какие цифры мне не очень понятны, я ведь говорила, что впервые… и…

Эдтон придвинул ей стул:

— Нечего стесняться, все мы когда-то начинали. Что именно вам непонятно, мисс?

Эледа посмотрела на него с благодарностью и мягко сказала:

— Мне непонятно, мистер Эдтон, куда пропала одна из ваших воспитанниц — мисс Айя Геллан, прибывшая в интернат с производственной практики… — девушка бросила короткий взгляд на экран коммуникатора, сверяя данные, — тринадцатого ноября, в шестнадцать часов двенадцать минут.

У Аллана сердце упало в живот, однако усилием воли директор умудрился сохранить невозмутимость:

— Мисс Айя Геллан не прибывала в интернат. Мы скорбим о потере, но, понимаете… девочка поспешила и оступилась — упала на монорельс. Вы ведь знаете, какое там напряжение? Я ездил на опознание. Собственно, кремировать было почти нечего, однако…

Эледа Ховерс поднялась на ноги и улыбнулась. А мистер Эдтон поразился тому, какой неожиданно хищной вышла эта улыбка, мгновенно преобразившая прежде милое лицо. От робкой простодушной девочки не осталось и следа. Перед Алом стояла холеная стерва высшей пробы.

— Возьми-ка у него анализ крови, Винс, — по-прежнему сверля директора взглядом, ровно приказала Эледа телохранителю. — Что-то мои духи на него совсем не подействовали. Научникам будет интересно. Приложу к отчету о воздействии. Ай-ай-ай, мистер Эдтон, — продолжила мисс Ховерс, таким сладким и вкрадчивым голосом, что у ее собеседника от ужаса по спине пополз пот: — А ведь именно вы совсем недавно говорили мне, будто «цифры помогают ловить преступников». Итак, в шестнадцать тридцать три зафиксирован расход воды в боксе, где жила мисс Геллан. С шестнадцати тридцати трех до двадцати двух тридцати — расход электроэнергии. С ее планшета несколько раз осуществлялся выход в Сеть интерната, а ее учетные записи были активированы посредством сканирования индивидуального ключа с идентификационного браслета. Помимо этого, в столовой в тот день порционный лимит был превышен ровно на одного человека, что явствует из отчетных документов. Однако согласно данным, хранящимся у вас же, мисс Геллан не могла находиться в это время в интернате, поскольку была превращена в горстку праха в крематории номер пятьдесят один. Если это действительно так, то идентификационный браслет подвергся бы утилизации вместе с телом. Однако он каким-то образом продолжил работать еще сутки.

Теперь она говорила сухо и напористо, стоя перед столом Ала, а сам мистер Эдтон, утративший волю к возражениям, с ужасом смотрел, как громила в строгом костюме закатывает рукав его форменного пиджака и накладывает на плечо жгут.

— Итак, я повторю свой вопрос: куда пропала ваша воспитанница — мисс Айя Геллан, прибывшая в интернат с производственной практики?

Ал хотел говорить убедительно и уверенно, но вместо этого залопотал:

— Мисс Ховерс, агент, я ведь объясняю вам, девушка была кремирована и все документы…

Лицо проверяющей застыло, а взгляд голубых глаз стал ледяным и пронзительным. Куда-то безвозвратно исчезла застенчивая девушка, остался агент службы безопасности корпорации, воплощение власти и цинизма. И Аллан вздрогнул не то от ужаса, не то от вонзившейся в вену иглы.

В пробирку толчками заструилась темная кровь.

— Мистер Эдтон. Давайте вы не будете тратить мое время, его и так уже оставлено здесь слишком много. Айя Геллан пересекала КПП, была в своем боксе, а потом исчезла. Но спустя девять часов из зоны отчуждения, с территории сектора номер тридцать семь на ваш дежурный контакт поступил вызов. Естественно, перехваченный секторальной СБ. Звонившая представилась воспитанницей интерната и попросила помощи. Что за игры вы здесь ведете, господин директор? Вы продаете воспитанников на органы? Или отправляете их в черные сектора докторам-нелегалам? Ведь нет ничего проще, чем сделать пластическую операцию — пересадить глаза и кожу ладоней, а затем вернуть двойника. Как нет ничего проще, чем завербовать и перекодировать восемнадцатилетнюю девчонку, а потом возвратить ее обратно в чистый сектор и — вуаля! — у вас готовая террористка-смертница. А, может быть, вы через белые и черные сектора перегоняете талантливых студентов конкурирующей корпорации? Торговля одаренными детьми?

Директор вжался в спинку кресла и смотрел на агента Ховерс безумными глазами. По лицу его тек пот, а форменный галстук Аллан рванул так, что чуть не разорвал плотную синтетическую ткань.

В этот момент в кабинет вошел без стука второй телохранитель — амбал с тяжелой челюстью и близко посаженными глазами. Он с порога возвестил:

— Раскололся. Даже всерьез пугать не пришлось. Значок показал, пару историй припомнил — и бинго! Я ему отключалку кольнул. Пару часов проспит. Что будем делать? У меня здесь есть знакомые. Может, за периметр?

Мисс Ховерс выпрямилась, перестав нависать над допрашиваемым, и повернулась к подчиненному.

— Сколько он проживет за периметром, Батч?

— При плохом раскладе — пару дней, — развел бугай руками, потом секунду подумал и добавил: — При очень плохом — полдня.

— Батч, ты знаешь, что ты — уникальное явление? — нежно улыбнулась Эледа. — Гуманный каратель. Кому сказать, не поверят. В медлаболаториях очень плохо живут десятилетиями. Тебя, конечно, взяли не за остроту ума, но учись, наконец, мыслить шире.

И она вновь повернулась к Аллану:

— Я надеюсь, вы понимаете, господин директор, — это обращение девушка выговорила с особым нажимом, — что мне не обязательно выпытывать у вас подробности дела? Доказательств достаточно. Поддельные справки из крематория, информация с приборов учета, разбор записей видеонаблюдения, а уж отследить звонок и вовсе дело техники. Плевать на эту девушку. Кому она нужна, верно? Но вот вы, мистер Эдтон… очень интересная личность. С вами беседовать, не перебеседовать, говорить, не переговорить. Но ведь и говорить тоже можно по-разному, верно? Например, под допросной химией. Кстати, вы знаете, что у некачественной допросной химии бывают весьма неожиданные побочные эффекты?

Она отошла от стола и посмотрелась в зеркало. Поправила прическу и лацканы дорогого пиджака, после чего, не глядя на бледного до синевы директора, продолжила:

— А еще корпорация ценит раскаяние и особенно искреннее сотрудничество.

Эледа перевела взгляд на комкающего в кулаке узел галстука Ала и доброжелательно сказала:

— Поэтому я бы советовала вам надиктовать чистосердечное, мистер Эдтон. И чем быстрее, тем лучше. Надиктовать, раскаяться, выдать сообщников. Тогда вам удастся выторговать к себе снисхождение. Если же замешкаетесь, снисхождения не будет. Безопасность корпорации — закон. А вы посмели его нарушить. Вы — враг, мистер Эдтон. Похуже тех крыс, что живут в черных секторах и именуют себя людьми. А что делают с крысами? — Агент Ховерс выдержала небольшую паузу и сама же ответила на заданный вопрос: — Их истребляют. Впрочем, некоторых забирают на опыты.

Мисс Эледа положила на стол портативный голограммер, выставила его в режим записи и сказала:

— Рассказывайте, господин директор. И постарайтесь не упустить ни малейшей подробности. А я пока посмотрю и послушаю, что же поведал мистер Рик. Надеюсь, ваши показания не вступят в противоречие с его.

И она надела легкие прозрачные очки информера, а Аллан Эдтон севшим голосом начал говорить в черное окно голограммера.

* * *

Керро проводил Ушлого взглядом, слегка поколебался и отключил электронику очков, превращая их просто в надежную защиту глаз. Техника — техникой, но чутье тоже надо иногда тренировать, спускать с поводка, а то однажды, несмотря на все возможности носимого электронного комплекса, не почувствуешь взгляда в спину. И, очень может быть, это будет последнее, что ты не почувствуешь.

Старая сорокаэтажка, где жили хакеры, стояла в нескольких кварталах к северу и возвышалась над районом, словно гигантская свеча. Когда-то в этот дом вселилась группировка, предложившая жителям сектора обеспечить их связью. Поставили аппаратуру, начали работать… Многие тогда пытались прижать новичков к ногтю. Не срослось. «Связисты» оказались зубастыми. А связь нужна всем. Так от них и отстали. А потом к собратьям по цифре начали подселяться их вольные коллеги смежных, так сказать, специальностей, благо второй вход в высотке таки был.

Керро шел по улице, задумчиво глядя перед собой. Вокруг все было как обычно: толпились у лотков покупатели, вразвалочку ходили сквозь толпу пацаны из уличной шпаны — выискивали легкую добычу, на углу каждого квартала сидели за столиками наблюдатели и курьеры банд, готовые в случае внезапной заварушки мгновенно привести своих и урвать кусок. В общем, люди продавали и покупали, пили и ели, трепались и шли по своим делам. А этот вот уже никуда не идет — лежит в ледяной луже. То ли нажрался до отруба, то ли местные шакалята по голове дали. В любом случае — не жилец.

Улица тянулась. Тучи нависали, цепляясь за верхушки домов. Всё вокруг было серое, мокрое и холодное. А потом впереди мелькнула яркая синяя юбка, и Керро пошел быстрее.

Девушку в странном наряде он нагнал на углу квартала:

— О, леди МакГи! Одна ли вы здесь или со всеми своими?

Она рывком обернулась.

Надо же, год ведь прошел, а совсем не изменилась — что в то время казалась девчонкой, что теперь. Керро познакомился с ней пару лет назад, когда МакГи было девятнадцать, и тогда она тоже выглядела как четырнадцатилетняя. От той прежней она отличалась разве только новым нарядом — потеплее и подороже, фасон же остался неизменен: фартучек с кружевами, забрызганный бурыми пятнами крови, пушистая юбка, короткое пальтишко-курточка, полосатые колготки, высокие сапожки, синяя лента в темных волосах и глазищи в пол-лица. Даже автомат и бандольеру с магазинами носит все так же — с непринужденной детской непосредственностью. Словно игрушки. И любимый нож висит, как обычно, наискось за спиной.

— Керро? — девушка будто вышла из транса. — Керро!