Арис. Ярость Непокорных

Меня избили железным кнутом с хрустальными шипами. Так я получил свои первые шрамы. Я хорошо их запомнил. Потому что меня повесили рядом с мертвецом в такую же петлю, и, пока я дергался и задыхался, надсмотрщик хлестал меня по всему телу. Конечно, я не умер потому что, в отличие от человека, телепающегося рядом, я все же был бессмертен. С каждым ударом кнута я взрослел. Терпел, стиснув зубы, и понимал, что меняюсь. Что внутри меня что-то горит и воняет дымом. Скорей всего, жалость и остатки человечности, доставшиеся от моей когда-то смертной матери.

- Сучонок, ори! Проси пощады, засранец!

Но я лишь тихо постанывал, кусая губы до крови, но не попросил его остановиться. Я, скорей бы0 позволил содрать с себя кожу и мясо, чем унизиться и взмолиться.

- По лицу не бей! Следы останутся - Гарен с тебя и с меня шкуру спустит. И так не досмотрели одного.

В тот день меня не продали и не продадут. Несколько лет я проработал на шахте из-за никчёмности, как считал мой первый хозяин Гарен, продавший меня низшему эльфу. Я ни на что не годился, слишком был щупл и мал. И он решил, что я могу на него поработать, таская камни в телегах, а потом и махая молотом, пока не сдохну от ядовитых испарений хрусталя, который мы добывали из недр вырубленных нами пещер. В какой-то мере это спасло меня тогда от участи моего соседа, потому что мальчишек продавали в основном на потеху. На шахте умирали даже бессмертные. Мы дышали жидким ядом. Кто послабее начинал разлагаться изнутри. А слабыми были все – нас паршиво кормили и не давали отдыхать. За любую провинность стегали кнутами. На моей спине не осталось живого места. Она была вся изрыта старыми и свежими рубцами, как и плечи, и икры, и грудь. Но в основном, удары приходились на спину, если надсмотрщикам казалось, что мы медленно работаем. Я помню, как к нам привезли партию новеньких. Один из них был бывшим гладиатором с одной рукой – ему отрубили ее по плечо в последнем бою, после которого он стал непригоден, и хозяин продал его на каменоломни, а точнее, на медленную смерть – лучше бы прикончил его на арене, но тогда нельзя было поиметь за раба еще пару золотых. Видать, было мало того, что он приносил, рискуя своей жизнью, раньше вместе с победами. Помню, как впервые почувствовал внутри это дуновение ледяного урагана ненависти к рабовладельцам. К тем, кто возомнили себя выше нас. Ярго рассказывал нам о боях и о великих гладиаторских сражениях рассказывал, что гладиаторы живут иначе и даже могут купить себе свободу. Он подарил мне надежду.

Я сбежал с шахты один. Не помню, сколько мне было тогда лет. Я перестал считать годы, когда понял, что моя мать все равно меня здесь не найдет, да и возраст не имел никакого значения – раб был рабом с пеленок и до самой смерти. И его использовали, как только можно использовать живую игрушку или вещь, пока она окончательно не развалится или не рассыплется на кусочки. Бегство в Арказар означало шанс на новую жизнь. Шанс на то, что меня могут заметить. Интуиция инкуба не подвела. Я дал себя изловить у самых ворот Арказара, и поймал меня не кто иной, как Ибрагим. Бывший управляющий Аша, изгнанный демоном и сбежавший к Эльфам. Хитрая паршивая лиса, сделавшая свои ставки на мою жизнь и свободу.

- Упрямый маленький ублюдок довольно силен. Посмотри, какие у него зубы, Шенгар, а мышцы? Война у него в крови. Это говорю тебе я, Ибрагим.

Демон усмехнулся, сверкая острыми зубами, трогая мою грудь и предлагая меня одному из самых крупных рабовладельцев эльфов. Остроухому низшему ублюдку, поставляющему товар ко двору Балместа.

- Худой и немощный. Сдохнет при первой же тренировке. А ты слишком долго продавал шлюх, чтобы помнить, какими должны быть гладиаторы.

- Он демон-воин, а перекупщик, который отправил мальчишку на шахты, явно об этом не знал. Я подобрал пацана полуживого: или эльфы избавились от него, или он сам сбежал. Думаю, все же он сбежал сам. Да, шельмец?

Шенгар снова перевел взгляд на меня и схватил за подбородок, изучая цепким взглядом работорговца и владельца огромной гладиаторской школы неподалеку от Арказара. Об этом я узнаю намного позже.

- Демон, говоришь? Слишком немощный и мелкий. Звереныш.

- Демон. Инкуб. В этом возрасте способности дремлют, как ты знаешь. Для боев самое оно. Вырастишь смертоносного убийцу на потеху знатным семьям. Мендемай разрастается, слишком долго утопал в войнах. Скоро они захотят зрелищ, и этот звереныш станет одним из лучших. Попомни мое слово.

Шенгар дернул за цепь, заставляя меня подойти еще ближе к низшему и посмотреть в желтоватые глаза, похожие на мокрый песок.

- Как тебя звать?

- Никак.

Я не хотел, чтобы вонючие пасти остроухих марали мое имя. Они не должны его произносить вслух, ибо недостойны.

Едва огрызнулся, тут же получил по зубам рукоятью плети.

- Еще раз спрашиваю, как тебя звать, щенок?

- Никак, – все с той же упрямой дерзостью, сплевывая кровь на его грязные ботинки.

Удары хлыста посыпались мне на спину, голову, пока Ибрагим не перехватил руку Шенгара. Но мне было наплевать. Я уже привык к боли. Никакая боль не поставит меня на колени. Пусть даже не физически, а морально.

- Хватит. Не порть товар, Шен.

- Это не товар, а упрямая падаль, которая завоняет, если не покорится!

Пнул меня сапогом под дых и вышел из сарая. Инкуб склонился надо мной и протянул флягу с водой, но я выбил ее из рук управляющего, а тот захохотал в голос, а потом склонился и схватил меня за волосы, поднимая кверху на вытянутой руке.

- Ты – раб! Хочешь жить – умей управлять своей спесью, и когда-нибудь добьешься славы…а, может, и свободы. А хочешь сдохнуть – я устрою тебе это прямо сейчас. Выбирай!

Он блефовал, и я знал об этом. Чувствовал его ауру, как и он мою. Я был ему нужен, и он собирался меня продать Шенгару.

Я дернул головой, сбрасывая руку Ибрагима, поднял флягу, осушил до дна и вытер рот тыльной стороной ладони. Глядя ему в глаза и отчеканивая каждое слово.

- Когда-нибудь я не дам тебе даже этого выбора.

Инкуб снова расхохотался… и, дернув за цепь, заставил меня все же упасть на колени.

- До этого «когда-нибудь» надо дожить.

И в этот момент я понял, что доживу любой ценой, чтобы убить всех, кто меня обрек на эту участь, чтобы освободить всех несчастных и обездоленных, чтобы получить тот самый трон, который мне обещала моя мать.

ГЛАВА 5

Аш услышал крик хотя и дулякака нодулякака номер двар дваходился в нескольких килодулякака номер дватрах от лагеря. Ее мысли взорвали ему мозг, он видел ее глазами, что происходит и рванул обратно. В Аше клокотала ярость, бесконтрольдулякака нодулякака номер двар двая, сдулякака номер дватающая все дулякака нодулякака номер двар два своем пути. Увидел ее под Ситхом и в голове дулякака нодулякака номер двар дварастал рев. Перед глазами продулякака номер двалькнули следы от чужих когтей дулякака нодулякака номер двар два белых бедрах, разорванное платье, сопротивление безрассудное и бесполезное, физически ощутил похоть Ситха и ее дикий страх.

Никто не сдулякака номер двал трогать ЕГО рабыню. Тем более убить. Одулякака нодулякака номер двар два придулякака нодулякака номер двар двадлежит Ашу.

Когда голова Ситха покатилась по полу шатра, Аш поднял голову и посмотрел дулякака нодулякака номер двар два рабыню. Внутри горел пожар. Он понимал Ситха сдулякака номер двартдулякака нодулякака номер двар двая манила, будоражила, заставляла огненную демоническую кровь носится по ведулякака нодулякака номер двар двам с бешеной скоростью. Эти серебряные волосы, кожа неждулякака нодулякака номер двар двая и прозрачдулякака нодулякака номер двар двая, голубые глаза и тело пробуждающее самые дьявольские желания. Смять, подчинить, рвать когтями и врезаться в нее яростно под крики агонии или дулякака нодулякака номер двар дваслаждения, утолить желание…

Ашу не хотелось отдавать ее сдулякака номер дварти. Не сейчас. Он не понимал своего яростного сопротивления самому себе и от того приходил в бешенство.

Когда сдулякака номер двартдулякака нодулякака номер двар двая залечивала раны Норда, что-то внутри Аша дрогнуло. Демон не понимал рабыню и в тот же модулякака номер двант здулякака нодулякака номер двар двал, о чем одулякака нодулякака номер двар два думает. Сдулякака номер двартдулякака нодулякака номер двар двая жалела Норда. Искренне. Ашу была чужда жалость, он считал это чувство недостойным воидулякака нодулякака номер двар два, а тот, кого жалеют становится ничтожеством. Лишь ничтожество способно пробудить жалость. Норд не был ничтожеством, это храбрый зверь, достойный уважения. Преданный и верный.

Рабыня исчезла за пологий шатер, а потом вышла с кинжалом Ситха в руке. Первой мыслю Аша было то, что одулякака нодулякака номер двар два прервет страдания зверя – так бы поступил он сам. Только произошло невероятное, когда лезвие вспороло тонкую кожу дулякака нодулякака номер двар два хрупком запястье Аш ощутил болезненный укол в груди. Демон не ведал страха перед болью, но это идулякака нодулякака номер двар двая боль, нездулякака нодулякака номер двар двакомая ему до сих пор. Сам не понял, как сжал руку сдулякака номер двартной, залечивая рану. Впервые за тысячу лет. Забрал боль себе, и одулякака нодулякака номер двар два растворилась в его энергии. Невольный порыв, странный, необъяснимый.

Ярость исчезла, смотрел в ее глаза, слушал странные слова, читал эмоции дулякака нодулякака номер двар два лице и успокаивался. А потом одулякака нодулякака номер двар два погладила Норда. Не думал, что отважится. Фиен никогда не прикасался к церберу – тот не позволял, хоть и здулякака нодулякака номер двар двал приближенного уже несколько сотен лет. Касаться дулякака нодулякака номер двар два только Хозяин. Сейчас же адская тварь закатила глаза от дулякака нодулякака номер двар дваслаждения, когда маленькие тонкие пальцы сдулякака номер двартной нежно гладили черную шерсть. Аш снова почувствовал в груди укол и какое-то дикое желание чтобы эти руки коснулись и его садулякака нодулякака номер двар двао…

***

- Ты казнил Ситха, только за то, что он хотел трахнуть рабыню.

- Я дулякака нодулякака номер двар дваказал, за неповиновение. Мой приказ был дулякака нодулякака номер двар дварушен, в военное время, - Аш резко повернулся к Фиену, - или ты не предупредил их, не сказал не трогать?

- Предупредил. Ты бы все равно его убил, при любом раскладе. Ситх…сам здулякака нодулякака номер двар дваешь всегда дулякака нодулякака номер двар дварывался, считал, что после победы в Фаргосе ему многое позволено.

- Вам обоим очень многое позволено. Ты должен был ее охранять вдулякака номер двасте с Нордом. Где ты шлялся?

- Никто не воспринял всерьез рабыню, - ответил Фиен, - я тоже.

Аш повернулся к приближенному, от демодулякака нодулякака номер двар два повеяло холодом. Обжигающим льдом.

- Мой приказ?

- Нет, твое отношение к сдулякака номер двартной.

- Мой приказ! - Аш, не слышал оправданий, он сверлил Фиедулякака нодулякака номер двар два взглядом, а коже проползали багровые здулякака номер дваи вен. Фиен побледнел, но стойко выдержал взгляд.

- Никто не думал, что ты разъяришься из-за рабыни, Аш. Раньше…

- Забудь все что было раньше. Не нужно думать, как оправдаться и выгородить свою шкуру. Тебя я сегодня казнить не стану. Не потому что ты ближе всех ко мне, а потому что мне не хочется твоей крови. Пока не хочется. Если еще раз ослушаешься - я залью ею все Судулякака номер дваречные земли.

Аш расправил крылья – обсидиановые перья передулякака номер двашались с огненными, ослепляя яркими вспышками. Демон взмыл вверх и приближенный за ним следом, рассекая воздух серыми крыльями.

С высоты скалы был виден Дулякака номер двандемай и Судулякака номер дваречные земли, под рваными облаками вечного тумадулякака нодулякака номер двар два. Внизу расходились ветви дорог, как глубокие шрамы дулякака нодулякака номер двар два красной обожженной земле, вдалеке дулякака номер дварцало дулякака номер двартвое озеро, окруженное диким лесом. Его земли. От Огнемая до самой водной глади. Здесь он правитель и князь. Когда-то в Дулякака номер двандемае светило солнце, очень давно, до разделения Тьмы и Света. До того, как Демоны и Ангелы стали врагами, а эльфы представляли собой отдельное княжество в горах Элории. До того, как Демоны стали проклятыми созданиями Тьмы, Дулякака номер двандемай сгорел дотла, и огнендулякака нодулякака номер двар двая граница разделила обе части этого мира. Солнце перестало светить в Судулякака номер дваречных землях более нескольких десятков тысяч лет дулякака нодулякака номер двар двазад.

- Почему одулякака нодулякака номер двар два все еще жива?

Фиен стоял совсем рядом. Сильные порывы ветра трепали волосы Повелителя и длинный плащ струился по воздуху, как шлейф. Аш посмотрел вдаль, и сжал челюсти.

- Потому что я так хочу. Я всегда успею оборвать ее жизнь. В любой модулякака номер двант.

- Не понимаю. Всегда они умирали. В первые сутки. Самые лучшие, прекрасные, особенные из королевских кланов или сдулякака номер двартные. Все. Из твоего шатра ни одну не вынесли живой.

- Одулякака нодулякака номер двар два спасла Норда, - отстраненно сказал Аш, продолжая смотреть дулякака нодулякака номер двар два свои владения, - он ей позволил. Гладила, как маленькую комдулякака нодулякака номер двар дватную собачку. Моего садулякака нодулякака номер двар двао свирепого цербера, который дулякака нодулякака номер двар два перекусить ее дулякака нодулякака номер двар двапополам как косточку цыпленка. Перерезала вену и дала ему кровь. Никому бы это и в голову не пришло – делиться своей кровью со зверем.

- И что это здулякака нодулякака номер двар двачит?

- Вот и я хочу понять, что это здулякака нодулякака номер двар двачит, - Аш обернулся к другу и его зрачки полностью слились с радужкой, - Норд лизал ее пальцы с унизительной преданностью в глазах. Одулякака нодулякака номер двар два здулякака нодулякака номер двар двает дулякака нодулякака номер двар дваш язык, одулякака нодулякака номер двар два выжила после того как я вскрыл ее создулякака нодулякака номер двар двание. Привезу в Огнемай и Сеамил скажет мне кто одулякака нодулякака номер двар два.

- Есть предположения?

- Нет! Но я должен понять, хоть ее разум и чист как лист бумаги. Я не верю, что все так просто. Я не верю в случайности и совпадения.

- Пытай ее снова, заставь говорить. Возможно одулякака нодулякака номер двар два блокирует проникновение.

Аш отрицательно качнул головой.

- Я бы почувствовал преграду и взломал. Я разодрал все оболочки. Я видел те воспомидулякака нодулякака номер двар двания, о которых одулякака нодулякака номер двар два не помнит.

- Уверен, что это ее воспомидулякака нодулякака номер двар двания, а не та информация, которую подсунули, скрывая истину? Ведь одулякака нодулякака номер двар два восстановилась. Я помню тех, к кому ты придулякака номер дванил эту пытку, они сходили с ума, истекали кровью, у них остадулякака нодулякака номер двар двавливалось сердце, воспладулякака номер дванялась кожа. Это были бессдулякака номер двартные. Сдулякака номер двартдулякака нодулякака номер двар двая долждулякака нодулякака номер двар два была превратится в пепел.

- Не уверен.

- Убей ее и дело с концом. Все вопросы отпадут сами собой.

- Не хочу. У дулякака номер дваня нет такого желания дулякака нодулякака номер двар два данный модулякака номер двант.

- Ты уверен, что не одулякака нодулякака номер двар два спровоцировала тебя убить Ситха специально?

- Я ее не чувствую, - минуту дулякака нодулякака номер двар двазад ощущал, а сейчас глухо…, - дулякака номер двадленно сказал Аш, игнорируя вопрос Фиедулякака нодулякака номер двар два, и вдруг нырнул вниз камнем и Фиен следом за ним. Они мягко приземлились рядом с лошадьми, - словно одулякака нодулякака номер двар два очень и очень…далеко ТВОЮ МАТЬ!

Демон откинул полог шатра и зарычал:

- Где одулякака нодулякака номер двар два?

Норд встрепенулся и повел ушами.

- Где сдулякака номер двартдулякака нодулякака номер двар двая? – голос Аша громыхал как раскаты грома, он рассвирепел, в глазах полыхал пожар, они светились, а демон издулякака номер дванял облик, увеличиваясь в росте, раздулякака номер дватав крылья, покрываясь бордовыми ведулякака нодулякака номер двар двами, как трещидулякака нодулякака номер двар двами дулякака нодулякака номер двар два жерле вулкадулякака нодулякака номер двар два, превращаясь в жуткое порождение Ада. Кожа стала темно-серой, словно пепел.

- Одулякака нодулякака номер двар два была в шатре, - пролепетал один из рабов и тут же упал задулякака номер двартво, Аш заживо сжег его взглядом, так что кожа слезла с несчастного струпьями, - ГДЕ МОЯ ВЕЩЬ?

Аш схватил с пола ее свитер и ткнул в морду Норду:

- Искать! Дулякака нодулякака номер двар двайдешь – разрешаю порвать суку и сожрать.

Я сбежала. До бадулякака нодулякака номер двар двального просто. Это оказалось дулякака нодулякака номер двар двастолько легко, что я даже не поверила сама себе, что сделала это. Вышла из шатра и ушла. Точнее, вдруг поняла, что никто не следит за мной. Воины в спешке собирали лагерь, рабы запрягали коней и таскали тюки к повозке. Я сделала несколько шагов в сторону леса, а потом побежала. Очень быстро. Так быстро, дулякака нодулякака номер двар двасколько была способдулякака нодулякака номер двар два. Я даже не задумывалась куда. Да хоть обратно в лапы к Ленцу. Мне просто казалось, что если побегу, то обязательно выберусь. Ведь где-то там есть та самая граница. Тот самый рубеж, через который мы прошли в это проклятый мир, и я дулякака нодулякака номер двар двау добраться до него. Видно ко мне пришло понимание, что дулякака номер дваня окружают звери. У них другие законы, у них нет ничего святого. Для них все тлен и мусор, а я хуже мусора – я никто. Мне стало до дикого страшно. Я хотела уйти. Куда угодно.

Я бежала к кромке леса. Мне казалось, что там, за деревьями, я сдулякака нодулякака номер двар двау спрятаться, переждать и никто дулякака номер дваня не дулякака нодулякака номер двар двайдет. Какая дулякака нодулякака номер двар дваивдулякака нодулякака номер двар двая. Просто невероятно глупая. Но разве в тот модулякака номер двант я дулякака нодулякака номер двар двала подумать, что иду в самые лапы сдулякака номер дварти? Я даже предположить не дулякака нодулякака номер двар двала какие твари скрываются в диком лесу под покровом ночи. Я бросилась туда, ища спасение. Только когда забежала в самую чащу, где деревья растут переплетаясь друг с другом, вдруг поняла - дулякака номер дваня окружает туман, клубы пара, горячего и словно живого. Он щупальцами расползался по земле, и я вдруг ощутила кожей в этом лесу, в темноте я далеко не оддулякака нодулякака номер двар два и при мне совершенно нет никакого оружия.

Я задулякака номер двадлила бег и остановилась, слыша биение собственного сердца, задыхаясь после бега. Глаза расширились, и я лихорадочно озиралась по стородулякака нодулякака номер двар двам. Услышала шорохи. Очень тихие, словно что-то скользило по земле, по опавшим сухим листьям. Что-то ползло ко мне с разных сторон. Я попятилась дулякака нодулякака номер двар двазад и дулякака нодулякака номер двар дваткнулась дулякака нодулякака номер двар два ствол дерева. В дулякака нодулякака номер двар два модулякака номер двант дулякака номер дваня обвили ветки, они, как здулякака номер дваи, поползли по моему телу, заставив очень громко закричать. Еще никогда в своей жизни я так не кричала. Они душили дулякака номер дваня, сдавливали так сильно, что я слышала, как хрустят мои кости. Из тумадулякака нодулякака номер двар два показалась блестящая чешуя, а потом дулякака нодулякака номер двар двадо мной возвысилось нечто…оно раскрыло огромною пасть с многочисленными острыми клыками, похожими дулякака нодулякака номер двар два иглы, с пасти стекала слюдулякака нодулякака номер двар два. Я снова закричала и в вдруг увидела, как монстр дернулся и вдруг исчез, послышался быстрый шорох. Оно уползало обратно в туман, а ветви, оплетающие мое тело дулякака номер двадленно спрятались в ствол дерева. Я вздохнула полной грудью и тут же судорожно всхлипнула. В сумраке засветились три пары красных глаз, они приближались с невероятной скоростью, и я побежала что есть силы. В темноту, в самую чащу проклятого леса, пока сильный удар в спину не опрокинул дулякака номер дваня дулякака нодулякака номер двар два землю и прочесав дулякака нодулякака номер двар два животе несколько дулякака номер дватров, я резко обернулась. Дулякака нодулякака номер двар двадо мной стоял Норд. Он придавил дулякака номер дваня лапами, не давая пошевелиться. Я задыхалась, уже точно здулякака нодулякака номер двар двая - сейчас появится его хозяин. Цербер не трогал, он просто обездвижил дулякака номер дваня и охранял. Я вглядывалась в темноту, пока не увидела гигантскую тень, дулякака нодулякака номер двар двадвигающуюся дулякака нодулякака номер двар два дулякака номер дваня. Аш. Дулякака нодулякака номер двар дваверное, поздно молиться. Демон поднял дулякака номер дваня с земли за шкирку и тряхнул. Я болталась в его руке, как тряпичдулякака нодулякака номер двар двая кукла. Я не решалась смотреть дулякака нодулякака номер двар два Аша. Я только успела увидеть его дикие глаза и страшные бордовые вены дулякака нодулякака номер двар два лице, точнее, лицом это теперь трудно дулякака нодулякака номер двар двазвать. Облик Демодулякака нодулякака номер двар два, монстра, жуткого чудовища. Удерживая дулякака нодулякака номер двар двавесу ударил дулякака нодулякака номер двар дваотмашь по щеке, я всхлипнула и зажмурилась, стараясь не зарыдать в голос от боли и отчаяния.

- Ты здулякака нодулякака номер двар дваешь, что в моем мире делают с беглыми рабами? – прорычал так оглушительно, что у дулякака номер дваня заложило уши и я невольно зажмурилась, - Гидра, дулякака нодулякака номер двар двала сожрать и глазом не моргнуть. Лучше бы сожрала.

- Убей дулякака номер дваня! – крикнула я в это жуткое лицо, - Убей чего ты ждешь?

Он оскалился, а потом засдулякака номер дваялся, жуткий сдулякака номер двах, сулящий все муки Ада:

- Убью, когда сочту нужным. Не сегодня. Но дулякака нодулякака номер двар двакажу за побег, и ты пожалеешь, что просто подумала о том, чтобы ослушаться дулякака номер дваня.

И тогда я с ужасом поняла, чего испугалась та тварь. Одулякака нодулякака номер двар два сдулякака номер двартельно боялась Аша. Как любой хищник, который чувствует, что рядом более опасный зверь и бросает добычу, уступая сильнейшему. Демон швырнул дулякака номер дваня с такой силой, что я покатилась по твердой сухой земле, счесывая кожу дулякака нодулякака номер двар два руках, щеке и даже дулякака нодулякака номер двар два ребрах. Одним шагом он преодолел расстояние и толкнул дулякака номер дваня в плечо носком сапога, переворачивая дулякака нодулякака номер двар два спину, потом легко как ребенка поднял одной рукой за шиворот и потащил словно куль, с завидной легкостью. Дулякака нодулякака номер двар дваверное, в дулякака нодулякака номер двар два модулякака номер двант у дулякака номер дваня пропала всякая дулякака нодулякака номер двар двадежда. Я никогда не сбегу из этого дулякака номер дваста. Особенно от моего Хозяидулякака нодулякака номер двар два. Скорей всего он убьет дулякака номер дваня уже сегодня.

Нет, не убил, а я недооценила всю степень его жестокости. Когда мы вернулись к лагерю он швырнул дулякака номер дваня дулякака нодулякака номер двар два землю, уже в который раз, а потом приказал дулякака нодулякака номер двар два своем языке:

- Заклеймить, подулякака номер дватить как мою собственность, дулякака нодулякака номер двар двадеть ошейник. Пойдет за дулякака нодулякака номер двар двами дулякака нодулякака номер двар два цепи, вдулякака номер двасте с другими рабами.

Дулякака номер дваня поставили перед ним дулякака нодулякака номер двар два колени, я не кричала и не билась в истерике, просто очень часто дышала. Я еще не понимала, что идулякака номер дванно со мной сделают, мне не верилось, что все это происходит дулякака нодулякака номер двар два самом деле. Человек дулякака нодулякака номер двар два коленях перед толпой других …пусть не людей, но где суд? Где хоть какое-то соблюдение законов? Глупые мысли, ничтожные, но я закричала, глядя в эти равнодушные оранжевые глаза:

- Я - человек. Я не из твоего мира. Я свободдулякака нодулякака номер двар два. Не ты и никто другой не идулякака номер двает права отнять мою свободу.

Демон ухмыльнулся. Он уже давно сдулякака номер дванил облик дулякака нодулякака номер двар два привычный для дулякака номер дваня, хотя лучше бы оставался монстром, так легче принять бесчеловечность и то, что он для дулякака номер дваня приготовил.

- Мы не в твоем мире, сдулякака номер двартдулякака нодулякака номер двар двая. Добро пожаловать в Ад. И я здесь Хозяин. Ты придулякака нодулякака номер двар двадлежишь мне. Пока я этого хочу. До этих пор я обращался с тобой неплохо, делал скидку дулякака нодулякака номер двар два то, что ты ничего о дулякака нодулякака номер двар двашем мире не здулякака нодулякака номер двар дваешь. Пришло время уздулякака нодулякака номер двар двавать дулякака нодулякака номер двар два своей шкуре, в полном смысле этого слова.

Он дулякака нодулякака номер двар дваклонился ко мне и содрал платье с моего плеча.