Ислам и модерн (сборник статей)

Один из современных авторов, пишущих о прогрессе и развитии, указывает на то, что «…развитие в действительности представляет отравленный дар тем людям, которым предполагается помочь» (Рахнама: 372). Эта проблема также рассматривается в рамках дискуссии о глобализации. На сегодняшний день, несмотря на осознание проблемы, конфликт между Югом и Севером только усилился, а разрыв между ними стал еще больше (Томас, 1382 (2003): 53). Европоцентризм в сочетании с гегемонизмом привел к тому, что многие правовые вопросы, такие как права человека, права женщин (а также структура ООН и Совета Безопасности), на протяжении десятилетий регулировались в соответствии с установками стран Запада. «Благодаря такой черте, или особенности, как самоуверенность, Европа […] увидела в себе проводника исторического предопределения… миссия которого заключается в […] обращении всех остальных частей света в свою религию и веру, а также придании им европейского вида. […] Те, кому надлежало быть обращенным в новую веру, рассматривались как носители отсталого и примитивного мышления — как жертвы невежества и предрассудков. Прежде всего отрицалась их способность к рациональному мышлению» (Бауман, 1378 (1999): 29).

Рациональность

Одним из признаков современного общества является рационализм. По выражению Вебера, все сферы современной жизни максимально тяготеют к рационализации, смысл которой заключается в максимальной эффективности для достижения цели. Обратной стороной рациональности является элиминация и подавление всего иррационального, коль скоро оно мешает разуму и ведет к снижению эффективности (Там же: 33–34).

Рациональность и наука — вот те две инстанции, к которым (после ухода на второй план религии и церкви) отсылают при разрешении конфликтов и проблем. В своем философском аспекте современный тип рациональности сформулирован Декартом, после затем переосмыслен Кантом, а его социологический аспект проанализирован Максом Вебером.

Индустриализация

Модерн подразумевает господство особого рода рациональности — технической, определяющей все остальные аспекты «человека разумного», чье мировоззрение носит механистический характер. Вместо того чтобы мыслить в плоскости конечной причины, он размышляет на уровне действенной причины (Стейс, 1377 (1998): 86), следствием чего является усиленное развитие технологий и индустриализация.

Волна индустриализации, вызванная промышленной революцией, сначала захлестнула европейские страны. Далее к ним примкнули Япония и Россия, после чего постепенно ориентир на индустриализацию был взят и в странах третьего мира. С социологической точки зрения индустриализация означала не только развитие: она имела и негативные последствия, такие как разрушение традиционных социальных структур (Кришан, 1378 (1999): 82) или же, на уровне личности, самоотчуждение.

Секуляризм

Когда говорят о модерне, помимо прочих, используют такое понятие, как секуляризм (Осборн, 1378 (1999): 66). Секуляризм означает маргинализацию религии и духовности и их ограничение рамками частной жизни человека, а кроме того, переход чего-либо из сферы сакрального в сферу профанного. Процесс секуляризации в широких масштабах означает постепенный переход прав, обязанностей и полномочий церкви к нерелигиозным институтам.

Секуляризм представляет собой один из основных аспектов модерна. В дискуссиях, посвященных развитию, которые получили распространение после Второй мировой войны, всегда подчеркивалось, что без секуляризации, пример которой демонстрирует Запад, добиться развития невозможно. Поэтому в странах, где модерн насаждался сверху, как это было в Иране эпохи Пехлеви, особый акцент делался на секуляризации общества. Правда, в дальнейшем стало ясно, что и на самом Западе развитие осуществлялось не так однозначно и шло различными путями. То же можно сказать и о странах третьего мира, каждая из которых двигалась своим путем в соответствии с собственной спецификой. В итоге сама история продемонстрировала, что секуляризм не является обязательной судьбой человечества.

Утилитаризм

Модерн опирается на приоритет прагматической рациональности, а потому склоняется к утилитаризму и рассматривает все, что несет материальную пользу и выгоду, как благо, а все, что сопровождается трудностями, как отрицательное и малоприемлемое. Утилитаризм, таким образом, становится важным критерием оценки хорошего и плохого, несмотря на то, что за ним не стоит представление об истине как таковой. В этике утилитаризм представлен концепциями Джереми Бентама[31] и Джона Стюарта Милля[32]. Оба упомянутых мыслителя, считающихся классиками либерализма, полагали либеральную демократию идеальной моделью управления обществом.

Бюрократия

Бюрократия считается одним из неизбывных атрибутов модерна — прямым следствием процесса индустриализации. В то же время, с точки зрения Макса Вебера, она ведет к уничтожению морали. Так или иначе, Вебер признает ее неизбежным злом.

Изменение функций государства

Современное государство обладает рядом значительных особенностей, отличающих его от классического государства, одной из которых является легитимность, основанная на народном суверенитете (Бауман, 1378 (1999): 29). Важными функциями современного государства являются: создание в широких масштабах единого слаженного социально-политического пространства (которое в прошлом проявляло себя через разнообразные локальные процессы), непосредственное управление процессом образования, установление приоритета единой правовой дисциплины над всеми формами лояльности, иными словами, основная функция государства заключается в национальном строительстве. Современное государство секулярно, и его нормы носят правовой, светский характер, а не апеллируют к сверхъестественному.

Традиция и традиционное общество

Традиционное общество характеризуется отсутствием признаков, свойственных модерну. Принято считать, что общество, не являющееся современным, или традиционное общество, отличается неразвитостью рациональности, приоритетным статусом религии, а также экономической отсталостью. Популярности подобного представления способствует господство прозападных критериев в определении современности. Согласно такому подходу, ислам относится к досовременному состоянию — премодерну.

На наш взгляд, говоря о традиционализме, следует иметь в виду следующие особенности традиции:

— она опирается на авторитет сведений, которые люди применяют в своей повседневной практике, не подвергая его сомнению;

— она предлагает готовое понимание и толкование мира;

— она представляет собой источник легитимации власти;

— она рассматривается как источник формирования идентичности посредством ретрансляции ценностей, убеждений и поведения.

А коль скоро модерн — это, по сути, отрицание традиционализма, в процессе расширения ареала модерна традиционализм и всё, что с ним связано (включая место и роль религии), шаг за шагом отступают. Именно этот сценарий имел место на Западе, начиная с эпохи Ренессанса и вплоть до последнего столетия. Иначе говоря, религия отступала, оставляя одну позицию за другой, и их тут же занимала наука (Стейс, 1377 (1998): гл. 3).

В частности, вызов эпохи модерна был адресован теологии. «Модерн предлагает альтернативу теологии. Теология — это тот феномен современного либерального общества, освобождение от которого достигается путем материального прогресса. Такой прогресс осуществляется благодаря рынку и научным технологиям. Экономика и естественные дисциплины пользуются поддержкой философии науки и представляют собой две основные альтернативы теологии, предложенные модерном. Экономика объясняет, почему чаще всего рынок функционирует неким волшебным образом. […] Естественные науки, представляющие другой фланг альтернативы теологии в модерне, формулируют основные истины в отношении природы мироустройства, которыми они заменяют все теологические системы и их ошибочные учения» (Рей Гриффин, 1381 (2002): 31). По мнению У. Т. Стейса[33], роль философии науки и заключается в демонстрации того, что научный метод — самый надежный способ раскрытия истины.

Таким образом, основные постулаты и свойства модерна получают статус единственных правомочных критериев оценки чего бы то ни было, а традиция и всё укорененное в историческом прошлом отрицается и отвергается.

Конфликт между традицией и модерном в исламском мире

Как утверждает Дон Кьюпитт, «…благодаря науке и технологиями модерн сумел спустя некоторое время одержать верх над традициями, имевшими распространение в Европе, а потому христианская религия также была реинтерпретирована, получив современное осмысление. Именно под таким углом следует изучать протестантизм и с такой точки зрения рассуждать о либеральной теологии» (Хосейнзаде, 1379 (2000): 95).

После установления гегемонии над Западом, благодаря духу авантюризма, охватившему европейские державы в их стремлении открывать новые земли и расширять торговлю, модерн устремился в другие регионы мира. Нараставшее присутствие Запада в исламских странах, где формировались новые политические и культурные структуры, черпавших вдохновение в модерне, привело к постановке важного вопроса: в чем секрет западного превосходства и почему мусульмане потерпели поражение в противостоянии ему?

В поисках ответа на данный вопрос предлагались как практические (политические) действия, так и теоретические решения, что выразилось, к примеру, в реформах, затронувших Османскую империю XIX века, и в египетских реформах под руководством Мухаммеда Али-паши, в попытках реинтерпретировать религию (ал-Афгани) или в возникновении таких движений, как «Ихван ал-муслимун» (Братья-мусульмане) Хасана ал-Банны. В Иране разного рода попытки решить проблему вылились в 1979 г. в Исламскую революцию.

Исламская революция и модерн

В настоящей статье мы сосредоточимся на задаче отразить влияние модерна в Иране и характер его восприятия мыслителями этой страны. По сравнению с другими странами, такими как государства Ближнего Востока и Индийского субконтинента, знакомство с модерном в Иране началось с некоторым опозданием, причина которого, вероятно, заключалась в том, что Иран никогда не находился под непосредственным колониальным управлением западных стран.

Началом конфликта между модерном и традицией в Иране можно считать эпоху правления Фатх-Али-шаха[34] из династии Каджаров и русско-персидских войн. В ходе этих войн (1803–1829 гг.), закончившихся поражением иранцев, Аббас-Мирза[35] и Каим-Макам Фарахани[36], осознавая бессилие Ирана перед лицом соввременных военных технологий, занялись модернизацией армии. С этого времени модерн начал проникать в страну такими путями, как отправка молодежи за рубеж для обучения, дипломатические контакты и создание посольств, импорт товаров и технологий, перевод на персидский основополагающих западных трудов и литературных произведений, появление различных общественных объединений. На тот момент Иран был аграрной страной, поэтому на общественно-политические процессы влияли лишь улемы и крупные торговцы. По мере проникновения западной культуры наряду с этими двумя социальными группами начал формироваться слой интеллигенции, которая так или иначе подвергала нападкам основы религии и богословия, тем самым закладывая фундамент модернистской мысли в Иране. Элементы модерна и соответствующая им риторика стали формироваться в Иране именно в этот период.

Осмыслению подверглись такие понятия, как «рациональность», «свобода», «секуляризм», «наука», «прогресс», «развитие», «равенство», «право» и «демократия». Это говорило о том, что западная экспансия не ограничивалась военными и экономическими аспектами, но оказала влияние и в культурной сфере (Падрам, 1382 (2003): 20). Формировавшиеся в тот период различные интеллектуальные направления стремились отреагировать на те или иные элементы западной культуры — каждое на свой манер. Например, в движении аятоллы Наини[37], при поддержке прозападной интеллигенции, под религиозно-правовым углом рассматривались задачи конституционного строительства.

В ходе процесса адаптации к модерну сформировалось три типа интеллектуального дискурса: дискурс интеллектуалов-западников, религиозно-реформаторский дискурс (делающий акцент на подлинном понимании религии) и эклектичный дискурс (подчеркивающий значение идей модерна и западной мысли, но помещающий их в религиозный контекст).

Дискурс интеллектуалов-западников

Как мы отметили, начиная с эпохи Каджаров в Иране стала формироваться интеллигенция, которая обрела власть в ходе борьбы за конституцию и укрепила свои позиции после государственного переворота Реза-хана. Дискурс интеллектуалов-западников соответствовал их стремлению осуществить модернизацию сверху. Секуляризация общества, создание светской судебной системы, распространение новой образовательной системы в противовес традиционной, создание политических институтов, борьба с религиозными традициями — все эти меры были направлены на становление в обществе элементов модерна, осуществлявшееся путем насильственного насаждения. Естественно, в этот период религиозно-реформаторский дискурс отошел на второй план.

Помимо усилий по всесторонней модернизации образования и юстиции, Реза-хан уделял внимание распространению в обществе европейских норм социальной жизни (Коттам, 1382 (2003): 181). В связи с этим можно упомянуть о запрете хиджаба[38]. Кроме того, режим Пехлеви направлял усилия на пропаганду национализма, в частности — романтизацию архаики с целью борьбы с исламом и его религиозными принципами. В эпоху Мохаммеда Резы этот дискурс нашел продолжение.

Наряду с интеллектуалами-западниками либеральной ориентации, которые некоторое время находились у власти, существовали прозападные течения маргинального характера — к таковым, например, можно отнести марксизм. После победы Исламской революции дискурс западников отошел на второй план.

Эклектичный дискурс

Такого рода дискурс начал формироваться в 1940-е гг. под влиянием неудач, постигших дискурс интеллектуалов-западников, в качестве попытки реинтерпретировать модерн, опираясь на религиозную риторику. Можно выделить несколько моментов, характерных для данного рода дискурса:

— формулирование такого представления об исламе, которое соответствовало бы модерну;

— стремление представить учение ислама в терминах господствующего на Западе позитивистского научного дискурса;

— истолкование достижений западной цивилизации как продолжения пути пророков;

— вера в либерализм и свободу, основанную на либеральных принципах; утверждается, что границы свободы личности в исламе определяются лишь свободой других людей;

— положительная оценка утилитаризма и вера в либерально-демократическую модель управления обществом;

— акцент на секуляризм ввиду тех изменений, которые произошли после Исламской революции и установления религиозного правления;

В 1960-е гг. в процессе критики модерна, с одной стороны, и традиционного взгляда на исламскую религию, с другой, были предложены интерпретации ислама, которые также можно отнести к эклектичному типу дискурса и которые характеризуются следующими чертами:

1) выдвижение теории «исламского протестантизма» в сочетании с критикой представления о религии, основанного на иджтихаде;

2) вера в ведущую роль интеллигенции в руководстве народом и уподобление ее представителей пророкам;

3) акцент на свободе, равенстве и некоторых других принципах либерализма;

4) определение свободы в исламе в соответствии с критериями западного либерализма;

5) вера в имамат и руководство обществом со стороны общины;

6) взгляд на западную цивилизацию как на несущую миру не только положительный, но и отрицательный опыт, к которому, следовательно, нужно подходить избирательно;

7) интерпретация проблем и событий исламской истории на основе диалектической логики и марксистского подхода.

После победы Исламской революции в рамках эклектичного дискурса предпринимались усилия по пропаганде либерализма, облеченного в исламскую терминологию. Так, после окончания ирано-иракской войны имели место попытки либеральной переинтерпретации ислама. Основные моменты, которые необходимо перечислить:

1) вера в либерализм и базовые принципы модерна, а именно: в рациональность, науку, секуляризм, прогресс и, как следствие, — критика религиозного типа правления;

2) акцент на плюрализме и либеральной демократии, плюралистическое истолкование исламской религии;

3) эпистемологический подход к религии, согласно которому понимание ее не является чем-то застывшим, но эволюционирует; этот подход релятивизирует содержание религиозной доктрины и лишает ислам незыблемых принципов;

4) акцент на человеческой природе религиозного знания, как следствие, — его профанация, а в конечном счете,

5) использование в качестве опоры идей Канта и Поппера в вопросах человеческого познания;

6) истолкование религиозного правления не как сакрального, но такого же светского, осуществляемого религиозными людьми.

Религиозно-реформаторский дискурс

Религиозно-реформаторский дискурс в первую очередь был свойствен Сейиду Джемалю ад-дину Асадабади и нацелен на очищение религии от нововведений и предрассудков. В нем имело место новое истолкование ислама на основе иджтихада и классического фикха, а также решение актуальных вопросов, связанных с влиянием современности (при том, что о возможности следовать новым веяниям не было и речи). В период становления конституционного движения данное направление играло ведущую роль в формировании принципов руководства движением, однако разочарование в убеждениях интеллектуалов-западников привело к его маргинализации. В противовес ему шейх Фазлулла Нури[39], один из лидеров Конституционной революции, особенно отмечал необходимость господства божественных законов.

В 1940–60-е гг. наблюдалось некоторое оживление и распространение религиозно-реформаторского дискурса, стремившегося предложить новый путь развития общества, однако он так и не стал господствующим. С началом Исламской революции это направление мысли сформулировало теорию «вилаят-е факих» (правление факиха) и исламского правления (Абадиян, 1374 (1995): 38).

Исламская революция: путь к преодолению конфликта между традицией и модерном

Исламская революция, которая представляла собой движение, опиравшееся на духовность и религию ислама, была, тем не менее, многим обязана модернистской риторике. Мишель Фуко[40] во время своей поездки в Иран в 1978 г. пришел к выводу, что Исламская революция смогла предложить новый путь развития, отличный от социализма и либерализма, при котором религия становится фактором объединения и мобилизации масс перед лицом деспотии. Исламское государство, по его мнению, не только выполняет ту же задачу, что и секулярные государства, но имеет ряд других, дополнительных функций (Фуко: 285).

Вспомним суждение Иммануила Валлерстайна[41] в связи с анализом модерна и западной цивилизации: «Несмотря на материальный прогресс на Западе, в культурной и моральной сфере эта цивилизация не достигла каких-либо успехов. […] На протяжении последних нескольких тысяч лет […] она не продвинулась сколько-либо в нравственном отношении, однако могла продвинуться» (Валлерстайн: 132). В отличие от многих западных авторов, посчитавших поражение социализма победой либерализма, он увидел признаки упадка в самом либерализме и выдвинул гипотезу о том, что современная мировая система вступила в завершающую стадию кризиса и не сможет продолжить свое существование в течение следующих пятидесяти лет (Там же: 131).

Заключение

Исламская революция в Иране являлась естественной реакцией на модернизацию и вестернизацию общества и стала следствием столетней конфронтации исламской мысли и мысли Запада. Она представляла собой социально-политический сдвиг, отправной точкой которого послужили глубинные основания исламской философии. Если Французская революция, черпавшая вдохновение в идеях Локка, Руссо и Монтескье, стала шагом в мир секуляризма, то Исламская революция, исходившая из богооткровенной истины, возвещала установление господства религиозных принципов и противостояние секуляризму и основанной на нем цивилизации. Одержав верх над модерном, она смогла поставить на службу религии те элементы, которые являются частью интеллектуального наследия человечества.

Источники и литература

Абадиян, Хосейн. Мабани-йе назари-йе хокумат-е машруте ва машруэ (Теоретические основы конституционного и шариатского правления). Тегеран: Нашр-е Ней, 1374 (1995).

Бауман, Зигмунт. Модерните (Модерн) // Модерните ва модернисм (Модерн и модернизм), пер. Хосейнали Ноузари. Тегеран: Нагш-е Джахан, 1378 (1999).

Валлерстайн, Иммануил. Наэтминани ва халлагият (Неопределенность и творчество) [б.м.] [б.г.].

Гидденс, Энтони. Могаддамеи бар тахлил-е нехадин-е модерните (Введение в институциальный анализ модерна) / Модерните ва модернисм (Модерн и модернизм), пер. Хосейнали Ноузари. Тегеран: Нагш-е Джахан, 1378 (1999).

Каплан, Лоренс. Моталеэ-йе татбиги-йе энгелабха аз Крамвел та Кастро (Компаративное изучение революций от Кромвеля до Кастро), пер. Мохаммада Абдоллахи. Тегеран: Энтешарат-е данешгях-е Алламе Табатабаи, 1375 (1996).

Касраи, Мохаммад-Салар. Чалеш-е соннат ва модерните дар Иран аз машруте та 1320 (Конфликт между традицией и модерном в Иране от Конституционной революции до 1940-х гг.). Тегеран: Нашр-е Марказ, 1379 (2000).

Коттам, Ричард. Насионалисм дар Иран (Национализм в Иране), пер. Ахмада Тадаййона. Тегеран: Газали, 1382 (2003).

Кришан, Кумар. Модерните ва карбордха-йе ма’найи-йе ан (Модерн и его семантические применения) / Модерните ва модернисм (Модерн и модернизм), пер. Хосейна-ли Ноузари. Тегеран: Нагш-е Джахан, 1378 (1999).

Макграт, Алистер. Могаддамеи бар нехзат-е эслах-е дини (Введение в религиозную реформацию)/ пер. Бехру-заХаддади. [б.м.], [б.г.].

Манучехри, Аббас. Тагабол-е соннат ва модернисм: морури тахлили бар мотун-е тоусеэ (Противостояние между традицией и модернизмом: аналитический обзор текстов о развитии) // Маджалле-йе Хавар-е Мияне, весна 1374 (1995). № 4.

Мур, Баррингтон. Ришеха-йе эджтемаи-йе демокраси ва диктатори (Социальные истоки демократии и диктатуры), пер. Хосейна Башарийе. Тегеран: Марказ-е нашр-е данешгяхи, 1369 (1990).

Осборн, Питер. Модерните-йе гозар аз гозаште та бехаль (Модерн как переход от прошлого к настоящему) / Модерните ва модернисм (Модерн и модернизм), пер. Хосейнали Ноузари. Тегеран: Нагш-е Джахан, 1378 (1999).

Падрам Мас’уд. Роушанфекран-е дини ва модерните (Религиозная интеллигенция и модерн). Тегеран: Гам-е ноу, 1382 (2003).

Рахнама, Маджид. Бе су-йе маба’д-е тоусеэ: джостед-жуи барайе рахнама (В направлении пост-развития: поиск ориентиров) // Доулат, фесад ва форсатха-йе эджте-маи (Государство, коррупция и социальные возможности) / под ред. Хосейна Рагфара. [б.м.], [б.г.].

Рэй Гриффин, Дэвид. Хода ва дин дар джахан-е пасамо-дерн (Бог и религия в мире постмодерна), пер. Хамидрезы Аятоллахи. Тегеран: Афтаб-е тоусеэ, 1381 (2002).

Скрутон, Роджер; Брэдберри, Малькольм. Модерните ва модернисм. Ришешенаси ва мошаххасеха-йе нахави (Модерн и модернизм. Этимология и синтаксические особенности) / Модерните ва модернисм (Модерн и модернизм) / пер. Хосейнали Ноузари. Тегеран: Нагш-е Джахан, 1378 (1999).

Со, Элвин. Тагйир-е эджтемаи ва тоусеэ (Социальное изменение и прогресс) / пер. Махмуда Хабиби Мазахери. [б.м.], [б.г.].

Стейс, Уолтер Теренс. Дин ва негареш-е новин (Религия и новое мировоззрение), пер. Ахмадрезы Джалили. Тегеран: энтешарат-е хокумат, 1377 (1998).

Томас, Кэролайн. Хокумат-е джахани, тоусеэ ва амний-ат-е энсани (Глобальное управление, развитие и гуманитарная безопасность), пер. Мортазы Бахрани. Тегеран: Пежухешкаде-йе моталеат-е рахборди (Институт стратегических исследований), 1382 (2003).

Фуко, Мишель. Наме-йе тогйан-е бихасел-е доулат ва форсатха-йе эджтемаи (Письмо о безрезультатном восстании государства и социальных возможностях). [б.м.], [б.г.].

Холл, Стюарт. Гарб ва багийе: гофтеман ва годрат. Доулат, фесад ва форсатха-йе эджтемаи (Запад и остальные: дискурс и власть. Государство, коррупция и социальные возможности) / пер. Рагфарра. [б.м.], [б.г.].

Хелд, Дэвид. Аз модерните бе постмодерните (От модерна к постмодерну). [б.м.], [б.г.].

Хосейнзаде, Мохаммад. Мабани-йе ма’рефат-е дини (Основы религиозного познания). Кум: Энтешарат-е мо-ассесе-йе Эмам Хомейни, 1379 (2000).

Читтик, Уильям. Теоложи ва тоусеэ (Теология и развитие), пер. Мохаммада Авини // Наме-йе фарханг, № 12, 1373 (1994).

Алиреза Кохансал Махбубе Гармруди-Сабет

Связь между модерном и секуляризмом[42]

Введение

По нашему мнению, секуляризм представляет важнейший аспект модерна, в общественно-политическом пространстве которого религия утрачивает центральное место, превращаясь в комплекс частных нравственно-религиозных принципов и практик. Характерными особенностями модернизма и либеральной мысли являются требование секуляризации общественно-политической жизни и убеждение, что религии либо вовсе нет места в современном мире, либо ей не следует выходить за рамки частной жизни.

Однако верно ли данное положение? Обязательно ли модернизм ведет к секуляризму? И может ли общество быть современным, не будучи секулярным? Чтобы ответить на эти вопросы, мы предлагаем обратиться к самым истокам проблематики секуляризма: рассмотреть особенности эпохи модерна — колыбели секуляризма, проанализировать ту среду и те условия, в которых он зародился.

Современное (modern)