Кровь

– Все, – произнесла Рин, отпустила перекладину и мягко приземлилась на пол.

Проснувшись в шесть утра, она выключила будильник, поставленный на семь, и начала собираться. Времени была уйма: она успела приготовить полноценный завтрак для себя и родителей, почистить зубы, полежать полчасика в ванне и даже посмотреть какую-то новую детективную передачу по телевизору в гостиной. Теперь, когда до восьми оставалось не более тридцати минут и водитель уже отослал стандартное сообщение «Жду у подъезда», она доделывала утренние упражнения.

Разминка, растяжка, беговая дорожка, боксерский мешок, отжимания, подтягивания и последнее – упражнения на пресс. Этот список полтора года назад стал для Рин неким ритуалом, который она совершала два-четыре раза в день. Она накинула халат на обнаженное тело и вышла из комнаты, переделанной под спортзал. Пройдя мимо своей и родительской спальни, Рин вернулась в ванную комнату и быстро ополоснулась в душе прохладной водой.

– Хорошею с каждым днем, – улыбнулась она себе в зеркало, откинув недлинные пышные красные волосы назад.

Слегка подсушив их, Рин оделась в заранее приготовленный строгий костюм и белую рубашку. Она ничего не имела против того, чтобы надеть на серьезное мероприятие платье или длинную юбку, но не ходить же в таком наряде целый день! Носить с собой сумку с одеждой или заставлять водителя ждать у концертного зала со сменной одеждой ей тоже было не по душе. Костюм решал все проблемы: вроде и для театра приемлемо, и удобно. К тому же то, что Рин изящная девушка, скрыть ему было не по силам. Скорее наоборот, такой контраст лишь подчеркивал ее красоту, что, естественно, было для нее немаловажно.

Полюбовавшись собою в зеркале, Рин быстрым шагом направилась к выходу через гостиную. В кабинете отца гудел компьютер, как всегда, не выключенный им предыдущим вечером. «Ну и ладно, все равно скоро проснутся, им ведь сегодня вылетать», – подумала Рин и закрыла за собой дверь.

* * *

Трим запомнил страницу и закрыл книгу. «Ну сколько можно?» – подумал он, посмотрев на настенные часы. Прошло уже два часа[1] с фразы «Маршал Алексей скоро вас примет», произнесенной устами секретарши. За это время он успел целиком прочитать короткий детективный роман и почти закончил еще один, но безостановочное чтение на протяжении нескольких часов могло надоесть даже такому любителю книг, как Трим. Он встал и подошел к окну.

Здание Управления Разведкой и Следствием – УРС, в котором сейчас находился Трим, гордо возвышалось над городом. Отсюда открывался прекрасный вид. Многочисленные высотки и небольшие частные дома соединялись в пространстве в гигантский лабиринт. Почти все строения парили в воздухе или были закреплены на сверхпрочной металлической «паутине», идущей через все уровни Нового Рая, и лишь некоторые тянулись вверх от самой земли. Мерцающие врата воздушных путей заменяли миллионам ангелов дороги. Рельсы скоростных поездов для перевозки тяжелых грузов, больных или просто бескрылых созданий, получивших разрешение на проживание в Раю, сетью пронизывали инфраструктуру города. Новый Рай был ярко освещен золотым светом, идущим от раскаленной поверхности неба. Специально созданные светопроводы перенаправляли субстрат света в глубины города, куда он не мог дойти естественным путем из-за активной застройки верха.

Вдали, на территории Старого Рая, от земли к небу рос лишь Центральный Храм Святой Инквизиции (ЦХСИ). Сама Инквизиция уже давно потеряла статус правящей власти, а ее политическое влияние таяло с каждым годом. Казалось, скоро никто уже и не вспомнит, что раньше Рай был монархией. По-прежнему неоспоримой оставалась лишь красота творений той эпохи. Вершина Храма была почти на уровне крыши УРС – притом что последнее, несмотря на немалую высоту, еще и начиналось в верхних слоях Нового Рая. ЦХСИ был разделен на семь отсеков и центральную часть. Каждый отсек находился под управлением одного из отделов Инквизиции, центр же находился под личным контролем Митрополита.

Вокруг Храма, на высоте нижнего уровня Нового Рая, раскинулись зеленые поля. На них, весьма удаленно друг от друга, были расположены многочисленные строения с религиозной символикой Серафимики – основной религии Рая. Там можно было увидеть фрески и барельефы, а также ажурные, кованные из разного цвета металлов варианты креста, сочлененного с кругом. Некоторые из них светились, окрашенные различными проявлениями маны.

– Вас примут буквально через несколько минут, – окликнула Трима секретарша.

Трим кивнул, даже не думая отводить взгляд от окна. Он смотрел в сторону одного из парящих садов. Изначально Рай представлял собой безжизненную пустыню. Возможно, именно поэтому такие редкие ресурсы, как вода и растения, изначально привозимые только из внешних миров, здесь умели трепетно использовать. Взгляд поражали многоярусные парки с растениями из разных экосистем, ослепляющие многообразием палитры цветочные заросли, потоки кристально чистой воды, не спеша переливающиеся каскадом из одного фонтана в другой и медленно переходящие в ручьи… Трим не раз преклонял голову, встречая мастеров, которые могли объединить все это в нечто столь прекрасное и завораживающее.

– Маршал Алексей вас ожидает, – раздалось где-то вдалеке. – Младший следователь Трим! – повысила голос секретарша. – Вас ожидают в кабинете!

Дело, над которым он работал многие годы, приближалось к апофеозу. Трим открыл дверь и вошел в кабинет.

* * *

Представление закончилось около двадцати минут назад. Актерский состав был великолепен, радовали неплохие декорации и качественно написанный сценарий, но впечатление портила чрезмерно высокая температура как на улице, так и в зале. По окончании представления Эрик и Рин выбежали на улицу в поисках места, позволяющего спрятаться от жары. На улице зной усиливало палящее летнее солнце. Эрик нес в руке снятые еще во время спектакля пиджаки.

Центр пестрел высотками и широкими улицами, переполненными спешащими куда-то горожанами. Практически к каждому строению лепились экранные и голографические рекламные щиты. Немалое количество их несло в себе некий скрытый патриотический подтекст, а некоторые и вовсе не скрывали попытку продать свой продукт за счет «имиджа» родины. Исключением не были и старые отреставрированные дома, которые правительство запретило сносить ради сохранения культурного наследия. Эти десяти-двадцатиэтажные строения выбивались из общей картины, но были намного более ухожены, чем их ровесники на окраине.

Бесчисленные кафе и забегаловки были забиты до отказа; последней надеждой парочки оставался пятиэтажный торговый центр, расположенный недалеко от крупнейшего парка столицы. Каждый его этаж представлял собой просторную открытую площадку, по бокам которой размещались магазины, кафе и рестораны. В центре площадок пол отсутствовал, открывая вид на другие этажи. В этом промежутке располагались парные эскалаторы.

– Может, там присядем? – обратился Эрик к Рин, указывая взглядом в сторону небольшого заведения на верхнем этаже.

– Если там есть кондиционеры, – ответила она, в очередной раз вытирая краем пиджака вспотевшее от жары и духоты лицо.

Кафе, казалось, было создано именно для таких дней: окна в этом углу этажа заменяли яркие экраны, демонстрирующие горные водопады; воздух активно охлаждался и увлажнялся; здесь предлагали широкий ассортимент мороженого и освежающих напитков. Сюда стремились попасть многие, но, к счастью, Рин и Эрику удалось захватить один из небольших барных столиков. Рин заказала несколько бутылок минералки, а Эрик, как бывало обычно, молочный коктейль.

– Ты когда-нибудь перестанешь их пить? – усмехнулась Рин, когда отошел официант.

– Сама подсадила, а теперь возмущаешься, – ответил Эрик.

– Я же не знала, что ты будешь пить только их. Просто подумала, что тебе должно понравиться.

– Решила подсунуть мне что-нибудь вместо пива, – поправил ее Эрик. – Цель благородная, и, в принципе, сработало, а последствия не слишком ужасны.

– Слушай, а может, тебе еще один напиток из детства напомнить и через силу заставить выпить? – с деланой серьезностью спросила Рин.

– Смешно. Гы-гы. – И они рассмеялись.

Обоим сразу вспомнилась сцена из прошлого. Тогда они были знакомы всего месяц, и по одному из пунктов «договора», заключенного на следующий день после знакомства, Эрику предстояло бросить пить. Целыми днями он ходил и ныл: «Дай хотя бы пива, а то вообще нечем жажду утолить. Вода безвкусна, а от пива я не пьянею. Да на самом деле я только ради вкуса и пью». Однако Рин была непреклонна, несмотря на то, что он ей выел монологами подобного типа весь мозг. «А что ты обычно пил в детстве?» – однажды внезапно спросила она. Эрик назвал первое попавшееся на ум – молочный коктейль.

Когда Рин привела его в ближайшее кафе, Эрик долго сопротивлялся, говорил, что он разлюбил этот напиток, что коктейль слишком холодный, а у него болит горло, что у него внезапно появилась и развилась аллергия на молоко. Но через несколько минут, осознав бессмысленность попыток перечить Рин, согласился. Сначала он сухо сказал – «сойдет». Со временем вкус ему действительно понравился, и, даже попробовав что-то новое из предлагаемого Рин, Эрик возвращался именно к этому напитку.

– Слушай, куда даль… – начал было Эрик, но звук его голоса прервала оглушающая автоматная очередь.

Глава 4

Тяжесть курка

Шестеро вооруженных людей в масках перекрыли эскалаторы последнего этажа пятиэтажного торгового центра и открыли огонь по нижним уровням. Начались давка и паника, люди, не замечая друг друга, бежали от стрелявших. Внезапно еще семеро террористов отделились от толпы и начали, как пастухи, сгонять «стадо» в сторону углового кафе. Периодически они выпускали несколько пуль по «табуну», как плеткой, корректируя движение и не позволяя остановиться. Стоял жуткий шум. Люди вбегали в переполненное помещение; те, кто упал или в ужасе застыл на месте, не понимая, что делать, моментально были раздавлены толпой или получали пулю от «пастухов».

Эрика сбили со стула, но он успел вскочить на ноги, стараясь найти взглядом Рин. Безуспешно. Живой поток уже затолкал его глубже в кафе, и его зрение было не в силах найти визуальный ориентир. Тогда Эрик попробовал идти против течения, в сторону выхода, надеясь получить там ответ на главный сейчас вопрос: «Что происходит?» Это давалось с невероятным трудом – практически всех с пятого этажа загнали в небольшое кафе. Изо всех сил проталкиваясь сквозь человеческую массу, он все же сумел добраться до ее края и, споткнувшись, упал на колени.

Оказалось, что «течение» его вынесло к служебному выходу, который охранял только один террорист. Тот сразу наставил на Эрика карабин, но не выстрелил – видимо, не хотел устраивать панику среди теперь уже загнанных в ловушку заложников.

«Быстро собраться и думать еще быстрее», – вспомнил слова тренера Эрик. Он отбросил все лишние мысли и сосредоточился на ситуации. Взгляд с бешеной скоростью перескакивал от одного угла помещения к другому.

Двое «пастухов» у главного входа в кафе были заняты сдерживанием толпы внутри. Из шести стрелков у эскалаторов остались только четверо, остальные присоединились к «пастухам», занимавшимся добиванием раненых и людей, отбившихся от основной массы. За спиной террориста, который гневно что-то говорил Эрику, в двадцати метрах была дверь, ведущая к внутренней пожарной лестнице. Его от двери отделяли лишь вооруженный карабином человек и несколько столиков ресторана быстрого питания.

Эрик поднял глаза на террориста. Тот был некрепкого телосложения, ростом примерно с него. «Без оружия он не опасен». Взгляд «пастуха» выдавал – «сильно нервничает». Кобура для пистолета была по непонятным причинам пуста – «вооружиться не удастся». Модель карабина знакома – «34 патрона, предохранитель на левой стороне чуть дальше и выше спускового крючка по направлению от ствола». Все это пронеслось в голове Эрика за доли секунды. Для исполнения идеального плана оставалось лишь одно – «давай-ка, дружок, сделай какую-нибудь глупость».

Террорист не заставил себя ждать. Опустив цевье[2] карабина, он потянулся к Эрику левой рукой, чтобы оттолкнуть его обратно в толпу. Правая рука Эрика скользнула вдоль карабина. Террорист, не успев вовремя отдернуть оружие, испугался и надавил спусковой крючок. Тот не сдвинулся, и выстрела не последовало – предохранитель уже был переведен в безопасный режим. Чтобы в экстренной ситуации понять, почему оружие отказало, бедолаге понадобилось бы около десятка секунд. В его распоряжении этого времени не было. Эрик выпрямился во весь рост, резко протаранив противника головой в нос, который весело хрустнул в знак одобрения удара. Глаза террориста моментально затуманили слезы, и он закрыл лицо руками, надеясь предотвратить дальнейшие удары. Однако следующей целью было не лицо: Эрик ударил по ушам террориста, отчего тот сразу осел на землю. Проносясь мимо, Эрик окончательно вывел врага из строя, нанеся локтем мощный удар в висок.

Через несколько секунд Эрик уже открывал дверь на лестничную клетку. Как он и ожидал, террористы не забыли взять ее под контроль. Их было двое: женщина, судя по всему, должна была караулить дверь, но, отвлекшись на стрельбу и крики снизу, она отвернулась и забыла про оружие, руками прикрыв уши от оглушающего шума; второй, устрашающих размеров парень, стоял у перил и стрелял вниз по решившим покинуть здание через запасной выход.

Женщина сквозь грохот стрельбы не услышала открывающуюся дверь. Почувствовав что-то неладное, она на всякий случай кинула взгляд через плечо – и увидела кулак Эрика. Террористка растерялась и не потянулась к оружию, а подняла руки к голове. Эрик быстро обхватил ее шею обеими руками и рванул голову вниз навстречу своему колену. К такому она не была готова. Колено с легкостью преодолело защиту, и вот уже второй противник отправился в тяжелый нокаут.

Оставшийся террорист, заметив неладное боковым зрением, с винтовкой наготове развернулся и оказался лицом к лицу с уже сократившим дистанцию Эриком. Тот понял, что здоровяка быстро не одолеть: он был выше на голову и значительно крупнее. К тому же по форме ушей и лица можно было понять, что он любил уличные драки чуть ли не с самого детства. Ладонь здоровяка перекрывала путь к предохранителю его винтовки, поэтому Эрику пришлось придумать более изощренный способ не дать себя застрелить.

Пользуясь остаточной силой движения, Эрик направил правую руку в сторону магазина винтовки. В мгновение ока магазин был отсоединен, а точнее говоря – выбит. Левая рука Эрика резким движением отклонила ствол вбок, как раз вовремя, чтобы досланная во время стрельбы пуля просвистела рядом, не оставив в его голове лишнего отверстия. Игнорируя оглушительный звон в ушах и не давая врагу опомниться, Эрик поднял согнутую в колене ногу и резким выпадом столкнул здоровяка с лестницы.

Громила потерял равновесие, но рефлексы предотвратили падение – в последний момент он схватился за перила, тело резко развернуло и понесло вбок. Столкновение с ограждением было не из легких: он растянул руку, сильно ушиб спину, а волосы затылка пропитались кровью. К несчастью для Эрика, этого было недостаточно. Ослепленный злостью и болью громила, забыв про оружие, даже не стал пытаться перезарядить винтовку или достать из кобуры пистолет. Двумя широкими шагами он преодолел расстояние до Эрика и сбил его с ног. Лицо террориста озарил хищный оскал, отдаленно напоминающий улыбку. Улыбка тут же погасла, как только он осознал ситуацию: это не он сбил противника с ног, а тот сам позволил себя повалить на пол. Рванув правую руку здоровяка к себе, Эрик обхватил террориста ногами и вдавил его шею в правое плечо, перекрыв этим сонную артерию. Гипоксия[3] быстро дала о себе знать, и в глазах громилы стало темнеть.

В этом состоянии он неожиданно вспомнил о своем оружии. Винтовка отлетела в сторону, еще когда он набросился на Эрика; пистолет был на правом боку, вне досягаемости для единственной свободной левой руки, а вот армейский нож в сапоге…

Неуверенным слабым движением террорист почти бессознательно замахнулся ножом. Эрик среагировал без промедления: он отпустил схваченную руку, расцепил захват и что есть силы пнул громилу ногой. Тот неуклюже повалился на бок, а Эрик быстро выхватил из кобуры лежащей на полу женщины пистолет и направил его на врага.

Громила замер, нож выпал у него из руки. Свобода была близка, оставалось только переступить через жизнь здоровяка… Но Эрик не мог. Он совершил роковую ошибку: посмотрел в глаза этого человека. Теперь спусковой крючок, который так легко поддавался во время учебной стрельбы, был недвижим. Так бывает у многих при первом выстреле по мишени: кажется, прилагаешь все силы, а курок застыл, словно каменный. На самом деле единственное, что сдерживает тебя, – это страх. Страх перед чем-то ужасным, незнакомым, которое неминуемо случится, приложи ты хоть чуть больше силы… А страх Эрика не был надуманным, он точно знал, что именно произойдет, нажми он на спусковой крючок. Руки его ослабли. «Просто ударю и пробегу мимо», – успокоил он себя.

Страх начал отступать, и Эрик был уже готов ринуться дальше, но поздно. Дверь за его спиной распахнулась. Удар, тьма…

* * *

После того как Рин потеряла Эрика из виду, она начала постепенно пробираться сквозь толпу, пока не оказалась в третьем ряду от выхода. Двое террористов, охранявших основной выход, находились в нескольких метрах от нее.

– Всем стоять на месте и не рыпаться! – закричал один из них, но его было слабо слышно на фоне стрельбы в замкнутом пространстве и сотен взволнованных голосов. – Если кто-нибудь попытается выйти из кафе, стреляем без предупреждения!

Много раз Рин представляла себе, каково это – оказаться в эпицентре подобного события, но такого она и нафантазировать не могла. Ее переполняло множество вопросов, не имеющих ответа: «Где Эрик? Он в порядке? Что с нами будет? Нас спасут? Что нужно делать?» Все происходило слишком быстро, сердце в груди стучало все громче и чаще.

Загнанные люди пребывали в шоке: кто-то рыдал, кто-то молился, кто-то бился в истерике или причитал. Внезапно в уже замершей толпе возникло течение. Оно вело в сторону служебного выхода. Рин постаралась успокоиться и двинулась вместе со всеми, однако у самых дверей остановилась, почувствовав опасность – как раз вовремя. Автоматная очередь, крики… Те из вышедших, кто остался в живых, ринулись обратно в кафе. Рин втиснулась в стену, чтобы ее не унесло вглубь.

Террористы закончили зачистку верхнего этажа и теперь собрались у кафе с заложниками. Без маски был только один – тот, кто стрелял, – и, судя по его тону, он был главным.

– Оттащите тела! И разбудите мне этого красавца. – Лидер указал на избитого подчиненного, валяющегося в нескольких метрах от выхода из кафе.

Короткие, выстриженные клоками волосы, испещренное шрамами и ожогами лицо. Взгляд его был холоден и безразличен, никак не сочетаясь с отвратительной смачной улыбкой.

– И что же ты мне расскажешь, а, спящая красавица? – обратился он к приведенному в чувство террористу-неудачнику, которого поддерживали на ногах двое других.

– Пацан… Очень сильный… Я и оглянуться не успел… А он, как… Су-ка…

Рин сразу поняла, о ком он говорит, и сердце застучало еще быстрее. Эрик в порядке.

– И где же этот «сука, сильный пацан»? – елейным голосом поинтересовался главарь.

– Не знаю. Я не успе…

Его слова прервала пуля, вошедшая прямо промеж глаз.

Двое террористов, держащих сообщника, испугались и сразу отпустили его. Тело рухнуло на пол. Главарь встал и убрал пистолет обратно в кобуру.

Неожиданный поворот событий скорее обрадовал, чем испугал Рин. С ее души словно камень упал – «по крайней мере, Эрик сумел скрыться».

– Ну раз не знаешь – так не знаешь, – отпустил реплику главарь в адрес незадачливого подельника, затем обвел взглядом толпу и с наигранным добродушием спросил: – Может, кто-нибудь из вас знает? – Он выдержал паузу, все молчали. – Не может быть, чтобы никто ничего не видел… – Ухмылка безжалостного убийцы стала еще противней.

Сделав несколько шагов взад-вперед, он выхватил из толпы мальчика лет восьми.

– А ты? – спросил он мальчика, приставив ему пистолет к горлу. Тот, и без того перепуганный, замер на месте. – Только не говори, что не знаешь. Мы оба в курсе, к чему это приведет, – подмигнул террорист, указав в сторону трупа сообщника свободной рукой.

– Он ушел через пожарный выход! – выкрикнула женщина с третьего ряда.

– Так бы сразу и сказали. – Главарь отбросил мальчика обратно к толпе. – Разве там не должны были стоять двое наших? – все с той же игриво-вопросительной интонацией обратился он к одному из приспешников.

– Должны были, – подтвердил тот.

– Пойдем, проведаем их, узнаем, чем они там занимаются. – Оставив остальных охранять заложников, главарь направился с двумя подручными к двери.

У Рин перехватило дыхание. Время тянулось невероятно медленно. «Лишь бы ему удалось сбежать», – повторяла она про себя, как мантру, которая должна была повлиять на реальность. Увы: под шум стрельбы, идущей от эскалаторов, из дверей показался главарь и двое его подручных, несущих Эрика.

Рин задыхалась. «Что делать? Что делать?» – этот вопрос не оставлял ее, пока она смотрела, как Эрика несли в их сторону. Потом швырнули к стене. Из его горла вырвался тихий выдох со стоном. Он был без сознания, но глаза были слегка приоткрыты. Его руки безвольно повисли вдоль туловища.

– Вот что будет с теми, кто не повинуется, – сказал главарь и, выхватив пистолет-пулемет у подручного, небрежно направил его на Эрика.

Рин, отбросив все тревожащие ее мысли, вырвалась из толпы и встала на линию огня. Раздался выстрел; бок обожгло струей огня. Главарь хотел выпустить очередь, но из-за неординарности случившегося убрал палец со спускового крючка после первого выстрела. Рана Рин была касательной, но крайне болезненной. Кровь выступила пятном на белой рубашке, и несколько капель побежали вниз под одеждой. На секунду Рин перестала понимать, где она и что происходит. Первым, инстинктивным желанием было упасть. Она стиснула зубы и устояла на ногах.

– Девушка его, что ли? – Лицо главаря стало еще более отталкивающим. – Не вмешиваться, а то вы следующие! – рявкнул он уже торопившимся оттащить Рин подручным. – Больно, наверное? – Он снова обратился к Рин, жалостливо приподняв брови. – Может, отойдешь?

Следующая пуля вошла в плечо Рин. По ощущениям это было похоже на тупой удар ломом. Снова секундный провал в сознании. Раненая рука бессильно повисла, а сама Рин, еле выстояв, чтобы не упасть, осела на одно колено.

– Прелестная стойкость! – воскликнул мучитель. – Я тут подумал… предлагаю сыграть в игру! – Он смотрел прямо в затуманенные глаза Рин. – Правила простые. Я высаживаю в вас магазин из этого, – главарь демонстративно поднял оружие над головой. Рин не разбирала его слов, сил хватало, только чтобы заставлять тело удерживаться на ногах. – А потом вас обоих спускают вниз на эскалаторе. Будете живые или нет – без разницы, я вас отпущу. Магазин неполный… скорее всего. Так что у вас даже есть шанс. Договорились?

Не дожидаясь ответа, он открыл огонь.

Рин успела только закрыть рукой голову. Все произошло быстро, всего лишь за несколько секунд, но для нее длилось целую вечность. Первая пуля попала в грудь и задела легкое. Вторая летела к голове, но изменила траекторию, задев кость запястья. Третья вовсе не попала, зато четвертая лишила Рин мизинца левой руки. Номера с пятого по двенадцатый вернулись к центру живой мишени. Около трех просвистели мимо, но остальные остались между ребрами или около внутренних органов.

Рин испытывала нестерпимую боль: каждый сантиметр тела умолял ее упасть. Однако разум до последнего исполнял последний осмысленный приказ. За нею Эрик, и она должна оставаться на линии огня.

Тринадцатая, четырнадцатая и пятнадцатая пули прошлись по верхней части ног. Началось падение. Шестнадцатая врезалась в живот… Силы, помогавшие держаться все это время, покинули Рин. Семнадцатая, последняя в магазине пуля, раздробила бедро, и Рин окончательно рухнула на землю.

* * *

Маршал Алексей сидел за коричневым дубовым столом, закинув на угол ноги. Крылья его были расправлены и небрежно покоились по обе стороны от стула. Лакированные серые ботинки сверкали даже при тусклом освещении кабинета, отбрасывая луч света на серые в желтую полоску брюки. Серая рубашка была чуть расстегнута, на левом плече красовался новенький изысканный хронометр ручной работы, а на правом – погон с символом УРС и двумя крыльями, обозначавшими звание. Символ УРС был дублирован и желтой шелковой вышивкой на всю правую верхнюю часть рубашки. Увидев Трима, маршал убрал ноги со стола, принял деловую позу и сложил крылья.

– Давно не виделись, Трим. – Хотя Алексей явно был рад увидеть старого друга, в его голосе звучали нервные нотки.

– Да, около года уже. Я по делу, – ответил Трим.

– Тогда выкладывай быстрее, скоро нужно будет уходить.

Выбор внешности Алексея пал на более солидный возраст, нежели выбор Трима. У него была недлинная бородка и даже несколько морщин на лбу и у носа. Зато он решил оставить свой натуральный золотой цвет волос. Выглядело это необычно, но весьма привлекательно.

– Кстати, если ты, наконец, решил забросить то провальное дело и заняться чем-то серьезным… У меня есть задание для тебя.

– Нет, спасибо. Я здесь как раз ради «провального» дела. – Трим сбил улыбку с лица маршала.

Алексей был его давним другом, в свое время они вместе поднимались по карьерной лестнице. Вот только уже у ее вершины Трим развернулся и пошел своим путем, а Алексей, завершив начатое, встал во главе УРС.

– Слушай, я знаю, что не первый тебе это говорю, но заниматься расследованием безвредных манических вспышек – дело ученых, а не разведки и даже не следователя, – скривился Алексей.

– «Безвредных»? Вообще-то от них умирают люди, – начал заводиться Трим.

– Да, есть у людей такая особенность – умирать. Ангелы тоже страдают ею, и демоны не исключение, – иронично парировал Алексей.

– В нигилизм ударился на старости лет?

– Пойми правильно, с этим нужно бороться, но лишь когда средства окупаются результатом. Твои непомерные усилия развеяны по ветру. Результатов нет, если они вообще могут тут быть, – закончил Алексей, вкладывая в слова все сочувствие и сопереживание, что у него оставалось.

– И это говорит мне ангел, не прочитавший даже половины мною отосланных рапортов. – Трим приложил ладонь к лицу.

– Не забывайся! – кинул на него строгий взгляд маршал.

– Ты тоже… – Трим, сделав тихий выдох, успокоился. – А если я скажу, что количество жертв с каждым происшествием будет расти в геометрической прогрессии, а временны́е промежутки между ними сократятся?

Взгляд маршала стал серьезным.