Железная ярость

— Но они рискуют жизнями моих людей. Я так просто этого не оставлю.

— Само собой. Но внимательно подбирайте свою тактику и свои слова.

Ис отвлеклась от зрелища битвы и посмотрела прямо на генерала из тени своего капюшона.

— Они уважают лишь силу, — сказала она. — Не пытайтесь идти от необходимости сохранять жизнь, идите от необходимости отнимать чужую. Намекните на милосердие, и они отринут вас. Взовите к голосу разума, и они отринут вас. Покажите им слабость ваших людей, и они отринут вас. Они понимают только жертвенность, долг и решительность. Ничего иного.

Нефата глядел на свои руки. Впервые они казались ему руками старика, несмотря на все те омолаживающие процедуры, что он перенес за всю жизнь. Он вытянул пальцы, следя за каждым движением мышц.

— Знаете, легче от ваших слов мне не стало, — признался генерал. — Я надеялся, что с вашей помощью эти их инстинкты можно будет контролировать.

Ис покачала головой. Абсолютно человеческий жест, но Нефата подозревал, что магос прибегала ко всем этим вычурам только из-за его присутствия.

— Вы не сможете контролировать Железные Руки, — сказала она. — Опасно даже пытаться. Лучшее, на что вы можете надеяться, — договориться с ними, но даже нам на Марсе это бывает непросто. Мы нужны им ради тех устройств и приспособлений, что мы для них делаем. Но при этом мы не настолько глупы, чтобы верить, будто они у нас на поводке.

Ис стремительным движением поднялась из кресла. Нефата встал на ноги слегка неуклюже. Аудиенция, судя по всему, подошла к концу.

— Вы были правы, что решили поговорить со мной, лорд-генерал, — произнесла магос. — Я понимаю вашу ситуацию и подумаю, что в ней можно предпринять. Принцепс Лопи — опытный командующий, и я непременно проинструктирую его поддерживать с вами тесный контакт.

— Я признателен вам, магос, — сказал Нефата. — Надеюсь, вы не думаете…

Ис резко вскинула руку, и в первый раз Нефата смог вблизи разглядеть металлический коготь, показавшийся из ее рукава.

— Не важно, что я думаю. Ваша преданность своим людям делает вам честь.

Ис наклонилась ближе, и легкий аромат церемониальных курений от ее роб коснулся носа генерала.

— Если из нашего разговора вы что-нибудь вынесете, то пусть это будет вот что, — сказала она напоследок. — Железные Руки уважают лишь силу. Помните об этом или погибнете.

Валиен медленно пробирался по мостику, прижимаясь к стене и предельно сосредоточившись, чтобы не оступиться. Прямо под ним распахнула пасть шахта, уходившая вниз на сотни метров. Увидев вдалеке мигающий огонек, Валиен задался вопросами, что за машины нужно было устанавливать так глубоко и как обслуживающий персонал вообще до них добирался.

Но он прогнал эти мысли. Потеря концентрации может обернуться смертью.

Валиен двигался по самому краю шахты, осторожно перебирая ногами. Агент решил отказаться от маскировочной одежды в пользу черного тканевого комбинезона с облегченными бронепластинами. Его выпуклую голову целиком покрывал слой синтеплоти, отражающей сигналы сенсоров, а глаза защищал специальный визор, предназначенный для использования в условиях особо опасных сред. Различные виды оружия, в большинстве своем небольшого размера и специфического дизайна, висели у него на поясе.

Теперь охрана шпилей вряд ли станет колебаться, завидев его. Впрочем, так даже лучше — время, когда маскировка еще могла хоть как-то помочь ему, уже прошло.

Валиен добрался до противоположного края шахты и аккуратно ступил в отходивший от нее туннель. Неосторожно покачнувшись, он внезапно почувствовал, как на мгновение — короткое, но до дрожи пугающее — его центр тяжести оказался над бездонной пропастью.

Но он быстро восстановил равновесие и, перебравшись в туннель, тяжело опустился на пол. Сердце билось сильнее обычного.

«Головокружение. Черт, после всего того, что они творили с моей головой, могли бы и с этой напастью разобраться».

Впереди лежал длинный извилистый коридор. Высоты его впритык хватало, чтобы не сгибаться при ходьбе. Стены были черными, покрытыми годами нараставшим слоем грязи. Старые механические аппараты, по большей части сломанные и проржавевшие, валялись вдоль стенных металлических панелей. Повсюду стоял стойкий грибной запах. Все это место нагоняло клаустрофобию.

Агент не знал, как далеко он забрался. Не помогали даже локаторы и ретинальные хронометры — заплутать здесь оказалось проще простого. Темнота, влага и гулкое эхо отдаленного лязганья — и так на протяжении многих и многих километров петляющих туннелей, соединительных труб, технических шахт и переходных мостиков, пропитанных висящим в воздухе зловонием.

Пути, которыми он шел, были давно забыты обитателями Шардена Прим. В них царило запустение. Агент миновал старые, но все еще гудящие генераторные, засоренные сточные каналы и служебные туннели для управляемых сервиторами дронов.

Изредка ему встречались живые люди, и он убивал их. Задерживая дыхание, неслышно подбирался к ним под покровом темноты и выпускал иглы в их мягкую плоть. Они не успевали понять, что происходит, а когда все было кончено, он выпивал их кровь, с каждым глотком чувствуя прилив горячительного наслаждения.

И каждый раз Валиен восхвалял имя Императора, Повелителя Человечества, воплощенного бога, что даровал ему власть над жизнью и смертью. Свои благоговейные молитвы он читал на тайном языке Талики, культа смерти, непременно вспоминая строгую красоту храма на Гантере Терциус, где проходил обучение. Он помнил свет, падающий сквозь витражные окна часовни и рисующий на каменном полу силуэт человеческого сердца.

От воспоминаний временами глаза начинали колоть предательские слезы.

Впереди, где-то в хитросплетении туннелей и шахт, он услышал звук. Тихий, едва уловимый, словно легкий шелест листвы.

Валиен на четвереньках двинулся на звук, скользя пальцами по полу. Но, даже разогнавшись, он не нарушал тишину, бесшумной тенью мчась в сердце улья.

И чем дальше он забирался, тем ближе раздавался звук — нечеткий, смутный, будто бы затерявшийся в этом бесконечном лабиринте.

Валиен добрался до конца туннеля. Потолок плавно опустился практически до пола, вынуждая Валиена лечь на живот и продолжать путь ползком. Убийца чувствовал, как сверху и снизу на него давит металл, и старался не думать, сколько тысяч, миллионов тонн громадины шпиля сейчас нависли над его крошечным копошащимся телом.

Туннель резко оборвался отвесным склоном. Впереди разверзлось огромное ущелье, раскинувшееся между рядами непомерно высоких колонн и уходившее вглубь до самого основания шпиля. Валиен бросил взгляд направо и налево, но не увидел ни его начало, ни окончание — все терялось в пелене дыма и мрака. Посмотрев прямо перед собой, он лишь смог различить противоположную сторону — такая же отвесная, почерневшая от сажи и копоти стена, окаймленная готическим орнаментом и обвешанная механическими устройствами. Тусклые огни мигали в сумеречном тумане, словно затерянные посреди огромного темного океана путники, взывающие о помощи.

Источник шума находился внизу, в сотне метров от места, где выполз Валиен. Убийца осторожно заглянул за край обрыва — довольно шаткое положение для наблюдения — и стал впитывать информацию.

Люди маршировали. Они шагали, выстроившись взводами, взводы объединялись в роты, роты — в батальоны. Они двигались неспешно, почти механически — сплошная бесконечная серая масса. Шум их стучащих по земле сапог висел в воздухе, и эхо его, как в соборе, гулко разносилось по ущелью над ними.

Валиен вытянулся еще чуть-чуть, аккуратно соблюдая равновесие, и сощурил правый глаз, тем самым активировав вживленный в роговицу усиливающий фильтр. Изображение тут же увеличилось, а поверх него наложились сопутствующие картографические сведения и текст полученного агентом приказа.

Войсковая колонна двигалась на юго-запад, из центральных ульев к Меламару Примус, где бушевало сражение. Все солдаты были облачены в прочную панцирную броню и вооружены какой-то странной, нестандартной модификацией лазганов. На поясах Валиен разглядел гранаты и клинки. Солдаты носили шлемы с присоединенными респираторами, полностью скрывавшими их лица. Лишь у офицеров, шедших впереди своих подразделений, можно было видеть открытые участки плоти.

Валиен сосредоточил взгляд именно на них, записывая полученные пикты в расположенный в мочке уха буфер для передачи в сеть. Он выделил одного человека, грузного самодовольного офицера, качающейся походкой движущегося впереди большой группы войск. Его кожа была серой, как засохшая грязь, что, даже по меркам такого необласканного солнцем мира, как Шарден, было ненормально.

Валиен еще приблизил изображение. Глаза мужчины были совершенно черными, как у животного, словно кто-то удалил из них весь белок. Мелкие розовые наросты на шее выглядывали из-под воротника, пульсируя, будто живые. На лбу офицера виднелась вырезанная татуировка, но Валиен не смог детально ее рассмотреть.

Валиен отключил оптические усилители и заполз обратно в туннель. Стоило ему это сделать, как его уши уловили урчание техники. Замерев без движения, агент дождался, пока танки окажутся в поле зрения, медленно катясь позади пехотной колонны. Его взгляду предстало все многообразие стандартной имперской бронетехники — танки «Леман Русс», мобильные крепости «Малкадор», пехотные транспорты «Химера», а также орудийные платформы типа «Медуза». На борту каждой машины были намалеваны серые и пурпурные эмблемы, от одного только взгляда на которые начинало жечь в глазах, тогда как имперские аквилы были грубо сведены. Окутанные удушливыми клубами дыма, танки прокладывали себе путь по дну ущелья.

Все увиденное убийца непременно заносил в специальный импульсный передатчик для последующей отправки.

«По предварительным подсчетам, свыше 12 000 единиц пехоты, 8 бронетанковых бригад, 2 инженерные бригады. Вижу отделения с тяжелым оружием, лазутчиков, снайперов. Двигаются вдоль магистрали /Ф56/от Капитолия к хранилищам под Меламаром Примус. Ориентировочное время прибытия — пять стандартных часов. Наблюдаются очевидные физиогномические проявления порчи. Передать всем полевым командирам в зоне операции. Отправитель: Валиен, КСТ, особая группа Ферика. Временная метка N07:44:56».

Это была внушительная сила, и Валиен знал, что еще много таких же формирований выдвигается сейчас из внутренних секторов, чтобы стабилизировать ситуацию на фронте. Если же агрессоры пробьются в глубь Шардена Прим, на подмогу будет отправлено еще больше войск, и для передислокации они используют огромные путевые артерии в глубинах улей-кластера. Столь гигантские ущелья, подобные этому, вырывались специально для того, чтобы огромные грузовые транспорты могли курсировать между шпилями, но и для передвижения армии они тоже вполне годились.

Валиен смотрел до тех пор, пока последняя машина не растворилась в темноте. Он ощутил укол тревоги, вспомнив, какие силы против них сможет выставить Нефата. Исходя из того, что повидал убийца, получалось, что Шарден Прим — хорошо защищенная крепость с налаженными линиями снабжения, взять которую будет очень и очень трудно. Сам агент, вопреки браваде имперских командиров, не видел быстрого способа добиться результата.

«В дополнение: я вновь настаиваю, что воздух — их слабое место. Шпили и пути сообщения запечатаны, но в случае разгерметизации атмосфера в них станет непригодной для дыхания. Передаю координаты обнаруженных мной станций фильтрации. Периметр Капитолия может быть уязвим».

Валиен пополз обратно по туннелю, удаляясь от ущелья. После нескольких малоприятных минут ползанья на брюхе потолок приподнялся достаточно, чтобы встать на четвереньки. Так дело пошло быстрее. Отыскав в темноте развилку, Валиен на этот раз выбрал другой путь.

Как всегда, он двигался бесшумно, осторожно, и с каждым шагом бдительность его лишь усиливалась. Убийца начитывал про себя литании концентрации, дабы сохранять ясность разума и остроту чувств.

Валиен понимал, что опасность становится тем сильнее, чем дальше он пробирается в недра улья. С каждым пройденным метром он все дальше удалялся от возможной помощи, углубляясь в обитель порчи. Он знал, что скоро туннели выведут его обратно в заброшенные области кластера, где ему пригодятся все его мастерство и изворотливость, чтобы остаться незамеченным.

А в конце его ждет Капитолий — центральный шпиль всего кластера, необъятный и неизученный. Ни один сенсор не смог проникнуть сквозь его оболочку, и ни одному агенту не удалось попасть внутрь. Все строение окружал ореол едкого пурпурного света, расплывавшегося в ночи, как кровь по воде. Какая бы зараза ни поразила Шарден, ее источник находился внутри этого шпиля, медленно распространяя свое тлетворное влияние на весь кластер.

«Благословен будь Бессмертный Император, не прошу у Тебя ничего, лишь только жизнь и силу, дабы нести кару врагам Твоим».

На мгновение Валиен замер, раздумывая над столь легко сорвавшимися с его губ словами. Никогда прежде он не придавал особого значения тому, что может погибнуть на задании. Подобные мысли всегда ютились где-то в глубинах разума, оставаясь чем-то из разряда статистических вероятностей и до сих пор не давая о себе знать так явно.

А это значило лишь то, что шансы выбраться из Капитолия живым ничтожны. Никому из агентов прежде этого не удавалось, при том что действовали они еще до того, как начались полномасштабные боевые действия. Теперь же, когда шпили приведены в полную готовность и кишат мутировавшими защитниками с промытыми мозгами, на легкую прогулку надеяться не приходилось.

Возможно, возвращение к испиванию крови туманило его суждения. Он был слаб, раз поддался такому низменному позыву, и недостоин того доверия, что ему оказали его повелители. Раньше он никогда не останавливался, чтобы оценить свои шансы, особенно когда миссия уже шла полным ходом, и сейчас явно не самое лучшее время, что начать этим заниматься.

Но, какой бы ни была причина, он не смог просто выбросить из головы недоброе ощущение.

«… лишь только жизнь и силу, дабы нести кару врагам Твоим».

Убийца пополз дальше по коридору, окутанный темнотой и пытающийся сконцентрироваться только на своем задании. Пальцы свернулись в кулаки, сжимающие игольчатый пистолет.

А затем он исчез, растворился во тьме — одинокая фигура, уходящая все дальше и дальше в глубины улья.

Мариво сплюнул кровь, и мир вокруг него вроде как чуть-чуть прояснился.

Сначала он не чувствовал практически ничего. А затем ощущения навалились все и разом, и ни одно из них не радовало. Плечо пульсировало волнами боли. Горло пересохло так, будто он провел неделю в пустошах без капли воды, язык опух. Ныла каждая кость, а кожу на лице, казалось, содрали и заново туго натянули. Во рту стоял едкий привкус желчи, но сглотнуть не было сил. Глаза слезились. Мариво моргнул, но эффект оказался не лучше, чем если бы он прошелся по зрачкам наждачкой.

— Где… — прохрипел он, силясь приподнять голову. — Что…

Чья-то фигура нависла над ним, бережно подложила руку под шею и поднесла чашку к губам. Противная соленая вода потекла в глотку.

Мариво с трудом мог даже пошевелиться, потому просто позволил иссохшейся плоти впитывать жидкость. Когда он попытался сделать глоток, горло обожгло болью и свежие слезы брызнули из глаз.

— Кто… — с трудом выговорил Мариво, когда чашку убрали.

Он понятия не имел, где сейчас находится, но вокруг было темно и холодно. Когда же к ослабшим конечностям стала возвращаться чувствительность, ему показалось, что он лежит на длинном холодном столе. Броню с него сняли, но он все еще был в оливково-зеленой униформе, выданной Валиеном. Одежда была перепачкана в грязи и пропиталась кровью, по большей части его собственной.

— Очнулся наконец, — послышался знакомый голос.

Несколько мучительно долгих мгновений Мариво безуспешно пытался вспомнить имя человека, которому принадлежал голос. Тогда он снова попробовал поднять голову. Из глаз посыпались искры, сознание затуманилось от боли, но ему удалось.

— Хади, — хрипло выговорил он. — Мы же…

— Молчи, — приказала Хади, толчком укладывая его обратно на стол.

Она по-прежнему была облачена в броню, разве что шлем сняла, и в тусклом свете выглядела довольно сурово. Мариво различил и другие фигуры в полумраке сразу за ее спиной, но дальше все расплывалось.

— Мы в Меламаре Секундус, — тихо сказала девушка. — У самого основания шпиля. Не стоит тут шуметь.

Мариво попытался собрать воедино обрывочные воспоминания. Очевидно, он периодически терял сознание. Видения, мимолетные и нечеткие, все еще оставались в памяти, а образы минувших событий словно выжглись на сетчатке: вот он продирается через токсичный туман, едва не выхаркивая собственные кишки; вот врезается в стену туннеля, подброшенный в воздух взрывом; чувствует, как чьи-то руки хватают его за воротник и тащат куда-то; шепчущие голоса в темноте.

— Сколько? — спросил он.

— Два дня. Нам нужно было двигаться дальше. Тебе давали успокоительные и противовоспалительные препараты, но они закончились. Потому ты и очнулся. Извини.

Но в голосе Хади не слышалось извинений — только гнев и раздражение.

Мариво попробовал пошевелиться, и, к удивлению, ему это удалось. С каждой секундой конечности слушались лучше, хотя разум все еще не сбросил онемения и работал вяло.

— Что случилось?

— А что ты помнишь?

Мариво глубоко вдохнул, отчего закололо в горле.

— Башню, — сказал он. — Мы взорвали ее. Меня подстрелили. Мы выбирались, и я бежал. Думал, что ты скрылась где-то впереди.

— Так и было, — ответила Хади. Ее голос сквозил холодностью, словно она сожалела о принятом решении. — Похоже, что-то из вашей чертовой гвардейской выучки передалось мне. «Не оставлять никого позади» — разве не так ты говорил?

Мариво пришлось сосредоточиться, чтобы поспевать за ее словами, суть которых он улавливал лишь отчасти — события, произошедшие после ранения, совершенно перепутались в голове.

— Спасибо, — выдохнул он. — Как…

— Как мы? — закончила за него девушка. Даже сквозь окутавшую его пелену слабости и боли он чувствовал ее неприязнь. Что за муха ее укусила? — Я скажу тебе. Мы добрались до укрытия как раз в тот момент, когда на стенах начался ад. Я думала, что стражники ринутся за нами, но они оказались не настолько глупы, чтобы соваться в пустошь, да и на стенах они все равно были нужнее. Твой шпион был прав — как только башня рухнула, отовсюду налетели десантные корабли, выбрасывая солдат прямо на парапеты.

Мариво почувствовал волну облегчения, пробежавшую по телу.

«Гвардия. Наконец-то».

— Так что случилось? — спросил он.

— Из них выбили все дерьмо, — бросила Хади. — Высадка обернулась сплошной резней. Полагаю, им не хватило числа, или поддержки, или черт знает чего еще. Дальше мы не смотрели — опасно было торчать там.

Облегчение схлынуло так же быстро, как и появилось. Мариво чувствовал, что еще чуть-чуть — и его внутренности полезут наружу. Многими неделями, зная, что нечто мерзкое и порочное обосновалось в Капитолии, он верил, что все изменится, когда прибудет Гвардия. Он видел, как огромные десантные модули целыми волнами спускаются с орбиты, и тогда армия вторжения казалась несокрушимой.

Голова откинулась обратно на стол. Слабость навалилась с новой силой, и на этот раз ее причиной послужила совсем не отрава из воздуха.

— Значит, все кончено, — прошептал он.

— Нет, не кончено, — сказала Хади, активируя крошечный фонарик и принимаясь изучать рану у него на плече. — Произошло еще кое-что. Было еще одно нападение, только уже на западные участки стен вдоль Меламара Примус, и теперь вообще весь город в огне.

Мариво сощурил глаза, пытаясь сосредоточиться. Лицо Хади все время расплывалось.

— Какие-нибудь сигналы? Валиен дал мне коды к защищенным линиям и пароли.

Хади рассмеялась, но в голосе ее слышалась язвительная колкость.

— Можешь попробовать что-нибудь поймать, если подберешься близко, — сказала она. — Почему, по-твоему, мы сидим здесь, как крысы? Потому что там еще хуже. Они выжигают все на своем пути. Все.

Со щелчком она закрыла фонарик. На мгновение луч осветил ее мрачное суровое лицо.

— Нужно перегруппироваться, — выдавил из себя Мариво, силясь подняться на локтях. — У меня есть идентификаторы остальных групп. Зная позиции друг друга, мы сможем скоординировать действия и выступить одним фронтом.

Хади уставилась на него. На ее лице читалась смесь недоверия и презрения.