Реплика

– Нишкни! – скомандовал Семьдесят Второй, вскинув руку.

– Она мне нужна! – воскликнула Лира. – Доктор О’Доннел подарила ее мне, чтобы я могла упражняться!..

Неожиданно он зажал ей рот ладонью и рванул на себя. Лира начала вопить и брыкаться. Она чувствовала ухом тепло его дыхания.

– Пожалуйста, – взмолился Семьдесят Второй, и она сразу же угомонилась. Никто не говорил «пожалуйста» репликам. – Тихо.

Хоть Лира и перестала биться, он по-прежнему прижимал ее к себе, тяжело дыша в ухо. Лира чувствовала спиной его мускулы. У его пальцев был вкус болотной грязи и соли.

Пот скапливался между их телами. Жужжали насекомые.

Воздух начал рваться в пульсирующем ритме, подражающем биению сердца. Вертолеты приближались. Шум сделался оглушительным, и Лире захотелось втянуть голову в плечи. Ветер несся над болотом, пригибая траву и заляпывая ноги и лица беглецов. И когда звук достиг невыносимого крещендо, Лире показалось, что Семьдесят Второй что-то кричит. Он накрыл ее собой, защищая от ветра. А потом ослабил хватку, и Лира увидела, как дюжина вертолетов проплыла над болотами в сторону руин Хэвена. Через открытые двери виднелись вооруженные люди в шлемах и коричнево-сером камуфляже. Лира узнала в них солдат.

Лира, Кассиопея и Семьдесят Второй хранили напряженное молчание. Несколько вертолетов улетели, но позже вернулись. Лира подумала: а может, они возят пострадавших, как того мужчину, которому аллигатор оторвал ногу, и он надрывался в темноте, пока охранники подсвечивали воду выстрелами? Каждый раз, когда вертолет пролетал над головой, Лиру одолевало искушение подняться на ноги, выбраться из зарослей камышей и скрюченных деревьев и помахать солдатам. Но ее словно придерживала огромная незримая рука, и она продолжала лежать.

Наверное, все дело было в том, что лопасти вертолетов взбивали воздух со звуком, от которого у Лиры ныли зубы. кроме того, она не могла забыть об охраннике, который орал на нее с ружьем в руках. А еще рядом с ней был Семьдесят Второй.

В периоды недолгого затишья они слышали, как между собой перекликаются люди и как ревет на острове огонь. Голоса буквально зависали в едкой пепельной дымке, их несло в болота ветром, от которого саднило горло.

Однако через некоторое время Лира подумала, что пожар, должно быть, потушили, поскольку крики резко прекратились. И вдруг она осознала, что почти ничего не видит. Оказывается, свинцово-серое небо уже потемнело. Солнце садилось за горизонт, и Лире стало очень холодно.

Начался дождь, вскоре сменившийся краткой и яростной грозой. К тому моменту, когда она закончилась, солнце уже спряталось.

Кассиопея не шевелилась. Лира боялась, что прикоснется к ней и поймет, что Кассиопея мертва, но когда она все-таки решилась, то почувствовала биение пульса. Ночное небо озаряли огни снующих туда-сюда вертолетов, периодически над водой проносились громкие возгласы. Лира вспомнила про свою чистенькую кроватку под третьим окном спальни и еле сдержалась, чтобы не разреветься. Вероятно, она задремала, потому что очнулась от кошмара, в котором фигурировали монстры с вытянутыми металлическими мордами.

Она почувствовала руку Семьдесят Второго на своих губах и тяжесть его тела сверху.

– Они прочесывают болота, – прошептал он ей в ухо. – Молчи. И не дыши.

Сердце Лиры лихорадочно колотилось о ребра. Было так темно, что она едва различала Кассиопею, хоть та и лежала в нескольких футах от них. Но секунду спустя она увидела луч фонаря, шарящий по высокой траве – крохотные солнышки вспыхивали и тотчас переносились в другое место. Еще она услышала голоса – не перепуганные и неразборчивые вопли, как раньше, а вполне деловитую и внятную речь.

– Сюда, парни. Тут кровь.

– Господи! Будто слизняк прополз.

– Ты соль прихватил?…

Лира задрожала. Но почему?… Она не могла объяснить. Похоже, она лишилась рассудка. Охранники на ее стороне, верно? Они удерживают чужаков и не подпускают их к забору. Они оберегают реплик. Но страх сдавливал ей горло. Это был ее шанс передумать, подать голос, быть спасенной.

Семьдесят Второй дернулся, и Лира промолчала.

– Одно есть! – воскликнул кто-то.

Свет вспыхнул снова, сверкнув на болотной воде. К говорившему подошли напарники. Лире отчаянно хотелось взглянуть на солдат. Но когда она начала приподниматься на локте, Семьдесят Второй толкнул ее на землю.

– Тихо! – прошептал он. Лира различила смех солдат, новые слова, наполовину унесенные ветром.

– Понесем?…

– А смысл… мертвое…

– Сказали… тела не оставлять…

– А выглядит как настоящая…

Лиру затопил бездонный холод. «А выглядит как настоящая». Неужто солдаты нашли мертвую реплику и теперь удивляются, отчего она похожа на них, если посветить на нее фонарем, – будто речь шла о механической игрушке или кукле на шарнирах. Лира представила себя в виде пазла – она видела такой в комнате отдыха медсестер, – искусно сделанный, аккуратно собранный, но полный щелочек, видимых всем и каждому. Возможно, у людей есть незримое, но принципиально важное свойство, которое ей просто не дано от рождения?

Солдаты приближались. Они остановились у кромки воды. Теперь Лира не сумела бы заплакать, даже если бы и хотела. Легкие заледенели в грудной клетке. Она стиснула челюсти, чтобы зубы не стучали.

– Видите, еще кровь?…

У Лиры перестало биться сердце. Они совсем рядом. Их фонарики шарят по траве. Достаточно ли хорошо они спрятались? Вдруг их заметят?

– Посматривай за крокодилами. Болото ими кишит.

– Давайте назначим Джонсона закуской.

Взрыв хохота. Лира зажмурилась. Уходите, подумала она, хотя до сих пор не была уверена, правильно ли это.

Лишь в одном она не сомневалась: сейчас она точно не хочет, чтобы солдаты увидели ее. Нет, нет, нет.

Уходите.

Внезапно раздался судорожный всасывающий звук, будто вода пыталась пробиться через засорившийся сток. На мгновение Лира оказалась сбита с толку. Она не понимала происхождение жуткого звука. Но потом она поняла, что это Кассиопея пытается заговорить.

– Помогите.

Жидкость в легких исковеркала голос, сделав его неузнаваемым.

– Кассиопея, нет! – прошептала Лира.

От страха ей стало дурно. И она уже опоздала. Солдаты замолчали.

– Помогите! – чуть громче выкашляла Кассиопея.

– Туда! – Один из солдат ломился через камыши в их сторону, и болото наполнилось вспышками света и возгласами. – Там кто-то есть.

– Оставь ее! – прошипел Семьдесят Второй.

Сейчас Лира не сопротивлялась и не спорила. Семьдесят Второй пополз в гущу травы. Лира – за ним, спеша и отчаянно извиваясь. Пока они забивались поглубже в заросли, земля содрогалась под тяжестью солдатских ботинок. Сосновые иголки царапали Лире лицо и руки и оставляли отметины на коже. От страха Лира не решалась обернуться. Она была уверена, что солдаты услышат шорох травы, однако те громко перекликались на каком-то непонятном Лире жаргоне и не обращали на другие звуки внимания.

Внезапно деревья расступились, и открылась полоса взбаламученной грязи и воды: они добрались до очередного протока. Здесь болото становилось жидким. Семьдесят Второй первым скользнул в воду, а Лира нырнула рядом с ним за миг до того, как луч фонарика скользнул по тому месту, где она только что находилась. Лира погрузилась по подбородок и невольно ахнула. Она испугалась, что теперь-то солдаты наверняка услышали ее, и потому погрузилась в воду еще на дюйм. Лучи света продолжали шарить по местности, как чьи-то огромные глаза.

Двенадцать дюймов до нее, десять…

– Вот и следы! – сообщил какой-то солдат, с треском продираясь сквозь заросли и пинком отправив в сторону хилые ветки, попавшие в пятно света. Лира поняла, что им конец. – Тут кто-то прополз!

Луч фонаря передвинулся еще ближе к воде. Он был настолько близко от ее носа, что Лира подалась назад.

– Нашел!

Яркий кружок замер. Если бы он был зверем, то мог бы лизнуть Лиру за подбородок.

Однако солдат на берегу развернулся и направился обратно.

– Мертвое или живое?

– Живое!

– Что-то не похоже.

Сколько их? Трое? Четверо? Трудно сказать. Сколько их всего – здесь, в болотах, с их фонарями, ботинками и ружьями?

– Помогите, – прохрипела Кассиопея.

– Господи Иисусе! Смотрите-ка, везде кровь! У нее, никак, пуля в спине.

– И в груди тоже. До исходного состояния это уже нипочем не восстановишь.

– Еще бы! Знаешь, как дорого они стоят? Нужна не одна сотня тысяч.

Что-то скользкое и тяжелое мазнуло в воде по руке Лиры, и она едва сдержала крик. Может, вокруг них кружат аллигаторы или змеи со скользкими черными туловищами и ядовитыми клыками?

Высоко над ними в идеально чистом небе холодно поблескивали звезды.

– Черт! Ладно… На раз-два – взяли?

– Ты чего, сдурел? Видишь, кровь? Зараза ведь именно так и распространяется.

– Только если съесть кусок. Ты голодный, парень?

Снова смех. Да, их точно трое, если не больше. Впервые в жизни вязкое темное чувство зашевелилось у нее в душе. Лира ненавидела солдат. За то, что они способны смеяться, и за то, что они боятся прикоснуться к Кассиопее. Ненавидела их непринужденную болтовню.

Может, она сама и выглядит как человек, но одновременно с этим – не естественнорожденная. Она – номер Двадцать Четыре.

Ненависть рассеялась столь быстро, как и накатила. Лира замерзла и измаялась. Она боялась. У нее не было сил злиться.

По крайней мере, солдаты собрались уходить. Они решили оставить Кассиопею.

– Оно почти мертвое, – бросил кто-то. – Ее подберут с утра санитары. – Послышались глухие удары – ботинком по телу. Лира погрузилась в воду еще на дюйм, пыталась избавиться от этого звука.

Будь здесь аллигаторы, они могли бы отгрызть Лире ноги, а она бы и не заметила. Или, может, она уже лишилась конечностей, и сейчас ее оглушала физическая боль?

Мысль оказалась настолько ужасной, что показалась ей забавной. Вдруг она сейчас стоит на двух культях и поливает болота кровью, как Кассиопея?

– Порядок. Они ушли, – произнес Семьдесят Второй.

Тьма смягчила его резкие черты.

Неожиданно Лира поняла, что она хохочет и дрожит. Солдаты убрались восвояси.

Болота стали тихи и недвижны, не считая очередного вертолета, пролетевшего в отдалении к Бэрел-Ки. Лира выбралась из воды следом за Семьдесят Вторым, поскальзываясь на грязи.

– А если они вернутся? – спросила Лира, сотрясаясь от озноба.

Хотя разве сейчас было холодно? Вон Семьдесят Второй совсем не мерзнет, да и медсестры вчера жаловались на удушающую жару. Вероятно, у нее просто что-то застряло в груди внутри и засело так же крепко, как металлическая пуля в позвоночнике Кассиопеи. Лире захотелось посмотреть на Кассиопею, убедиться, что та мертва.

Но она слишком устала.

– Они не вернутся, – заверил ее Семьдесят Второй. – Они закончат обыскивать болота и улетят. Во всяком случае, пока. Ложись, – добавил он.

Лира послушалась. Она вымоталась и даже не отстранилась, когда он устроился на земле рядом с ней. Вскоре Лира задремала и уже тонула в путаном жидком сне. Когда он приобнял ее, она вздрогнула и проснулась.

– В человеческом теле – куча нервных клеток, – пробормотал Семьдесят Второй, не отпуская ее.

– Знаю, – успокоившись, отозвалась Лира. – Десять триллионов.

И она снова заснула. Ей приснились десять триллионов нервных клеток: они светились, как звезды, в красном пульсирующем небе.

Глава 9

Лира проснулась разгоряченная и вспотевшая из-за сна, который не запомнила. Запах дыма стал слабее. На щеке коркой засохла грязь. Вчерашний шок миновал.

Лира мгновенно осознала, где находится, но не могла понять, что выдернуло ее из сна. Хотя что-то ведь разбудило!

Лира села и потрясла головой. Который час? Тело ныло. Судя по всему, было далеко за полночь. Рядом с ней лежал Семьдесят Второй. Он сопел, положив под голову сложенные ладони и приоткрыв рот. Во сне он казался намного младше.

Еще до того, как Лира услышала шаги, они поняла, что поблизости кто-то есть. Наверное, эти звуки и разбудили ее. Лира схватила Семьдесят Второго за руку, и он проснулся в тот самый миг, как она услышала девичий голос.

– Что теперь? Думаешь, мы можем подобраться…

Внезапно воцарилась тишина. Лира испуганно замерла. Неужели она подняла такой шум?

Должно быть, солдат опять послали прочесывать болота. Однако девушка вроде бы говорила не как солдат, да и двигалась по-другому. Люди с оружием в руках всегда шли напролом. А эти чужаки – причем Лира не сомневалась, что рядом находятся естественнорожденные, а не реплики, – изо всех сил старались быть незаметными.

Похоже, они тоже боялись, что их засекут.

Кто они такие? Что им нужно?

Семьдесят Второй настороженно прислушивался. Чужаки, кем бы они ни были, затаились неподалеку от скрюченных деревьев – на болотах такие росли повсюду. Медсестра Даже-и-не-думай говорила, что они приносят несчастье. Лире и Семьдесят Второму нужно было уходить. Лира попыталась сесть на корточки, и веточка предательски хрустнула под ее весом.

– Не шевелись, – прошептал Семьдесят Второй.

Но было поздно: через секунду до Лиры донесся треск кустарника. В темноте звуки сбивали с толку, и Лира не понимала, что происходит.

А если их уже обнаружили?

– Кто здесь? – крикнул Семьдесят Второй.