— Отношения у вас были нормальные, признает он вас теперь?

— Думаю, что да. В свое время я помог ему кое в чем. Он даже несколько раз приезжал ко мне советоваться в трудные для себя дни.

— Ну что ж, это обнадеживает, значит, не зря я оторвал вас сегодня от Феллини.

"Хаитов, Хаитов… Адыл Шарипович…" — Амирхан Даутович пытался припомнить, но ничего скандального с этой фамилией увязать не мог: прокурор как прокурор. На него, как и на других, постоянно оказывали давление сверху, но, судя по делам, по которым Амирхан Даутович консультировал когда-то Хаитова, тот не из тех, что готовы плясать под любую дудку. Впрочем, когда это было — последний раз они виделись лет семь назад, а семь лет — это срок. Кто бы мог еще пять лет назад предсказать Азларханову такую судьбу? Семь лет, когда правят бал люди, подобные Бекходжаевым, могли поколебать и убеждения Адыла Шариповича.

"Адыл Шарипович, Адыл Шарипович…" — мысленно повторял он, словно это имя должно было натолкнуть его на что-то важное. Почему Шубарин спросил, признает ли его Хаитов теперь? Какие у него планы, чего он хочет от Адыла Шариповича?

Но таких вопросов можно было задавать себе десятки, и вряд ли хоть одна отгадка оказалась бы верной — диапазон интересов Артура Александровича, похоже, был столь широк, что гадания казались излишней тратой сил. И он признал, что пока это для него чужая игра, а он стоит у кромки поля, готовый вступить в нее — ведь назад хода уже не было.

Вдали показались пригороды областного центра, и Амирхан Даутович подумал, что вступать ему в игру придется уже через полчаса; поэтому он откинулся на сиденье, закрыл глаза и попытался сосредоточиться, снять напряжение. Но последние полчаса ему так и не удалось побыть наедине со своими мыслями — Артур Александрович вдруг сказал, не поворачивая головы:

— А теперь, Амирхан Даутович, слушайте меня внимательно. Нас с Икрамом Махмудовичем в этих краях хорошо знают, по крайней мере в последние шесть лет, и ваше появление в компании с нами не останется незамеченным. Впрочем, не меньший интерес вы бы вызвали, даже появись один. Ваша задача такова: показать, что вы крепко стоите на ногах, дать понять своим старым знакомым, что вы при деле, что преуспеваете и готовы вернуть себе положение в обществе. Если будут спрашивать, где вы работаете, — отвечайте: в управлении местной промышленности, не вдаваясь в подробности. Если Хаитов не будет избегать встречи с вами, при первой удобной возможности представьте меня ему — я давно ищу с ним личных контактов: лучшего шанса, чем сегодня, кажется, у меня не будет. Ну, остальное по ходу свадьбы: я подскажу, с кем из ваших прежних знакомых следует поддержать отношения. Вот и все заботы, Амирхан Даутович, гуляйте, приглядывайтесь к жизни по-новому, и в новом качестве — ее хозяина. Не исключено, что ваши враги будут здесь; в этом случае я представлю вас двумтрем людям, которых вы, возможно, и знаете, но лучше, если я все-таки заново рекомендую вас. Эти лица находятся в серьезной конфронтации с Бекходжаевыми — не могут поделить кое-какие сферы влияния, нашла коса на камень. И ваш контакт не останется незамеченным — я за это ручаюсь.

Потом, после некоторого раздумья, словно взвесив известное только ему, Артур Александрович добавил:

— Хотя, мне кажется, у нас самих будет возможность поквитаться с Бекходжаевыми. Я думаю, вы не настолько тщеславны… Вряд ли вам нужно, чтобы все вокруг шумели — мол, это Азларханов нанес Бекходжаевым смертельный удар. Отдадим победу, Амирхан Даутович, другим, для меня всегда был важен результат. — И, оборвав разговор на этой туманной фразе, Артур Александрович с азартом охотника воскликнул: — Приехали!

Машина свернула в зеленый проулок среди частных домов и садов. Далеко, насколько хватало взгляда, вдоль садов уже теснились машины, — судя по номерам, были здесь гости из разных областей. Ашот уверенно подрулил к самому дому, хотя уже квартала за два не оставалось свободного места для стоянки. У железных ворот, на улице, в тени деревьев, по местному обычаю, красовались накрытые столы. Возле этих столов и встречал приезжающих Джафаров — хозяин внушительного особняка. Увидев "Волгу" Артура Александровича, директор базы оставил гостей, с которыми разговаривал, на кого-то из родственников и поспешил к машине.

Артур Александрович обнялся с отцом невесты, вручил пухлый пакет от имени компании и представил Амирхана Даутовича, что-то сказав прежде тому на ухо.

Джафаров, видимо, понявший Шубарина с полуслова, взял прокурора под руку и сам повел во двор, где уже собралось много народу. Артур Александрович и Икрам Махмудович шли рядом, словно сопровождали очень важного человека.

Когда-то на Лахути Амирхану Даутовичу казалось, что у него огромный двор, но этот, куда он вошел, беседуя с хозяином, оказался в четыре-пять раз больше; он словно был задуман для грандиозных приемов, где одновременно могут сесть за стол шестьсот — семьсот человек.

Редкий нынешний городской сквер мог тягаться с двором Джафарова, а об ухоженности и говорить не приходится — вряд ли один садовник мог управиться в такой усадьбе. Наверное, Джафаров продумывал планировку двора куда тщательнее, чем некогда Лариса, замысливая создать музей под открытым небом.

В самом центре двора красовался большой фонтан — судя по мрамору, его обновили к свадьбе. От фонтана разбегались дорожки, посыпанные влажноватым красным песком — по ним и прогуливались многочисленные гости. В глубине двора, у глухого дувала, затянутого ползучим вьюном, располагалась летняя кухня; прямо напротив, под кроной орешины, сразу на двух вертелах жарили целыми тушами баранов — плотный аромат жареной баранины забивал другие запахи в огромном саду.

В разных местах были натянуты цветные тенты, под ними приготовлены уже накрытые столы, пока что под марлей. Хозяин дома показал приехавшим отведенные им места и вновь поспешил к воротам — гости подваливали дружно. По двору сновали какие-то молодые люди в наушниках: видимо, в последний раз проверяли усилители и микрофоны, дабы отовсюду можно было услышать и быть услышанным. Молоденькие девушки в кокетливых нарядных шальварах обносили гостей минеральной водой и пепси-колой. Понятно было, что в этом доме не впервой принимают такое количество гостей. На возвышении, устланном большим красным ковром, рядом с фонтаном, музыканты настраивали инструменты. Предчувствие праздника и веселья витало в дымном воздухе, будоражило гостей — отовсюду слышался смех, возгласы давно не видевшихся знакомых.

Хотя Амирхан Даутович и не суетился и не озирался по сторонам, тем не менее видел все происходящее вокруг — вот когда пригодился опыт его прошлой жизни. Видел он и реакцию гостей, когда Джафаров ввел его во двор, — похоже, мало кого лично встречал и обхаживал этот человек; видел он и реакцию на как бы сопровождающих его Артура Александровича и Икрама Махмудовича. Чувствовалось, что многие знают и Шубарина и Файзиева, но не понимают, отчего те уделяют столько внимания бывшему прокурору соседней области. Слышал он и волной прошелестевший шепоток: "Азларханов… Азларханов… Азларханов…"

Узнали и теперь гадают, как, каким образом поднялся, как попал сюда, к избранным? Это были наблюдения только первых минут, пока они оставались втроем. Но тут же к ним стали подходить, правда, поначалу больше знакомые и друзья Артура Александровича и Икрама Махмудовича, и те обязательно представляли всем Амирхана Даутовича. Однако вскоре начали обращаться и к самому Амирхану Даутовичу. Некоторых он припоминал с трудом, но попадались и очень знакомые лица — большинство из соседней области, где он некогда был прокурором. "Значит, могут оказаться здесь и Бекходжаевы", — решил Азларханов, правда, пока никого из представителей семейства он не видел.

Замечал он и реакцию Артура Александровича: тот, кажется, проверял правильность своей идеи и, видимо, пока не жалел, что захватил его на эту свадьбу и что вообще привлек к делу; но до разгадки замыслов Шубарина ему, конечно, было далеко — особых иллюзий на этот счет прокурор не имел.

Не забывал Ликург и свою главную задачу — войти в контакт с Хаитовым и при возможности представить ему Шубарина. От первого успеха могло зависеть многое, прежде всего доверие Артура Александровича: ведь пока все, что выстроил умозрительно Шубарин, теория, а ему важна практика, результат. И результат надо было дать сегодня — они оба проходили проверку на успех.

И вдруг — простая мысль (на секунду он поставил себя на место Хаитова): приехал бы он сам на свадьбу, на эту роскошную виллу, утопающую в цветах? Ведь не обязательно быть прокурором, чтобы догадаться об источнике такого благополучия. И он ответил себе: если Хаитов остался прежним — тем, который приезжал к нему консультироваться, чтобы отстоять законность, конечно, он сюда никогда не приедет. Убедительно на первый взгляд? Однако же ведь Артур Александрович рассчитывал встретить тут Хаитова, а уж Шубарин, это ясно было, ничего наобум не делал: не стал бы он тащиться сюда, за сто двадцать километров, чтобы отведать свадебный плов да взглянуть на полуголых танцовщиц. Значит, видно, были у Шубарина основания ждать здесь Хаитова.

Долго ломать над этим голову Азларханову не пришлось.

Гостей пригласили за стол, и в самый последний момент, когда они, огибая фонтан, направлялись к ярко-красному тенту, к своим местам, к Шубарину подошел человек и что-то тихо шепнул.

Артур Александрович негромко сообщил:

— Ну вот, прибыл и наш долгожданный Хаитов, — и замедлил шаг. Теперь Хаитов никак не мог миновать их, не увидеть, разве только демонстративно отвернуться: наверное, Шубарин сразу хотел прояснить для себя ситуацию.

Если бы Амирхан Даутович специально не поджидал Хаитова, то вряд ли признал бы его — за семь лет, что не виделись, Адыл Шарипович раздобрел, прибавилось седины, а ведь он был моложе Азларханова. Он появился во дворе в сопровождении хозяина дома и в окружении друзей, с которыми приехал на свадьбу.

Но он узнал Азларханова, хотя Амирхан Даутович изменился сильно с тех времен, когда они часто общались. Цепок прокурорский взгляд, цепок — он безошибочно выхватил из толпы Амирхана Даутовича, хотя тот и не лез на глаза бывшему коллеге. Хаитова окликали со всех сторон, приглашая за свои столы.

— Кого я вижу! — воскликнул он и, оставив Джафарова, поспешил к Азларханову, обнял его. — Амирхан Даутович, какими судьбами?! А впрочем, какая разница — расскажете потом. Я рад вас видеть живым, здоровым, — и, сделав шаг назад, с улыбкой оглядел его и добавил: — И преуспевающим. Вальяжно смотритесь, я сразу приметил вас, думаю, кого это к нам занесло в наше захолустье, вгляделся — вы! Сюрприз, настоящий сюрприз! Джафаров меня предупредил; говорит, Адыл Шарипович, у меня для вас сюрприз, ваш старый друг приехал ко мне на свадьбу, но не объяснил кто. — И, уже обращаясь к Джафарову, сказал: — Спасибо, обрадовал душу мою. Ты не ошибся, Амирхан Даутович — действительно мой старый друг и много для меня сделал, давай усаживай нас где-нибудь рядом, мы очень давно не виделись… — И, забыв про свою свиту, обняв прокурора, направился под красный тент.

Артур Александрович отошел несколько в сторону и наблюдал за встречей как бы сбоку, но он все видел и все слышал, однако ему были важны не только слова, а скорее интонации. И за столом он не лез на глаза Хаитову, хотя сидел рядом с Амирханом Даутовичем, чтобы в любую минуту поддержать разговор.

Только они уселись за стол, с возвышения у фонтана грянула музыка — свадьба началась. Но два областных прокурора, один из них бывший, увлеченные разговором, не следили за событиями вокруг, да их и не отвлекали — Артур Александрович зорко следил за этим. Икрам Махмудович, севший напротив, наблюдал за бокалами, подавал закуски, подкладывал зелень. Азларханов, сославшись на нездоровье, только пригубливал рюмку с коньяком, а Адыл Шарипович не пропускал ни одного тоста и пил с какой-то непонятной жадностью, словно что-то изнутри сжигало его.

Пригласили на красный ковер к микрофону и Адыла Шариповича — поздравлять молодых. Он сказал и о том, что сегодня счастлив вдвойне, потому что на этой свадьбе встретил своего друга Азларханова Амирхана Даутовича, и очень рад видеть его здоровым и счастливым, среди своих друзей. Если первую половину тоста слушали вполуха, то сообщение, которым он закончил, вряд ли кто пропустил, не принял к сведению — оно вызвало новое оживление среди гостей.

Вскоре застолье поутихло: приехала на свадьбу самая известная и наиболее высокооплачиваемая в республике танцовщица; наверняка ей сегодня предстояло выступать еще на одной свадьбе, а то и на двух, и оттого она торопила свой выход. Специально для нее расстелили огромный ковер, чей-то подарок новобрачным, о чем объявили по микрофону. Что такое танцовщица на восточной свадьбе, в полной мере могут понять и оценить только люди, живущие в Средней Азии; поэтому застолье на время увяло — многие поспешили к отведенной для танцев площадке, и прежде всего мужчины.

Артур Александрович не успел предупредить Плейбоя, чтобы тот надолго не отлучался — мог понадобиться, а того уже и след простыл. Файзиев, как оказалось, был большой поклонник свадеб, просто фанатик, на манер театрала или футбольного болельщика, не пропускал ни одной в округе, и особенно обожал он пляски известных танцовщиц.

Трезвый и обычно практичный человек, Файзиев сделался рабом одной идеи, чуть не маньяком: он возмечтал, чтобы у него на будущей свадьбе сына присутствовало не менее тысячи гостей, и, конечно, уважаемых из уважаемых; оттого он и боялся пропустить хоть одну знатную свадьбу, полагая, что ему ответят тем же вниманием и вернут конверт не тоньше, чем вручил он, а вручал Плейбой всегда щедро.

Наверное, Икрам Махмудович был еще и тщеславен; он любил, чтобы его имя почаще упоминалось рядом с именами известнейших танцовщиц и певцов, а потому не давал остывать этим упоминаниям от свадьбы к свадьбе.

Дело в том, что на восточных свадьбах и танцовщицы, и певцы, приглашенные за вознаграждение хозяина дома, за свое исполнение получают подношения еще и от гостей. Если на кавказской, скажем так, свадьбе эта сумма идет затем новобрачным, то тут деньги гостей достаются исполнителю. И надо жить в здешних краях, чтобы понять, что популярные в народе певцы и танцовщицы могут быть людьми весьма состоятельными; на свадьбах не остается незамеченным не только мастерство исполнителей, но равно и щедроты тех, кто раз за разом поощряет их крупной купюрой. Редко на какой свадьбе в округе находились люди, выдерживавшие этот денежный "марафон" в соперничестве с Икрамом Махмудовичем, и потому, рассказывая о той или иной шумной свадьбе, где упоминались имена известных певцов и танцовщиц, непременно называли и имя Файзиева.

Артур Александрович не одобрял привычек своего помощника и поначалу даже пытался как-то бороться с этим, но потом махнул рукой. Сомнительная реклама Плейбоя порою приносила неожиданные положительные результаты.

Икрам Махмудович искренне считал, что он на свой лад совершает вложение капитала, и не раз объяснял Артуру Александровичу, что тот не понимает Востока. На что Шубарин обычно отвечал по-европейски рассудительно:

— Если я доживу до того времени, когда ты в один день соберешь, как рассчитываешь, все то, что ты вложил, считай, десять тысяч с меня…

3

Обоих прокуроров, настоящего и бывшего, так же как и Артура Александровича, танцовщица, даже такая известная, как Санобар, приехавшая на свадьбу на собственном "мерседесе", ничуть не волновала — у них были другие интересы и проблемы. Оставшись одни за столом, они тоже решили не сидеть, а прогуляться по просторному двору. Чувствовалось, что Адыл Шарипович здесь впервые, а вот Артур Александрович заглядывал сюда, и не раз — он уверял Амирхана Даутовича, что не знает кулинара более изысканного, чем хозяин этого роскошного особняка и сада.

Выйдя из-за стола, они не спеша направились в глубь двора, где, как подсказал Артур Александрович, через территорию Джафарова протекал широкий полноводный арык, отчего в саду возникал особый микроклимат. Прокурор взял Амирхана Даутовича под руку, и они шли ухоженной аллеей, разговаривая вполголоса. Артур Александрович пристроился чуть сзади, рядом с Азлархановым, и только очень внимательный человек мог бы заметить, что он в разговоре не участвует.

Выходя из-за стола, он шепнул Ликургу:

— Выводите разговор на меня, пока он не опьянел. Странно, что он сегодня так много пьет.

Возможно, Азларханов еще долго искал бы момент, чтобы перевести разговор в нужное для Шубарина русло, если бы Адыл Шарипович не спросил напрямик:

— Так кто же вам протянул руку помощи, Амирхан Даутович? Я ведь слышал, что у вас совсем плохи дела.

Азларханов приостановился и, считая, что вряд ли представится момент удобнее, объяснил:

— Да вот он, Артур Александрович, и протянул…

Шубарин, услышав последнюю фразу Амирхана Даутовича, шагнул поближе, надеясь, что сейчас произойдет то, на что он рассчитывал. Но прокурор не остановился, даже прибавил шагу и, в упор не замечая Шубарина, переспросил:

— Этот гангстер? Акула? Впрочем, я вас понимаю: у вас не было другого выхода и других предложений. А вот кто поймет когда-нибудь меня да и всех остальных, тоже не избежавших его сетей? Тех, кто попал в капканы ему подобных или ваших Бекходжаевых — много их нынче развелось у нас в крае, да и по стране тоже… Значит, говорите, Шубарин вам помог? — переспросил Адыл Шарипович, и Амирхан Даутович понял, что Хаитов вовсе не пьян.

— Да, он. Вот познакомьтесь, Адыл Шарипович. Наши дороги с ним теперь сошлись.

Артур Александрович подошел с достоинством, протянул руку, словно и не слышал последних слов Хаитова. И негромко, веско:

— Я думаю, Адыл Шарипович, ваш старый друг на нас не в претензии, я уверен, что в местной промышленности у него большие перспективы. Может быть, мы с вами еще увидим его министром нашей отрасли. Впрочем, если надумаете уйти в отставку, знайте, что и для вас у нас всегда найдется интересная работа.

— Ловко покупает, стервец! — мрачно рассмеялся Хаитов. — Всех купил, все у него пляшут, как Санобар, только пошибче — Шубарин ведь любит темп. Спрут, настоящий спрут, далеко щупальца запустил. Я ведь знаю, чего он хочет, — просить за Ахрарова. Пока просить, а если откажут, будет угрожать и принимать меры. Так ведь, Шубарин? Небось и материала на меня собрал предостаточно? — Прокурор ронял слова размеренно, не сбиваясь с шага, и даже как-то бесстрастно, но Азларханов чувствовал его внутреннее напряжение.

— Не совсем так, Адыл Шарипович, — возразил Шубарин. — Вы человек эмоциональный и сгущаете краски. Гангстер… Акула… Спрут… Несерьезно все это. А просить я действительно хотел за Ахрарова, и если вы уделите мне завтра полчаса, то получите информацию из первых рук, и уверен, у вас будет иное мнение и обо мне, и о моих коллегах, в числе которых пребывает и уважаемый нами Амирхан Даутович.

Хаитов показал на скамейку под орешиной и сказал вяло:

— Давайте присядем, я сегодня устал. А что касается аудиенции, приезжайте завтра к концу дня — ваши покровители и опекуны, а точнее прихлебатели, обложили меня со всех сторон, считайте, что вы меня дожали.

Но посидеть спокойно у орешины им не удалось: прокурора разыскал дежурный по прокуратуре и сказал, что он должен немедленно связаться по телефону с Ташкентом. Хаитов приобнял на прощание Амирхана Даутовича, напомнил Шубарину о завтрашней встрече и быстро удалился.

Артур Александрович, откинувшись на покрытую яркой курпачой спинку скамьи, после ухода Хаитова о чем-то размышлял и на время забыл о существовании прокурора. Очнувшись, он заметил, что и Азларханов глубоко задумался, и мысли его, наверное, были нерадостными: как-то постарел и увял сразу прокурор, куда и стать, с какой он так замечательно держался до сих пор, подевалась.

А думы бывшего прокурора были действительно невеселыми: он чувствовал себя подсадной уткой, к которой приваживали дичь, муторно на душе. Шубарин, словно читая его мысли, вдруг сказал бодро, как человек, снявший с себя груз давних неразрешимых проблем:

— Что за печаль, прокурор? Выше голову — это только начало, и ради Бога не думайте, что вы провоцируете своего друга на сомнительное дело. Свой путь он выбрал давно, еще три года назад — оттого и такой театральный монолог перед вами. Вечная проблема: выбор между долгом, совестью и такой малостью, как деньги, комфорт, блага жизни. На обратном пути, в машине, напомните, я расскажу, чего я от него хочу. А теперь, когда мы свою миссию выполнили, и я считаю — выполнили отлично, может, и погуляем на свадьбе от души? — И он поднялся со скамьи.

Возбужденные гости все еще теснились возле площадки, где танцевала Санобар. Гремела музыка, ухали не в такт карнаи, взвизгивали от восторга подвыпившие мужчины, раз или два Амирхан Даутович расслышал смех Файзиева.

Наверное, Санобар танцевала прекрасно, потому что вокруг буквально стонали от восторга, и она не успевала в танце выхватывать из тянувшихся к ней рук деньги. Конечно, она не заставляла долго тянуться тех, у кого в руках была сиреневая или зеленая купюра — возле таких она проделывала какие-то особые па, от которых взвизгивала в экстазе публика. Пройдя круг, она сбрасывала к ногам музыкантов мятые бумажки, и вся эта четко контролируемая Санобар бухгалтерия никак не мешала ее танцу, стремительному, азартному, успевала она и одарить улыбкой кого надо, и возле кого-то покачать бедрами.

Разглядели они и Икрама Махмудовича — он был так возбужден, словно сам участвовал в танце. За эти минуты Санобар дважды одарила его улыбкой и исполнила возле него свое коронное па. В руках он держал банковскую упаковку пятидесятирублевок, заметно отощавшую. От внимательного взгляда Артура Александровича не ускользнули мрачные лица других танцовщиц, которым предстояло выступать позже, и недовольные лица певцов, которых Шубарин знал лично, потому что все они были приятелями Плейбоя. Наверное, Санобар нарушала конвенцию, танцевала сверх лимита времени, вычищая кошельки до дна.

Артур Александрович попытался подать какой-то знак Икраму Махмудовичу, но тот, словно завороженный, не мог оторвать взгляда от Санобар.

— Файзиев сегодня для нас потерянный человек, — сказал Шубарин с улыбкой и вдруг неожиданно предложил: — Поедемте-ка, дорогой Амирхан Даутович, домой. Эти развлечения не про нас, да и дело свое, ради которого мы приехали, уже сделали.

Азларханов чуть замешкался с ответом, надеясь, а вдруг подъедут Бекходжаевы, потому что гости продолжали прибывать, и стояли кое-где рядами накрытые столы, дожидаясь запоздалых и дальних гостей, — знал он, что восточные свадьбы длятся до утра.

Но Шубарин уже в который раз за этот вечер будто прочитал его мысли:

— Я вижу, вам не терпится схлестнуться хотя бы взглядом с Суюном Бекходжаевым или с его братом Акрамом Садыковым. Но, увы, должен вас огорчить: вы не увидитесь сегодня с ними.

И в подтверждение своих слов Артур Александрович достал из кармашка пиджака аккуратно сложенный листок из записной книжки и протянул Азларханову.

— "Бекходжаевых не будет", — прочитал Амирхан Даутович торопливо написанную тонким фломастером строку.

— Да, да, это совершенно точно, — подтвердил Шубарин.

— Я не возражаю, а как же Икрам Махмудович? — поинтересовался Азларханов.

— Файзиев загулял, и завтра его кто-нибудь доставит в город — у него много приятелей, сочтут за честь. А теперь поспешим, пока танцует Санобар; может, удастся уйти по-английски, не привлекая внимания. — И он повернулся, ища взглядом Ашота.

Но Ашот подошел откуда-то сзади, словно слышал их разговор.

— Я здесь, шеф, — сказал он тихо.

Артур Александрович ничуть не удивился и так же тихо ответил своему телохранителю:

— Отведи машину незаметно на соседнюю улицу и дожидайся нас — мы решили с прокурором уехать.

Пока Шубарин разговаривал с Ашотом, Амирхан Даутович подумал: даже хорошо, что так сложилось и они уезжают пораньше со свадьбы — может, в дороге, в отсутствие Файзиева, довольный вечером и знакомством с Хаитовым, Артур Александрович разоткровенничается и кое-что прояснит ему наконец из сплошного тумана намеков и недомолвок. В дороге представлялась возможность и задать кое-какие вопросы как бы из любопытства, праздного интереса — он видел, что слишком уж разные люди спешили на свадьбе выразить свое уважение Шубарину и Файзиеву.

Глава VI. ЯПОНЕЦ

1

Со свадьбы они ускользнули незамеченными, хотя это далось не так легко; Ашоту пришлось еще дожидаться хозяина на соседней улице. И Азларханов отметил ловкость Шубарина, умение моментально раствориться и исчезнуть в толпе. Эта игра, когда удалось скрытно покинуть многолюдную свадьбу, позабавила их более всего за вечер, и в машину они садились в веселом настроении.

— С вами можно идти в разведку, — сказал довольный Шубарин, но Амирхан Даутович не поддержал эту тему, зная, что она выльется в разговор на общие темы, а то и в обсуждение какого-нибудь полицейского фильма, что десятками лежали в видеотеке Артура Александровича. Поэтому он задал вопрос, как будто волновавший его или вызывавший в нем ревность, хотя сам всего лишь втягивал Шубарина в нужный для него разговор:

— На что вам в деле понадобился еще один юрист, и именно прокурор?

Артур Александрович сначала не понял вопроса и даже переспросил:

— Не уловил, о каком юристе, каком прокуроре вы говорите?

По минутной растерянности Амирхан Даутович понял, что Шубарин не хитрит и не лукавит, поэтому напомнил:

— Вы сказали Хаитову, если он надумает в отставку, то и для него найдется интересная работа. Разве я один не справлюсь с юридической стороной дела?

— Ах, вот вы о чем! Право, я уже забыл о своем предложении Хаитову. — Артур Александрович улыбнулся. — Странное сочетание образованности, житейской мудрости, прокурорской хватки и почти детской инфантильности живет в вас одновременно — вы уж извините за откровенность. Нет, Хаитов мне вовсе не нужен как юрист — в юридических делах я буду полагаться на вас, и вам вполне по силам справиться одному с объемом предстоящей работы.

— Тогда зачем же вам понадобился Хаитов? — нажал Амирхан Даутович, показывая еще раз свою заинтересованность.

— Мне нравится ваше стремление быть хозяином в своей сфере — в этом мы с вами схожи: я люблю держать под контролем все сам. Даже если Файзиев и считает себя в синдикате вторым человеком, а ведь это далеко не так, он в курсе вовсе не всех дел, тем более касающихся перспективы нашего роста. Он нужен мне, так сказать, для связи с местной общественностью. О, тут меня охотно убрали бы с пути, да чувствуют, что свои кадры еще не доросли до нужного уровня, так что для меня это вынужденный альянс, как и для них. И Хаитов мне нужен не как юрист, я не уверен в его квалификации, а мне не нужны люди с полузнанием. Как в наших краях получают образование, я знаю по себе: закончил два курса политехнического в Ташкенте, а затем поступил на первый курс Бауманского в Москве. Так что у меня есть примеры для сравнения… К сожалению, полуинженеры, полуврачи, полужурналисты, полуспециалисты, которым преподавали опять же полупрофессора, полудоценты, только бы свои, местные — из-за ложно понятой национальной гордости рано или поздно могут завести край в такой тупик… — Он покачал головой: — А что касается Хаитова, то мне нужен не сам Адыл Шарипович, мне нужны его связи, а связи у него огромные — он давно уже тут в прокурорах.

Вот мы часто говорим о западных политиках, ушедших в отставку, которых тут же берут к себе крупные компании. Так было почти со всеми мало-мальски известными американскими политиками, да вспомните хоть Макнамару, Хейга, Киссинджера. И у нас некоторым образом происходит то же самое… правда, масштабы не те и возможности иные, но суть одна. Ручаюсь за это, опираясь на свой опыт: я подобрал немало "бывших", и они оправдали мои надежды и вложенные в них средства. Правда, многие не выдерживали испытания временем, ни у себя на прежней работе, ни на службе у меня "лоббистом". Их почему-то постоянно заносит — то ли прежняя должность и безмерная власть в своей сфере их портит, и у меня, оправившись, оперившись, они пытаются что-то мне диктовать; а хозяйственные дела решаются не диктатом и амбицией, а экономическими расчетами, быстрой и четкой стратегией, поэтому я без сожаления расстаюсь с такими. Говорю об этом не для того, чтобы предостеречь вас на будущее, вы человек иной, моим "бывшим" не чета: вы лишены мелкого тщеславия, а это важно.

Когда я говорил Хаитову о ваших перспективах, я не шутил. Подумайте на досуге об этом, у вас действительно нет преград, чтобы получить здесь любой высокий пост — нужно только время. Хозяйствовать, управлять "теневой" экономикой, как выражаются некоторые экономисты, это прежде всего тонко чувствовать политику, кадровый вопрос. Пока существует партийная номенклатура должностных лиц, "бывшие" долго еще будут в цене. Опыт показывает, что на должностях постоянно тасуются одни и те же люди, оттого я иногда делаю ставку на "бывших". Восточный народ — осторожный, на всякий случай поостережется отказать вчерашнему хозяину, потому что завтра "бывший" вновь может оказаться на коне, то есть в кресле, и тогда я выигрываю вдвойне. "Бывшие" тут долго не теряют влияния и связей. Вот почему я хотел бы перетянуть к себе Хаитова — он избавил бы меня от множества неприятных для меня визитов к чиновникам разного ранга в партийном и советском аппарате. Для него просто открылась бы тут любая труднодоступная для меня дверь.

Так что опыт наших классовых врагов я не только изучаю, но и беру на вооружение. Все в мире повторяется, только с запозданием и в более уродливой форме. Наверное, вас в студенческие годы стращали кока-колой и жвачкой — атрибутами буржуазной жизни, а теперь мы сами построили такие заводы по их лицензиям. И совсем не шутки ради я содержу телохранителя, который влетает мне в копеечку… — Артур Александрович весело потрепал по плечу Ашота, не отрывающего глаз от ночной дороги.

Чувствуя, что Шубарин сегодня расположен к разговору, Азларханов решил не упускать подходящего момента.

— Вы обещали рассказать на обратном пути о Хаитове.

Шубарин прикрыл окошечко в боковом стекле — видно, опасался сквозняка.

— О Хаитове? О нем я ничего сказать не могу, хотя и располагаю не менее подробным досье, чем на вас. Поэтому я расскажу, почему я добивался у него аудиенции, которую он наконец-то назначил на завтра. Впрочем, история эта в двух словах, но значение ее вы поймете, как только войдете в курс дела. Маленький ликбез, с вашего разрешения?

Прокурор согласно кивнул головой и откинулся на сиденье.