Ивакити. Проклятые шторы!.. Что они там делают?.. Что-то на сердце тяжко... Всего минутку ею полюбовался... А надеялся, что именно сегодня она сжалится надо мной, подойдет к окну - она будет как портрет в раме окна! Выглянет и улыбнется мне... Но она непреклонна... Непреклонна...

В ателье.

Канэко. Ну и?

Учитель танцев. Эврика! (Проливает кофе на брюки и стряхивает.)

Канэко. Вы что это дергаетесь?

Учитель танцев. Идея пришла в голову, даже про чашку забыл.

Канэко. Я тоже сижу и голову ломаю, как бы получше старикашку проучить. Надеюсь, мадам, вы не будете против?

Учитель танцев. А идея моя такова...

Канэко (не обращая внимания). Этакую вредную тварь нужно поставить на место. Или он думает: старости все прощается? Пускай не лезет в душу. Душа человека - это ма-аленькая ка-морочка, и вдвоем там не поместиться.

Тояма. Как собачья конура.

Канэко (остывая). Вот-вот.

Учитель танцев. А идея моя такова. Видите вот это? (Разворачивает платок и достает узорчатый барабан.)

Хозяйка. Барабан?

Учитель танцев. Бутафорский - для танца. Кстати, вы увидите этот танец во время нашего спектакля. (Обращаясь к Ханако.) Еще раз благодарю, мадам, за помощь с билетами... Так вот, видите, я стучу по барабану, а звука нет. С виду он совсем как настоящий, но вместо кожи обтянут парчой.

Тояма. Ишь ты, до чего прогресс дошел - научились барабаны бесшумные делать.

Учитель танцев. Да нет, я же сказал: он бутафорский, для танца.

Канэко. Ну и что?

Учитель танцев. Прикрепим к нему записочку и закинем старикашке в окно. А в записочке напишем вот что...

Хозяйка. Как интересно! Ну-ка, ну-ка.

Учитель танцев. Напишем так: "Ударь в этот барабан..." Да, правильно. "Ударь в этот барабан, и, когда его рокот, заглушив шум улицы, достигнет моего окна, твои мечты осуществятся". А, каково?

Тояма. Гуд айдиа [Хорошая идея (англ.).]. Будет ему урок.

Канэко. Может, еще дописать: "Если же звук барабана не достигнет моего слуха, оставь надежду раз и навсегда".

Учитель танцев. По-моему, это уже будет лишнее.

Канэко. Дипломатический документ должен быть предельно ясен.

Учитель танцев (возбужденно). Мадам, вы согласны? Мы избавим вас от назойливого приставалы. Ради этого я даже реквизит не пожалею.

Тояма. Еще бы - раз возьмет сто билетов.

Учитель танцев. Что вы себе позволяете?! Мадам, вы возражать не будете?

Ханако, улыбнувшись, кивает.

Хозяйка. Ну и правильно. Пора старого дурня проучить. Учитель танцев. Тогда позвольте бумагу и ручку.

Всеобщее оживление. Учитель танцев пишет записку и прикрепляет ее к барабану. Хозяйка раздвигает шторы. Канэко открывает окно.

Ханако встает у подоконника.

Канэко. Свет не горит. Он точно там?

Хозяйка. Девушка говорила, он не отходит от окна, пока мадам не уедет.

Канэко. А он нас услышит?

Тояма. Давайте я ему крикну... Сколько реклам зажглось - красота.

Учитель танцев. А кто кинет барабан?

Канэко. Поручите это мне. В школьные годы я неплохо играл в бейсбол. (Разминаясь, машет руками.)

Тояма. Эй! Ивакити-сан! Окошко откройте!

Ивакити открывает окно и высовывается.

Тояма. Вы меня слышите? Вам сейчас кинут одну штуку. Ловите!

Ивакити кивает. Канэко кидает барабан, Ивакити ловит и относит к столу.

Ивакити. Что бы это могло значить? Хм, барабан. А она стояла у окна и смотрела на меня! Чудное дело: когда она наконец обратила на меня внимание, так захотелось спрятаться куда-нибудь. Может быть, она до сих пор делала вид, что не замечает меня, потому что я чересчур уж на нее пялился?.. Гляди-ка, бумажка... (Читает.) Ой! "Твои мечты осуществятся". Еще бы она не услышала барабан - она ведь тут, рядом совсем! Это она так, для видимости. Не хочет просто сказать "да", стесняется. Ух, сердце-то, сердце-то, того и гляди, выскочит. Еще бы! Такого счастья на его долю никогда еще не выпадало. Слабовато мое сердце на счастье - как брюхо нищего на лакомства... Что же это я? Вон они все у окна стоят, ждут. Так и впились глазами. Смешно им, поди, что старик в барабан станет бить... А я вот что сделаю! Повешу барабан на мою азалию и тогда ударю... (Встает на колени перед деревцем.) О, азалия, прекрасная, нежная азалия, прости, что я вешаю на твои зеленые ветви этот барабан. Не тяжело? Потерпи самую малость. Вот так... А как идет он тебе, как идет! Как будто с неба на тебя спустилась диковинная заколка... Ты не беспокойся, я буду бить так, чтобы не потревожить твоих листочков. Никогда еще ты не видела меня таким счастливым! Раньше, бывало, смотрю на тебя и думаю: мое несчастье пышнее твоей красоты, зеленее и ярче. Правда, так думал.

Тояма. Эй! В барабан-то бить будем? Люди ждут! Холодно с открытым окном-то стоять!

Ивакити. Все! Сейчас! Слушайте!

Ударяет в барабан. Звука нет. Переворачивает, бьет с другой стороны. Тихо. Неистово колотит по барабану, но все впустую.

Молчит! Они подсунули мне фальшивый барабан! Посмеялись надо мной! (Падает на пол, рыдает.) Что делать, что?! Такая небесная краса - и такая подлая шутка! Нет, не верю! Этого не может быть!

Из противоположного окна доносится хохот. Потом в ателье громко закрывают окно.

Смейтесь, смейтесь! Полопайтесь от смеха!.. Подохните от смеха! Протухните от смеха!.. Но я не таков, как вы! (Идет в угол сцены.) Не-ет, я из другого теста! Тот, над кем так жестоко посмеялись, не умрет! И не протухнет!.. (Открывает окно, выходящее на другую сторону. Стоит у подоконника, горестно согнувшись. Потом наклоняется вперед и переваливается через подоконник на улицу. Крик. Шум голосов.)

Компания в ателье весело смеется. Они пока ничего не знают. Распахивается дверь, и вбегает модистка.

Модистка. Ужас какой! Только что старик уборщик из дома напротив выкинулся из окна!

Все мечутся по комнате - один кидается открывать окно, другой торопится унести ноги. Одна Ханако стоит, неподвижно застыв на месте.

Полночь. Над улицей звездное небо. В ателье бьют часы. Звук ключа, поворачиваемого в замке. Открывается дверь, и по ателье скользит луч карманного фонарика. Это Ханако, одетая в вечернее платье, поверх которого накинут плащ; в одной руке у нее - ключ, в другой - фонарик. Она прячет ключ в сумочку, подходит к окну и открывает его. Стоит и смотрит на окно юридической конторы.

Ханако (вполголоса, словно разговаривая с кем-то). Ну, вот я и пришла. Ты позвал - и я здесь. Прямо с банкета примчалась... Эй! Ты здесь? Что молчишь?

В юридической конторе медленно раскрывается окно, выходящее во двор, то самое, откуда выбросился Ивакити. Дух старика перелезает через подоконник в комнату и движется к окну, выходящему на улицу. Оно само начинает открываться.

Ханако. Ты здесь...

Дух. А где же мне быть? Только здесь да в твоих снах - больше негде.

Ханако. Я пришла на твой зов. Но ведь ты совсем меня не знаешь. И тебе невдомек, почему я пришла.

Дух. Потому что я заставил тебя прийти.

Ханако. Нет. Разве под силу тебе, бестелесному, заставить меня делать то, чего я не желаю?!

Дух. Ты и над духом пытаешься посмеяться?!

Ханако. Где уж мне с нечистой силой тягаться! Вот старика несчастного угробить - на это меня хватило. А всего-то головой кивнула - вот так. И только. Ничего ведь больше не сделала...

Дух молчит.

Эй! Ты меня слышишь? (Дух кивает.) Слышишь... А я говорю так тихо. Живые кричат во всю глотку, и то друг друга не слышат... Хотя лучше бы ты не расслышал, что кричали тебе тогда из окна напротив.

Дух. О-о, небо полное звезд. А луны не видно. Она перемазалась в грязи и упала вниз. Я бросился следом за ней - прямо из окна. Мы с луной ушли из жизни вместе.

Ханако (смотрит из окна). Ну и где же ее труп? Что-то не видать. Машины едут, полицейский вон идет. Ого, остановился. Неужели мертвую луну обнаружил? Непохоже. Бедненький полицейский - идет себе один-одинешенек, никто ему не встретится, разве что другой полицейский. Впрочем, это будет не встреча, а как бы отражение в зеркале.

Дух. Ты хочешь сказать, что дух может встретиться только с духом, а луна - только с луной?

Ханако. В полночь - да. (Закуривает.)

Дух. Ты только не думай, что я - сон, химера. Это я при жизни был химерой. От той химеры ничего не осталось, кроме ее пустых мечтаний. Теперь никому не под силу меня растоптать.

Ханако. Однако внешне ты что-то не очень переменился. Во всяком случае, на призрак несчастного влюбленного ты не похож. И дело не в седых волосах, мятой тужурке и грязной рубашке. Чего-то тебе не хватило, чтобы преобразиться в призрак любви... Хотя чем сегодня можно доказать истинность любви? Ничем. Может, от этого ты и погиб?

Дух. Ты хочешь потребовать доказательств у привидения? Вот, смотри (бьет себя по карманам) - у меня нет ни гроша. У меня вообще ничего нет, никакого имущества, и доказательств тоже нет - ни вещественных, ни других каких.

Ханако. Да? А я вся прямо набита доказательствами. В любой женщине их навалом, доказательств любви. А когда они все выйдут, то снова доказательств полно - что никакой любви и не было.

Дух. Где же они, твои доказательства?

Ханако. Например, ключ. Как я, по-твоему, вошла в эту дверь?

Дух. Как? Расскажи.

Ханако. Стащила его из кармана у хозяйки ателье. Пальцы у меня очень ловкие. Помнят, оказывается, старое ремесло. Самой приятно стало.

Дух. Я знаю: ты пришла, потому что боишься моей мести. Ты хочешь вытравить из меня остатки страсти, чтобы я утратил к тебе интерес.

Ханако. Я, пожалуй, кое-что тебе покажу. Ты придумал мне неплохое прозвище - Лунная Азалия. Давным-давно у меня уже было схожее. Тогда меня звали просто Луна. И знаешь почему? У меня внизу живота татуировка молодая луна.

Дух. Татуировка?!

Ханако. Не по своей воле я ею обзавелась. Дело давнее. Клиенты напоили и позабавились... Как вина выпью - луна на моем животе вся краснеет. А обычно белая такая. Как будто мертвая.

Дух. Так ты шлюха!.. Ты убиваешь меня еще раз! Одного раза тебе было мало...

Ханако. Одного раза всегда мало. И чтобы построить любовь - и чтобы ее разрушить.

Дух. Ты не виновата! Тебя отравила своим ядом всякая нечисть.

Ханако. Ошибаешься. Нечисть меня закалила.

Дух. Нечисть и меня растоптала за то, что я был чист.

Ханако. Нет, просто ты был слишком стар.

Комната слева озаряется красноватым свечением - дух разгневан. Становится виден барабан, висящий на ветках азалии.

Дух. Бесстыжая! Я прокляну тебя!

Ханако. Это совсем не страшно. Меня любят, и от этого я становлюсь сильнее.

Дух. Кто тебя любит?

Ханако. Ты.

Дух. Ага, так это сила моей любви заставила тебя открыть твое истинное лицо!

Ханако. Думай как хочешь. Только ведь ты влюбился не в мое "истинное лицо", а? (Смеется.) Надо же, он меня проклянет!

Дух. Но я все равно люблю тебя. И это знает весь загробный мир!

Ханако. Загробный, может, и знает, а мир живых - увы!

Дух. Из-за того, что барабан не загремел, да?

Ханако. Да. Моего окна, во всяком случае, его звук не достиг.

Дух. Во всем виноват барабан. Немой парчовый барабан.

Ханако. Да. Только барабан не виноват, что он немой.

Дух. И все равно я тебя люблю - даже сейчас.

Ханако. Нет, мне это нравится! "Даже сейчас". Со дня твоей смерти и недели не прошло.