Ошибки прошлого, или Тайна пропавшего ребенка

– Мисс? – Темнокожая женщина за соседним столиком махнула ей рукой.

– Извини, – сказала Кики Тиму, делая два шага влево. – Вы готовы расплатиться? – Она вытащила блокнот.

– Я знаю, мы обязаны платить через кассу, – женщина посмотрела на ее именной жетон, – мисс Кики. Но я надеюсь, что мы сможем заплатить вам. Нам так намного проще.

– О, разумеется. – Кики сложила в уме цифры и записала сумму. – Пять семьдесят пять, – сказала она.

Женщина стала рыться скрюченными пальцами в сумочке из лакированной кожи. Потускневшее от времени золотое обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки навечно впилось в опухший, узловатый сустав.

– Простите, мисс, – сказала она, вручая Кики десятидолларовую купюру. – Я теперь такая нерасторопная.

– Спасибо, все в порядке, – проговорила Кики. – Я сейчас принес вам сдачу.

Когда она вернулась, пара стояла у столика. Женщина поблагодарила ее, а потом медленно повела мужа по проходу к двери.

Она минуту наблюдала за ними, а затем посмотрела на Тима. Он уютно устроился в углу с чашкой кофе в руке и не спускал с Кики глаз. Она принялась вытирать столик, за которым сидела пара, сложила стопкой тарелки, одна на другую.

– Итак, на чем мы остановились? – задала она вопрос.

– Как насчет кино? – спросил Тим.

– Конечно, – ответила Кики, но ее глаза смотрели туда, где сидела старуха. На синей виниловой обивке лежали две смятые десятидолларовые купюры.

– Ой! – Она схватила деньги и посмотрела в окно, пытаясь отыскать пару, но за толпой студентов на тротуаре ничего не было видно. – Я сейчас вернусь, – сказала она. Она выбежала из кофейни и через пять минут нашла пару, сидевшую на скамейке на автобусной остановке.

Она села рядом с женщиной.

– Вы выронили это за столиком, – сказала Кики, вкладывая деньги старушке в ладонь.

– Ох, ну надо же! – Женщина чуть не задохнулась. – Благослови тебя Бог, детка. – Взяв деньги, она схватила Кики за руку. – Подождите, мисс Кики, – сказала она, хватаясь за сумочку. – Позвольте мне отблагодарить вас за честность.

– О нет, – сказала Кики. – Не стоит беспокоиться.

Женщина колебалась, а потом протянула руку и слегка дотронулась до ее длинных волос.

– Бог наверняка знал, что делал, когда одарил вас волосами, которые сгодятся и для ангела, – сказала она.

Кики, запыхавшись, вернулась в кофейню и принялась собирать на поднос оставленные парой тарелки.

– Что там было? – спросил Тим.

– Должно быть, две десятидолларовые купюры выпали из ее сумочки, когда она доставала деньги, чтобы расплатиться, – ответила Кики.

Тим постучал ручкой по подбородку.

– То есть, позволь мне быть с тобой откровенным, – сказал он, – тебе нужны деньги, и двадцать долларов падают прямо тебе в руки, а ты возвращаешь их.

– Как я могла бы оставить их себе? Кто знает, насколько эта пожилая пара нуждается в деньгах? Может быть, намного больше, чем я. – Она подозрительно посмотрела на Тима. – Ты бы взял?

Тим усмехнулся.

– Из тебя получился бы отличный социальный работник, – сказал он. – Ты заботишься о неудачниках. – Не в первый раз он намекал ей на это, хотя знал, что она хочет быть учительницей. Тим говорил, что мир стал бы лучше, если бы каждый стал социальным работником.

Он посмотрел на часы над дверью кухни.

– Мне пора на лекции. – Он соскользнул с дивана. – Как насчет того, чтобы встретиться в шесть тридцать у университетского кинотеатра?

– Хорошо. – Кики постаралась, чтобы ее голос звучал легкомысленно. – Пока.

Небрежно сложив в стопку книги и тетради, он подхватил их и направился к двери. Опустив глаза, она посмотрела на его стол. Впервые он забыл оставить ей чаевые. Только подняв его пустую тарелку, она обнаружила, что он все-таки оставил ей чаевые: две десятидолларовые купюры.

3

Вероятно, теперь, Кики, ты подумываешь о колледже. Тебе нужна стипендия, поэтому я надеюсь, что ты будешь добросовестной студенткой. Прости, я не смогла обеспечить тебя лучше. Колледж – это так важно. Постарайся попасть в него, хорошо? Я всегда собиралась поступить в колледж, пусть даже я окончила бы его не раньше, чем мне исполнилось бы пятьдесят лет, а теперь у меня никогда не будет такой возможности. Впрочем, если ты такая же, какой в твоем возрасте была я, тебя, вероятно, больше интересуют молодые люди, чем университет. Все нормально. Ты не обязана поступать в колледж именно сейчас. Просто помни, что мужчины, окончившие колледж, НАМНОГО интереснее тех парней, с которыми ты была знакома в средней школе.

Если так случится, что ты не поступишь в колледж, помни о том, что ты можешь учиться у тех, с кем будешь общаться. Любой, кто появится в твоей жизни, начиная с врача и заканчивая сборщиком мусора, способен научить тебя чему-нибудь, если ты дашь ему такую возможность.

– Дождь идет. – Тим поднял в воздух ладонь, когда они выходили из кинотеатра.

Кики ощутила на лице капли холодного, моросящего дождя.

– Я люблю дождь, – сказала она, собрав на макушке волосы и надев на них черную шляпу из мягкого фетра. Она любила дождь, а ее волосы нет.

– Теперь ты похожа на Энни Холл[3]. – Тим ухмыльнулся, глядя на нее, и они начали пробираться сквозь толпу студентов к закусочной, что была в двух кварталах от кинотеатра. Они как раз посмотрели «Энни Холл», идеальный фильм для первого свидания. – Впрочем, ты не так глупа, как она.

– Ее глупость привлекает, – сказала Кики.

– Да, – ответил Тим, – а в тебе привлекает серьезность.

– Фу. – Эта мысль ее уязвила. – Мне не хочется быть серьезной. Я хочу быть веселой и… – Что она хотела сказать? Вскинув к небу руки, Кики стала кружиться. – Безрассудной.

– Безрассудной? – Тим засмеялся, хватая ее за руку, чтобы она не врезалась в группу студентов. – Правда, мне нравится, что ты серьезная, – сказал он, слишком быстро отпустив ее руку. – Ты не ждешь от жизни подарков.

Он был прав, но как он узнал об этом?

– На самом деле ты меня еще не знаешь.

– Я наблюдательный, – сказал он. – И проницательный.

– И скромный.

– Это тоже. – Тим резко остановился и зажег сигарету. – Итак, почему у тебя акцент как у янки? – спросил он, продолжая идти вперед.

– У меня? Я думала, что теперь уже говорю как южанка. До одиннадцати лет я жила в Нью-Джерси.

– Как тебя туда занесло?

Она не была готова отвечать на этот вопрос. Ведь Тим думал, что она достаточно серьезна.

– Семейные дела, – сказала она, пожав плечами.

Он не настаивал, но после ее ответа между ними повисло неловкое молчание. Кики быстро взглянула на него краешком глаза. Он казался старше, чем утром, настоящий взрослый мужчина. Она испугалась, что он понял, насколько старше ее, особенно после того, как она кружилась на тротуаре, как десятилетняя девчонка. Может быть, он размышлял о том, о чем, черт побери, он думал, приглашая ее на свидание. Он даже выглядел не так, как в кофейне. Лучше, насколько это было возможно. Она никогда не замечала, что он такой высокий. Сидя рядом с ним в кинотеатре, она мучительно ощущала, как его длинное, стройное бедро под джинсовой тканью слегка прикасалось к ней всякий раз, когда он менял позу.

«Возьми меня за руку, – думала она снова и снова. – Обними меня». Он, к ее великому разочарованию, ничего подобного не сделал.

– Странно, что парень в качестве специализации выбрал социальную помощь, разве нет? – спросила она, чтобы нарушить молчание.

– Ты удивилась бы, – проговорил он, выпуская клуб дыма. – На моем курсе их немного. Сейчас меня больше интересует политический аспект социальной помощи, чем непосредственная работа с людьми. Я хочу научиться влиять на политику.

– На какого рода политику? – Она видела их отражение в витринах магазинов, мимо которых они шли. Кики была похожа на маленького жевуна[4] в большой мягкой шляпе.

– Политику, которая оказывает поддержку людям, – ответил он. – Таким, как та пара, которую ты обслуживала сегодня. Они – старики. Один из них, очевидно, нетрудоспособен. И они черные. Значит, они трижды уязвимы. Так кто же будет представлять интересы таких людей, как они? Кто добьется того, чтобы о них позаботились?

О господи. Он был так умен и так образован, и он проводил вечер с соплячкой, которая на шесть лет младше его.

– Так вот чем ты хочешь заниматься? – спросила она. – Защищать людей?

Мимо прошла группа учеников частной подготовительной школы, и Тим, узнав одного из парней, кивнул ему.

– Да, – сказал он, – но политика, которая меня волнует, включает в себя тюремную реформу.

– Почему?

– Я думаю, нам нужны тюрьмы получше, – сказал он. – Я не имею в виду, что заключенные должны жить в роскоши. Я говорю не об этом. Я думаю, мы должны перевоспитывать заключенных, а не просто сажать их в тюрьмы. И мне кажется, что смертная казнь – это неправильно, ее следует отменить.

– Я думала, что она уже отменена.

– Была, на короткий период. Хотя как раз в конце июня прошлого года она снова стала законной в Северной Каролине.

Она не думала, что все так страшно.

– Ну, если кто-то, к примеру, убьет маленького ребенка, думаю, он или она должен заплатить ту же цену. – сказала Кики.

Тим шел, устремив взгляд вперед. Она была уверена, что ему не понравился ее ответ, но она не собиралась расставаться со своими принципами только ради того, чтобы понравиться ему. Парень повернулся к ней и посмотрел на нее так, как никогда прежде. Это была злость? Или разочарование?

– Око за око, так? – спросил он.

– Почему бы и нет?

– Ладно, с чего же начать? – Тим бросил окурок на тротуар и наступил на него, потом он засунул руки глубоко в карманы своей синей ветровки. – Я верю, что некоторые из тех, кто был казнен, на самом деле были невиновны. Может быть, их недостаточно хорошо защищали, потому что они были слишком бедными для того, чтобы нанять приличного адвоката. И даже если они виновны, я считаю, что неправильно лишать их жизни. Даже того, кто кого-нибудь убил. Злом зла не исправишь.

– То есть, я полагаю, ты считаешь, что аборт – это тоже плохо? – Два месяца назад, в августе, Ронни сделала аборт. Кики ездила с ней в больницу и плакала, пока ее подруге делали операцию, не потому, что считала это ошибкой, нет, ей казалось, что это очень печально. Ронни не поняла ее слез.

– Всего десять недель, Кики, – сказала она. – Кроме того, он был бы Водолеем. Знаешь, я не уживаюсь с Водолеями.

– Иногда аборт является неизбежным злом. – Тим посмотрел на нее. – Почему? Ты делала аборт?

– Я? У меня еще даже не было секса. – Она почувствовала досаду. Зачем она сказала ему об этом? Вот идиотка. Но Тим рассмеялся и взял ее за руку, держась рядом, пока они шли по тротуару.

– Ты классная девчонка, – сказал он. – Ты все говоришь как есть.

Закусочная была полна студентов, и все помещение словно вибрировало от их болтовни. Пока они с Тимом протискивались сквозь толпу к столику у задней стены, он останавливался, приветствуя то одного, то другого. У него были знакомые почти за каждым столиком. Неважно, были ли эти студенты спортсменами, наркоманами, учились ли они на подготовительном отделении или выглядели как претенциозные типы с отяжелевшими веками. Он знал всех. Его друзей объединяло то, что они были значительно старше ее. Тим представил ее некоторым из них. Парни едва обращали на Кики внимание. Девушки улыбались ей, но она чувствовала, что за их сердечностью кроется что-то иное. Она надеялась, что это была зависть, а не пренебрежение.

– Мне нравится такая атмосфера, – сказала Кики, как только они уселись. Этой атмосферой был тот мир, частью которого ей хотелось стать. – Все здесь студенты. Как будто… – она вдохнула аромат жареного картофеля, – в воздухе пахнет учебниками.

Тим засмеялся.

– Беру свои слова обратно, – сказал он. – На самом деле ты глупа.

Сняв шляпу, она смотрела, как он улыбается, глядя на ее рассыпавшиеся по плечам волосы.

– Ты заслуживаешь того, чтобы стать студенткой, – сказал он.

– Когда-нибудь стану.

– Все дело только в деньгах? – спросил он. – Я имею в виду – ты хорошо училась в школе? Ты сдала отборочный тест в колледж?

Она кивнула.

– Мне не хватило совсем чуть-чуть, чтобы получить стипендию, – сказала она, сложив большой палец с указательным и показав четверть дюйма[5].

– Прости. – Он слегка нахмурился. – Наверное, это несправедливо.

– Все нормально. Правда. – Она заглянула в меню, испытывая неловкость от его сочувствия.

– Когда ты думаешь заработать достаточно денег для того, чтобы поступить в университет? – спросил он.

– В следующем году, если Ронни будет по-прежнему жить вместе со мной и мы будем делить наши расходы. Просто мы вместе снимаем комнату, и я знаю, что она хочет снять для нас квартиру, но она не умеет экономить. Мне нужно найти работу получше. Через несколько месяцев я наберусь опыта и пойду работать в хороший ресторан, там чаевые будут больше.

– Мне нравится, что ты честолюбива, – сказал Тим.

– Спасибо, – ответила Кики. – Да, а где ты живешь? Наверное, рядом с кафе, поскольку ты приходишь туда каждое утро.

– Всего в нескольких кварталах от Франклин-стрит, – сказал он. – Я живу в доме вместе со своим братом Марти. Дом принадлежит моему отцу, но он живет в Калифорнии, просто разрешил нам с братом пользоваться им.

– Твой отец? Твои родители развелись? – Она надеялась, что вопрос не слишком личный.

Официантка, блондинка с прямыми, как палки, волосами до плеч, пухлыми розовыми губами и накрашенными кроваво-красным лаком ногтями, поставила перед ними стаканы с водой.

– Привет, Тим, – сказала она, не сводя глаз с Кики. – Как у тебя дела сегодня вечером?

– Хорошо, – ответил Тим. – Бетс, это Кики. Кики, это Бетс.

– Присматривай за ним, Кики, – подмигнув, проговорила Бетс. – Он – опасный человек.

– Спасибо за предупреждение, – засмеялась Кики.

– Вы готовы? – Вытащив две соломинки из кармана фартука, Бест положила их на стол.