«Православный» сталинизм (сборник статей)

Повторим снова, что утверждает Степанов: «Подвиг Святейшего Патриарха состоял именно в том, что он сумел доказать власти…».

Разве позиция митрополита Сергия по отношению к советской власти являлась выражением мнения всей полноты Русской Церкви? Разве советская власть предоставила Церкви возможность провести Поместный собор, на котором среди прочего архиереи свободно обсудили вопрос об отношении к богоборческой власти? И, водимые Духом Святым, сформулировали положение об отношении Церкви к советской власти? Разве несогласных с позицией заместителя патриаршего местоблюстителя — архиереев, священнослужителей и мирян — не расстреливали, не бросали в тюрьмы и лагеря, как, впрочем, и согласных?

Известно, что в конце 1930-х годов на свободе оставалось всего четыре архиерея. Причем для ареста каждого из них, включая самого будущего Святейшего Патриарха, карательными органами — исполнительными органами коммунистической партии — уже были заготовлены все необходимые материалы.[84]

Позицию митрополита Сергия по отношению к советской власти разделяли далеко не все в Русской Церкви.

В 1934 году назначенный в завещании патриарха Тихона первым кандидатом на должность патриаршего местоблюстителя священномученик митрополит Кирилл (Смирнов), отвечая на вопрос следователя, сказал: «Мое отношение к политическим выступлениям митрополита Сергия, в частности в так называемом „интервью“, заключается в следующем: во-первых, Сергий не имел права выступать от лица Церкви, так как никто его на это не уполномочил, а во-вторых, он преувеличенно представил благополучность положения Церкви, которая на самом деле находится, с моей точки зрения, в скорбном положении»[85].

То же самое можно сказать обо всех заявлениях митрополита Сергия об отношениях Церкви и власти.

Священномученик Серафим (Самойлович), архиепископ Угличский († 22.10/4.11.1937), являвшийся с 30 ноября 1926 года до 2 марта 1927 года заместителем патриаршего местоблюстителя, писал: «Я считаю, что нам, христианам, с советской властью, не признающей Бога и ведущей антирелигиозную работу, не по пути… Я как христианин не могу одобрить политику советской власти в деле раскулачивания и выселения кулачества из мест постоянного проживания… Сообщаю, что с занятой мною позиции по отношению к митрополиту Сергию в 1927 году я никогда не отступал и в этом вопросе колебаний у меня не было, так как я не согласен с его политикой признания им советской власти».

В житии священномученика Александра Гневушева († 28.4.1930) сказано: «…После службы многие прихожане пришли к священнику домой, узнать, что делать, если церковь действительно захотят закрыть. О. Александр не разрешил своим чадам ни сопротивления, ни насилия. Сказал лишь: „Заблудилась нынешняя власть, пошла за антихристом. Но должно прийти время, когда она одумается и придет к раскаянию“».

Епископ Сергий (Дружинин; † 17.9.1937), арестованный в 1930 году и приговоренный к пяти годам лишения свободы, заявил: «За все, что большевики совершили и продолжают совершать, за расстрелы духовенства и преданных Церкви Христовой, за разрушение Церкви, за тысячи погубленных сынов отечества большевики ответят, и русский православный народ им не простит. Я считаю, что у власти в настоящее время собрались со всего мира гонители веры Христовой. Русский православный народ изнывает под тяжестью и гонениями этой власти…»

Преподобномученик архимандрит Амвросий (Астахов; † 21.10.1937), отвечая на вопрос следователя, сказал: «Да, я действительно говорил, что советская власть на религию и духовенство устраивает гонения, говорил, что советская власть есть власть антихриста, посланная в наказание народу за грехи».

В статье «Новомученик Михаил Новоселов: гражданин Царства Небесного» Игорь Цуканов пишет: «В архиве о. Павла Флоренского сохранилось характерное высказывание Новоселова: „Колхозы есть богопротивные антихристовы учреждения, а советская власть, их установившая, — власть антихриста, основатель же этой власти — Ленин сам сущий антихрист“. Михаил Александрович даже не считал себя гражданином СССР и не имел советского паспорта, поэтому через несколько лет после большевистского переворота 1917 года он был вынужден начать скитаться»[86].

Священномученик Дамаскин (Цедрик), епископ Стародубский, писал в 1929 году митрополиту Сергию (Страгородскому): «Вы дерзнули от лица всей Церкви предложить свой унизительный акт — Вы же обязаны от лица Церкви отказаться от него, ибо поистине Вы действовали вопреки церковному сознанию, превысив свои полномочия и вразрез с мнением епископата Российской Церкви. Это Вы сами должны сознать и сами открыто заявить об ошибочности своего шага. Ваша мудрость, осененная благодатию Божией, подскажет Вам, в каких формах достоит сие совершити… Неужели никогда мысль Вашего Высокопреосвященства не останавливалась над тем обстоятельством, что, разделяя своей декларацией пастырей на „легализованных“ и „нелегализованных“, бросая в сторону последних неправедное обвинение в контрреволюции, Вы тем самым подставляете всю ссыльную Церковь и оставшихся еще на свободе некоторых иерархов и значительную часть остальных пастырей под постоянные удары подозрительной советской власти, которая только и выискивает предлоги для большего умерщвления ненавистного для нее духовенства. Не тем ли объясняется „бессрочность“ ссылки наших первоиерархов?»[87]

* * *

Попытаемся еще раз осмыслить: что дала советская власть русскому народу и России?

Большевики захватили власть для того, чтобы разрушить до основания старый мир — Православную Церковь, историческую российскую государственность, традиционную культуру, менталитет русского человека — и на его развалинах создать новый мир, воспитать нового, советского человека.

Невозможно отрицать, что за время существования советской власти в государстве быстрыми темпами развивалась промышленность. СССР стал мощной индустриальной страной. Об одном из ее лидеров говорят: «Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой». Советский Союз превратился в мировую сверхдержаву.

Но даже если отстраниться от вопроса о том, ценой каких неимоверных жертв, страданий, горя десятков миллионов людей это достигнуто, православному христианину нельзя не задаться вопросом: «А во имя чего все это?»

Если вслед за атеистами видеть смысл жизни человека в материальных благах, в величии своего государства, то эти свершения советской страны — успех: через 70 лет в СССР производилось намного больше стали, цемента, чугуна, танков, самолетов, чем в 1913 году (интересно: а в каких-то других странах в 1983 году производилось меньше, чем в 1913-м?).

Но что в это время происходило с душой человека и народа? Как на нее повлияли:

— бессудное убийство царя, Помазанника Божия, его жены, детей, близких и дальних родственников;

— проведение революционных преобразований под лозунгом «грабь награбленное»[88];

— развязанная большевиками братоубийственная гражданская война;

— расстрел сонма священнослужителей, монашествующих, мирян;

— осквернение мощей великих русских святых;

— разрушение храмов, превращение их в склады, мастерские, устроение в них отхожих мест, сожжение икон, уничтожение духовной литературы[89];

— насильственная коллективизация?

Как это повлияло на души тех, кто все это видел и вынужден был одобрять? А тех, кто это осуществлял?

Что происходило с психикой тех, кто по разрешению советской власти жил (или работал) в зданиях храмов?

Как повлияли на нравственность людей:

— массовый снос кладбищ, памятников истории и культуры;

— воинствующе атеистическое образование и воспитание детей и молодежи, вовлечение их в кощунственные, богоборческие ритуалы и мероприятия; их почти всеобщее участие в детских, юношеских, молодежных коммунистических организациях[90];

— умаление роли семьи, семейных ценностей (в том числе через натравливание детей на родителей, придерживающихся «отсталых», «дремучих» взглядов, насаждение «культа Павлика Морозова»);

— исключение любых нематериалистических взглядов в науке, литературе, искусстве, общественной жизни;

— искоренение всех форм инакомыслия;

— глумление над традиционными нравственными нормами, насаждение так называемой «пролетарской» морали;

— признание насилия в качестве действенного инструмента «воспитания» масс;

— государственная ложь (утверждение в Конституции СССР 1936 года, что высшим органом государственной власти является Верховный Совет, провозглашение свободы совести, неприкосновенности личности и пр.)[91];

— массовые репрессии: аресты, тюремные заключения, ссылки, расстрелы невиновных людей;

— поощрение государством ложных доносов, «стукачества»;

— использование пыток, методов физического и психологического давления на подследственных; выбивание из обвиняемых признаний в несовершенных ими преступлениях;

— неправедные суды, приговоры, казни;

— бесчеловечные условия содержания в тюрьмах, лагерях;

— добровольно-принудительное вовлечение граждан (на митингах, собраниях) в одобрение беззаконных приговоров судов;

— аресты, осуждение, расстрелы родственников и даже детей «контрреволюционеров», «врагов народа»?

Немалая часть выживших в лагерях и тюрьмах выходили из них надломленными физически и морально. А что было с душами тех, кто доносил, лжесвидетельствовал, раскулачивал, арестовывал, вел следствие с применением методов физического и морального насилия, выносил неправедные приговоры, работал охранником в лагере, издевался над бесправными заключенными, приводил в исполнения приказы о расстрелах? А что было с душами тех, кто просто жил в это время — все видел, слышал, переживал? И прежде всего — с душами детей?

Богоборческая пропаганда калечила души миллионов советских детей, вносила разлад между поколениями, разрушала семьи. В статье «Как вести среди ребят антирелигиозную пропаганду» (1930) заместитель народного комиссара просвещения Н. К. Крупская писала: «…уже детский сад должен вести антирелигиозную пропаганду, но она должна быть продумана, не слишком упрощена».

В своей работе доктор исторических наук А. А. Слезин приводит цитату из обращения Е. М. Ярославского, председателя Союза безбожников, к всесоюзному слету пионеров: «Пионеротряды, принимайте всюду участие в борьбе за закрытие церквей! Во всех школах I и II ступени организуйте группы и ячейки юных безбожников»[92].

В статье «Юные безбожники против родителей» современный историк В. А. Шевченко пишет: «В преддверии Пасхи и в пасхальные дни и городские, и сельские школьники привлекались к участию в антирелигиозных беседах, вечерах, уличных шествиях, митингах и карнавалах. 26 апреля 1929 года в Сокольническом районе Москвы состоялась демонстрация школьников с антирелигиозными лозунгами. В акции приняли участие до 30 000 школьников. Демонстранты, разделившись на группы, отправились к прикрепленным предприятиям, где провели митинги. Затем учащиеся вместе с рабочими отправились на сборные пункты в подрайонах, где также состоялись митинги с участием представителей райкома ВКП(б)…

4 мая практически во всех школах Москвы прошли антирелигиозные вечера с привлечением учащихся и их родителей. 5 мая в школах проводился клубный день. В некоторых районах Москвы (Бауманском, Хамовническом) школьники приняли участие в карнавалах. Антипасхальные карнавалы прошли в Ленинграде, Твери, Омске, Томске, Орле, Уфе, Александровске-на-Сахалине, Петрозаводске и других городах…

В ходе антирождественской кампании 1929/30 года происходило массовое сжигание икон. В Бауманском районе Москвы на январском антирелигиозном карнавале сожгли 50–60 икон. По райсоветам СВБ и в школах происходил сбор икон от населения и школьников. В одной из школ Тульского округа учащимся предложили собрать иконы и в случае невыполнения школьникам угрожали неудовлетворительной оценкой. В результате в Тульском округе собрано и сожжено более 1500 икон.

Школа, призванная воспитывать воинствующих атеистов, сталкивалась с интересами в основном еще религиозной семьи. Возникала потребность ослабить влияние семьи на ребенка, втянуть его в общественную жизнь вопреки семье. „Задача борьбы с семьей в этом отношении, конечно, задача трудная, но избегнуть ее невозможно“, — констатировал А. В. Луначарский в 1929 году. „Ослабление семейного влияния — одно из условий выварки всего молодого поколения в котле коммунистической общественности“, — утверждала Н. К. Крупская. „Мы разрушим фетиш семьи“, — говорила А. А. Северьянова на IX съезде ВЛКСМ в 1931 году.

Помимо антирелигиозного воспитания на уроках, возникла необходимость организации школьников в специальные группы по борьбе с религией. Эта задача возлагалась на Союз безбожников (СБ), который был переименован на его II Всесоюзном съезде (10–15 июня 1929 года) в Союз воинствующих безбожников (СВБ).

Будни юных безбожников были заполнены борьбой с „классовым врагом“. Закрытие церкви, елка, пасхальная еда, проявление религиозности учителя или ученика, молебны, лишение избирательных прав детей священнослужителей — вот круг вопросов, которыми занимались юные безбожники. „Юные безбожники участвуют в кампаниях по закрытию церквей, собирают подписи и порой являются инициаторами этого дела“, — провозглашалось на антирелигиозном совещании пионеров в Москве 22 августа 1929 года.

„Мы требуем от каждого ребенка, чтобы он был борцом против религии везде — в школе, в семье“, — заявил председатель СВБ Е. М. Ярославский в речи на II Всесоюзной конференции юных воинствующих безбожников и юных друзей МОПР 23 мая 1931 года. „Ребята прочистят такие ходы сознания матерей и отцов, до которых рука взрослого пропагандиста не достанет“, — рапортовал на II съезде СВБ 10 июня 1929 года пионер Удалов.

По численности юные безбожники вполне могли соревноваться с Всесоюзной пионерской организацией. В документах СВБ говорилось о том, что Союз в 1932 году насчитывал 5,5 млн человек. В том же году пионерская организация СССР включала в себя 6 млн человек».

А Н. К. Крупская шла еще дальше. В статье «Программа партии и партийное просвещение» (1933) она писала: «Не всякий родитель годен в воспитатели. Если родитель насквозь пронизан религиозным суеверием, враждебно настроен к советской власти, если его взгляды типично мелкобуржуазные — разве он годится в воспитатели?»[93]

В 1960–1970-х годах антирелигиозная работа в школе велась уже не в столь агрессивной форме. Но не потому, что у советской власти изменились идейные установки, что она стала лучше относиться к религии. Просто к тому времени Русская Церковь была обескровлена, память о богоборческой вакханалии прошлых лет сделала уцелевших ее членов менее активными, в школе в то время учились уже дети тех, кто прошел «огонь и воду» богоборческого воспитания в 1920–1930-е годы. Поэтому и не стало нужды в агрессивном богоборчестве.

* * *

Неужели память обо всем этом — «грех антисоветизма», который предлагается «изживать в себе» православным христианам?

А как это изжить? Не говорить об этом? Убедить себя в том, что этого не было? Что Церковь и народ заслужили все это, так им и надо? Что еще мало «бич Божий» бичевал их? Ну да, были перегибы, а сама-то идея хорошая — социальная справедливость, равенство. Что же удивительного в том, что когда «лес рубят — щепки летят». Ну, пострадали и невиновные…

Зато мы делаем ракеты, И перекрыли Енисей, А также в области балета Мы впереди планеты всей, —

как пел в своей песне Ю. Визбор.

Или вот еще вопрос для совести православного христианина: в течение всего времени существования советской власти в стране катастрофически не хватало действующих храмов, священнослужителей. По этой причине огромное число наших соотечественников (наших прадедушек и прабабушек, дедушек и бабушек, отцов и матерей) уходили в вечность, не имея возможности принести покаяния в своих грехах, причаститься Тела и Крови Спасителя, не были отпеты после кончины. По этой же причине многие не были крещены в детстве, воспитывались в духе воинствующего безбожия. Не имея возможности прочитать Евангелие, духовную литературу, услышать живую проповедь (при том, что советская Конституция гарантировала свободу отправления религиозных культов), они проживали свою жизнь в безбожии, руководствуясь только материалистическими идеями. И теперь нас, православных христиан, призывают быть благодарными за это советской власти!

Читая писания «православных» сталинистов нельзя не заметить, что эти аспекты жизни советского общества практически не интересуют их, им это представляется мелочью на фоне победы над фашистской Германией, создания атомной бомбы, прорыва в космос, превращения Советского Союза в сверхдержаву. А мне кажется, что игнорирование именно этой «мелочи» — духовной составляющей жизни народа — и привело к тому, что СССР оказался колоссом на глиняных ногах, что в 1991–1993 годах в стране фактически не оказалось желающих защищать советскую власть, коммунистическую партию. Хотя на тот момент в ней насчитывалось 18 миллионов членов, включая практически весь командный состав Советской Армии, Министерства внутренних дел, Комитета государственной безопасности, всех министров, руководителей органов исполнительной власти республик, краев, областей, городов, средств массовой информации…

Советский Союз рухнул без войны, даже без вооруженного мятежа.

Героическими усилиями (пишу это без всякой иронии), самоотверженным, жертвенным трудом миллионов людей, за счет недофинансирования легкой промышленности, сельского хозяйства, здравоохранения, ЖКХ и прочего стране удалось создать ядерный щит, добиться паритета в военной сфере с западными державами. Но вот незадача: СССР не лишился ни одной атомной, ни одной водородной бомбы; не произошло ни одного прямого боевого столкновения с армиями НАТО; Советский Союз не потерял в боях с ними ни одного танка, ни одного самолета, ни одного военного корабля… А страны не стало.

Не из-за «мелочей» ли в духовной сфере?[94]

Во всех своих работах я стараюсь рассматривать идеи, взгляды, принципы, позиции, а не людей, которые их высказывают. Но чтобы не быть обвиненным в фальсификациях, измышлениях, извращениях, клевете, я указываю имена людей, их излагавших, и источники цитируемых слов.

Священник Николай Лызлов

Куда ведет «Изборский клуб»?[95]

Петр Валентинович Мультатули, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Российского института стратегических исследований; правнук И. М. Харитонова, одного из расстрелянных в Ипатьевском доме.

21 декабря 2012 года, в день рождения Сталина, «Изборский клуб» провел свое очередное собрание. Причем провел его в Ульяновске, на родине Ленина. Причина выбора именно Ульяновска, «исторического русского города», объясняется в декларации клуба стремлением предотвратить угрозу очередной Смуты. Довольно странное решение: борьбу со Смутой «изборцы» решили начать на родине ее главного идеолога и организатора. Заседание клуба имело целью «примирение красных и белых».

Мирились «изборцы» странно, стремясь почти в каждом выступлении заявить о своем неприятии Российской империи и дать высокую оценку советскому периоду.

Только один А. Дугин оперировал христианскими понятиями: «По-настоящему „красных“ и „белых“ объединяет, да и делает русскими — любовь. Русский — это тот, кто любит, это любящее существо. А любовь всегда предполагает выход за свои собственные пределы, жертвенность по отношению к другому».

Но здесь возникает вопрос: о каких «красных» идет речь? О Троцком, Ленине, Дзержинском, Бухарине? О карателях из интербригад и ЧК? О комиссарах, что отбирали последний хлеб у крестьянина? Или о сегодняшних удальцовых и лимоновых? Так ни у тех, ни у других никогда никакой любви и жертвенности не было и нет, одна лишь ненависть, гордыня, алчность и садистская жесткость. Тех красных и белых, что воевали друг с другом в далекую Гражданскую войну, давно уже нет на свете. Они стоят перед нелицеприятным Судом Божиим, и никакое примирение им не нужно. А если речь идет о тех, кто поднимался в бой против фашистов с партбилетом на груди, так не «красными» они были, а патриотами. Пусть обманутыми, находящимися в плену ложной идеи, но патриотами, которые считали вступление в коммунистическую партию проявлением преданности Родине. Ни «Капитал» Маркса, ни «Материализм и эмпириокритицизм» Ленина они, скорее всего, отродясь не читали. Многие из них к концу жизни стали верующими, многие ушли из жизни, сохраняя коммунистические воззрения. Но «красными» они не были, и «примиряться» с ними незачем, так как никто с ними не ссорился. Сегодня же никаких «красных» и «белых» в классическом понимании нет. Есть люди, воспринимающие историю как действие Промысла Божьего, и есть те, кто считает историю результатом деятельности людей. Есть те, кто считает, что проливать невинную кровь во имя политической «целесообразности» — преступление, а есть те, кто это вполне допускает. Объединяться со вторыми православному человеку невозможно по духовно-нравственным причинам, так как в этом случае мы разделим с ними ответственность за все их слова и действия, даже если внутренне будем с ними не согласны.

В Ульяновске члены «Изборского клуба» призвали «всех государственников, кому дорого будущее России, выступить единым патриотическим, имперским фронтом, противостоящим либерально-глобализаторской идеологии и ее адептам, которые действуют в интересах наших геополитически врагов»[96]. Тут, конечно, стоит сказать о том, о чем «изборцы» тактично промолчали: именно такими адептами были Ленин и большевики, а потому вдвойне нелепо проводить свое собрание в Ульяновске. Да и насколько вообще возможен единый «имперский патриотический» фронт государственников? Ведь просто государственников не бывает, а государства бывают разными. Вот большевики заодно с эсерами, либералами и сепаратистами с национальных окраин боролись против самодержавного строя Российской империи. Для этого они брали деньги у японской разведки, американских банкиров, немецких генералов. Они грабили банки, убивали полицейских, организовывали мятежи в армии. Были ли они государственниками? Конечно, нет. Они были злейшими врагами Российского государства, стремившимися к его разрушению. Потом большевики пришли к власти, начали Гражданскую войну, брали заложников, организовывали концлагеря, убивали священников, офицеров, крестьян, рабочих, жгли и разрушали церкви, глумились над православными святынями. Они создали свое государство — СССР, совершенно чуждое русскому духу, с чуждой символикой, чуждой идеологией.

Можно ли после этого называть большевиков государственниками? Наверное, можно, но только государство их ничего общего с российским не имело. Даже само имя России отсутствовало в его названии. Да, великий русский народ, в массе своей не приняв большевистскую идеологию, как мог, подлаживал ее под свои представления об идеальном государстве. Эта позиция русского народа заставила советских вождей, прежде всего Сталина, в годы Великой Отечественной войны считаться с его (народа) обычаями, идеалами и историей. Иначе большевистский режим просто не выжил бы под натиском фашистской Германии. Поэтому и пришлось Сталину, еще недавно, за четыре года до войны, утверждавшему, что «история России есть история ее битья», начать вспоминать «наших великих предков», восстанавливать военную форму с погонами и ослаблять притеснение Церкви. Поэтому и пришлось сталинским преемникам внешне подлаживать «Моральный кодекс строителей коммунизма» под евангельские заповеди. Но сколько бы ни пытались коммунисты маскировать свою сущность, природа их государства никогда не менялась. Эта природа была богоборческой и антирусской.

И вот нам говорят, что православные христиане должны объединиться со всеми, кому дорого будущее России. Но уместен вопрос: какой России? Языческой или христианской? Большевистской или императорской? России державной или националистической? Нам говорят, что это неважно, так как у нас есть общий враг: либеральные глобализаторы. Но большевики и либералы — одно и то же русофобское явление, что сто лет тому назад, что сейчас. Они одинаково ненавидят историческую традиционную православную русскую цивилизацию. Им одинаково чужды и ненавистны наши святыни, наши ценности, наши радости, наши скорби. Разница между ними заключается исключительно в методах. То есть либералы ненавидят традиционную Россию и стремятся ко всяческому ее ослаблению, но выступают против прямых репрессий инакомыслящих, предпочитая разлагать народ и общество своей ядовитой потребительской идеологией. В 1917 году причиной этого были либеральные убеждения, а сегодня — страх перед тем, что вслед за инакомыслящими репрессированными окажутся сами либералы. Левые, наоборот, могут удерживаться у власти только двумя способами: безудержной демагогией и беспощадным террором. Используя либералов как попутчиков для захвата власти, левые радикалы готовят им незавидную участь. Либералы это понимают и поэтому выступают против коммунистов. Но в идеологическом плане и левые радикалы, и либералы есть порождение западной богоборческой цивилизации, а поэтому они, несмотря на все свои противоречия, легко вступают в союзы и коалиции друг с другом.

В связи с этим примечательны слова одного из видных западных либеральных идеологов С. Хантингтона: «Конфликт между либеральной демократией и марксизмом-ленинизмом был конфликтом идеологий, которые, невзирая на все различия, хотя бы внешне ставили одни и те же основные цели: свободу, равенство и процветание. Но Россия традиционалистская, авторитарная, националистическая будет стремиться к совершенно иным целям. Западный демократ вполне мог вести интеллектуальный спор с советским марксистом. Но это будет немыслимо с русским традиционалистом. И если русские, перестав быть марксистами, не примут либеральную демократию и начнут вести себя как россияне, а не как западные люди, отношения между Россией и Западом опять могут стать отдаленными и враждебными»[97].

То есть наиболее умные из либералов признают, что объединяться они готовы и с коммунистами, и с троцкистами, и со сталинистами, но никак не с русскими православными государственниками. Последние в их глазах являются наиболее опасными врагами. Сегодня ясно, что либералы уже не представляют собой главную угрозу для будущего России. Сама жизнь расставила все на свои места, показала всю несостоятельность, лживость их псевдорыночной идеологии стяжательства, космополитизма и безответственности. Сегодня слова «либерал», «рыночник», «демократ» в устах простого народа звучат почти как ругательства. Либералы в ближайшие десятилетия не смогут увлечь за собой народ, они политические аутсайдеры. Это, кстати, признает и член «Изборского клуба» Петр Акопов: «Либерализм как идеология и как политическая сила повержен». Тогда вопрос: а зачем с ним воевать?

Гораздо опаснее левый «ренессанс». В настоящее время в активном возрасте находится поколение, которое ничего не знает ни о красном терроре, ни о ГУЛАГе. Старшее поколение в большинстве своем забыло эпоху «великого дефицита», километровых очередей за туалетной бумагой, пустых прилавков, вечных коммуналок. Забыли пустопорожние многочасовые речи на партийных и комсомольских собраниях. Забыли, что путешествовали по миру только по телевизору с Сенкевичем, а детей если и крестили, то тайно. Забыли, что еще не так давно, в 1991 году, почти все были против советской власти, радовались, когда рухнул коммунистический режим, в защиту которого не поднялся ни один человек. Все это забыли, зато вспоминают, что колбаса была по два двадцать, как будто радость жизни измеряется колбасой. Сегодня любят уверять, что был хороший Советский Союз, потом пришли Горбачев с Ельциным, которые эту хорошую страну разрушили, и все стало плохо. Но разве Горбачев и Ельцин не являются порождением советской системы, разве не являются они порождением Коммунистической Партии Советского Союза, выпестовавшей их по образу своему и подобию? Разве главный рыночник Егор Гайдар не был редактором главного партийного журнала «Коммунист»? Разве либеральный костяк «младореформаторов» 1990-х годов не состоял сплошь из бывших комсомольских работников? Забывчивость в истории вещь опасная. Она привела к тому, что кровавая политика большевизма и гнилой поздний советский режим стали восприниматься сегодня некоторыми чуть ли не как земной рай.

Нас хотят уверить, будто коммунисты лишь прикрываются знаменем марксизма-ленинизма, на самом же деле они являются российскими государственниками и даже православными. Но в программе КПРФ написано: «КПРФ ведет свою родословную от РСДРП — РСДРП(б) — РКП(б) — ВКП(б) — КПСС — КП РСФСР»[98]. То есть сегодняшние коммунисты четко и недвусмысленно заявляют, что они являются духовными наследниками организаторов геноцида русского народа, гонителей православия: Ленина, Троцкого, Дзержинского, Свердлова, Бухарина, Сталина, Лациса, Крыленко, Бела Куна, Френкеля, Ярославского, Ягоды, Ежова и прочих. Именно дело этих людей, по собственному признанию руководства КПРФ, оно собирается продолжать, оправдывая самые чудовищные злодеяния своих духовных предшественников.

В 2008 году один из руководящих работников КПРФ И. Мельников заявил по поводу убийства Царской Семьи: «Сегодня признавать эту позицию наших предков неверной — как минимум неуважительно. А как максимум — опасно». Мельников также дал понять, что считает убийство Царской Семьи оправданными: «Это сегодня, в наши дни, царская семья является красивой сказкой из уст некоторых сладкоголосых исследователей. Но они умышленно забывают, что не большевики, а весь трудовой народ, за счет которого наслаждалось жизнью высшее общество, вынесло царской семье приговор и исполнило его». Расстрел Романовых этот коммунист назвал «логичным выплеском народного гнева».

Любому русскому человеку, не ослепленному большевистской ложью, должно быть ясно, что взаимодействовать с такой организацией и с такими людьми — грешно. Грешно перед памятью миллионов: замученных и убитых офицеров и солдат, православных священников и учителей, гимназистов и предпринимателей, профессоров и рабочих, крестьян и донских, кубанских, терских, уральских, сибирских казаков, мусульманских мулл, буддистских лам и верующих иудеев, перед священной памятью святой Царской Семьи. Сотрудничать с наследниками одного из самых кровавых в мировой истории режимов — означает предать эту священную память. Никакими сиюминутными политическими выгодами, никакими политическими соображениями нельзя оправдать союз с дьяволом.

Но именно такой союз предлагает нам «Изборский клуб». Идеологию «изборцев» можно назвать по имени их председателя, писателя А. А. Проханова, «прохановщиной». Большевики любили давать такие определения. Это явление чрезвычайно опасное именно своим соглашательством, попыткой соединить несоединимое, белое с черным, Бога с дьяволом. «Прохановщина» гораздо опаснее явной коммунистической и леворадикальной идеологии. Там хотя бы все говорится открыто: классовая борьба, руководящая роль партии, смерть капиталу и т. п. Здесь же убаюканные прохановской трескотней об «империи» некоторые наши православные патриоты не замечают, как Проханов протаскивает в их сознание мысль о возможности соглашательства с любыми формами большевизма. Проханов хочет соединить в одно целое палачей и жертв, разрушителей и созидателей, революционеров и охранителей. Он преподносит это как восстановление единства русской истории: дореволюционной и советской.

Что ж, и мы за восстановление преемственности истории. Только надо четко понимать, в чем это единство возможно, а в чем — категорически нет. Объединяться можно только на основе добра и правды, а не на основе соглашательства и лжи. Безусловно, тяга к добру и правде были присущи нашему народу во все периоды его истории. Президент В. В. Путин, выступая перед Федеральным собранием, сказал: «Для возрождения национального сознания нам нужно связать воедино исторические эпохи и вернуться к пониманию той простой истины, что Россия началась не с 1917 и даже не с 1991 года, что у нас единая, неразрывная, тысячелетняя история, опираясь на которую, мы обретаем внутреннюю силу и смысл национального развития»[99]. Очень верное определение, ничего общего не имеющее с «прохановщиной». Президент говорит о том, что в течение всей тысячелетней русской истории существовала и существует некая связь, которая объединяет поколения и делает нас, несмотря ни на что, единым народом. Заметим, Путин говорит не о преемственности государственных устройств и идеологий, «белых» и «красных» проектов, а о некой связующей нити. Что же это за нить, позволяющая связать воедино дореволюционную, советскую и сегодняшнюю Россию? Безусловно, такой нитью является жертвенная любовь к России, которая существовала и существует в великом многоэтничном русском народе.

Эту жертвенную любовь к Родине наш народ в целом пронес через весь советский период. Это доказали Великая Отечественная война, восстановление народного хозяйства после ее окончания, освоение целины, локальные военные конфликты на советско-китайской границе, ликвидация последствий Чернобыльской аварии, мужество и героизм наших воинов в Афганистане. Всякий раз, когда нужно было спасать, защищать Родину, исполнять перед ней свой долг, наши люди не раздумывая рисковали своим достоянием, здоровьем и самой жизнью. Наш народ интуитивно знает или подсознательно чувствует, что в основе жизни лежат великие, данные Богом ценности: любовь и самопожертвование. В этой жертвенной любви и заключается преемственность нашей истории. Господь сказал: нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15:13, за други своя по-церковнославянски). Все, что в советский период продолжало традиции русской цивилизации, навсегда останется частью народной души. Подвиги, совершенные во имя Родины в советский период, являются такой же народной святыней, как и подвиги, совершенные во имя Родины в дореволюционную эпоху. В этом и заключается преемственность нашей истории.

Но никогда мы, православные христиане или верующие других религий, не можем и не должны говорить о преемственном единстве с преступным режимом, десятилетия терзавшим нашу Отчизну, поправшим все законы Божьи и человеческие во имя своих кровавых экспериментов и безумных утопий. Никогда мы не должны оправдывать преступления советского периода якобы существовавшей «государственной необходимостью», «целесообразностью», «случайными издержками». Иначе нам придется держать ответ перед Господом за наше малодушие и соглашательство.

Логика преемственности проста: человек, положивший душу свою за Отечество, за други своя — герой; человек, истязавший и убивавший невинных — палач. Советские разведчики и контрразведчики, не жалевшие своих жизней ради безопасности и свободы нашей Родины — герои; каратели из НКВД, убивавшие и пытавшие невинных людей, — палачи. Секретарь парторганизации, закрывший аварийную шахту, — герой; партийный функционер, подписывающий списки по так называемой 1-й расстрельной категории — преступник. Девушка-милиционер, отдавшая свою блокадную пайку ребенку, — героиня; спекулянт, наживавшийся в блокадном Ленинграде торговлей украденными продуктами, — преступник. Воин, с честью защитивший Отечество, — герой; перешедший добровольно на сторону врага — предатель. Верующий, отказавшийся, даже перед лицом смерти отречься от Бога, — святой; красноармеец, осквернявший храм, — преступник.

Все просто и ясно. И не надо никаких спекуляций, которые так любит Проханов, выставляющий себя главным защитником памяти о Великой Отечественной войне. Хотя в первую очередь он должен ее защищать от самого себя и своих единомышленников. Спекулируя на подвиге советского народа, прохановцы стремятся обелить большевистско-сталинский режим, и даже больше — придать ему сакральные, священные черты. Вот что пишет Проханов: «Ведь что произошло во время войны? Уже в первые дни в восхитительной грозной песне, от которой слезы на глазах — „Священная война“ — война названа священной. И если война священная, то и победа в этой войне тоже священна. А если война и Победа священны, то и люди, которые одержали эту победу, тоже являются причастными святости… Все миллионы наших соотечественников, погибших на войне, — это святомученики. И если это так, то командиры взводов, отделений, рот, полков, командиры фронтов, командиры армий являются причастными святости. Поэтому мы видим — конечно, не канонические, вызывающие иногда возмущение и протест наших иерархов — иконы, на которых изображен генералиссимус Сталин. Значит, есть ощущение того, что эта личность была причастна к мистической Победе. И, как знать, как пройдут дальнейшие канонизации, кто окажется в сонме православных святых через 10–20 или более лет? Может, и возникнет такая икона, на которой вокруг головы Иосифа Сталина будет кружиться золотой нимб»?[100]

Разумеется, люди, защищавшие свою Родину от нацистских оккупантов и павшие в борьбе с ними, совершили великий подвиг. Мы молимся об упокоении их душ и, вполне возможно, некоторые из них получили от Господа венец мучеников. Факты свидетельствуют, что большое, если не подавляющее, число воинов на фронтах Великой Отечественной войны были людьми верующими. До сих пор при обнаружении их останков находят кресты, складни и иконки. Но речи Проханова свидетельствуют о том, что он ничего не смыслит в христианской святости. Для Проханова «присвоение» святости тождественно вручению ордена. Кому хочет товарищ Проханов, тому и раздает святость. А ведь канонизация святого — это лишь подтверждение Церковью Божьей воли. Разумеется, ни о стяжании Духа Святого, ни о том, что мученичество в христианстве всегда связано с исповеданием веры во Христа Спасителя, ни о том, что святость подтверждается чудесами и почитанием в народе, — ни о чем из этого, разумеется, Проханов не слышал и не знает. Да ему этого и не надо. Ведь все его разговоры о святости героев Великой Отечественной войны призваны замаскировать его призыв к канонизации генералиссимуса. Не Христу поклоняется Проханов, а своему кровавому божку Сталину. Причем, под этом божком подразумевается не столько реальный Сталин, сколько весь «красный проект», который для Проханова является религией. Он вполне откровенно говорит, что Сталин — это новый монастырь, новое спасение, новый храм[101]. Значит «старый храм», то есть христианский, больше не нужен, спасение во Христе больше не нужно, «старый монастырь» разрушен.

«Прохановщина» воинственно антиправославна и лишь для вида прикрывается примитивным псевдоправославным флером.

Сталин возведен Прохановым в «святомученики». Что это такое, знает только глава «Изборского клуба», так как в Православной Церкви такого чина святости нет. Но Проханова это не смущает. В январе 2007 года в эти же «святомученики» он зачислил казненного Саддама Хуссейна[102]. Тогда на это кощунство никто не обратил внимания. Спустя шесть лет уже в интервью сайту «Русская народная линия» глава «Изборского клуба» продолжает: «Я не сомневаюсь, что будет написана икона, на которой генералиссимус Сталин в своем праздничном военном мундире стоит на великом алтаре и голова его окружена сияющим золотом»[103]. Как известно, «великий алтарь», на котором стоял Сталин в день парада Победы, — это мавзолей Ленина. Так Проханов, прикрываясь православием, продолжает смешивать Божественное и дьявольское, создавать ритуалы своей псевдорелигии. И эти бредни с удовольствием размещает у себя православный ресурс, девизом которого являются слова «Православие, Самодержавие, Народность».

Для Проханова Христос не более чем ширма, за которой он прячет свою собственную религию. Жертва Христа для Проханова не является исключительной, единственной, а значит и Божественной. Так, говоря о подвиге советских людей в годы войны, Проханов называет этот подвиг «Христовой жертвой», а в интервью «Русской народной линии» уточняет: «равный Христовой жертве». Разве это не богохульство? Но поразительно, что высказывания Проханова не нашли никакого возражения у выступавшего вслед за ним епископа Нижнетагильского Иннокентия.

Вообще отношение прохановцев к Русской Православной Церкви весьма своеобразное. Да, они много твердят о своей любви к Церкви, об «удивительных священниках», нарочито льстят Патриарху, но все это делается исключительно с целью маскировки своих красных идей. Так, в интервью «Комсомольской правде» от 6 ноября 2012 года Проханов, восхваляя Октябрьскую революцию, повторяет большевистско-либеральную ложь о последнем Государе: «Все толкали царя на модернизацию страны. Существовали такие планы: ГОЭЛРО, строительство каналов, заводов, но Николай постоянно откладывал этот рывок. Он был просто на него неспособен»[104]. Примечательно здесь даже не то, что с точки зрения исторической науки все вышесказанное полный вздор, а то, что для Проханова духовными ценностями являются ценности красной религии. О святом Царе-Мученике, прославленном Русской Православной Церковью, Проханов говорит как о неуспевающем школьнике, а о гонителе и поработителе Церкви Сталине — как о святом! Нужны ли еще примеры прохановского антихристианства?

Спаситель сказал: Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены (Лк. 6:37). И мы не осуждаем конкретных людей, ни красных, ни белых, ни коммунистов, ни либералов. Не осуждаем мы и Проханова, пока его взгляды являются его частным мнением. Но когда эти взгляды становятся идеологией сообщества, претендующего на принадлежность к политической элите, когда еретические воззрения пытаются выдать за православие, мы молчать не можем. Православный человек не может быть ни в чем единым с еретиками и богоборцами. Спаситель сказал: Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает (Мф. 12:30). Не о единении красных и белых думает Проханов, а том, как использовать православных для утверждения «красного имперского проекта», который на деле станет новой вариацией сталинизма.

И вот наши православные братья, и даже некоторые священники, восхищаются этими соблазнителями, участвуют в их нечестивых собраниях, исполняют роль декораций в кощунственных постановках. Псалмопевец сказал: Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей (в церковнославянском тексте — губителей; Пс. 1:1,). Почему мы забываем это?

Основой идеологии «Изборского клуба» является ложь. Президенту страны «изборцы» лгут, что они государственники (не уточняя какие), православным лгут — что они православные, белым — что они белые. Что мы ответим Господу на Страшном Суде, как оправдаемся за то, что так упорно соглашались с дьяволом во имя мирского псевдоединства?