Ветер с Востока

— Потому что почтенный Джабаль-бек — жадный дурак. — Неожиданно зло бросил ханский сотник. — В этом доме живёт купец-татарин из вашей страны, он вас укроет. Я ещё вернусь позже.

Пару раз стукнув колотушкой на воротах, юзбаши накинул капюшон плаща и удалился, не прощаясь. Его силуэт растаял во мраке переулка.

— Раз хокандец ушёл, скажу ещё, что купец также — осведомитель нашей военной разведки в Аулие-Ата. Это его контакт мне дала наставница. — Добавила Саша, всё ещё сидящая на закорках капитана. — Николай Петрович, можно мне слезть?

Пока Дронов ссаживал свою легковесную «пассажирку», ворота приоткрылись. Секунду их разглядывали в щёлку, затем распахнули створки.

— Это вы, вас сложно не узнать. — Сказал смуглый мужчина средних лет, выходя к гостям с фонарём в руках. Вокруг фонаря плясали ночные бабочки, ударяясь о стеклянные стенки. — Вы приходили утром. — Он перевёл взгляд с Александры на Николая. — А это… тот, кого вы искали? Поздравляю с успехом. Зайдём внутрь.

Когда за спиной лязгнул стальной засов, капитан выдохнул с нешуточным облегчением. Этот дом и этого человека он видел впервые, однако почувствовал себя так, словно очутился в надёжных стенах русского форта.

— Вы — хозяин? — Обратился Дронов к смуглолицему.

— Да, купец третьей гильдии Саид Рашидов. Саид Ахматович. — Осведомитель приподнял фонарь, разглядывая капитана. — Мне сказали, вас держали в зиндане. Повезло, если успели наловить только блох… Да и сей прелестной юной особе не помешает умыться, как я вижу. — Он с усмешкой кивнул на Сашу, которой казак как раз подал её курточку и пояс с кобурой. — Прикажу затопить баню, вы пока в дом не входите. Уж не обижайтесь, у нас там чисто. Потороплю слуг, а до тех пор можете отдохнуть на скамейке. Вон она, под абрикосом.

Спорить было глупо, и поздние гости расположились под сенью фруктового дерева — Дронов, Саша и Джантай заняли скамью, казаки просто расселись на траве, вытянув ноги.

— Да, брат, с тобой не скучно. — Довольным тоном заметил киргиз, устроившись слева от капитана. Забраться на узкое сиденье с ногами у него не вышло, и он ёрзал, непривычный к «европейской» мебели. — Весело с тобой.

— Да и вы хороши… — Хмыкнул Дронов, косясь на Сашу — та уселась справа и всё пыталась рукавом куртки стереть угольную пыль с лица, но только размазывала её по щекам. — Пока ждём, расскажите, что я пропустил. И что вообще происходит.

— Я, как ты просил, за тобой шёл тогда. — Воин-бугинец зевнул. — Поздно было, людей на улицах не было. Залез на дерево у забора, слушал. Мало что слышно было, но как драка началась — понял. Побежал в караван-сарай, рассказал. Быстро бежал.

— Что тут началось… — Включилась в рассказ Александра, прекратившая бесплодные попытки — теперь её щёки были равномерно чёрными. — Приказный поднял пулемёт руками, велел нести за ним баллон и запасной короб с пулями… Сказал — даст этим супостатам знать, как русских без суда хватать. Дмитрий Александрович ему подзатыльник отвесил и заявил, что дело аккуратней решать надо, по-пластунски. Ну а я тогда подумала… — Девушка опустила взгляд, замялась, теребя пуговицу. — Я подумала, что раз вас сразу не убили, то пока не тронут. И лучше отступить, скрыться, а потом вернуться и разобраться во всём, владея ситуацией. Спокойно и осторожно. Ну и… — Она вздохнула, отпустив пуговку, — …убедила в этом остальных.

— И знаешь, на то стоило посмотреть. — Вставил Джантай, ухмыляясь.

— Да я верю. — Протянул Николай, представляя себе, как крошечная стажёрка доказывает толпе разгневанных казаков, что они должны её слушаться.

— Меня ваши ребята поддержали, из роты. Особенно Егор Лукич. — Окончательно смутившись, девушка, тем не менее, улыбнулась. — Ну и я тоже… очень старалась. Получилось. Мы всё лишнее бросили — и прочь из города. Уже на выезде юзбаши встретили, он нас искал. Казаки его порубить хотели, я не разрешила. Оказалось, он собирался то же нам предложить, что я придумала — чтоб мы из города скрылись, а он бы вас вытащить попробовал. Ну и поехали дальше вместе.

— Ему-то это зачем?

— Он объяснил. Иначе я б… — стажёрка сдвинула брови, не глядя капитану в глаза, — …не стала бы казаков удерживать. Вернётся — сам вам расскажет.

— Ну а какие планы на будущее? — Николай посмотрел на купеческий дом, над крышей которого густел дымок — внутри действительно растапливали печь. Капитану подумалось вдруг, что во всём городе он не видел ни единой паровой машины или какого-нибудь сложного механизма — если не считать паромобиля, играющего роль экзотического украшения при особняке серкера. В самом деле, Аулие-Ата будто замер во времени веков семь назад…

— День переждём, получим информацию от Рашидова, ночью выберемся из города. — Пожала плечами Саша. — Отряд ждёт в условленном месте. Еду мы уже закупили в горном аыйле, у местных киргиз, спасибо Джантаю. Можно будет сразу сняться и ехать дальше.

— Знаешь, Александра Александровна… — Дронов широко улыбнулся и легонько приобнял девушку, отчего та вся сжалась, напряглась — но миг спустя всё же расслабилась. — Настя должна тобой гордиться. Через пяток лет ты её за пояс заткнёшь. Если не постесняешься.

— Да ну вас. — Саша передёрнула плечами, сбрасывая его руку. — Через пять лет она тоже чему-нибудь новому научится, и побольше меня.

— Но перспективу догнать её нынешний уровень ты не отрицаешь, молодец. И знаешь что…

— Да?

— Там, во время побега, барышня, вы ко мне на «ты» обратились.

— Ой!

— Прям как Настя. Вот пусть не будет это её личной привилегией. А то я к тебе — на «ты», а ты ко мне — на «вы», как в гимназии ученик и лектор, ей-богу… Договорились?

* * *

Маниаз вернулся перед рассветом. К его приходу все уже разошлись по гостевым спальням, коих в обширном доме купца нашлось немало. Только отмытые в бане до бела Николай и Саша остались в центральной комнате, за достарханом, который накрыл для гостей Саид Ахматович. Во время полуночного чаепития маленькая стажёрка задремала сидя, и прислонилась к плечу капитана. Она столь умилительно сопела носом, свесив голову на грудь, что Дронов не решился её будить — лишь шёпотом попросил спутников накинуть на девушку плед.

В результате все, включая хозяина, отправились спать, а он так и сидел недвижимо, сторожа сон будущей сыщицы и потягивая из пиалы остывший чай. Было неудобно — Саша пригрелась под пледом, обняла правую руку Дронова и прижалась к ней щекой, временами ёрзая и что-то тихонько бормоча. Из-за этого дотягиваться до самовара офицеру приходилось одной левой, к тому же у него затекли ноги. Но он терпел. Потому что не придумал менее глупого способа выразить всю свою благодарность. Сейчас Николай, малость отошедший от последних приключений, пребывал в некотором смятении. С первого дня знакомства он испытывал к Александре исключительно покровительственные, почти что отцовские чувства. Хотя умом и понимал, что в Третье отделение, да ещё в ученицы к полевому агенту, без нужных задатков не попасть — но ничего не мог с собой поделать. И вот, это робкое сероглазое чудо, которое даже в сапогах и с оружием весит как пол-Николая, успевает за считанные секунды сориентироваться перед лицом опасности, своевременно выводит отряд из вероятной ловушки и проворачивает целую операцию по спасению незадачливого командира. Полностью сама, преодолевая даже некоторое сопротивление товарищей — вряд ли казаки с большой охотой её слушались. И что характерно — своей заслуги совершенно не понимает, полагая, что ничего особенного не сделала.

— И так ли уж я тебе нужен в конвое? — Одними губами прошептал капитан, косясь на укутанную пледом «спасительницу». — Может, разумней было остаться с раненой Настей?

Поразмыслить на эту тему ему как раз и помешал Маниаз. Юзбаши, всё также одетый в гражданское, довольно бесцеремонно вошёл в комнату, хлопнув дверью.

— Что?! — Разбуженная Саша вскинулась, спросонья путаясь в одеяле.

— Всё в порядке, это наш доблестный сотник. — Успокоил Дронов, ставя пиалу на блюдечко. — Садитесь, уважаемый Маниаз. Стол небогат, но кое-что для вас найдётся. Впрочем, вы ведь не ранний завтрак разделить зашли?

— Думаете, если ваш язык мне не родной — издевку не почувствую? — Угрюмо буркнул офицер-сипай, тем не менее, опускаясь на подушки. Смерил взглядом собеседников — вещи тех постирали, и оба сидели в тёплых халатах, причём девушке мужская хламида оказалась не по размеру, и она в толстых складках ткани «тонула». Юзбаши сокрушённо вздохнул, покачал головой.

— Прошу прощения. — В тон ему ответил Николай, наклоняясь вперёд и разворачивая самовар носиком к визитёру. — Пока вы не объясните, с чего вдруг воспылали к нам дружбой и поспешили на помощь, я буду испытывать к вам некоторую… настороженность.

— Не то думаете. — Буркнул Маниаз, наливая себе воды без заварки. — Не ради вас всё, о себе думал.

— Как это?

— Джабаль-бек — дурак! — Сотник вновь произнёс это с такой злостью, что чуть не расплескал пиалу. — Старый, жадный… и дурак.

— Мне он показался опытным и проницательным человеком. — Хмыкнул Дронов.

— Вот от того он и дурак, что опытный. — Юзбаши поморщился. — Столько лет дела вёл — здесь, с Бухарой, с Хивой… С русскими не вёл. Думает, с вами можно также, как с другими.

— А вы так не думаете? — Капитан глянул на хокандца с любопытством.

— Моя семья с вами давно дела ведёт. А ещё я был под Пишпеком в прошлом году. — Глаза сипая сверкнули, он сжал губы так, что те побелели. — Я там был, я видел, как четыре тысячи ваших солдат разбили наши восемьдесят тысяч. Как ваши пушки били всемеро дальше наших, как они, и ваши летающие машины, за полдня сделали из нашей армии груду мёртвого мяса — рваного на мелкие куски и хорошо прожаренного, как на лагман. А вы потеряли меньше сотни. Я знаю, какие дерзкие письма пишет нашему хану ваш генерал-губернатор — а он ведь даже не царь, слуга вашего царя, наместник! И он знает, что всё равно сильнее хана…

Дронов и Саша молчали, не перебивая распалившегося хокандца. Николай, в общем-то, понимал его чувства, так как тоже участвовал в том бою, и легко мог поставить себя на место вчерашнего противника.

— Человек с влиянием нашего серкера может похитить сотника хивинского или бухарского войска, точно зная, что потом уладит дело. — Продолжил Маниаз уже спокойней. — И Джабаль-бек не понимает, почему с русскими должно быть иначе. Я не хочу думать, что может случиться, если он вам навредит. Потому просто убирайтесь из города… И постарайтесь не попадать в такие истории больше.

— Так он мне тогда объяснил, только подробней. — Вставила Саша. — Я решила, что звучит логично.

— Понятно. — В задумчивости кивнул Дронов. — Но вы же служите серкеру, у вас не будет проблем, если возникнут подозрения на ваш счёт?

— Я служу хану. — Фыркнул сотник и одним глотком допил воду из пиалы — видимо, горло у него здорово пересохло. — А для серкера выполняю… некоторые услуги за достойную плату. В этот раз просто верну задаток. А может — и не верну. — Он усмехнулся по-волчьи. — Хан не был под Пишпеком, но у него достаточно ума… Если узнает, что едва не сотворил почтенный Джабаль-бек — сам ему голову снимет с плеч. Даже палачу не доверит. Он и так рад, что сумел мир подписать прежде, чем ваши войска до столицы дошли…

— Значит, вы поможете нам выбраться отсюда?

— Да. Остаток ночи и день ждите. Вас будут искать, и здесь в первую очередь, но днём ничего сделать не смогут, даже если найдут. Я позабочусь. Вечером провожу вас до окраин. — Юзбаши встал. — Надеюсь, обратно вы поедете иной дорогой.

Не попрощавшись, он вышел — напоследок хлопнув дверью. Дронов вздохнул и повернулся к девушке:

— Саша, чаю хочешь? Только он остыл почти.

— Нет, я совсем…

— Халва осталась.

— С халвой… буду. Ладно. Но вы меня не ждите, идите спать.

— Саша…

— Что?

— На «ты».

— Ой!

* * *

Николай пробыл в царстве Морфея до обеда, а проснувшись, обнаружил, что спасшая его «диверсионная группа» давно бодрствует и мается бездельем. Собственно, тем же пришлось заняться и ему — до самых сумерек, так как хозяин покинул дом, а выходить на улицу гостям было рискованно. Чтобы как-то приглушить зуд нетерпения, Дронов устроил во дворе фехтовальную тренировку с казаками. Попробовал было вовлечь в неё и Сашу, но потерпел фиаско. Маленькая стажёрка с ногами забралась на огромный мягкий диван в прихожей, усадила рядом Джантая, и увлечённо показывала ему картинки из толстого, истёртого по краям альбома с видами Петербурга, который нашла в библиотеке купца. Просветительская деятельность явно пришлась девушке по вкусу, а бугинец всегда был любознателен, так что оторвать их от этого занятия капитану не удалось. Когда же альбом кончился, будущая сыщица потащила киргиза смотреть картины — тоже привезённые из России.

Дважды или трижды в ворота особняка стучали. Каждый раз на стук выходил старый, длиннобородый слуга-узбек и долго беседовал с пришедшими. На вопросы Дронова и Александры после этого лишь отмахивался: «Всё уладил. Хозяин придёт, поговорите».

Рашидов вернулся раньше, чем ожидалось — и выглядел он обеспокоенным. Позвав капитана и стажёрку в кабинет, он усадил их на вполне европейского вида стулья, закрыл дверь, опустил шторы. Заложив руки за спину, сказал, хмурясь и глядя в пол:

— Всё усложняется.

— Выяснили что-то о деле Джабаль-бека? — Саша приподнялась с сиденья.

— Нет, о нём ничего не узнал. — Качнул головой татарин. — Вернее, на скорую руку выяснил, что он прежде не интересовался… необычными вещами. А несколько месяцев назад вдруг принялся активно разыскивать подобные. Вероятно, кто-то его попросил. Это предстоит выяснить, но вас уже не касается.

— Что же тогда стряслось? — Выгнул бровь Дронов.

— Верный человек сообщил мне, что в гарнизон города прибыл гонец с письмом. Сообщение тайное, иначе бы передали оптическим телеграфом, он в цитадели имеется.

— Вы узнали содержание?

— Да. В ханстве восстание. Поднялись кипчаки, несколько племён южных киргизов… Подробностей не знаю, но, кажется, их подстрекают муллы, утверждая, что хан продался неверным. Это очень плохо. Южные киргизы религиозны, не чета северным. Обычно кочевники и оседлые плохо ладят, но духовенство может объединить их — восстание наверняка поддержат крестьяне и даже некоторые из горожан.

— Так внезапно… — Негромко произнесла Александра.

— Не то, чтобы… — Рашидов потёр подбородок. — Поражение в войне многие восприняли тяжело, особенно на юге ханства, где не видели русских войск в деле. И я уверен, не обошлось без работы агентов Халифата, среди местных исламских священников они наверняка есть. Но кто же знал, что оно прорвётся именно сейчас?

— Чем это грозит конкретно нам? — Драгунский офицер легко перевёл мысли в привычное ему военное русло. — Город не укреплён… Его окружат блокпостами и патрулями?

— Что вы, капитан! — Усмехнувшись, купец махнул рукой. — Это же не Империя. Комендант уже заперся в крепости и носу не кажет. В город выслана сотня сарбазов при десятке пушек — выставить на главных улицах для успокоения народа.

— Это не помешает нам уйти.

— Да, но все офицеры созваны в гарнизон, так что ваш друг-юзбаши не сможет вас проводить и прикрыть. Ему сейчас не до того. А Джабаль-бек точно знает, что вы у меня, я уверен. И он мстителен. До соединения с основным отрядом вы будете действовать на свой страх и риск.

— Нам не привыкать. — Дронов посмотрел на Сашу, поймал её взгляд. Девушка серьёзно кивнула — она выглядела встревоженной, но не напуганной, и это уже не удивляло Николая.

— Что ж… Вывести вас отсюда без риска я не сумею, однако помогу кое-чем иным. Вы ведь остались без оружия, так? — Саид Ахматович прошёл к стене кабинета, снял с гвоздя кривую саблю в простых чёрных ножнах, окованных серебром. Протянул её Николаю. — Возьмите. Собирался подарить одному… полезному человеку, но вам нужнее.

Капитан принял оружие, выдвинул клинок на два пальца. Выглядела сабля очень неплохо, хотя баланс и остроту лезвия ещё стоило испытать. По длине она уступала привычному драгунскому палашу, зато была существенно легче. Только одно смущало — широкая ладонь мужчины не слишком удобно обхватывала короткую рукоять, рассчитанную на руки мелкорослого азиата.

— И ещё. — Купец, тем временем, открыл стенной шкаф и достал оттуда револьвер — стандартный армейский шестизарядник. В плену Дронов оставил точно такой же, разве что более потёртый. Этот же едва ли не блестел заводской смазкой.

— Благодарю. А… — Николай поколебался, однако решил, что наглостью его просьба не будет. — У вас часов карманных не найдётся?

Рашидов хмыкнул и достал из другого шкафчика серебряный кругляш, украшенный гравировкой в виде двуглавого орла на крышечке:

— Мои старые, сам сейчас золотые ношу. Только без цепочки, уж не обессудьте.

— И так сойдёт. — Благодарно кивнул Дронов. — Спасибо вам большое, Саид Ахматович.

— А вы будете расследовать это дело, когда мы уедем? — Вдруг спросила Саша. — О том, кто заказал серкеру артефакты?

— Нет, барышня, простите. — Татарин захлопнул дверцы шкафа. — Мне за другое платят. И не в вашей Экспедиции. Но найденную информацию передам в нужную контору, будьте уверены. Захотят — пришлют вас обратно, или ещё кого. — Он улыбнулся — вполне искренне. — Буду рад вас увидеть ещё раз, в более спокойное время.

* * *

Жилище торговца они покинули через чёрный ход, когда окончательно стемнело. Казаки и Джантай вновь переоделись под небогатых дехкан-земледельцев, а Дронов и Саша закутались в старые, залатанные плащи. Проводником на сей раз служил один из людей Рашидова. Он повёл их сложным маршрутом, петляя и нарезая круги — видимо, чтобы сбить или выявить возможную погоню. Во время одного из таких «обманных маневров» они подобрались к восточному въезду в город — широкой улице, по которой обычно прибывали купеческие обозы. Здесь дежурил десяток сарбазов. Ханские пехотинцы сгрудились у костра, а на обочине, за кое-как сложенной баррикадой, без всякого надзора торчала бронзовая «кытайка» — лёгкая устаревшая пушка, произведённая мастерами Поднебесной. Именно такие состояли на вооружении всех здешних армий, наравне с ещё более древними стреломётами. Китайцы не использовали европейских инженерных чудес, дарованных Орденом — суперстали-армаферрита и топливной жижи-мальварина, посему даже лёгкие их орудия были громоздкими и неуклюжими. У «кытайки» баллон со сжатым газом для стрельбы был больше, чем она сама, и стоял на земле рядом…

В принципе, проскользнуть мимо хокандских горе-вояк труда не составляло, однако отсюда до обговорённого места встречи с отрядом было слишком далеко, так что беглецы ещё немного поблуждали, прежде чем выйти из-под прикрытия домов и высоких глиняных заборов. Город и река остались позади.

— И где они будут нас ждать? — Спросил Александру капитан, после того, как они распрощались с Саидовым слугой.

— Рощица у ручья, увидим её скоро. Прямо на запад, недалеко. Джантай лучше тут ориентируется, он поведёт.

Следуя за бугинцем, группа припустила трусцой. Они успели удалиться от окраин Аулие-Ата на сотню метров, когда замыкающий казак, оглянувшись, воскликнул:

— Командир! Конники!

Николай уже и сам увидел, как из-за крайних домов выезжает десяток всадников. Развернувшись цепью, они уверенно направились вслед за русскими, переходя с шага на галоп.