Мастер Лабиринта

Мастер Лабиринта

Глава 1. Рыбий город

Глава 1 Рыбий город

1.1. Вниз, в Рыбий город

Я спустился в Рыбий город найти ответы.

Вместе с утренней сменой рабочих миновал главные ворота и вестибюль. Съежился, когда дежурный дефендор завернул идущего рядом мясного - я и не заметил, что он выпивший. Пропуск, одолженный у Мая, я перевернул лицевой стороной вниз, и оделся в свою самую простую одежду. Стараясь не выделяться, сутулился и смотрел в пол. Взгляд деджова, дежурившего на раме ЭЛ-искателя, скользнул над моей макушкой и я пошаркал к эскалатору.

Лента змеиной шкурой выползала из-под пола. Я застыл на секунду. Сзади толкнули, лишая равновесия. Я шагнул вперед - и встал на движущуюся ступень. Вцепился влажными пальцами в резиновый поручень, сражаясь с головокружением: эскалатор спускался под острым углом, показалось, что я сейчас полечу вниз, с воплем ввинчиваясь в черную пустоту.

Я рискнул поднять взгляд - и задохнулся от ужаса и восторга.

Стены и укреплённые нервюрами своды главного коридора вспыхнули кислотными цветами, голографическая реклама закружилась, призывая купить-попробовать-только взглянуть, предлагая запрещённые наверху товары и услуги. Краски вспыхивали так ярко, что у меня глаза жгло, простые мелодии лились из невидимых динамиков, сражаясь между собой, извиваясь, пульсируя щебечущим гулом - как в парке весной, когда прилетают птицы. Здесь оказалось так здорово, так... по-настоящему. Так всего много, и это всё я могу рассмотреть и запомнить, если останусь ещё на час, или ещё на два. Как будто наступил День независимости, и я получил целую гору подарков.

Эскалатор въехал в волну сладкого густого запаха. Я вдохнул его глубоко, чтобы узнать лучше это место, пропитаться им... и замер, парализованный холодным ужасом: сейчас Она меня заметит. Сейчас Она на меня набросится.

Сладко-янтарный тубер струился из узких жабр вентиляционных щелей. Я зажал рот и нос руками. Мужчины и женщины вокруг сопели, жадно втягивая бесплатную городскую дозу. Старик впереди закашлялся и сел на ступеньку, задрав лицо к последним струйкам наркотика.

Я сдерживал вдох, пока не почувствовал, что лёгкие вот-вот лопнут. Затем закрыл губы рукавом куртки и дышал через неё - до Большого Зала нулевого уровня.

Один вдох... как сильно тубер расшатал мою защиту? Я здесь - как человек без иммунной системы в чумном городе. Нужно было взять маску. Нужно было остаться дома. Я представил, как Рыба чернильной кляксой просачивается в меня. Голова закружилась. Оттого что я задерживал дыхание, оттого что тубер действует, или это уже тварь объедает моё сознание?

В Рыбьем Городе под Озером мне запрещено появляться законами Атхен и «Экосферы». Отец убьёт, если узнает. В переносном смысле. Я для него важен. Рыба убьёт, если почувствует. Проглотит, и я буду заперт во тьме, пока в моей голове разрываются сосуды.

Но на нулевом уровне опасность минимальна. Здесь тысячи людей, Она меня не почует. Не должна почуять. Всё равно жутко.

Я мысленно развернул карту и пошёл к боковым коридорам Большого Зала. Найду Риттера. Узнаю, что с моими глазами. Вернусь домой. Простой план.

Пойму, что творится со зрением - буду решать, что делать дальше: знание - это свобода. У меня её так мало, что пора рискнуть.

В центре Большого Зала было столпотворение: человек двадцать дефендоров, затянутых в чёрную жаркую форму, то ли сдерживали кого-то, то ли сопровождали. Может быть, они знают, что я нарушил правила. Знают, что я спустился в Рыбий город, и караулят меня. Схватить, провести через весь уровень - так, чтобы все увидели меня, увидели, что я натворил - и только после этого доставить отцу.

Я побежал. По периметру зала. По лестнице вверх, на второй ярус. По железному грохочущему коридору с прутьями-перилами и прутьями-полом, мимо длинного ряда дверей, изуродованных граффити. Последнюю украшала чёрная табличка: Социальный врачебный кабинет. Я распахнул её и заскочил в помещение со стучащим гулко сердцем, свёрнутыми в тугой узел внутренностями и взмокшей спиной.

Здесь пахло старостью, горьким потом и медикаментами. Риттер, одетый в шерстяной полосатый свитер, спал за столом, откинувшись на спинку кресла, обняв себя скрещёнными руками и уронив подбородок на грудь. Длинный и костлявый, ещё худее, чем я его помнил. Сквозь стянутые в конский хвост грязно-серые волосы просвечивала пятнистая кожа скальпа.

Риттер старик, он спит, а я вошёл не спросив. Жар стыда плеснул мне в лицо.

Я повернулся, собираясь тихонько выскользнуть. Притворюсь, что не заходил, и Риттер не узнает, что я видел его уязвимым - стыдно от такого вранья будет ещё сильнее. Вздрогнул, представив, как стою снаружи кабинета, на узком балконе из железной решётки, заметный и подозрительный.

Я постучал кулаком в дверь - с этой стороны. Потом ещё раз, громче, до твёрдой боли в костяшках.

Риттер вздрогнул. Дёрнул головой. И, не открывая глаза, чётко ответил:

- Ожидайте. Я почти закончил.

Крохотный кабинет завалили журналы, книги, ящики со стеклянными колбами. В центре стояло старое железное кресло с передвижными стержнями, позволяющими менять высоту и наклон сидения, и блестящими зажимами для рук, ног и головы. Усадив в такое кресло, можно и роды принимать, и зубы рвать. Или подсоединить контакты и казнить, как на электрическом стуле.

От электричества я бы быстро умер. Но больнее всего.

Я переступил с ноги на ногу и пол скрипнул.

- Минутку. - Повторил старик. - Я уже почти...

Ему за семьдесят. Не знаю точно. Знаю, что он компьютерный биолог, а не дипломированный врач. Похож на большую усталую обезьяну, исхудавшую и неловкую.

Риттер выпрямился и, растирая пальцами переносицу, принялся искать очки на столе. Не нашёл. Поднял светлый старческий взгляд и замер. Узнал .

- Здравствуйте. - Я поклонился на одну треть, как положено старшему по возрасту, но младшему по статусу. Привычное чувство: почтение, приправленное страхом. Поклон как триггер, а я - слюнявая собака Павлова. Ничего с собой не могу поделать.

Старик рванул вперед, задев стопку журналов, и те посыпались со стола:

- Вон отсюда! Вон отсюда, пошёл вон отсюда! - Риттер упёрся мне руками в грудь, толкая в сторону двери.

От неожиданности я попятился. Представил, как он выталкивает меня в коридор и за балюстраду - и я лечу спиной вниз со второго этажа на цементный пол торгового зала. Падаю. Дёргаю руками секунду. Замираю, а из-под моей головы растекается тёмная лужа. Рабочие толпятся и глазеют, голодные к зрелищу смерти. Дефендоры обступают тело, командуя жестами: «проходите, проходите, все под контролем». Риттер стоит на площадке рядом с кабинетом, зажав распахнутый в ужасе рот дрожащим сухими пальцами.

- Нет! - Я вцепился в коробку двери, не давая себя вышвырнуть. Толкнулся вперёд, так, что старик попятился. - Я не уйду. Пожалуйста, перестаньте!

Если отступлю - это конец. Бессмысленная жалкая трусость, и то, что я рискнул спуститься под Озеро, ничего не изменит. Глупость, которой буду стыдиться.

Маленький послушный Олег внутри меня требовал поклониться Риттеру, попросить прощения и убраться как можно быстрее - туда, где нам не помешают оплакать последний потерянный шанс.

- Уходи отсюда! - Старик скрестил руки на груди.

Отвернулся. Набросил врачебный халат на одно плечо, и тот болтался, словно накидка римского ветерана:

- Мне не нужны проблемы. И я не собираюсь из-за тебя, избалованный мальчишка, терять лицензию. Я тебя не видел, уходи!

- Хасан сказал, что вы поможете, если мне нужна будет помощь... Что я могу к вам обратиться, если...

Я не хотел врать, я сочинил объяснение заранее, но передумал говорить. Вырвалось. Но Хасан Вэй ведь мог посоветовать прийти к своему единственному другу, а значит, это не совсем ложь.

Упоминание старого учителя подействовало. Риттер сделал ещё один шаг назад.

- Мне нужна помощь. Очень. Пожалуйста.

- Уходи, Лирнов.

Гнева в его словах меньше. Страха тоже. Немного вины - и много скорби.

Хасан Вэй был моим учителем рисования. Младше Риттера, но полгода назад он попал в больницу с инсультом, а потом умер. Я не успел забрать из его дома две своих картины - те, что Вэй выставлял под своим именем. Думал, он поправится.

Я занимался в частном порядке - у Вэя дома, по вечерам. Там и видел Риттера. Они с Хасаном, пока я рисовал бесконечные кубы и шары, пили херес и решали в какой степени нынешние времена хуже прежних. Раньше Риттер заведовал отделом влажного мозго, но потом его корпорацию поглотили, а ситуация с Рыбой ухудшилась. И вот он выгоняет меня из допотопного врачебного кабинета, в котором, наверное, делает аборты и ставит пломбы тем, у кого нет корпоративной страховки.

- Я заплачу.

- Зачем мне твои деньги, если у меня отберут лицензию?

- С деньгами и без лицензии лучше, чем без лицензии и денег. - Вырвалось быстрее, чем я прочувствовал, что говорю.

Угрожаю старику. Позор какой.

- Извините. Извините, я не имел в виду. Мне просто очень нужен... кто-то. Кто разбирается. И кто не служит корпорациям.

- Нечто новое. - Риттер сел на край стола, крепко обхватив узловатыми пальцами колено. - Венерическое?

- Что? Ээ... Н-нет.

От стыда хотелось сжаться. Я позволил себе это. На секунду. Снял с плеча рюкзак и присел, ставя его на пол. Собирая мысли и слова, как будто они там, на полу.

- Перестаю видеть цвета. - Вытолкнул я из горла признание. О гонорее, наверное, говорить легче. - Временами. Сейчас хорошо вижу. Иногда... Всё блёкнет. Или перекручивается.

- Перекручивается?

- Красный кажется жёлтым, зелёный - красным, пурпурный серым. С разводами.

- Дейтерия?

- Мне так говорят. Дейтерическая форма болезни Рейна-Клаттера.

Я не верю в это, поэтому я здесь. Рискую будущим и настоящим, рискую потерять статус, спускаясь в Рыбий город, запретный для ариста всех корпораций.

- Рисовать не можешь, значит? - Усмехнулся Риттер как будто всё понял.

Я вновь прижил сложенные лодочкой ладони к скрученному страхом желудку и поклонился. Заставил себя чувствовать уважение, а не раздражение.

- Хасан говорил, что ты одержимый. - Риттер сидел на столе, но даже так смотрел на меня сверху вниз. - Что если бы он столько проводил за эскизами, сколько ты - давно ослеп. Может, оно к лучшему.

К лучшему? То, что я перестаю видеть?

- Как-то это не смешно. - Я вновь переступил с ноги на ногу, скрипнув полом.

- Что от меня тебе нужно? - Риттер обвёл рукой кабинет, показывая, что мне не помогут ни его книги, ни укрытые марлей железки - угрожающие, как все медицинское, ни едва видимый под массой коробок старый телефонный автомат, рядом с «тревожной» кнопкой на стене.

Вот и ответ: он не отказал, потому что не получал моих сообщений. Я оставлял на автоответчик, по номеру, указанному в справочнике, но телефоном Риттер, похоже, давно не пользуется.

- Подтвердить. Или опровергнуть. Я сомневаюсь в том, что это болезнь Рейна-Клаттера.

- Об этом Хасан тоже говорил: все время сомневаешься. Почему?

- Отказали в пересадке.

Риттер хмыкнул.

- Тебе сколько, четырнадцать? Что удивительного? Ради того, чтобы ты отличал красное от зелёного, Эко не рискнёт такой инвестицией. Я бы на твоём месте порадовался, что у парня, которому не повезёт с тобой совпасть, глаза останутся.

Моральный вопрос, который я уже решил. Ходячее мясо с удовольствием расстанется с глазами, руками, почками - да хоть мозгом! - лишь бы заплатили. Чужая способность видеть и не понимать, что видишь, тысячу раз стоит моих самых плохих акварелей.

- Шестнадцать. Мне скоро шестнадцать. Нет. В-вы так рассуждаете, потому что вы обычный человек. Я здоровый, я ценный - и мне можно сохранить зрение. Я хочу знать, почему они не хотят.

- Может, не такой ценный?

- Или не такой здоровый. Я же вообще не должен болеть. Профессор Риттер, вы посмотрите, что с моими глазами?

Просьба, ради которой я пришёл. Которую столько раз репетировал.

Старая обезьяна Риттер молчал. Прежде он мне казался лучше. Не тем, кто будет упиваться коротким моментом власти.

- Осмотр - семьдесят тхен. - Наконец сказал он. - По прейскуранту.

Я кивнул. Присел к рюкзаку и достал из внутреннего кармана всё, что было, оставив лишь россыпь монет - для эскалатора наверх. Положил на стол, не считая.

Риттер махнул в сторону жуткого кресла.

- Можно я здесь? Я не хочу. Оно, наверное, грязное, и... - Ладони мгновенно вспотели. И это я ещё не представлял в образах, кто в нём и по каким причинам до меня сидел.

- Можешь проваливать. - Взгляд Риттера впился, как отвёртка. Он что-то решал, что-то подсчитывал. Если я не сделаю, как он хочет - то уйду ни с чем.

Я стянул куртку, положил на рюкзак. Приблизился к креслу медленно и опустился на самый край пластиковой обивки.

Передняя часть сидения был чуть выше задней, так, что приходилось балансировать, чтобы не опрокинуться. Опереться спиной не на что - разве что на прут за позвоночником. Приходилось напрягать поясницу и шею, чтобы не завалиться. Ноги мои до пола не доставали.

- Внизу есть поручни.

Я обернул ладони манжетами рубашки, прежде чем нащупать горизонтальные трубки под сидением. Вообразил, как на них теснятся три миллиарда микробов. Даже если Риттер дезинфицирует. Старик вдруг схватил меня за голову и толкнул назад. Металлические щелчки - вокруг моего лба сомкнулся обруч.

- Эт-то не обяз-зательно.

- Помолчи. И смотри на потолок.

Надо мной нависало большое параболическое зеркало. А в нём съёжился крохотный, перевёрнутый вверх тормашками Олег.

У меня светлые, словно выбеленные, волосы, ресницы и брови. Треугольное лицо с острым подбородком и тонким ртом. Глаза цвета серой платины, с покрасневшими от напряжения веками.

Взгляд пустой. Моргать забываю. Омерзительно. И весь я... Я все ещё жду, когда начну расти. Слишком худой и низкий для своих почти шестнадцати. Слишком худой и низкий для аристы.

Я похож на маму, а брат похож на отца. В школе меня дразнят молью. Мама называет меня Синичкой. Сам я себе напоминаю пиранью. Мелкие зубы, мелкие хищные черты лица, слишком много костей.

Я оделся в худшую одежду, из той, что нашёл в шкафу: джинсы, рубашка цвета фиолетовой пастели.

Риттер включил и подкрутил лампу, свет разгорелся, обжигая глаза. Вновь в поле зрения он появился в очках, с нижней частью в виде полумесяцев, увеличивающих так, что я видел все тонкие капиллярные прожилки в его белках.