Последний суровый аккорд замер над безмолвным Кругом Совета. Сайто поклонился Владыкам и ушел из круга, уступая место Голосу Ночи. Интересно, как тот будет выпутываться из этой ситуации - ведь "Наемники" или другая песня в этом роде сейчас будут просто неуместны!

Хейн поднял руки вверх и лишь произнес тихо - но его услышали все: "Храни меня, Властная, и ты, Гэльдаин!"

Из перебора струн родилась медленная мелодия, в которой были и насмешка, и вызов. Голос Ночи не торопился запеть, дразня слушателей целую минуту, и вдруг не то пропел, не то проговорил, удивляясь и издеваясь:

Менестрель, а менестрель!

А давай мы тебя...(небольшая пауза) уничтожим!

И тогда, без сомнения, нам будет легче дышать

о-о!

Последний возглас Голоса Ночи стоном отозвался в ошеломленной толпе - и Лайгрила внезапно ясно осознала, что этот поединок Сайто проиграл еще в тот момент, когда она спровоцировала Хейна на этот вызов...

Ох, люблю! Ох, люблю беззащитных прохожих!

Вот убьем, и не будет никто наших дев отвлекать

во!

Случайно Лайгрила натолкнулась взглядом на Кетиар и увидела, что щеки у нее полыхают ярче повязки на голове. Ох не к добру это, ома-эдж Сира!

А Голос Ночи, как ни в чем ни бывало, продолжал издеваться:

Менестрель, а менестрель!

Вот ты все время поешь о свободе, ведь так?

А вот взять бы тебя, например, заковать в кандалы

о-о!

И живи, как посмешище в нашем народе...

Или нет - лучше чисти до блеска котлы - во!

Напряжение в толпе нарастало... Воистину, Голос Ночи при рождении был отмечен самой Андсирой - то, что он нахально проделывал на глазах у всех, было просто гениально...

Ой, народ, все сюда! Посмотрите, он вынул мечишко!

У любой из нас ножик длинней

да он кервит, видать!..

Он запнулся на полуслове и умолк: большой метательный нож вылетел из толпы и вонзился в землю у самых его сапог. И тут же раздался гневный, чуть хрипловатый женский голос:

- Сайто! Я женщина и не имею права с ним драться - но и ты не мужчина, если до сих пор терпишь все это!

- Я действительно вытерпел слишком много от этого наглеца! - Сайто резко повернулся к Голосу Ночи. - Но как ты, грязный наемник, смеешь публично оскорблять мою сестру?!

- Видят Эннор на небе и Андсира на земле, - Хейн снова воздел руки к небу, - не я первым обнажил оружие в этом кругу! А что до твоей сестры - ты сам назвал ее, лоин Кетиар!

Ах, вы же еще не знаете, Владычица! - он покосился на Лайгрилу. - Вчера Левелл из Корма снова был пойман у палаток ваших диких кошек. Согласно вашему приказу, его следовало гнать в шею - но мальчишка обнажил меч. И ваша пятисотница Кетиар... справилась, - лицо его перекосила презрительная усмешка. Предварительно наигравшись с ним, как кошка с мышью... последние слова он проговорил, торопясь, так как перед ним уже вырос Сайто с мечом в руке:

- Защищайся, шут без чести и совести!

- С удовольствием! - Голос Ночи одним прыжком добрался до своего клинка и в последнюю секунду ловко парировал удар.

Все оцепенели - песенный поединок был одним из самых святых ритуалов Долквира. Лишь в смутных легендах сохранились воспоминания о том, как его оскверняли поднятием оружия, и уж никогда никто не слыхал о подобной схватке, ниспровергающей все законы и традиции!

О том, что Кетиар с мечом не уступит Кетиару с лютней, знали все. Но сейчас силе и напору Сайто противостояли гибкость и ловкость его противника. Казалось, Голос Ночи даже не пытается атаковать, но ни один удар Кетиара не достигал цели. Менестрель наемников уходил легко, словно танцуя, и на пути меча Сайто оказывались то его собственный клинок, то рука, обернутая старым зеленовато-бурым плащом. Кетиару же его великолепный черный плащ только мешал.

- Я впервые вижу столь совершенную школу Поречья, коснулся слуха Лайгрилы нервный шепот Кеасора. - Сайто, с его тондской выучкой, долго не продержится...

И в этот самый момент менестрель крестоносцев, уже порядком измотанный своим противником, совершил ошибку. Голос Ночи сделал какое-то неуловимое движение - и серебряное шитье на рукаве Сайто окрасилось кровью. Толпа ахнула, и это вывело Лайгрилу из оцепенения. Начисто забыв про свое звание и про то, что ей уже давно не двадцать, она сорвалась с места и зеленой стрелой кинулась к дерущимся:

- Остановитесь! Не надо, ... Хейн!

Голос Ночи как раз отражал очередной удар Кетиара. Но крик Лайгрилы заставил дрогнуть его руку, конец меча прошел ниже, чем ему хотелось, и со всей силы полоснул Сайто по пальцам, не защищенным боевой перчаткой. Тот выронил меч, а Лайгрила уже стояла между ними, и взгляд ее, полный ужаса, метался от одного менестреля к другому.

- Будь ты проклят, наемник! - Кетиар пытался обтереть кровь с раненой руки краем плаща, но она все равно капала на землю, и темные капли выделялись в пыли и вытоптанной, умирающей траве, как приговор Голосу Ночи. - Ты хоть понимаешь, что натворил?!

- Я не хотел... - Вся дерзкая самоуверенность моментально слетела с Хейна, во взгляде застыло отчаяние. - Клянусь милосердием Гэльдаин, Владычица - я мог бы его убить, но искалечить руку другому менестрелю - на такое даже я не способен! Сегодня я и вправду заслужил смерть.

- Смерть! - глухо отозвалось в толпе, и уже начали продвигаться вперед лучница Кетиар и несколько таких же, как она... Но Лайгрила шагнула вперед и заслонила собой менестреля.

- Стойте! В том, что случился этот поединок, виновна лишь я, и он мой, а не ваш!

Сколько раз за эти годы ей приходилось вот так стоять лицом к лицу с разъяренной толпой! Но впервые то, что она сейчас провозгласит, не будет воспринято как должно...

- То, что он сделал с моим братом, хуже, чем смерть! глаза Кетиар были совершенно бешеными. - Мы повязаны кровью!

- Дева стрел Кетиар, не Голос Ночи, а ты и твой брат первыми схватились за оружие на песенном поединке! - Это было сказано так, что даже неукротимой пятисотнице сделалось жутко. - Поэтому слушайте мой приговор. Властью, данной мне Андсирой и королем из дома Вэйанор, с этого часа в течение четырех дней Голос Ночи находится под моей рукой! По истечении их он будет объявлен вне закона - но лишь в пределах долины Тонда, от Каменных Колец на западе до владений Кети и границы с Эреджраэн на востоке. Эти четверо суток даются ему на то, чтобы покинуть эти места, но до тех пор никто, и в особенности ты, дева стрел Кетиар, не смеет причинить ему никакого вреда! Я, Лайгрила Анхемар, скаллоини-нэ-джельтар короля Вэнтиса, сказала - и да будет так!

- Услышано и засвидетельствовано! - Пятисотница Энаннин Полуведьма, стоявшая в первом ряду, отсалютовала мечом своей владычице. Кеасор встал рядом с нею и повторил ее слова и жест.

- А сейчас он уйдет отсюда, и уйдет невредимым, - Лайгрила произнесла эти слова и почувствовала, что силы вот-вот оставят ее.

И тогда свершилось небывалое: дерзкий Голос Ночи, не желавший склоняться ни перед кем из Властителей Запада, опустился на одно колено перед Лайгрилой и поднес к губам край ее зеленого плаща. Так мог приветствовать только высокородный и только своего непосредственного властителя, которому присягал на верность. Затем он подхватил лютню, шагнул в толпу, которая расступилась перед ним, как перед прокаженным и быстро скрылся с места происшествия.

Синеватые сумерки сползли в долину. Лайгрила сидела в своем шатре совершенно одна. Только что ушел Кеасор, и она осталась наедине со своими мрачными мыслями.

С Кетиарами надо было что-то делать. Правда, брат уже и так был достаточно наказан всем происшедшим. Хальдок-целитель осмотрел его рану и нашел ее не такой уж опасной - порез был глубоким, но кость задета только на мизинце. Хотя ему пришлось долго повозиться, Хальдок клятвенно обещал, что по истечении двух или трех созвездий - на это уж воля одной Андсиры - Сайто будет владеть правой рукой так же свободно, как до поединка.

Но вот сестра... Информация Голоса ночи полностью подтвердилась, и за одно это Кетиар заслуживала кары. А уж сотворенное сегодня... Но и нарушение приказа, и осквернение ритуала, если они не повлекли за собой слишком непоправимых последствий, на легкую смерть не тянули. Изгнание из армии? Кого угодно, только не Кетиар. Зная ее жестокость и мстительность, это означало существенно уменьшить надежду дожить до того дня, когда Ассэн узнает имя своего отца. Другую пятисотницу - Майлин или Гэйвин - Лайгрила не задумываясь, разжаловала бы в рядовые лучницы, но Кетиар все же была высокородной...

Внутрь просунулась голова Оллаты - одной из девушек, стоявших в карауле у шатра.

- Скаллоини, некий молодой властитель Севера желает говорить с вами.

- Кто такой? - вскинулась Лайгрила.

- Он не назвал себя, скаллоини. Утверждает, что вы хорошо его знаете.

- Оружие при нем есть?

- Только обычный длинный кинжал.

- Ладно, - тяжело вздохнула Лайгрила, - пусть войдет.

Он вошел и встал в центре шатра, так, чтобы свет упал на его лицо. Молодой стройный воин с кожей цвета темного серебра, как у многих северян, в темно-синей дорогой одежде, перехваченной серебряным поясом-цепью с кинжалом. Рубашка более светлая, оттенка морской волны, белоснежный плащ лежит на плечах, не скрывая серебристого ожерелья изумительной работы: две чайки с развернутыми крыльями, клювами друг к другу, вплетены в волнистые линии узора цепи.

- Кто ты? - спросила Лайгрила и вдруг услышала в ответ знакомый насмешливый голос:

- Значит, и ты не узнала, Владычица?

Секунду Лайгрила стояла, отказываясь верить своим глазам, а потом выглянула из шатра и окликнула девушек:

- Оллата, Эламин, вы обе свободны до полуночи. У меня важный разговор с этим человеком.

Лучницы не заставили ее повторять дважды и удалились, весело переговариваясь. И только тогда Лайгрила посмела изумленно спросить:

- Рэссла вирз, неужели это ты, Хейн?

- С твоего позволения, Владычица - Хейнед Рондмар из Ирганто. Тебя это удивляет? Тем не менее, это мое настоящее имя, - он усмехнулся, и эта усмешка вдруг поставила все на свои места. Перед Лайгрилой был все тот же Голос Ночи, несмотря на металлический пояс высокородного, ожерелье и темную переливающуюся ленту через лоб.

- Зачем же ты скрывал это имя, если оно твое по праву?

Он, не дожидаясь приглашения, опустился рядом с нею на подушки.

- Долгая история, но ты, Владычица, заслужила право ее услышать. Я был старшим сыном в семье прибрежного властителя из Ирганто, и чем старше становился, тем больше отец подозревал, что я не его сын. Отец внешностью был истинный Властитель Запада, а я... сама видишь. Мое появление на свет связывалось с одним капитаном, который как раз в ту пору был вхож в его дом. Да и характер мой отцу всегда не нравился...

Когда мне было шестнадцать, у меня появился брат - до этого была только сестра, моложе меня. А когда мне исполнилось двадцать, отец лишил меня наследства в пользу братишки, по официальной версии - за дела с пиратами и участие в их экспедициях. Но все это было ложью - корабль, на котором я плавал в Кайтомару и на Солнечное взморье, не был пиратским. А правда была мне хорошо известна...

Тогда-то я и надел фиолетовый плащ воина Сиры. Да, Владычица, как это ни странно, но и я был крестоносцем. Всем в Землях Ночи хорошо известно, как легко в долине Тонда делаются имена, состояния, карьеры... а как у ведьм обстоят дела с истинной верой, меня поначалу не слишком-то волновало. Два года я бесчинствовал на побережье в составе конников Аренна Ласдора. Но постепенно я стал прозревать. Если дело обстояло, как уверяли меня, во власти ведьм-еретичек - то почему воины Сиры не покинули долину Тонда вскоре после того, как пал последний оплот Хозяйки Димерл? Неужели Правителю Эланару было не под силу править Дорисом без помощи дома Вэйанор? И когда я окончательно понял, что ведьмы давно не являются силой и последние пятнадцать лет Вэнтис воюет со свободным Хиорном тогда я дезертировал. А еще через полгода в отрядах ополчения, подчиненных лоину Кеасору, объявился менестрель Хейн, простой наемник без имени рода...

Голос Ночи умолк, но было очевидно, что его рассказ еще не окончен.

- А сколько тебе лет сейчас? - неожиданно спросила Лайгрила.

- Двадцать пять, Владычица.

- Мой сын моложе тебя на три года... - задумчиво произнесла она. Теперь настала его очередь изумиться:

- Что ты говоришь, Владычица! Я думал, ты старше меня лет на семь-восемь, не больше! - Он окинул взглядом ее стройную изящную фигуру, темные волосы, рассыпанные по плечам - не длиннее, чем носили Властители Запада. Часто издалека ее принимали за юношу-крестоносца, и Лайгрила знала это.

Хейн вдруг рассмеялся:

- Однако, Владычица, это было редкостное зрелище, когда ты сегодня, как юная дева, кинулась нас разнимать!

- Да уж, представляю! - невесело усмехнулась Лайгрила.

- А знаешь, - он осторожно коснулся ее руки, - только потому я и пришел с тобой попрощаться. Да, я благодарен тебе за спасение моей жизни - но еще больше за то, что ты не пожалела для меня частички себя истинной. За вскрик: "Не надо, Хейн!"

- И из уважения ко мне ты решил одеться подобающим образом?

- Ни в коей мере! Просто я слишком хорошо знаю Карис Кетиар...

- Карису, - машинально поправила Лайгрила.

- Именно Карис. Имя ей нарекли явно не жрицы Андсиры, и передо мной нечего этого стесняться.

- Откуда ты это знаешь? Твоя осведомленность меня иногда просто убивает.

- Работа у меня такая, - он опять рассмеялся. - Так вот, я слишком хорошо знаю Карис Кетиар, чтобы понимать, что ее не остановит ни твое четырехдневное покровительство, ни границы долины Тонда - ведь я принародно посмеялся над ней. Еще подошлет какого-нибудь наемного убийцу... А этот облик властителя хорош тем, что даже ты, Владычица, не узнавала меня, пока я не заговорил - а голос при случае и изменить можно. Кто ожидает от скромного менестреля наемников чего-то подобного? он поиграл длинным концом своей головной ленты. - Так что это всего лишь дополнительный шанс скрыться.

- Так вот почему ты не преклонил колено перед Сайто во время вызова! - внезапно догадалась Лайгрила.

- А с какой стати? Конечно, одна Андсира знает, чей сын я на самом деле, и я уже давно привык неплохо чувствовать себя в любом облике - но все же я Рондмар! Другого имени рода у меня нет, и от этого я отказываться не собираюсь!

- А мне больше нравилось имя Алкар Вэйан, - возразила Лайгрила. - Что-то в этом было таинственное и красивое...

- Ну конечно, для прекрасной лоини Анхемар...

- Да какая я, к Айлучи, Анхемар! Это Кеасор придумал, чтобы Вэнтис и прочее командование ко мне уважением прониклись. А на самом деле я просто Лайгрила-найденыш, выросшая среди так называемых презренных коневодов. Так вот жизнь сложилась, что фактически воюю против своих. И тоже в любом облике чувствую себя неплохо, так что тогда, у костра, это была не маскировка.

Пожалуй, это был первый случай в жизни Голоса Ночи, когда что-то заставило его лишиться дара речи. Наконец, он с трудом проговорил:

- Владычица, ты говоришь такие слова, что рассудок отказывается их воспринимать. Я по твоим глазам вижу, что все это истинная правда - но это глаза Владык Лигодола, зеленые, как трава! Поверь, я повидал немало, но в жизни не встречал женщины, более, чем ты, подходящей для роли властительницы.

- А Правитель Эланар, по-твоему, родился некоронованным королем Тонда, мановением руки посылающим в бой вольных хиорнцев? - глаза Лайгрилы недобро сверкнули. - Жизнь заставила - и его, и меня.

- Теперь мне многое стало ясно, - Хейн произнес это, и в голосе его прозвучали печаль и боль. - Слава твоя разлетелась далеко за пределами долины Тонда. Когда я вместе с ожерельем приморских властителей спрятал подальше имя Хейнед Рондмар и сделался... Голосом Ночи, я понимал, что ты - главный узел всего. Без тебя все интересы Земель Ночи в этой израненной долине никогда бы не осуществились. Ты знала все! Каким-то неведомым чутьем ты угадывала все действия Эланара - и там, где была ты, он не ведал успеха. Традиции юга, характер тех, кто служил дому Эланар - ты видела насквозь каждого хиорнца! Тебя называли Лайгрилой Стальные Когти, боевой кошкой короля Вэнтиса, тебя проклинали в каждом хиорнском доме... И я пел, заставляя людей задуматься - так ли уж хорошо идти в бой под твоими знаменами? За что воевать Детям Ночи с хиорнцами, если у них одна Андсира на всех? И лишь недавно мне открылось другое любой крестоносец на твоем месте наломал бы столько дров, что ополчение с проклятиями отвернулось бы он него. За тобой же по-прежнему шли! При твоем необыкновенном знании Юга вред, причиненный тобой, был куда меньше, чем мог быть. Три четверти жестокостей, приписываемых тебе, сочинила досужая молва, а за оставшуюся четверть надо благодарить Карис Кетиар. И когда я это понял, меня охватило желание увидеть наяву тебя, заглянуть тебе в глаза и понять, в чем же твоя тайна...

Лайгрила выпрямилась.

- А как ты отнесешься, если я предложу тебе перейти на мою сторону? Снова сражаться под своим настоящим именем в отряде Кеасора, пользоваться его и моим покровительством, достойно заработать себе славу и имя?

- Я не продаюсь, лоини Лайгрила, хотя и был наемником! презрительно отчеканил Хейн.

- Прости... Я не думала, что это тебя оскорбит...

Неожиданно он опустился на колени перед нею.

- Владычица! Я видал Ладрину Хиорнскую, принцессу Эленморну и молодую королеву Лигодола, Винату - все они перед тобою не более, чем драные кошки! Я не желал бы себе другой королевы - но в том-то и дело, что корона никогда не увенчает твою голову. Долквир давно поделен. Старый черный Вэйанор крепко положил глаз на долину Тонда - и он завоюет ее твоими руками и присвоит себе плоды победы, ты же останешься ни с чем. А воевать на стороне Земель Ночи против народа Юга, который всего лишь отстаивает свою свободу - даже под твоими знаменами это не прибавит мне чести.

- Ха! Ты выведал секрет моего успеха - и тем не менее продолжаешь думать, что я бескорыстно работаю на Вэнтиса? Так слушай: если Каменные Кольца падут второй раз - их новым властелином станет мой сын, Ассэн Анхемар! В этом помогу ему не только я, но и лоин Кеасор, а дом Вэйанор в самом лучшем случае добьется протектората. Вот моя цель с того самого дня, как я покинула заштатный гарнизон в Сухих Землях и приняла под командование лучниц принцессы Эленморны.