Сказки Италии

— Да здравствует царевич! — воскликнул народ, но все же втихомолку все ворчали сквозь зубы:

— Ну, мы еще увидим, что-то будет: кто родится петухом, тот должен, во что бы то ни стало, петь по-петушьи.

С тех пор прошло уже несколько месяцев, и в царском дворце все шло очень хорошо. Только вдруг царевич стал что-то грустен, и ни с кем ни о чем не говорил.

— Что с вами, сын мой?

— Ничего, Ваше Величество! — грустно ответил царевич.

Ему было очень совестно, и он ни за что не хотел в этом сознаться, но ему страшно хотелось пропеть «кукареку».

Призвали царских врачей, но они ничего не понимали в болезни царевича.

— Может быть, царевич желает жениться? — спрашивали они.

— Нет, я вовсе не хочу жениться, — ответил он.

— Чего же вы желаете, сын мой? — спросил царь.

— Я бы хотел пропеть «кукареку».

Нечего делать, нужно было ему позволить это, и царевич отвел душу, целый день прокричав «кукареку».

После этого ему отрезали гребешок, и он не имел более желания петь петухом. Но все же народ ворчал сквозь зубы:

— Посмотрим, кто родится от курицы, тот непременно должен рыться в навозе.

Прошло еще несколько месяцев, и царевич, вдруг снова сделался скучен.

Что с вами, сын мой? — спросил его царь.

— Ничего, Ваше Величество.

Опять позвали докторов, но они снова никак не могли понять в чем дело.

— Может быть, Ваше Величество желает жениться? — спрашивали они.

— Нет, я не хочу жениться, — отвечал царевич.

— Да чего же, наконец, вы хотите, сын мой?

— Я хотел бы выйти на улицу и порыться в навозе.

Нечего делать, нужно было ему позволить это. И вот наш царевич целый день прорылся в навозе и отвел душу.

Наконец пришло время женить царевича.

— Как вам нравится дочь короля испанского, сын мой? — спросил у него однажды царь.

— Ваше Величество! Если вы желаете, чтобы я женился. то я хотел бы жениться на курице.

— Так ты опять принимаешься за то же? — гневно воскликнул царь и велел отсечь царевичу голову.

Но вместо человеческой крови из его раны вытекала только кровь куриная. Как раз в это время пришла старуха.

— Ну, теперь все хорошо, Ваше Величество, — сказала она радостно, и, взяв голову царевича, она приставила ее к туловищу.

Голова тотчас же приросла, и царевич ожил.

Теперь он стал уже настоящим человеком, и у него не являлось никаких безумных желаний.

Вскоре он женился на испанской царевне. Потом они стали царем и царицей и сделали немало добра.

Ти-тирити-ти

ил-был один крестьянин, а у него было поле, величиною с воробьиный нос, и сплошь усеянное каменьями. Он построил на нем шалаш из соломы и жил в нем очень уединенно, круглый год вскапывал землю, сеял и выпалывал сорные травы.

В часы отдыха он всегда вынимал из кармана дудочку и развлекался, играя все один и тот же мотив: ти-тирити-ти, а потом снова принимался за работу.

И что же? Это крошечное, каменистое поле приносило ему урожай более крупного поместья. Если у соседей родилось сам-двадцать, то у него родилось по крайней мере сам-сто.

Соседи его выходили из себя.

— Кум, — говорили они ему, — хочешь ты избавиться от этой груды камней. Есть человек, готовый заплатить тебе за них в три раза дороже, чем они стоят.

Эти камни я люблю, Не продам их и царю,

— отвечал им крестьянин.

— Кум, хочешь ты отделаться от этой груды камней? — снова приставали к нему соседи. — Есть человек, готовый заплатить тебе за них в десять раз больше, нежели они стоят.

Эти камни я люблю, Не продам их и царю,

— отвечал наш крестьянин.

Однажды случилось пройти мимо его поля самому царю в сопровождении своих министров.

Увидев это крошечное поле, казавшееся настоящим садом с зелеными и высокими всходами, тогда как окружавшие его поля походили на щетинистую щетку, так они были желты и тощи, — царь остановился, пораженный этим зрелищем, и сказал министрам:

— Это, настоящее чудо! Я бы с удовольствием купил это поле.

— Ваше Величество, это поле не продается. Хозяин его — большой чудак. Он отвечает всем:

Эти камни я люблю, Не продам их и царю.

— Ого!.. Это мы посмотрим, сказал царь и велел позвать крестьянина.

— Правда ли, что ты не уступишь этого поля даже и самому царю? — спросил царь.

— У его величества много земель!

— Ну, а если б царю непременно захотелось их иметь?

— Я бы сказал:

Эти камни я люблю, Не продам их и царю.

Царь притворился, что не сердится на это, но на следующую же ночь он послал сотню солдат из своей стражи с приказанием потихоньку вытоптать весь посев и помять колосья до единого. Выходит утром крестьянин из своего шалаша, и что же?… Он видит ужасное опустошение.

— Ах, куманек, куманек! Если бы только продал эту кучу камней, то с тобой не случилось бы такого ужасного несчастья. — говорили соседи в один голос.

А тот молчит себе, да молчит, словно вовсе и не ему это говорят. Но как только соседи разошлись, вытащил из кармана свою дудочку, и опять: ти-тирити-ти…

И вдруг весь посев его поднялся, как ни в чем ни бывало.

Между тем царь, уверенный в успехе своего предприятия, послал позвать крестьянина к себе.

— Кто-то желает тебе зла, — сказал ему царь. — Я знаю, что в прошлую ночь у тебя наполовину истребили посев. Продай лучше мне эту груду камней.

— Ваше Величество! Это неправда. Мой посев стал лучше прежнего, — ответил крестьянин.

Царь призадумался.

«Значит мое приказание не было исполнено», — подумал он.

И начал выговаривать министрам. Но когда они ему донесли, что бедные солдаты так усердно вытаптывали волшебное поле, что и с места теперь двинуться не могут, то царь сильно изумился.

— Пошлите туда сегодня, поздно ночью, целое войско! — приказал он.

Утром крестьянин выходит из своего шалаша, и что же?… Он видит ужасное зрелище: все колосья оборваны, и все поле словно выбрито.

А соседи ему говорят:

— Ах, кум, кум! Если б ты продал эту груду камней, то с тобой не случилось бы этого нового несчастья.

Наш крестьянин — ни слова, будто все это вовсе не ему говорилось.

Когда же соседи разошлись, он опять вынул из кармана свою дудочку, и снова: ти-тирити-ти, — посев его начал вновь вырастать; ти-тирити-ти… и колосья опять налились, словно ни в чем ни бывало.

А между тем царь был вполне уверен, что уж на этот раз хитрость его удалась. Он пожелал повидать крестьянина и полюбоваться на его вытянутую физиономию.

— Очевидно, кто-то желает тебе зла. Я знаю, что в прошлую ночь у тебя совершенно уничтожили посев. Продай мне эту кучу камней, и тогда уже никто не посмеет их тронуть.

— Ваше Величество! Это неправда. Мой посев стал лучше прежнего, — отвечал крестьянин.

Царь закусил губу.

«Значит мои приказания не были исполнены».

— Тут есть какая-то тайна! Нужно ее открыть! — сказал он министрам. Даю вам на это три дня срока.

С царем нельзя шутить. Наконец один из министров предложил пойти ночью к шалашу этого проклятого крестьянина, стать позади него и прождать там до зари.

— Кто знает, что мы можем увидеть?

— Отлично! — ответили другие.

Ночью они отправились к шалашу и так как в нем было много дыр, то и начали через них подсматривать за крестьянином.

Царь не мог сомкнуть глаз, думая о случившемся, и очень рано утром велел призвать к себе министров.

— Ах, Ваше Величество! Что мы видели!

— Что же вы там такое видели? — спросил царь.

— У этого крестьянина есть дудочка и лишь только он начинает на ней играть: ти-тирити-ти, как его шалаш становится дворцом. А потом из дворца выходит девушка краше солнца красного и милее месяца ясного, и он заставляет ее плясать под свою дудочку, а затем говорит ей:

Если царь тобой пленится И захочет тебя взять, То для будущей царевны Семь лет должен простоять Под дождем и непогодой, Под палящим зноем дня И пред всякою невзгодой Не упасть, тебя любя.

— А что ж потом? — спросил царь.

— А потом он перестает играть, дворец тотчас же становится шалашом, а девушка исчезает.

— Я ему покажу такой дождь и непогоду, что он не обрадуется! — воскликнул царь, задетый за живое.

И в следующую же ночь, в сопровождении министров, отправился к шалашу крестьянина.

Вот наш крестьянин вытащил из кармана свою дудочку и: ти-тирити-ти — вдруг его шалаш превратился в великолепный дворец; он опять: ти-тирити-ти — появилась прекрасная девушка и начала танцевать.