Только телеграммы

— Ну чего?

— Манеры, у вас, Бондарев, типично аристократические. Уж не учились ли вы в пажеском корпусе?

— И это говорит мне человек, который орал на меня на конференции? Что же вы хотите, чтобы после этого я рассыпался перед вами в светских любезностях?

— За те глупости, которые вы говорили вчера на совещании, на вас нужно было не только кричать, а просто поставить вас к стенке.

— Да ну? Вот спасибо.

— Вы только вспомните свои слова: «Мы охватили крупномасштабной съёмкой сотни тысяч квадратных километров. Геоморфологический способ имеет большое будущее». Да если хотите знать, ваш геоморфологический способ устарел ещё при Петре Первом!

— Неужели? А я и не знал.

— Кстати говоря, юмор ваш, Бондарев, самого низкого пошиба. В вашем возрасте пора бы уже быть и поостроумнее.

— Ну вот что! Поговорили по душам, и хватит. И можете свою экстравагантность держать при себе. Если в Москве она производила впечатление на пожилых академиков, ваших благодетелей, то со мной такие номера не пройдут. Пока я начальник экспедиции и пока вы приехали работать ко мне, я всегда найду способ поставить вас на место. Со всем вашим столичным остроумием! И ещё одно. Таких спектаклей, которые вы позволили себе устроить на конференции, больше не будет. Я не позволю всяким приезжим московским девчонкам зачёркивать работу целой экспедиции.

— А у вас разве экспедиция, а не хранилище древних рукописей?

— Что, что?

— И потом, где же результаты работы вашей экспедиции? Где ваши месторождения? Ну, где они?

— Не занимайтесь демагогией, Полозова. Мы ведём государственную геологическую съёмку, мы осваиваем дикий романтический край…

— Вы мне месторождения покажите! Хотя бы на карте! Их нет. Вы набили свою безоблачную контору пухлыми отчётами, которые позволяют вам безнаказанно списывать десятки миллионов фактически украденных у государства рублей, и думаете, что занимаетесь нужным, важным делом?

— А всё-таки интересно узнать, чем вас там в Москве профессор ваш кормит: гвоздями или обыкновенным металлоломом?

— У вас мухобойня, Бондарев, а не современная разведочная экспедиция! Именно такие заспанные романтики, как вы, которые прячут свою инертность за высокие слова, и затопили геологию бюрократией и бумагами, через которые теперь приходится продираться, как сквозь джунгли!

— Да-а, не завидую я вашему мужу…

— Напрасно беспокоитесь — у меня его нет.

— Значит, отмучился, бедняга? Давно похоронили?

— Я смотрю, из всего разговора вас больше всего заинтересовал именно этот вопрос.

— Ну, а всё-таки? На каком году догрызли человека?

— Вы хотите оскорбить меня, Бондарев, хотите, чтобы я ушла? Не получится. У меня вообще не было мужа, так что хоронить было некого. Удовлетворены?

— Кому-то здорово повезло…

— Одним словом, Бондарев, месторождения искать вы не умеете, хотя и переводите каждый год тонны бумаги на составление оправдательных документов и отчётов.

— А вы, наверное, хотите вообще без отчётов работать? Безо всякого контроля, безо всякой ответственности?

— Отчёты теперь должны быть на двух-трёх страницах, даже на полстранице, а вы после каждого полевого сезона пишете целое собрание сочинений. Сейчас формулы нужны в геологии, а не слова.

— Вы, товарищ учёная девочка, явно раздуваете значение своей математики в геологии. И делаете это потому, что это вам выгодно. Так, мол, загадочнее, научнее. Под это дело, мол, с Бондарева можно лишнюю сотню рублей получить. Не выйдет. Геология пока ещё есть геология. И состоит она в основном из исключений, а не закономерностей. Так что рано ещё заменять вашими живоглотскими формулами живой человеческий опыт.

— Я и не сомневалась, что вы будете противопоставлять свои местные партизанские обычаи и настроения серьёзному научному методу. И это выгодно как раз вам, а не мне. Мне ваши лишние деньги не нужны, а вот вы рады на мне экономить каждую копейку. Причём на показуху, на фанфаронство, на ложное процветание вы не задумываясь тратите миллионы рублей, а когда речь заходит о науке, о предвидении, о том, что нельзя пощупать руками, тут вы начинаете упираться из-за каждого рубля. Тут у вас вдруг просыпаются чувства ревнителей народных средств… Мне непонятно одно, Бондарев. Ну хорошо, у вас нет души учёного, вам, по-видимому, недоступны страсти исследователя, но ведь инженерный инстинкт у вас должен бы выработаться за эти годы работы в тайге? Неужели вы не чувствуете хотя бы из чисто деловых соображений, что вам нужно не мешать мне, а помогать? Ведь в случае успеха все ваши затраты окупятся сторицей.

— А в случае неудачи? Какой добрый дядя из Министерства финансов поверит в мои радужные чувства, чтобы списать эти затраты? Их повесят мне на шею, на баланс, а что ещё хуже — на репутацию экспедиции.

— Очевидно, вам всё-таки ничего не докажешь… Я наблюдала за вами, Бондарев, во время нашего разговора. Вы даже и не пытались слушать меня. Вы просто старались не забыть то, что хотели сказать сами.

— Значит, я удостоился высокой чести быть объектом ваших наблюдений? Ну и как? Что же вы увидели?

— Загадочная картинка из детского журнала: где интеллект?

— Ох, Полозова, юморок у вас… И совсем не соответствует внешности…

— Давайте кончать этот затянувшийся разговор. Вот список моих требований на дополнительную аппаратуру и оборудование, и самое главное, без чего я даже не смогу начать работать, — это вакуумный насос.

— Зачем вам здесь вакуумный насос?

— Затем, что ни один наш электронный микроскоп не сможет работать в тайге без него. Вам это понять трудно. Вы тут привыкли микроскопами гвозди заколачивать.

— Но где же я вам возьму этот вакуумный насос?

— Например, в Новосибирске. В филиале академии.

— Я, конечно, могу подать заявку, но её выполнят только через месяц.

— Пошлите самолётом специально человека. Не буду же я, в конце концов, учить вас хозяйственным комбинациям?

— Ну почему же? С самой первой минуты появления в экспедиции вы только тем и занимаетесь, что учите меня на каждом шагу. И роли науки я недооцениваю, и значения математики в геологии не понимаю…

— А откровенно, Бондарев! Неужели вы сами как геолог не понимаете, что нельзя больше так жить, нельзя больше так беспомощно барахтаться в этом океане совершенно кустарных терминов и обозначений? Неужели вы не задыхаетесь от всех этих набивших оскомину и давно уже потерявших всякий смысл пустопорожних слов? Ведь они больше всего мешают именно вам, практикам!

— В геологии от этого никуда не денешься.

— А я верю, что и в геологии придёт свой Менделеев и создаст свою периодическую систему! И это будет революцией в науке о земле! И тогда не нужны будут все эти парадные многостраничные отчёты, вся эта лживая и беспардонная болтовня!

— Революция, конечно, дело хорошее, но есть ещё и план, который надо выполнять. Думаете, легко это делать здесь, в тайге, за тысячи километров от города и железных дорог? Ладно, вакуумный насос я вам достану! Не обещаю, что вы получите его здесь, на центральной базе…

— Без насоса я на север не полечу.

— Полетите. Есть договор, по которому вы обязаны выполнять все мои административные распоряжения.

— Господи, я думала, что вы хоть что-нибудь поймёте, а от вас всё отскакивает, как от стенки!

— Перестаньте, Полозова, перестаньте. Мне великого труда стоило не выпроводить вас отсюда, когда вы начали свои изящные упражнения по адресу нашей экспедиции. Но больше моей выдержки испытывать я вам не советую.

6

«Якутская АССР, Белый Олень, для Полозовой. Маша, получил синоптиков штормовое предупреждение. Связи повышенной активностью солнца возможны сильнейшие атмосферные возмущения ваших районах. Будьте осторожны. Берегите людей, аппаратуру. Губин».

«Всем начальникам партий, отрядов Владимирской экспедиции. Данным постов наблюдения последних числах мая ожидается небывалой интенсивности таяние льдов верховья рек Асаханского водораздела. Связи этим приказываю вплоть моего особого распоряжения никаких отдалённых перемещений техники не производить. Всю материальную ответственность непредусмотренные потери оборудования период паводка персонально возлагаю на номенклатурный состав экспедиции. Бондарев».

«Москва, НИИ-240, профессору Губину. Связи необычным весенним разливом вторую неделю не могу вылететь центральной базы Бондарева район предполагаемых работ. Кругом всё затопило. Аэродромы скрылись под водой. Полозова».

«Москва, научно-исследовательский институт № 240, дирекция, Губину (копия партийную, профсоюзную организации института). Поручению группы сотрудников Владимирской экспедиции возмущением сигнализируем возможность физической близости работника вашего института Полозовой начальником Владимирской экспедиции Бондаревым». (Подписи нет)

«Москва, НИИ-240, Губину. Разлив всё сильнее, всё сильнее. Тайге тонут зайцы, белки и прочие косоглазые олени. Следую вашим советам, налаживаю деловые отношения экспедицией. Отношение методу постепенно меняется. Полозова».

«Москва, НИИ-240, Губину. Просьбе Полозовой Новосибирского филиала академии центральную базу Владимирской экспедиции доставлена партия вакуумных насосов. Кто будет расплачиваться за это? Насосы оформлены мною пока незаконно. Смета экспедиции подобных расходов официально не предусматривает. Бондарев».

«Москва, НИИ-240, Губину. Вылетели квадрат заполярного комплекса. Приступили работе. Полозова».

«Служебная. Москва, директору научно-исследовательского института № 240, профессору Губину. Требованию сотрудника вашего института Полозовой самолёт Якутского управления ГВФ, государственный номерной знак СССР 7462915, не дожидаясь спада большой воды, трудом совершил посадку квадрате заполярного комплекса в нарушение существующих посадочных правил, также инструкций. При посадке самолёт получил повреждения, устранения которых Владимирская экспедиция, как одна из сторон договорного исполнения пятого раздела, наполовину отнесла свой счёт. Избежание перебоев воздушной связи отрядом Полозовой прошу срочно перечислить Якутскому управлению ГВФ рублей две тысячи девятьсот тридцать один копеек 76. Бондарев».

7

«Центральная база, Бондареву (по радио с отметки К-182). Вина невыполнения июньского плана работ целиком ложится вас. Какие аккумуляторы вы сплавили мне? Потрудитесь доставить новые. Полозова».

«Отметка К-182, Полозовой. Договор экспедиции института предусматривает не более двух авиарейсов месяц центральной базы вашу группу. Ныне вы использовали три. Бондарев».

«Центральная, Бондареву. Какого чёрта занимаетесь крохоборством? Вы кто — убеждённый чиновник? Немедленно шлите аккумуляторы! Полозова».

«Отметка К-182, Полозовой. Только ваша принадлежность слабому полу заставляет меня ограничиться цензурными выражениями. ГВФ не работает бесплатно. Ясно? Бондарев».

«Москва, НИИ-240, Губину (через рацию Владимирской экспедиции). Иван Михайлович, этот идиот, ссылаясь на какие-то ничтожные бумажки, держит меня без источников энергии. Аппаратура бездействует. Для чего же тогда я сижу в тайге? Маша».

«Служебная. Якутская АССР, Белый Олень, Бондареву. Сверх договора нужд пятого раздела вам перечислена дополнительно одна тысяча рублей. Обеспечьте Полозову всем необходимым. Губин».

«Москва, НИИ-240, Губину (через рацию Владимирской экспедиции). Иван Михайлович, дорогой, спасибо. Посылаю отчёт первые сорок дней работы. Проиграйте наши каракульки на чьей-нибудь электронной башке. Может быть, у дяди Афони в Новосибирске? Маша».

«Отметка К-197, Полозовой. Вам знакомо такое слово — дисциплина? Бондарев».

«Центральная база, Бондареву. А вам знакомы такие слова — интересы науки? Полозова».

«Отметка К-200, Полозовой. Какого чёрта тащитесь к Ледовитому океану? Может быть, попробуете взглянуть на карту и убедиться в том, что давно уже вышли из квадрата нашей экспедиции и влезли к соседям? Бондарев».

«Центральная, Бондареву. Мелким чиновникам в науке делать нечего. Полозова».

«К-206, Полозовой. Маша, прошу вас остановиться. Зачем этот риск? Бондарев».

«Центральная, Бондареву. Илья, не мешайте мне. Все разговоры после моего возвращения. Полозова».

«Служебная. Якутская АССР, Белый Олень, Бондареву. Срочно сообщите Полозовой положительный результат обработки материалов метода Новосибирским вычислительным центром. Губин».

«Служебная. Якутская АССР, Белый Олень, Бондареву. Передайте Полозовой следующий текст радиограммы: «Маша, поздравляю выдающимся успехом. Все пробы выдержаны идеальной последовательностью. Губин».

«Центральная база Владимирской экспедиции, начальнику экспедиции Бондареву. Через вашу рацию мною были переданы Москву адрес НИИ-240 сводные цифровые таблицы, характеризующие применение новой разведочной методики условиях заполярного комплекса. Есть ли результаты обработки наших данных Новосибирске? Это очень важно. Все работы приостановлены. Полозова».

«Правительственная. Владимирская, Бондареву. Связи Результатами Полозовой Коллегия Министерства Ставит Вопрос Включения Заполярного Комплекса Программу НИИ-240. Также Экономической Целесообразности Дальнейшей Работы Якутии Масштабах Самостоятельной Экспедиции. Ваши Соображения. Заместитель Министра. Верно. Начальник Канцелярии».