Хан

— Ты хочешь работу. Что же, превосходно. Думаю, ты получил её. Или та маленькая следственная штука, которой ты занимаешься — не работа? Ты весь день просиживаешь в своём офисе и ешь конфеты? — Марк покачал головой, впившись в женщину взглядом. — Опять же, почему ты не подошёл ко мне и не спросил?

— Ты уехала, — Марк бросил взгляд на брата, а потом вновь уставился в пол. — Извини, но мне действительно нечем заняться. Мой бизнес в большей мере работает сам по себе, и с деньгами, которые ты вложила в мой профиль, мне не стоит докапываться к каждой мелочи. Мне скучно.

Ему стоило сказать ей это, она поняла бы. Когда Линн начала расхаживать по комнате, Джордж заметил, что другие его сыновья, Дилан и Себастьян, присели рядом с Марком и Ридом. Это означало, что каждый из них не отказался бы получить кое-какую работу.

— И что мне, чёрт возьми, делать с четырьмя маленькими мальчиками?

Каждый из братьев готов было запротестовать, но Кэтлинн остановила их, подняв руку.

— Вы мальчишки. Только мальчишка будет сидеть и скулить о том, что ему нечего делать. Только маленькие дети будут подначивать другого ребёнка, чтобы вывести его из себя. Хотите работу? Тогда, чёрт возьми, найдите её. Вы думаете, моя досталась мне просто так? Нет. Не досталась. Мне пришлось пойти в колледж и работать над собой. Думаете, женщине было легко добиться того, что сейчас у меня есть? Нет. Ни черта подобного.

Каждый из братьев Боуэн, опустив голову, уставился в пол. Взглянув на двух своих оставшихся сыновей, Джордж увидел, что и те тихо посмеиваются. Коррин прикоснулась к его плечу.

— Она будет отличной матерью. Возможно, ей нужно будет подчистить свой лексикон, но она будет его любить.

Джордж кивнул на замечание своей пары.

— Не могу дождаться, когда возьму его на руки.

Мужчина не стал ничего говорить, но он хотел внучку. Мальчиков у него и так было предостаточно. Вне сомнений, оборотень любил своих сыновей, но он хотел, чтобы маленькая внучка разбавила их общество, общаясь с ним. Он посмотрел на Коррин, желая поделиться своими мечтами, когда Кэйтлинн заговорила вновь:

— С завтрашнего утра каждый из вас приобщится к строительной бригаде на земле Уокера. И, если я услышу хотя бы одно крошечное возражение — то превращу ваши жизни в проклятый ад на целый месяц.

Марк уже начал протестовать, но осёкся. Джорджу было не видно лицо Кэйтлинн, но он был уверен, что та многозначительно приподняла бровь.

Мужчина видел, как она проделывает это с Уокером. Ей было достаточно просто приподнять бровь, и огромный сильный оборотень отступал, лишь бы сделать свою женщину счастливой. Его мальчики тоже так делали, но у Кэйтлинн была определённая власть над ними, что те ещё не совсем уяснили. Это был фактор матери.

Он был свойственен каждой женщине, зачавшей новую жизнь — и это было невозможно не заметить. Джордж смотрел на то, как мальчишки продолжают сидеть на своих местах, даже спустя пару минут, как Кэйтлинн вышла из комнаты. Оборотень собрался последовать за своей невесткой, когда Хан приблизился к своим братьям.

— Вы заставили её плакать, счастливы? — Каждый из братьев посмотрел вслед Линн, прежде, чем вновь опустить покаянно голову. — Если я услышу, что вы вновь провернули это — то объявлю охоту на каждого, и заставлю сожалеть о содеянном до конца ваших дней. Я ясно выразился?

Они кивнули, ответив своему лидеру согласием. Уокеру даже не нужно было говорить что-то братьям — он просто посмотрел на мужчин снизу-вверх. Стыд был наихудшим из всех наказаний, и эти двое хорошенько пропесочили своих жертв. Джордж откинулся на спинку дивана, решив, что сам тоже присоединится к сыновьям уже только ради того, чтобы увидеть, на что пойдут его мальчики, чтобы угодить своей невестке.

ГЛАВА 2

Марк наблюдал за тем, как приближается его брат. Только тогда, когда тот чуть повернулся влево, чтобы ответить подошедшей медсестре, мужчина заметил, что Уокер взял с собой и Кэйтлинн. Всё пойдёт совсем не так, как он надеялся. И, конечно же, его невестка направлялась прямо к нему, Марку, не выглядя при этом счастливой.

— Где она?

Марк не ответил на её слова, но приветственно кивнул Уокеру.

— Он сказал мне, что тебя и твою пантеру потрепали. Это твой способ увильнуть от завтрашней работы?

Мужчина совсем забыл об этом.

— Нет. И это было сегодня. Я единственный оказался поблизости, а ей нужна была помощь. И, видимо, больше, чем нам.

Из города поступил запрос на исследование местной мусорной компании. Люди жаловались на то, что мусор не вывозили, а баки бросали просто на улице, чтобы их забирали другие автомобили. Но сегодня ночью Марк узнал, что компания проникала в гаражи, воруя оттуда вещи.

— Они позволили мне взять её, как своего пациента. Но, как я сказал тебе по телефону, мы уезжаем послезавтра, так что тебе нужно либо найти для неё другого врача, либо придумать что-то другое, — Уокер надел халат и взяв в руки стетоскоп, продолжил: — Возможно, тебе следует рассмотреть кандидатуру Доктора Таннера. Он…

— Она поедет домой со мной, — Линн и его брат посмотрели на Марка широко раскрыв глаза. — Если он вновь найдёт её, когда она будет здесь, то будет… Этот мужчина сказал, что убьёт её. Мне нравится эта девушка, и я не позволю вновь причинить ей боль.

Моника Престон работала в его фирме. Она взошла на должность не так давно, но оказалась хорошим работником и просто гениальным следователем. Марк нанял её отвечать на телефонные звонки и для работы в офисе, но обнаружил эти её таланты, когда девушка всего за пятнадцать минут решила проблему клиента, над которой они работали уже больше, чем пару недель. И с тех пор мужчина ни разу не пожалел об этом — он даже повысил её в должности.

— Марк, она твоя…

Посмотрев на брата, Марк попытался понять, что тот имел в виду. Но оборотень оказался не готов к догадке, посетившей его голову. То, что Уокер это предположил — ошеломило его.

— Нет. Иисус, нет. Она мне нравится, но на этом всё. Моника не моя пара, — мужчина посмотрел в сторону палаты, где находилась девушка. — Но я чувствую себя ответственным за неё. Даже очень. Я не знаю в чём причина, но я не могу позволить, чтобы с ней что-то случилось.

Уокер решил проверить девушку, и Кэйтлинн вместе с Марком последовали за ним. У последнего, стоило ему посмотреть на Монику Престон в её нынешнем состоянии, каждый раз останавливалось дыхание.

Христос, её парень обошёлся с ней жёстко. Мужчина был рад, что оказался в том месте и спугнул его, но к тому времени, как понял, что происходит — было уже слишком поздно.

Всё на чём оборотень смог сфокусироваться — её лицо, но вернувшись к месту происшествия и осмотрев девушку вновь, мужчина пришёл в ужас. Марк подумал, что у Моники сломана пара рёбер, а пальцы и вовсе едва ли не раздроблены. Её левый глаз опух, а правый был залит кровью. Боуэну казалось, что её нижнюю губу придётся зашивать, но он не был уверен на этот счёт, потому что на ней было так много крови, что было сложно о чём-то вообще говорить. Оборотень съёжился, когда Кэйтлинн засыпала пострадавшую вопросами:

— Ты знала, что этот человек мог сделать такое с тобой?

Моника кивнула.

— Тогда расскажи мне, почему ты осталась с этим ублюдком? Ты получаешь от этого кайф?

Обычно Моника не была агрессивной, но в один удар сердца девушка подскочила с кровати, приблизившись к Кэйтлинн.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. За последние четыре месяца я получила пять судебных запретов, чтобы он не приближался ко мне. Я сюда переехала только для того, чтобы сбежать от этого человека. Ещё раз. Он делает это, потому что думает, в своём извращённом грёбанном уме, что я принадлежу ему, и приходит в ярость всякий раз, стоит мне попытаться удержать его подальше от себя. Если у тебя есть хоть какой-то способ остановить это — я буду только счастлива.

Она пошатнулась, и Кэйтлинн на автомате придержала пострадавшую. Когда Моника вскрикнула от боли, Марк и Уокер шагнули вперёд, но единый взгляд на её лицо заставил обоих мужчин отступить. Она боялась их.

— Давай же. Позволь мне позаботиться о тебе, — Кэйтлинн помогла девушке вернуться в постель. — Мне жаль, что я накинулась на тебя, но мне показалось, что тебе нужно выплеснуть это. Теперь мы можем взяться за этого мудака. Ты умеешь стрелять из пистолета?

Уокер рассмеялся, впрочем, как и Марк. Линн настолько спокойно задала этот вопрос, что это испугало Монику. Но тот взгляд на её лице — он был бесценен. Девушка ответила, что не умеет, но взяла себе это на заметку. Кэйтлинн уверила её, что обязательно даст той пару уроков на тему того, как обращаться с оружием, когда будет в городе в следующий раз.

Стоило Монике задремать, Кэйтлинн покинула комнату. И когда Марк хотел было последовать за ней, Уокер предостерегающе покачал головой, а после вернул всё своё внимание своей пациентке. Пока он не шепнул своему брату, что с его женой всё будет в порядке, тот не осознавал, насколько на эмоциональном уровне это было сложно для Кэйт.

— С ней всё в порядке? Я не хотела расстраивать её.

Уокер улыбнулся Монике, когда Марк приблизился к небольшому стулу у кровати.

— Она в порядке. Беременность, только и всего. Она очень эмоциональна и пока не может взять это под контроль, — доктор попросил девушку откинуться назад. — Позволь мне убедиться, что ничего не сломано и подлатать тебя. Кто-то уже разговаривал с тобой о том, где ты остановишься?

Моника взглянула на Марка, и тот кивнул.

— Марк сказал, что я могу остаться у него дома. Мне известно, что он твой брат, но я не хочу злоупотреблять его добротой. Мне просто нужно место, чтобы переждать, пока я не смогу двигаться дальше. Я не могу привлечь Тони со всем этим дерьмом к твоей семье.

Обследование заняло около тридцати минут. Когда Уокер попросил Марка выйти, чтобы он мог осмотреть её, мужчина отправился на поиски Кэйтлинн. Женщина оказалась в ординаторской, делая некоторые звонки. Её вездесущий ноутбук был просто на столике перед ней. Линн улыбнулась, закончив разговор, когда Марк приблизился.

— Я занимаюсь телефонным собеседованием для секретаря. Ненавижу это дерьмо. Хочу на работу, а не застрять здесь, занимаясь этим бредом. Знаешь, сколько телефонных звонков я получила в свой медовый месяц? Более, чем пятьсот. Я уже ненавижу это.

Марк знал, что это не так, и что она будет очень хорошо управлять ЦРУ. Ему так же было известно, что Кэйт уже смогла решить проблему, с притоком преступности, ударившую по Вашингтону пока отсутствовала. И по правде говоря, мужчина очень гордился своей невесткой.

— Когда она начала работать на тебя?

Оборотень рассказал девушке всё, что ему было известно о пострадавшей, понимая, что, если он не сделает это — Кэйтлинн вполне могла бы пойти с этими вопросами к Монике.

— Она живёт здесь с июня, именно с того времени, когда вы с Уокером встретились. В то время она уже работала на меня. Я искал кого-то, чтобы тот отвечал на телефонные звонки — и Моника вполне подошла. Но я понял, что она способна на большее, и нанял её, как одного из своих следователей. Престон хороша в этом.

Кэйтлинн кивнула.

— А тот мужчина? Её сталкер? Что тебе известно о нём? Он причинял ей боль раньше, пока она работала на тебя?

Оборотень уже было сказал «нет», но подумав об этом, понял, что это вполне бы могло быть.

— Я мог бы в это поверить, но она никогда не рассказывала об этом. На прошлой неделе Моника подала мне своё заявление. Сказала, что ей нужно поехать позаботиться об очень больной матери. Я никогда не задумывался об этом, до сих пор. Она опять решила сбежать.

— Я тоже так думаю. Её родители мертвы, у неё остался только брат, но я бы не поставила на него слишком много. И нет никого из родственников, кого я могла бы разыскать. За последние пятнадцать месяцев она так много переезжала. И в каждом месте, где она делала остановку, получала счёт из больницы, который не могла себе позволить, но всё же оплачивала их. Когда это началось, Престон оставляла свой ежемесячный взнос в каждом месте.

Марк не удивился тому, что Линн так много знала об этой девушке.

— Я не могу отпустить её. Не могу понять, с чем это связано, но что-то внутри меня требует, чтобы я защитил её любой ценой, — мужчина взглянул на свою невестку, когда та фыркнула. — Я чувствую то же самое, когда дело касается тебя. Большую часть времени мне хочется придушить тебя, но иногда мне просто необходимо быть уверенным, что с тобой всё в порядке.

Мужчина предпочёл промолчать, когда Линн отвернулась. Он понимал, что сейчас девушка борется со своими эмоциями. И когда та вновь посмотрела на него, на её устах была усмешка. Чаша его терпения почти переполнилась, когда Кэйт подалась вперёд, похлопав его по колену.

— Я тоже люблю тебя, придурок. Но это чувство? Это исходит от твоей кошки или что-то типа того? Ты сказал, что она не твоя пара. Насколько ты уверен в этом? — Марк подтвердил свои слова. — Тогда мы должны выяснить, что это, удерживая её здесь до тех пор. Ты ведь знаешь, что она собирается удрать при первой же возможности? Если бы я была на её месте — я бы так и сделала.

Марк тоже был уверен в этом, как и в том, что она не была его парой, что он и сказал Линн. Уокер вышел из палаты спустя несколько минут — Монику выписали под его ответственность, и они собирались отвезти её к нему домой. Внезапно мужчина понял, что рад, что позаботился о том, чтобы кто-то следил за чистотой на его территории. Иначе его дом стал бы естественной средой обитания для грибов и другой плесени.

***

Моника смотрела на помогавшую ей пару. Миссис Боуэн, как представилась ей Кэйтлинн, была очень красивой, а её муж, доктор, был очень добрым. Она понятия не имела, что подумать о женщине, когда та накинулась на неё, но понимала, зачем та так поступила — Кэйтлинн вынудила её избавиться от плена своей ошибки.

В последнее время Моника часто чувствовала себя словно в западне. Каждый раз, когда она думала, что избавилась от Тони Бэрра, этот негодяй появлялся в её жизни вновь. Очень разрушающий негодяй. Осмотрев выделенную ей комнату, девушка подумала о том, как скоро она сможет сбежать.

У неё никогда не было такого босса, как Марк. Он был очень милым, и всегда хвалил за выполненную работу. Все его сотрудники говорили, что он очень честный, и мужчина никогда не заставлял их чувствовать себя хуже него. То, что он взялся за дело с мусорной компанией, стало сюрпризом. Ей поручили работать с Дэвидом, но тот слёг с гриппом.

— Окей. Мне нужно отойти и выполнить свой общественный долг перед Кэйтлинн. Она может быть настоящей задницей, да и я облажался, — Марк сидел рядом со своей гостьей на кровати, протянув читалку и пульт. — Телевизор в твоём распоряжении, как и эта штука. Мне подарили парочку на мой день рождение, и я ещё даже не открыл их. Кажется, Хан сказал, что оформил на них кредит на пятьдесят баксов, так что…

— Я не возьму твой подарок, — он рассмеялся над Моникой. — Я серьёзно. Я не могу взять подарок, который тебе подарили на день рождение. Это неправильно.

— Но ты же видишь, что мне это не нужно. Поэтому я дал это тебе. Хан сказал бы так же. Я спросил его о квитанции, но он сказал, что у него их нет. Он велел мне отдать это кому-то. — Марк протянул ей подарок. — У меня есть ещё кое-что, помимо этого. Клянусь. Возьми.

Она примет его на время, пока находится здесь, но Моника не забрала бы его с собой. Девушка провела рукой по коробке, подняв взгляд на Марка, когда тот направился к двери. Девушка подумала, что не знает человека лучше него, и пожалела, что не встретила этого мужчину раньше.

Включив телевизор, чтобы немного развлечь себя, она умолчала кое о чём. Место, в котором Моника остановилась — ей нужно вскоре покинуть его. Видимо, Тони оказался там раньше неё, учинив беспорядок. Марк не сказал ей, что он сделал это, но, если судить по прошлым «визитам» её сталкера — можно сказать, что то место — полностью разрушено. Девушка до сих пор задавалась вопросом, как ему удалось найти её в мусоровозе.

Стук в дверь испугал её, и Моника села. Посмотрев на часы у кровати, пострадавшая поняла, что задремала. В комнату вошла достаточно молодая женщина с подносом в руках. Она улыбнулась ей, сев в ногах девушки.

— Мистер Марк сказал, что Вы можете проголодаться, и велел отнести вам что-то лёгкое. Я не была уверена в том, что Вам понравится, потому принесла всего понемногу. — Она села в кресло. — Меня зовут Салли, я его «дневная помощь».

Моника сказала ей, кто она и кем приходится Марку. Она не была уверена, что представляет собой «дневная помощь», но предположила, что этот человек занимается уборкой. Человек, занимающийся уборкой и умеющий готовить. Еда пахла просто изумительно. И после первого глотка перлового супа, Моника поняла, что съест всё это.

Пока она ела, Салли сохраняла молчание. Покачиваясь, девушка просто смотрела телевизор. Моника не понимала почему, но с ней было очень комфортно, ей не нужно было объяснять, что Престон делает здесь и почему её адски избили, или ещё что-то. Когда Салли убрала поднос, то помогла ей с ванной.

— Я же не заняла постель Марка, правда? — Моника остановилась у двери, ведущей в огромную ванную, когда эта мысль пришла ей в голову. — Я могу занять любую другую пустующую комнату. Не хочу выживать Марка с его же постели.

— Нет, мэм. Это одна из гостевых комнат. У него их три. Эта имеет укомплектованную ванную комнату, потому Вы здесь. Доктор Уокер сказал, что позже Вы можете захотеть принять ванну.

Моника кивнула, попросив оставить её одну, чтобы справить нужду. В последний раз, когда Тони избил её, она избегала смотреть в своё отражение, но сейчас у неё не было выбора — зеркало над ванной было огромным. И глядя на женщину, смотрящую оттуда на неё, девушка едва сдержала слёзы.

Её нижняя губа была заклеена. Уокер сказал, что швы оставят на коже большой шрам, потому он наложил на неё скобы-бабочки. Их было три на губе и пять на левой брови. Её правый глаз был залит кровью, и, хотя он немного болел, но выглядел намного хуже. Осторожно прикоснувшись к синяку под ним, Моника вздрогнула от боли. В её волосах тоже виднелись следы крови, и на её месте она почувствовала пульсирующий узел. Престон хотелось, чтобы душ смыл все следы того, что Тони сделал с ней.

Хоть она и знала, что это невозможно, но ей было необходимо почувствовать себя чистой. Открыв дверь, девушка сказала Салли, что прекрасно себя чувствует и примет душ. «Дневная помощь» не считала это хорошей идеей, и попросила подождать с этим, но Моника только закрыла дверь, заперев её. Ей это нужно.

Как только пар от горячей воды скрыл зеркало, девушка сняла одолженную ей рубашку. Пытаясь не смотреть на своё отражение, она вошла под душ. Ох, Рай. Престон решила, что это лучшее из всех лекарств, что ей дали за последнее время.

После того, как Моника дважды вымыла волосы, она почувствовала лёгкое головокружение. Придерживаясь за покрытые плиткой стены, девушка принялась размеренно дышать, пока это ощущение не исчезло. Когда она поняла, что не продержится дольше, то скользнула на пол душевой. Нет, она ещё не закончила.

Когда в дверь громко постучали, Моника захныкала. У неё не было сил ответить. Перед глазами потемнело, и она понимала, что вот-вот упадёт в обморок. Когда дверь распахнулась, девушка, подняв голову, подумала, что видит перед собой самого прекрасного рассвирепевшего человека, которого когда-либо видела. И этот человек тут же излил на неё поток брани.

Подхватив Монику на руки, незнакомец прижал её к себе. Престон хотела было сказать, что всё в порядке, хоть и понимала, что это было ложью. Когда мужчина отнёс её в спальню, девушка заметила Салли, подумав о том, как выглядит в её глазах. Женщина была белее мела. Мужчина положил её на кровать, и в какой-то момент, пострадавшая почувствовала, как её спаситель лизнул её шею.

— Не ешь меня, пожалуйста. Сейчас мне слишком больно, — в один момент Моника поняла, почему он застыл. Она сказала это вслух. — Здесь я справлюсь сама, спасибо.

— Что, чёрт возьми, ты думала? Разве Уокер не говорил тебе принять ванну? И кто запирает двери, когда настолько слаб? — Она хотела образумить мужчину, стоявшего перед ней, но тот лишь продолжил: — Ты голая.

— Конечно же, я голая, идиот. Кто принимает душ в одежде? — Теперь, выбравшись из горячей воды, силы вернулись к ней. — И, если ты не заметил, я взрослая девочка, и могу принимать решения без вмешательства взрослых. Почему бы тебе не вернуться в пещеру, из которой ты вышел, и оставить меня в покое? И ты заплатишь за эту дверь.

Моника раньше никогда не разговаривала ни с кем в таком тоне, но обнаружила, что сейчас ей не под силу остановиться. Этот человек был ублюдком, и она не собиралась щадить его. Когда Салли откашлялась, они с незнакомцем вдвоём посмотрели на неё.

— У меня есть ещё одна рубашка, Мисс. Мистер Марк дал Вам ещё одну.

Мужчина взял рубашку из рук Салли, швырнув её через всю комнату, велев «дневной помощи» уйти.

Салли вылетела за дверь, будто за ней гнались адские гончие. Дотянувшись до покрывала, Моника попыталась укрыть им своё тело, и встретилась взглядом с мужчиной, что всё ещё смотрел на неё.

— Я хочу, чтобы ты ушёл отсюда. Я в доме Мистера Марка, и он…

— Ты человек, не так ли…?

Она уставилась на него. Кем она ещё, к дьяволу, могла быть? Моника задала этот вопрос ему, продолжив: