— Мелиан, лучше не начинай! — резко оборвала ее Хелл. Сейчас ты еще "За меч Арагорна" вспомнишь абсолютно не к месту…

— Именно из девчоночьих тетрадей, — у Ариэль было лицо человека, уверенного в своей правоте. — Ведь Эовин, хоть и принцесса — простая степная девушка, и чувства ее тоже просты. Этим, кстати, моя песня выгодно отличается от упомянутой здесь "За меч Арагорна". Представить, что Эовин может сказать "Гореньем моим поперхнувшись, попятится тьма", — это, знаете ли… Конечно, это лично мое мнение, — прибавила Ариэль свою знаменитую фразу. — Но ведь и Эовин — это все-таки я.

— Ну, если с таких позиций… — в словах Мелиан чувствовался подтекст: "Если мне нечего возразить, то это совсем не значит, что ты меня убедила."

— Меня другое волнует, — продолжала Ариэль. — По-прежнему нет третьей "песни любви" — Фарамира к Эовин.

— Вообще-то есть, — неожиданно подал голос один из ристанийцев. Ариэль знала о нем только то, что его зовут Джим и он в хороших отношениях с Таллэ и Хелл. — Если хотите, я могу спеть.

— Даже так? — удивленно спросила Ариэль, передавая ему гитару. — Что же это за песня?

— Серенада под стенами Минас-Тирита, — ответил Джим, трогая струны гитары. Только это не я сочинил, а кто-то из девчонок, — добавил он, указывая в сторону "партии серых".

Почти целую минуту гитара звенела одна, словно Джим не решался запеть, боясь спугнуть тихую переливчатую мелодию. Наконец к ней добавились слова, звучавшие так же трепетно и нежно:

Словно солнца луч из тумана, Как напев капели весной Это Белый Цветок Роана На высокой стене крепостной Эовин…

Ариэль притихла — она поняла, что песня посвящается лично ей. Не Эовин Ристанийской, а Красе Средиземья, прекрасной Королеве. Неужели это и в самом деле работа девчонок? Да нет, вряд ли они на это способны, хотя и пишут стихи — все, кроме Розамунд. Скорее всего, Джим просто стесняется сказать правду.

Эовин! Тверже стали, нежнее лилии! Никогда я не верил, что мрак победит! Если будешь ты рядом со мной Оживим мы Итилию, Расцветут там цветы, и забытый напев зазвучит, словно встарь зазвучит…

Когда песня окончилась, долгое время у костра царило молчание.

— Это замечательно, — наконец сказала Ариэль. — Говорю это и как Эовин, и как помощник режиссера. Ну как, Фарамир, хочешь эту песню в фильм? Если хочешь, то я тебя поддержу.

— Очень хочу! — воскликнул Димка. Розамунд прикусила губу.

— Тогда, Джим, дай Димке списать слова, — весело ввернула Хелл.

— И Нелдору тоже, — добавил Кортинелли. — На всякий случай.

— Заткнись, — вдруг раздался из темноты абсолютно спокойный голос, и Ариэль увидела, как Эленсэнт поднимается с места. Не торопясь она перешагнула через костер, подошла к Лео и влепила ему пощечину.

— Эту песню написала я, — сказала она так же спокойно.

Это не было правдой — автором пени была Таллэ, и это знала вся "партия серых". Но лишь девчонки поняли скрытый смысл происшедшего Эленсэнт сложила свое оружие к ногам Королевы. Однако последствия этого эпизода сказались только через три месяца…

Оскорбленный Лео ушел. А у костра всю ночь не смолкали песни и разговоры, и одиннадцать друзей разошлись только тогда, когда начали гаснуть звезды в небе и между голыми ветвями мэлл засветился серебристо-розовым сиянием холодный декабрьский рассвет.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ЛИСТЬЯ ЛОРИЭНА ПАДАЮТ СО ЗВОНОМ…

Отойди же, не тронь копья, Парень в куртке из черной кожи Ты такой же турист, как я, Ты чужой в Цитадели тоже. Обернулся… В глаза глядит. Так на чей-то портрет похожий. Древний герб на его груди… Быть не может! Да быть не может!

1

Со съемок в горах Стэнли вернулся заросший бородой, которую ему немедленно пририсовали на портрете в сарае. Нелдор показал Ариэль отснятый материал, а попутно рассказал свежую историю, как во время драки с волколаками Леголас метко пущенной стрелой расколотил кинокамеру, почему-то не защищенную силовым щитком. Материалом Ариэль осталась довольна, чего нельзя было сказать о выходке Келли.

Меловая роща по-прежнему пребывала в состоянии зимней спячки. Только в «матриархатнике», как окрестила Эленсэнт Маришин «коралл», и в оружейной мастерской кипела работа.

Ариэль теперь редко появлялась на киностудии, бросив почти все свои силы на полноценное выполнение практики. За зиму ей удалось наверстать почти все упущенное осенью, и на «Озе-Мираже» о ней отзывались хорошо. Но четверо пиратов часто замечали, что Ариэль смотрит мимо них, вся поглощенная своими мыслями, и отвечает невпопад. О фильме и съемках она рассказывала мало и неохотно — вот выйдет на экран, сами все увидите, а пока не хочу портить вам удовольствие. Симон, Андрей и Алка воспринимали все это философски, но Ричард с тревогой замечал в Ариэль перемены. Неизвестно, в чем тут было дело, но после межпланетного конкурса красоты в характере Ариэль все чаще проскальзывало что-то, свойственное Наталии Эрратос. Казалось, что девушка изнемогает под гнетом чего-то, весьма напоминающего Кольцо Всевластья. Но сама Ариэль не замечала этого, или не хотела замечать, приписывая все лишь тревоге за судьбу фильма и одной проблеме, казавшейся ей просто неразрешимой. Ведь Толкиен в своей книге не только показывает, но и рассказывает, так что, если, давая объективную картину происходящего, встать над героями, то фильм превращается в набор великолепных, но плохо связанных между собой эпизодов. Нет, рассказ должен вестись от чьего-то лица — но этим лицом не может быть ни один из участников описанных событий… а кто же тогда? Не хотелось ничего привносить, выдумывать, пересекая реальность Средиземья с какой-то иной.

Своими сомнениями Ариэль поделилась с Нелдором, но и тот оказался бессилен помочь ей, сказав в конце разговора вместо утешения:

— Возможно, к какому-то моменту эта проблема отпадет сама собой.

— Хотелось бы знать, к какому, — озабочено вздохнула Ариэль. Сегодня, по счету Озы, двадцать седьмое февраля, в марте начнется строительство поселений, а в апреле возобновятся съемки. У нас осталось не больше пяти недель на размышление.

Но не успели пройти эти пять недель, как случилось чрезвычайное происшествие, не имевшее к киносъемкам никакого отношения. Во время испытаний «Призрак» N8 вошел в неуправляемую волну, из которой вывалился аккурат над пиратским астероидом Асби. Таким образом, Ариэль вместе с близнецами Лагран была с истинно королевскими почестями захвачена в плен бандой известного на всю Галактику Зеленого Глота. Но об этом уже существует подробный рассказ — как всем пятерым удалось бежать через сутки, как ничего об этом не знающая Аська ринулась спасать дочь и угодила прямо в лапы к Эврилии Дикой Кошечке — рвущейся к власти хладнокровной садистке, как Наталии Эрратос чудом удалось спасти подругу от морального самосожжения, как Аська подняла восстание желтых — коренного населения астероида — и с их помощью в пух и прах расколошматила все пиратские базы на Асби, как Ариэль вместе с другими членами Шести с половиной извлекала мать из этого космического Гуляй-Поля…

В Меловой роще Ариэль появилась только двадцать четвертого марта — с запавшими глазами, со складкой возле губ, с которых исчезла улыбка, намного больше похожая на Эовин, чем на прежнюю себя. На обоих берегах Оки в это время спешно достраивались игровые поселения и крепости — ведь двадцать пятого марта был Новый год по гондорскому календарю, и вся коза-ностра, именуемая "системой «Рассвет», готовилась отметить Падение Кольца с торжественностью и размахом. Именно поэтому Ариэль поразило множество едва знакомых, а то и вовсе незнакомых лиц, попадавшихся ей на глаза в Меловой роще и на Андуинском мосту. Розамунд, все это время хозяйничавшая не только в «матриархатнике», но и в Раздоле, и окончательно вошедшая в роль Арвен, не успевала представлять Ариэль своих знакомых. В основном это были гондорцы из Харькова, но была также масса народу из Уфы, Симбирска, Питера, Новосибирска, Казани и других RT-городов…

— Это наша Ольга Бубенцова. Танцует лучше, чем Золотинка. В игровом Средиземье пользуется дикой популярностью. Рун, знаток боевых искусств всех времен и народов. Завидев ее, назгулы в страхе разбегаются. Ланор из Ристании. Участница обороны Амон-Лоина, о которой мы тебе уже все уши прожужжали. Маруська, славная королева Харада и автор половины наших приколов. Извини, Маруся, но я не помню твоего игрового имени. Баграт, новосибирский назгул. О близком знакомстве с ним лучше спроси у Таллэ, она тебе много расскажет. Лугдуш, хоть и гоблин, но не скотина, он Сенту в плену малиной кормил. А это сам конунг Имраэль, глава знаменитого на все Средиземье отряда «Спецназг». В этом году грозится заманить к себе наших девчонок. Илаир, целительница и знаток рун. Часто перебегала дорогу нам с Мелиан, но мы на нее не в обиде, игра есть игра. Анардол, бывший дол-амротский муж Таллэ, он же организатор амон-лоинского фальшивомонетного двора. Эстель, своей деятельностью способствовавшая процветанию этого самого двора. Корчмарка в гондорской корчме "Золотая белка", затмившей по всем пунктам печально знаменитый трактир Наркисса…

У Ариэль чуть крыша не поехала от этого нескончаемого потока имен, характеристик и событий, но она отважно запоминала их, понимая, как это необходимо для того, чтобы иметь контакт с этой мафией, влюбленной в Средиземье и систему «Рассвет».

Отовсюду раздавались приветственные возгласы:

— Салют Королеве!

— Элен сейла люменн оментиэльво!

— Приветствуем Красу Средиземья!

— Я ощущаю себя Маргаритой на балу у Сатаны, — тихо сказала Ариэль, склонившись к Рози. — Нельзя ли просто пойти посидеть у Мариши и попить чаю в узком кругу?

— Можно, — тут же откликнулась Розамунд. — Вся "партия серых" уже там. Представляешь, для того, чтобы не вылезать из Меловой рощи все это время, Сента умудрилась досрочно сдать практику, а Мелиан с Хелкой переводные зачеты. Я не представляю, как им это удалось!

— А что же Таллэ, отделяется от своих? — спросила Ариэль.

— Да не поймешь. В школу она ходит через пень-колоду, говорит, что так и надо, но ей никто не верит. Есть у нее какой-то секрет, который знает только Хелл. И еще Джим слишком часто ходит к ним в палатку, видно, каким-то образом работает на них. Но чего она добивается — я никак не могу понять.

— В конце концов, это ее личное дело, — заключила Ариэль. — Ну, так мы идем к Марише?

— Сначала надо заглянуть в Раздол, — озабоченно сказала Розамунд. Завтра там большой шабаш с концертом, рыцарским турниром и аукционом, но я боюсь, что придется переносить все это дело куда-нибудь в другое место.

— А в чем дело?

— В том, что наш Раздол — игровая крепость, для фильма они будут строить замок выше по течению. И на этом самом основании наш Раздолбай пытается отобрать у Нимлайда его священные права на управление поселением. Дескать, кино здесь снимать не будут, а в Игре ты ничего не понимаешь и вообще родом с Гранасии. Ну, а Нимлайду это не по нраву, ведь был договор, что в Играх этого года каждый будет тем, кто он в фильме. Так что Владыки ругаются второй день, а все дела свалили на меня.

— Тогда пошли, разберемся вдвоем, — решительно сказала Ариэль, сворачивая к Андуинскому мосту. — Вижу, без меня вы тут совсем от рук отбились.

…Разбираться пришлось долго. Раздолбай, в отсутствие Ариэль сдружившийся со Стэнли и несколько раз угощавший его "похлебкой дяди Вэя" (тонизирующим коктейлем, якобы изобретенным неким бесшабашным кор-эндалл из династии Вэйаноров), теперь чувствовал за своей спиной непробиваемый авторитет Торина Дубощита, а потому никакие аргументы на него не действовали. В конце концов Ариэль плюнула и велела Розамунд взять в свои руки подготовку к мероприятиям.

— Нельзя же из-за одного осла портить праздник всему народу! сказала она подруге на прощание.

В Меловую рощу Ариэль возвращалась одна поздно ночью. Снег уже сошел, но земля еще не высохла, и новые черные сапоги Ариэль вязли в раскисшей тропинке. Только ярко светившая над лесом луна позволяла девушке не шлепнуться в грязь. Про себя она ругала Раздолбая последними словами. И вдруг из-за елочек, росших у поворота, на тропинку шагнул кто-то в сером плаще с низко надвинутым капюшоном, сжимавший в руке обнаженный металлопластовый меч. Раздался глуховатый голос:

— Кто ты и куда спешишь так поздно?

Ариэль не сразу узнала этот голос, но он явно принадлежал девчонке, и потому она устало ответила:

— Я. Не видишь, что ли? Иду домой, так что очисти дорогу, — С этими словами Ариэль шагнула вперед, но натолкнулась на острие, упершееся в ее грудь:

— Стой! Не раб ли ты Кольца?

Девчонка явно позволяла себе слишком много. Ариэль выхватила из-за пояса деревянный меч, захваченный в Раздоле на всякий пожарный, и одним ударом выбила оружие из рук юной нахалки. Металлопластовый меч отлетел далеко в сторону, сверкнув в свете луны.

— Узнаю руку Эовин Ристанийской, — В голосе девчонки не чувствовалось особого уважения, но теперь Ариэль узнала его.

— Так это ты, Сента? Все шатаешься по ночам?

— Ночь — мое время, — отозвалась Эленсэнт, нагибаясь за мечом. — А ты, Королева, все так же ходишь без охраны? В Средиземье сейчас много самых разных личностей, и ночью на дорогах опасно ходить без провожатого.

— Да кто меня будет провожать, — махнула рукой Ариэль. — Нелдор набрал себе Серый Отряд и тренирует их с утра до ночи. Все приходится самой делать.

— Тогда возьми меня в спутники. До Меловой рощи далеко, а на Андуинском мосту, говорят, засада, — Ариэль никогда не могла понять по тону Эленсэнт, играет она или говорит серьезно. Поэтому она молча кивнула.

Какое-то время шли, не разговаривая, с трудом вытаскивая ноги из липкой весенней грязи. Наконец, вышли на высокий берег, где тропинка уже подсохла, и Эленсэнт начала негромко напевать что-то, хорошо ложащееся на ритм шагов.

— Что ты поешь? — спросила Ариэль, испытывая неловкость от долгого молчания.

— "Четверо нас, четверо на башне", — ответила Эленсэнт. — Это мы с Таллэ сочиняли на стенах Амон-Лоина. Но она потом несколько раз переделывала ее, так что сейчас я, пожалуй, знаю лишь два куплета.

— Кстати, откуда взялось это название — Амон-Лоин? Я не помню его у Толкиена.

— Это тоже придумала Таллэ. По-эльфийски «Амон-Лоин» означает "Голубая башня", потому что наш Дол-Амрот был из голубоватого кораллита. А что означает «лоини» на силиэ, объяснять не надо. Так что, по-гранасиански «Амон-Лоин» можно понимать и как Башня Чести, и как Девичья Башня.

— А правда, что ваша крепость была единственной, кроме Раздола, которую не взяли Темные Силы?

— Формально — да. Наш флаг им захватить не удалось, внутри, в башне, они не были, если не считать того момента, когда назгулы улетали. А фактически, нас осталось в башне четыре девчонки, но в довольно удачном положении. Пять часов мы одни удерживали башню, отбив три атаки черных. Но когда мы узнали, что Кольцо Всевластья попало в руки Темных Сил, мы в промежутке между двумя атаками просто удрали из башни в Минас-Тирит. С собой взяли флаг, Сердце Дол-Амрота — это такой большой оранжевый стеклокамень — и еще кое-какие реликвии, а у входа в башню повесили объявление, написанное губной помадой Ланор: "Крепость сожжена и разрушена, вещи внутри просьба не трогать".

Об обороне Амон-Лоина в Гондоре легенды сложили, — Эленсэнт весело рассмеялась. — А на самом деле вся она была просто смесью средиземского анекдота с тяжелой работой. Жара, грязь, дым из кухни, пропавший обед… Сама не знаю, зачем мы все это терпели. А началось все с большого прикола. К тому моменту, когда к нам пришел Митрандир, всех наших мужчин уже прирезали, но мы этого еще не знали. Только Анардол вылез собственным сыном, да еще сидел у нас один очень замечательный эльф из Серебристой Гавани по имени Маглор. Когда же из леса вылезли пятеро назгулов, женщин, как всегда, загнали внутрь, а Митрандир с парнями приготовились героически погибнуть. Назгулы залезли на башню, прибили Анардола и эльфа, а затем у них с Митрандиром произошла роскошная драка, которой мы, к сожалению, не видели. Сидим внизу, на нас сверху сквозь щели в настиле мусор сыплется, а мы ждем, когда перестанет сыпаться мусор и начнут сыпаться назгулы. Митрандир там кому-то меч раскалил, он провалился к нам сквозь щели, Хелл его тут же куда-то прибрала — нечего ему здесь валяться. Но Митрандир не выстоял один против пятерых, и настала наша очередь. И вот тут назгулы очутились в дурацком положении. К нам в кухню надо было слезать по лестнице. А мы четверо стоим по углам башни с мечами наизготовку. Спускаясь по лестнице, назгул хоть к одной из нас, да повернется спиной, а дальше — пять ударов в спину, и все, дорогой, ты развоплощен! И другим путем из башни нельзя убраться — лестница на стенах оборвана. Правда, мы и по выступам каркаса отлично лазали, но назгулы-то этого не знали. Так знаешь, что они придумали? Лезет Баграт вниз по лестнице и вопит: "Не трогайте меня, я улетаю!" В полете их нельзя бить мечом, только стрелами, но и они сами не могут убивать. И главное, вылезает наружу не через дверь — она у нас была лапником завешена — а через дымоход, дыру такую рядом с палаткой. А мы все равно по очереди ему мечами по спине прикладываем — кто его знает, а вдруг врет? Они, Черные, такие! За Багратом лезет другой, потом третий, четвертый, пятый — и все орут, что улетают, и все лезут в дымоход, и всех мы на прощание мечами достаем. Последнему Хелл так врезала, что он улетел с ускорением и по дороге завалил палатку. А под конец слезает к нам в кухню Митрандир и с точно такой же интонацией, с какой те орали: "Я улетаю!", кричит: "Меня убили!" Забывает у нас свою трубку — и тоже лезет в дымоход!

Ариэль смеялась до слез, слушая этот рассказ. В глазах Эленсэнт тоже растаяли льдинки грусти — видно, она любила эти воспоминания.

— Почему мы после этого сразу не рванули в Минас-Тирит — до сих пор понять не могу. То ли не верили, что мужчины убиты, то ли в нас амазонки проснулись. Короче, остались мы на башне вчетвером — три дол-амротские жены, к тому моменту уже вдовы, и Ланор из Ристании — она к нам пришла вместе с Митрандиром. Отпели покойников — то есть повыли сверху всякую всячину, — надели плащи мужей и приготовились к обороне. Когда пришли первые орки, мы как раз обедать собирались. Орк лезет на башню, а Таллэ нарезает колбасу. Надо на него дерн сверху кидать — у нас куски были заготовлены — а Таллэ не разобралась, схватила остаток колбасы и орку прямо по морде — раз! А тот тоже не разобрался и сказал «раз». Тут мы с Хелкой его пару раз мечами ткнули, орк сказал: "Два, три", — и упал со второго этажа. Так мы сотворили первого покойника — с помощью колбасы.

А со второй атакой вообще отпад вышел. Дело в том, что среди орков было двое наших бывших дол-амротцев — Артамир и Арсул. После смерти их выпустили урукхаями, хотя по отношению к Арсулу это была подлость — его имели право выпустить собственным сыном, потому что у него была жена Хелл. И получается такая картина: эти двое скачут вокруг собственного Амон-Лоина, причем со стороны Гондора, мы пытаемся их из луков подстрелить, а в Минас-Тирите смотрят на все это в бинокль и не могут понять, в чем дело: то ли Дол-Амрот разминается, то ли девчонки взбунтовались и выгнали парней, так что теперь они вынуждены собственную крепость брать. А в результате никто нам на помощь не спешит, сами отбиваемся, как можем…

Последнюю фразу Эленсэнт произнесла таким же приподнятым тоном, как и все остальные, но Ариэль вдруг увидела всю картину осады Амон-Лоина другими глазами. Четверо девчонок моложе двадцати лет, не спавшие ночь, по крайней мере две из них "держат меч, как будто кочергу", как поет Мелиан… А против них — сначала пятеро назгулов, в том числе Лео, король Харада, у которого свои счеты с девчонками, а затем в общей сложности полтора десятка орков, хорошо отдохнувших в Стране Мертвых. А что с мужьями — неизвестно, а помощь из Минас-Тирита не идет, да и вообще путь в Гондор отрезан. И все это для того, чтобы воины Гондора со смехом рассказывали у костров, как в Дол-Амроте девчата против собственных мужей колбасой воевали… "Когда женщина не нужна, ее оставляют гореть вместе с домом", или как там дословно… А они ведь еще и пели там, на башне, и готовили обед своим мужьям, которым так и не довелось его попробовать…

Средиземский анекдот — для всех. И тяжелая работа — для этих четверых.

— …Ну, вот мы и дома, — сказала Эленсэнт, когда девушки подошли к Маришиному «кораллу». — Доброй ночи тебе, Королева, а я пойду к нашим, у них палатка с электрообогревом.

Она повернулась и растаяла среди деревьев, почти неразличимая в темноте в своем сером плаще. Ариэль осторожно, стараясь не стукнуть дверью, вошла в «коралл» и, не раздеваясь, только сняв грязные сапоги, растянулась на куче искусственных мехов, приготовленных для орков. Но сон не шел к ней. То и дело перед ее внутренним взором вставала Эленсэнт, ее большие серые глаза, легкая походка, рука с тонким серебряным колечком, лежащая на эфесе меча, звучал в ушах ее звонкий насмешливый голос. Эльф с большой дороги, Маленькая Фехтовальщица, загадка природы… Не сидится ей на одном месте. Дождь ли, снег — гитару через плечо и пошла шастать по всему Средиземью. Бродячий менестрель… Вот Таллэ — та тоже всюду шастает, но с какой-то своей целью. Она редко что-то делает просто так. Как любят говорить в «Рассвете», не давал ли ты присягу служения Темным силам?

Эленсэнт куда-то отступила, и перед глазами Ариэль возникла Таллэ в своем неизменном черном свитере и с черным плащом, развевающимся за ее хрупкими плечами. Она куда-то мчалась верхом на вороной лошади, а за нею следом бежал Лео Кортинелли и кричал: "Ты моего коня не касайся! Это я назгул, а ты моя рабыня!"

"Что за чушь? При чем здесь Лео?" — подумала Ариэль и проснулась. Вокруг по-прежнему было тихо и темно, только из примерочной доносился храп Мариши Шедловой.

Тихо в лесу, лишь мастера храпят, Вот соберем против них отряд Очень уж громко спят!..

Мысли мешались в голове Ариэль, и какая-то важная мысль оставалась недодуманной. Таллэ? Нет, не то. Ах да, менестрель бродячий… И вдруг в голове Ариэль сама собой нарисовалась четкая и ясная картина того, кто и как свяжет разрозненные эпизоды фильма в эпопею "Властелин Колец". Эх, черт побери, рэссла вирз эдж наск через левое плечо!..

Через пятнадцать минут Ариэль уже сидела в большой зеленой палатке с электрообогревом, а вокруг нее сидели четыре заспанные девчонки и постепенно вникали в суть сногсшибательной идеи, посетившей Королеву.

— Странствующий менестрель… Он ходит по всему Средиземью, появляется в самых напряженных местах, поет свои песни и не только комментирует происходящие события, но и участвует в них.

— Кайф, — ответила за всех Эленсэнт. — И, конечно, это будет эльф.

— Нет, — возразила Ариэль. — Она родом из Гондора, но много лет не была на родине. Она странствовала на севере, видала и людей, и эльфов, знает многих из Серого Отряда… А дома ее не ждут.

— Все равно в ней есть примесь эльфийской крови, — настаивала Эленсэнт.

— А почему ты говоришь "она"? — спросила Мелиан.

— Потому что это девчонка, — ответила Ариэль и голос ее дрогнул. — А еще точнее — это Сента. Правда, в фильме ее будут звать по-другому.

Она не дрогнула. Не закричала, подобно Рози Шелл, "Не может быть!" Только ее серые глаза вспыхнули, как две звезды, в слабом свете фонарика.

— И как же, если не секрет? — как всегда спокойно спросила она.

— Н-ну, — замялась Ариэль. — хотя бы Иорет. Позаимствуем имя у старой целительницы, все равно оно ей ни к чему. У нас ведь есть своя целительница — Илаир.

— Принимается, — сверкнула улыбкой Эленсэнт. — Только все равно я эльф-полукровка.

— А это мы сейчас все вместе придумаем, — довольно сказала Ариэль, радуясь, что ее предложение пришлось по душе девчонкам. — Я ведь не умею сочинять ни песни, ни истории, так что без вашей помощи мне не обойтись. От себя же я предлагаю только один момент: где-то за неделю до Падения Кольца Иорет объявляется в Дол-Амроте, чтобы принять руководство обороной Амон-Лоина.

— Как так? — расширив глаза, спросила Таллэ.

— Очень просто. Я введу в фильм историю амон-лоинской осады, чтобы заткнуть рты некоторым любителям анекдотов. Пусть убедятся, что если женщины остаются вместо мужчин — это не прикол, а трагедия, и, во всяком случае, это не меньший подвиг, чем, удрав за ристанийским отрядом, прибить короля-ангмарца.

— Приятно слышать, что это признает сама Эовин Ристанийская, — снова улыбнулась Эленсэнт.

— Вы все будете участвовать в фильме, — продолжала Ариэль. — И Хелл, и Таллэ, а вместо Ланор — Мелиан.

— Нет, Мелиан — имя эльфинки, — возразила та. — Пусть лучше у моей героини останется имя Ланор.

— Тогда и мы с Хелкой чуть-чуть изменим имена, чтобы все было по-справедливости, — решила Таллэ.

— В общем, если у Толкиена не было такого эпизода, будем считать, что он просто забыл о нем рассказать, — рассмеялась Хелл.

Когда Ариэль вернулась в «матриархатник», уже совсем рассвело, и рано поднявшаяся Мариша уже кипятила воду, чтобы заварить кофе. Зато в кармане у Ариэль лежал блокнот с полностью готовым сценарием некоторых эпизодов, которые были должны занять свое место в фильме. Она открыла блокнот и снова перечитала записи на первой страничке:

Иорет — Эленсэнт — Татьяна Левицкая

Талнэ — Таллэ — Джанет Мунлайт

Хель — Хеллри — Хильда Краснова

Ланор — Мелиан — Екатерина Привалова

"Интересно", — промелькнуло в голове у Ариэль. — "зачем родители давали им имена, раз они все равно никогда ими не пользуются?"