– И всех стражей так называют?

– Да.

– У стражей нет имен?

– Почему же, – усмехнулся спутник, – есть.

А затем уже решительно повернулся и зашагал в сторону деревьев, оставив Леки одного со своими мыслями.

ГЛАВА 8

Они проговорили почти всю ночь, но, несмотря на это, Леки никак не мог успокоиться. Его спутник давно уже растворился в темноте, а Леки все сидел перед кострищем. В который раз после встречи с Дэйи он не знал, что ему делать. То, что он услыхал, было так невероятно! Разум отказывался воспринимать происшедшее, и все, что Леки мог сейчас делать, это перебирать обрывки фраз своего спутника, которые иглами кололи сердце. Он ведь знал – все это правда, как бы ни… Эх, да что говорить! Он знал об этом уже тогда, когда на груди незнакомца, пришедшего в Кобу, Белую Птицу увидал. Уже тогда знал, что с ним совсем другое придет, непонятное, то, чего в жизни раньше не бывало. О чем Птица на дереве кричала. И придется ему, Леки, тогда ой как несладко. Но иначе будет еще хуже. И сейчас ему было плохо. Но гораздо хуже ему приходилось в Кобе, в доме Орта.

Костер давно догорел, и Леки ощутил, как его начинает бить мелкая дрожь, то ли от холодного утреннего воздуха, то ли от всего того, что он узнал сегодня ночью. Он сделал усилие, заставил себя распаковать одеяло и завернулся в него. Через некоторое время дрожь прошла и Леки начал потихоньку впадать в спасительную дрему. Наконец он заснул, но сон его не был спокоен.

Зато когда проснулся, то четко припомнил одно видение, которое, подобно тем картинкам, что иногда его посещали, казалось до ужаса настоящим. Вдалеке он видел деревья с расцвеченными от низко стоявшего солнца верхушками, похожие на кумарас, такие же разлапистые, точно развачившиеся, с длинными игольчатыми листьями. Леки не знал, рассвет ли разгорался или же солнце клонилось к закату, но оно было таким непривычно огромным, оранжевым и необыкновенным! Восхищение билось в нем, будто птица, но тело словно оцепенело, он не мог поднять даже руки, оставалось лишь стоять и смотреть, как яркий свет играет верхушками огромных деревьев и пробивается сквозь них навстречу Леки. Он радовался, и эта радость осталась с ним и при пробуждении, несмотря на то, что видение ушло, сон закончился и заботы опять обступили его плотным кольцом.

Он сонно огляделся. Дэйи не видно поблизости. Наверное, он так и не появлялся после того, как ушел вчера или, вернее, сегодня утром. Солнце уже стояло высоко над старыми развалинами, и неудивительно, ведь задремать удалось уже перед рассветом. Раньше Леки обеспокоило бы долгое отсутствие его спутника, но сегодня он ничему не удивлялся.

Солнце уже хорошо пригревало, день обещал быть очень теплым, весна наконец вступала в свои права, и Леки решил не разводить костер. Он встал, потянулся и принялся разминать усталые члены. Да, несколько дней этого лазанья по зарослям давали себя знать. Пошел разыскивать коней. Оказалось, что те спокойно щиплют молоденькую травку между развалин. Но травы было еще так мало, что насытить она их не могла, поэтому Леки насыпал им аскина из своего тюка. Мешок спутника он трогать пока не стал. Медленно уложил свою дорожную сумку и замешкался, не зная, что делать дальше. Потом сообразил, что вчера Дэйи говорил о воде где-то здесь поблизости. Надо же было чем-то заняться, и он взял кварт, стараясь припомнить, куда же вчера ходил за водой южанин. Припомнить не получалось, и Леки пошел наугад, но как только пересек поляну и хотел уже углубиться под темные лесные своды, из-за деревьев, как тень, вынырнул его спутник.

– Вода совсем недалеко, – сказал он, бросив взгляд на Леки. – Днем здесь и кони пройдут. Так что лучше отведем их туда, пусть пьют вдосталь.

Он устремился к лошадям, Леки последовал за ним. Хотя на языке у него снова вертелось множество вопросов, сердце упорно подсказывало, что Дэйи больше откровенничать не намерен и лучшее, что он сейчас может сделать, это не трогать своего спутника.

Вода на самом деле оказалась недалеко. Там струилась маленькая лесная речушка, но, несмотря на дожди, еще недавно обильно шедшие в этой местности, вода была на удивление чиста и прозрачна. Тут Леки вспомнил про развалины старого города неподалеку и перестал удивляться. В этом месте все было необычно.

Кони пили воду, шумно фыркая. Леки зачерпнул пол-кварта, чтобы фляги наполнить, и подвесил его на толстую ветку. Лень было в руках держать, пока кони напьются. Молчать и делать вид, что он совсем успокоился и всем доволен, дальше было глупо, он решительно обернулся к Дэйи и наткнулся на пристальный взгляд ниори.

– Мне нужно обратно в Эгрос, – внезапно сказал тот. – Срочно.

Леки потрясенно молчал.

– Тебе опасно ехать со мной, – снова проговорил Дэйи.

– Мне теперь и с тобой опасно, и без тебя тоже, – мрачно сказал Леки, предчувствуя новый поворот в своей судьбе.

Миру следовало бы перестать вращаться, это уж слишком.

– Да, ты прав, – совершенно серьезно кивнул Дэйи, – но со мной гораздо опаснее.

– Зачем же было так спешно из Эгроса убегать? Чтобы так же спешно туда возвращаться? – Леки чувствовал, что чего-то не понимает. – Зачем же мы три дня через эти дурацкие заросли ломились, словно олду? Или ты меня сюда привел, чтобы родичам своим показать? Или что, – совсем раздражился он, – просто о ниори рассказать?

– Нет. В этом не было нужды. Ты сам вызвался ехать со мной. Я тебя не звал. Я надеялся найти здесь послание, что-то вроде письма. Это единственное место, на которое я еще надеялся.

– И что? – нетерпеливо нажал Леки.

– Я получил известия. Очень нехорошие. Мне надо было подумать.

– Это из-за них нужно обратно в Эгрос поворачивать?

– Нет. Но недавно я получил еще одно послание. И оно вынуждает меня спешить в Эгрос что есть сил.

– От кого? – тупо спросил Леки, но ответа, конечно же, не последовало. – Послушай! Что-то тебя в Эгрос гонит, наперекор напасти, про которую я, по правде говоря, ничего не знаю, и меня с тобою вместе… Да, да, нечего на меня так глазеть! Ты сам вчера говорил, что жизни наши с тобой переплелись. А я и сам нутром чую: уж не знаю, как твоя с моей, а моя с твоей ну просто намертво сцепилась. Так что я за тобой поеду. Если возьмешь, конечно… И мне все равно, что будет, – уже совсем не так, как собирался, завершил он.

– Ты, Леки, сейчас выбор делаешь, не зная, в чем он. Так можно большую ошибку совершить. Самую большую в жизни, – сказал ниори, но не похоже было по его равнодушному голосу, чтобы он пекся о Леки, совершающем сейчас, быть может, эту самую большую ошибку.

Было обидно. Но Леки все это проглотил. В конце концов, его ведь не изменишь. Да и чего можно ждать от человека, нет, извините, и не от человека вовсе, а от ниори какого-то, – которому и на людей-то плевать! Которому Леки в спутники свалился, как ненужный груз, хвостом увязался. А у него ведь какие-то свои дела, и, похоже, важные очень.

– Я страж, – уже мягче сказал ниори, по обыкновению читая мысли Леки, – и мне нужно в Эгрос, и немедленно. Но и тебя нужно сберечь. А я уезжаю.

– Но я же с тобой еду? – вопросительно проговорил Леки. – Я чувствую, надо так… хоть ты и говоришь, что я своего выбора не знаю…

– Что ж, если так решил, я не буду привязывать тебя к этому тави, возле которого ты стоишь. Но все-таки подумай еще раз. Здесь недалеко есть…

– Но ты же обещал! Меня туда проводить, к подножию Эйянта! – выдохнул Леки.

– В ближайшее время я не смогу этого сделать, – сказал Дэйи, уже хватая своего коня за повод, – но ты можешь просто подождать меня в условленном месте. Денег тэба хватит надолго. Я помню свое обещание и вернусь за тобой, как только смогу. Здесь есть…

– А если не вернешься, – против воли снова оборвал его Леки, – или не сможешь… Тогда мне в земли ниори никогда не попасть, вход закрыт. И буду жить, знать о ней! Тяжело же, ну, сам подумай! И еще думать буду: лучше б я никогда из Кобы не уходил…

– Такое может случиться, – кивнул Дэйи, – что не удастся вернуться. Но я не единственный страж и уж никак не единственный ниори во всем Кромае. Здесь есть… – Тут он уже себя сам оборвал, задумался. – Что толку говорить, если ты уже, наверное, собрался? Тогда и разговор закончен. Вперед, – и резко повернулся, зажав в руке повод.

– Уже и собрался, а как же… – проворчал Леки, оттаскивая Ста от речки.

Тот давно уже напился, но уходить почему-то не хотел, и Леки стоило немалых усилий подчинить его своей воле.

Через некоторое время они уже пробирались среди густой растительности куда-то в восточном направлении. Южанин сказал, что они не будут возвращаться в Эгрос прежней дорогой – опасно. Они подберутся к городу с юго-востока. Если их исчезновение проследили, то не будут ждать с другой стороны уже через несколько дней, если же нет – тем лучше для них. Они еще не забрели в самое сердце Тэйсина, и если двигаться на северо-восток, то к вечеру они выберутся на Большой Равнинный Путь, а вечером следующего дня будут уже в Эгросе.

– Прямо не верится, что Равнинный Путь в дне пути отсюда. Глушь такая, – процедил Леки, продираясь сквозь особенно густой кустарник.

– Здесь труднее пройти, – откликнулся неожиданно южанин откуда-то из-за ветвей, – но это ненадолго. Дальше будет гораздо легче.

«Гораздо легче» стало только в конце дня, незадолго до Первого Вечернего Часа. Но спутник действительно не ошибся, лес внезапно поредел, обнаружились вытоптанные людьми тропинки, что позволило путникам передвигаться верхом и значительно ускорило их продвижение к цели. Начали сгущаться сумерки, когда впереди появилась первая торная тропа, на которую Дэйи свернул, не задумываясь. Он уже зажег свой факел, хоть для него самого в этом не было никакой нужды. Леки уже давно смекнул, что южанин видит в темноте, верно, не хуже, чем при свете солнца, а если и хуже, то ненамного. Леки ведь тоже хорошо вещи разные в темноте различал, уж слишком хорошо для обычного человека. Сам он всегда этой своей способности дивился, и все остальные дивились тоже, а кто-то еще и завидовал. Так же, как и удивительной меткости. Теперь-то Леки понимал, откуда его необычайная зоркость взялась да почему он во тьме не теряется, хоть ему и далеко до Дэйи. Только сейчас он сообразил, что свет больше для коней нужен, чем для всадников.

– Скоро будем на большой дороге, – уронил, обернувшись, Дэйи.

– Ста очень устал, – крикнул ему Леки.

– Совсем немного! Мы не будем ночевать на дороге, это небезопасно. Но надо подобраться поближе, иначе завтра мы не успеем в Эгрос до вечера. А хорошо бы еще и выехать оттуда!

Но прыть он все же умерил. Леки стиснул зубы. Он и сам невозможно утомился и представлял, каково сейчас его верному Ста. Только ничего не поделаешь, Дэйи надо в Эгрос до завтрашней ночи, и если уж Леки со Ста навязались в спутники, первая задача – не отставать. Сейчас он лучше, чем раньше, прикинул свои силы и понимал, что как бы ему ни хотелось, но для ниори он был не полноправным спутником, на которого можно всегда положиться, а скорее обузой. Особенно сейчас, когда у южанина важные и, между прочим, небезопасные дела.

А если на него нападут? Леки ведь придется вместе с ним отбиваться. Мелькнула предательская мысль, что так можно и стрелу поймать своею грудью, назначенную, между прочим, совсем не ему. И все закончится. Неприятная была мыслишка, и Леки с негодованием отогнал ее прочь. Что это он, на самом деле? Но еще хуже, стократ хуже, были опасенья, что ему придется остаться одному, расстаться с этим человеком… тьфу ты, ниори. Все-таки он уже к нему привык. И землю ниори он тоже потеряет… Ищи их тогда, других…

Наконец Дэйи дал сигнал к привалу.

– А чего мы по этой дороге сразу не поехали? – спросил Леки, стоило им только спешиться. – Здесь не в пример удобнее, и Равнинный Путь недалеко. Не пробирались бы лесами столько. А то Ста уж измучился… Нет у него сил совсем.

– Потому и не поехали, – услыхал он в ответ. – Там нас выследить было труднее. Думаю, даже опытному следоку не по силам. А здесь… вполне возможно…

По голосу Леки понял, что тот опять… ушел в себя, хоть, как обычно, откликается. Нет, это Леки совсем не в нюх. Уж коль скоро он собой рисковать готов, то любопытно до ужаса знать, для чего. И, как только они разбили лагерь и немного подкрепились, он, окрыленный успехом прошлой ночи, снова затеял расспросы в надежде хоть что-то вызнать. Начал с главного:

– Вчера ты мне говорил, помнится, что Дэйи на языке ниори значит страж?

– Да, – услыхал он вместо того, на что надеялся.

– Ну, а теперь мне как тебя называть?

– Можешь как раньше.

– Не могу! – упрямо отрезал Леки. Это уже слишком.

Голос его спутника оставался все таким же спокойным, несмотря на глупую вспышку Леки.

– Меня зовут Отэйе Иллири, – сказал он так небрежно, как будто эти два слова для него совершенно ничего не значили. – Можешь называть меня Иллири. Но на людях не упоминай этого имени.

– А первое?

– Это родовое. Оно в Идэлиниори очень широко распространено, восходит к священной птице Отэ.

– Белой Птице?

– Да, к ней. Но ты понял? Не упоминай моего имени на людях.

– Хорошо. – Леки пожал плечами. – А как тебя тогда называть?

– Дэйи.

– Но это же…

– Не все ли тебе равно, – уже с нажимом проговорил его спутник. – Леки, как ты не понимаешь, все время тебе придется помнить о таких пустяках, как мое имя, чтобы не проговориться. А обстоятельства иногда такими бывают… что ни одной капли внимания потратить безнаказанно нельзя. Исход может быть смертельным. Смертельным для тебя и для остальных. Подумай об этом.

– У тебя есть такие дела, что ты не хочешь…

– Разве недостаточно моей просьбы?

– Хорошо.

Леки снова пожал плечами. И чего ниори так боится? Хоть, что ни говори, это его дело. Они немного помолчали, и, видя, что Дэйи не собирается продолжать, Леки снова пошел в атаку:

– А то дело, за которым ты едешь, оно тоже к ниори касательство имеет?

– Все мои дела касаются ниори.

– Кому-то угрожает опасность?

– Да.

– А откуда тут, в лесу, ты про это узнал? Или какой-нибудь атай на хвосте принес? – спросил Леки полушутя-полусерьезно.

– Нет. Эффии принес мне его.

– Эффии? Это посланник?

– Можно и так сказать.

Как все это иногда бесило Леки!

– Ну, ты же отлично соображаешь: я просто разузнать пытаюсь, что все-таки вокруг меня делается! Куда мы едем? Что будем делать? Сам говоришь, что такие случаи бывают, когда опасность грозит, и тогда лучше все внимание в дело употребить, чем «на пустяках его задерживать», как, к примеру… что же вокруг тебя делается! Ведь для твоего же спокойствия лучше будет, если ты растолкуешь мне, в чем дело! Чего ждать и чего опасаться. Я тебя не подведу!

Иногда Леки сбивало с толку, что как раз в те моменты, когда он ожидал вспышки или недовольства от своего спутника, его тон становился, наоборот, необычайно мягким.

– Мне совсем ни к чему скрываться от тебя теперь, после того, что ты услышал прошлой ночью. Но мне… ненавистна эта привычка людей… выпытывать то, что им хочется знать, вот так… обиняками. Не так давно я говорил тебе: если что-то хочешь знать – спроси. Не надо этих уловок. Я устаю от них.

– Я уже спросил, – сказал Леки подавленно.

Как ребенка отчитал! Так ему и надо, коль с первого раза не усвоил. Он просто еще не привык.

– Я постоянно получаю такие послания с эффии. Я так живу – от эффии до эффии. Постараюсь объяснить тебе: Эффии – бестелесные сущности. Для меня они на вид как огонь, холодное зеленоватое пламя. Странные, непонятные существа. Даже не все ниори способны видеть их. Способность видеть эффии осталась у тех, у кого нет ни капли человеческой крови. Но и это не все. Не знаю, что еще нужно, но показываются они не всем. Они несут… образы. Нечто вроде образов. Ты видишь в этих образах кого-то знакомого, кто мог бы послать тебе эффии, то, что с ним происходит… или о чем он думает… – Он сбился. – В первый раз пытаюсь объяснить, что такое эффии. Но я и сам этого не знаю. Мне достаточно того, что они приносят. А приносят они вести. Плохие, как правило. И я следую туда, куда они меня зовут. Сегодня на рассвете я получил такой эффии из Эгроса. Нок Барайм – один из нас. Он королевский придворный лекарь, и старый Король ценил его многие годы. Осыпал милостями и почестями. А теперь его вот-вот должны схватить по приказу нового Короля. Да еще во время празднеств в честь коронации. Это очень странно… и опасно для нас. Я надеюсь не опоздать.

– А если ты опоздаешь и его схватят?

– Королевское подземелье – не самое страшное, можно еще побороться.

Воцарилась пауза, пока Леки переваривал последние слова спутника.

– А как ты бороться собираешься? – подозрительно спросил он наконец. – Вломишься в одиночку в Королевскую тюрьму? Я ее, то есть тюрьму, не видал, но думаю, это будет не так-то просто. Или отобьешь у конвойных стражников? Или что?

– Там посмотрим, – туманно ответил страж.

– А этот человек… Фу ты, ну не человек, а этот Нок… Барайм, что ли? Или как? – Дэйи утвердительно наклонил голову. – Он ниори?

– Полукровка. Но это все равно. Он под защитой.

– Он этот зеленый огонь тебе и послал?

– Нет. Я разве не сказал? Только чистые ниори могут видеть их. И посылать тоже. И то не все. Только истинный ниори мог сделать это.

– Но кто тогда? И почему он сам этому лекарю не помог?

– Много вопросов. Обычно эффии показывают пославшего их. – Он покачал головой. – Но иначе тоже случается… Я не знаю, кто послал его, но это был ниори. В Эгросе есть ниори. Даже истинные. Как и во всех больших городах. Не много, но есть. Но это не страж, он не стал бы звать на помощь, если бы не… – Он замолк на миг. – Еще узнаем.

– А это, – осторожно спросил Леки, – не ловушка?

– Способный послать эффии не станет устраивать ловушку ниори. Мы не воюем друг с другом. Ну что, ты узнал все, что хотел? – внезапно прервал он разговор. – Завтрашний день начнется очень рано и будет нелегким, я предчувствую это. Надо отдохнуть.

«Я ему уже достаточно надоел», – решил Леки. Страшно хотелось спросить еще одно. Но спросить прямо он боялся, а вытягивать из Дэйи бесполезно, это он уже понял. Но в самый разгар его мучительных раздумий спутник сам подал голос.