Жаркий поцелуй

Он наблюдал, как сестра вошла в дом, неся под сердцем ребенка, новую жизнь. Он вошел следом и отправился к задней лестнице, ведущей к комнате Кэсси. Откладывание встречи не облегчит ему задачу.

Он открыл дверь в ее спальню, и при виде Кэсси, свернувшейся в клубочек на большой кровати, его сердце сжалось в груди. Голубые глаза девочки наблюдали за ним, на щеках блестели дорожки от слез.

— Эй, щенок, — мягко поприветствовал ее он, садясь на краешек кровати и глядя на нее сверху вниз. — Если хочешь, я уйду?

Она затрясла головой.

— Кейн, я сожалею, — ее голосок прерывался от слез. — Я должна была тебя спасти. Можешь снова меня отшлепать, но я бы снова так поступила.

Черт подери, она станет головной болью, когда вырастет, и дьявольски упрямой в придачу.

— Я сожалею, что отшлепал тебя. — Он смотрел на нее с высоты своего роста, в груди сдавило. — Ты меня напугала, Кэсси. Не знаю, как я смог бы жить, случись с тобой что-либо.

Она медленно кивнула.

— Я знаю, Кейн. Но я поступила правильно. Если бы тебе причинили боль, я бы плакала. И Шерра тоже. Она слишком много плачет. Почти столько же, сколько и я по ночам.

Он удивленно посмотрел на девочку.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что слышу, когда дом становится тихим, и она выходит на балкон, — прошептала она. — Кейн, иногда мне кажется, что она сильно страдает. Мне кажется, что ее сердце разбивается как мое, когда я думала, что мамочка не может спасти меня от того плохого человека. — К чести Совета, комнаты в доме были со звукоизоляцией. Но Кэсси нравилось находить лазейки и открывать дверь на балкон. Если Шерра выходила на балкон, то Кэсси могла ее услышать.

— Я думаю, что ты должен ей сказать, что больше не сердишься на нее, Кейн, — торжественно заявила маленькая девочка. — Ты очень сильно ранишь ее самолюбие.

Он повредил больше, чем ее чувства, и он знал это.

— Иди сюда и обними меня. Я удостоверюсь, что Дон даст тебе завтра печенье. Но только печенье, и только одно. Ты нарушила правила.

Девочка прыгнула в его объятия, крепко обняла и громко чмокнула в щеку.

— Мама скоро приедет, — шепнула она ему на ухо. — И папа Дэш сразу же захочет меня крепко обнять, и мама будет счастлива. Ты должен поладить с Шеррой, Кейн. Я не хочу, чтобы ты остался совсем один, когда я уйду. Моя фея волнуется о тебе.

Он напряженно смотрел, как ребенок устраивается под одеялом. Взгляд Кэсси был слишком взрослым для такого юного создания, слишком знающим.

— Кэсси, насчет этой феи, — начал он нерешительно.

— У тебя она тоже есть, — заявила она детским голоском, так противоречащим мудрости в глазах. — Иногда я ее вижу. У нее красивые темные волосы, похожие на облако вокруг ее лица. Они похожи на волосы Меринас. У нее голубые глаза, и она пахнет живыми розами. Не духами. Настоящими розами.

Кейн замер. Несмотря на лихорадку, вынуждающую его преследовать Шерру, несмотря на надвигающуюся опасность и его собственные заботы о Кэсси, он не смог справиться с шоком. Мама пахла розами. Живыми розами. Теми самыми, которые она так любила, которые все еще росли на заднем дворе позади дома его отца.

— Розы, да? — мягко спросил он.

— Она заговорит с тобой, если ты ей позволишь, — невнятно пробормотала Кэсси, засыпая. — Потому что она тебя любит. Точно так же, как моя фея любит меня…

Кейн встал, растерянно качая головой. Черт подери, если захочет, эта девочка сможет побеждать армии. Он глубоко вздохнул и, подоткнув одеяло вокруг сонного ребенка, направился к выходу из ее спальни.

Ему еще предстояла встреча со своей парой.

Глава 7

Шерра смогла перетерпеть боль до конца ночи. Она знала, что станет хуже. У нее было достаточно опыта с горячкой спаривания, чтобы знать, что произойдет дальше.

После взрыва чувств на оружейном складе ей пришлось целый день посвятить текущим делам, заботам, касающимся выживания, и ей даже удалось отбросить лихорадку прочь и делать свою работу, несмотря на растущее возбуждение. Но, с наступлением ночи она расслабилась, и оно врезалось в ее уставшее, измотанное тело с сокрушительной силой.

Ее матка мучительно сократилась. Жизнь. Ее тело кричало, требуя живительной влаги семени Кейна, требуя в себя его пульсирующий член, раздувающийся в ее лоне, кончающий в ней. Она не хотела его пальцы, ей нужен было его толстый член. Она жаждала ощутить его внутри, почувствовать, как он проталкивается внутрь, двигается с яростным эротизмом.

Мечась по своей спальне, Шерра хныкала от боли, охватившей ее ставшую чрезвычайно чувствительной от похоти плоть. Она успела переодеться и принять душ, и уже облачилась в длинное легкое платье из хлопка, которое предпочитала всему остальному. Одежда в виде туники укрывала ее до пола, оставляя по бокам разрезы до колен, дающие свободу передвижения.

Лиф платья на тонких бретельках мягко облегал грудь, лаская возбужденные соски. Ее нежная женская плоть увлажнилась, делая ношение трусиков почти бесполезным. Шерра знала, что ее скользкая от влаги плоть без труда бы приняла член Кейна сразу же и на всю глубину.

Она свернулась на кушетке, положив голову на широкий подлокотник и крепко сжав бедра. Груди болели, соски из-за горячки пылали, почти протыкая темный материал платья.

Язык во рту распух и пульсировал вкусом ненавистного гормона. Она знала, что сплевывание не поможет — уже пробовала. Она не могла с этим ничего поделать, только терпеть и держаться от Кейна так далеко, как это возможно, когда горячка еще больше усилится.

Ей пришлось избегать его в прошлую ночь, пришлось держаться подальше в течение дня.

Она подавила голодный стон от одного лишь воспоминания о его твердом, горячем члене, пульсировавшем у нее во рту. Если бы он не ослаб из-за ранения, она довела бы его своим ртом до кульминации. Она стала настолько одержима вкусом его семени, проникающим в ее рот, что лишилась здравомыслия. Шерра почти потеряла контроль. Днем на складе она почти лишилась его.

Она ненавидела это. Шерра обняла себя руками, и свернулась в позе эмбриона, борясь с потребностью идти и отыскать Кейна. Он — ее пара, но разум отрицал это. Иди к нему.

Она покачала головой. Она не пойдет. Не может. Ее горячка всегда длилась месяц, но Шерра понятия не имела, что будет с Кейном, если она к нему прикоснется. Однажды он уже почти умер из-за нее. Сейчас ради ее семьи он ежедневно рискует своей жизнью. Она не могла допустить мысли, что ему причинят боль, не могла этого позволить.

Она прерывисто вздохнула и села, запустив руки во влажные волосы и пытаясь отогнать мысли о загорелом, мускулистом теле Кейна, его крупном члене, его губах, шепчущих ей о своей страсти, пока он протискивался в ее жаждущую плоть. Его руках, удерживающих ее, пока он сильно и глубоко толкался в нее.

— Проклятье… — она проклинала свой голод, когда послышался резкий удар в дверь ее спальни.

Она вскинула голову, и увидела, как Кейн входит в открывшуюся дверь. Шерра тревожно уставилась на его травмированную грудь, опустила взгляд ниже, к слегка колеблющимся мускулам его живота и внушительной эрекции, натянувшей перед его штанов. Кейн запер дверь на замок.

— Господи, не делай этого со мной. — Шерра отчаянно затрясла головой, когда Кейн освободил возбужденную плоть из плена, и спустил штаны вниз по мускулистым ногам.

— И вместо этого наблюдать, как ты мучаешься? — спокойно спросил он. — Истязаешь себя? Черта с два, я позволю тебе это, Шерра.

— Кейн, прошу… — захныкала она.

— Снимай платье, — он двинулся к ней.

Она не могла дышать от возбуждения. Кейн выглядел диким и неудержимым. В глазах плескалась жажда, плескалось чувство. Это была любовь, Шерра знала, что это была любовь, и ненавидела себя и свою природу, ведь именно она стала всему причиной.

Но она не могла сейчас остановиться. Если она это сделает, то расколется на части. Если она сдастся, то боль, сдерживаемая внутри, вырвется наружу и уничтожит их обоих.

— Я не могу. — Шерра задрожала, когда он ступил ближе к ней, головка его члена мерцала выступившим предсеменем.

Шерра жадно облизнула губы.

— Что ослабит боль, Шерра? — спросил он. — Что ее облегчит?

Она покачала головой. Ничто не сможет, но она не могла отвести глаз от капельки предсемени, сверкающей на грибовидной головке его члена.

— Сперма твоей пары сможет, — мягко подсказал он. — Сексуальная разрядка и выброс семени внутри тебя. Я могу дать тебе это, Шерра.

Он ступил еще ближе, и она неосознанно раскрыла губы.

— Я не могу тебя принудить, — добавил он мягко. — Не буду заставлять, но Богом клянусь, Шерра, я заставлю тебя так возбудиться, что ты и ходить не сможешь. Тебе придется прийти ко мне. Я больше не позволю тебе сбежать. Снимай платье, Шерра. Позволь мне отдать тебе каждую каплю того, в чем ты нуждаешься.

То, в чем она нуждалась, было его членом, вонзающимся глубоко в нее, доводящим ее до безумного оргазма; ей было необходимо его семя, щедро заполняющее ее иссушенную, жаждущую киску мощным выбросом тепла.

— Кейн… — отчаянно захныкала она, облизав губы прежде, чем кончик его члена потерся о них.

С мучительным стоном она наклонилась вперед и обхватила головку ртом, всасывая ее, пробуя языком соленую сладость его предсемени, смешанной с мощным вкусом гормона во рту.

Ах, Господи. Шерра жадно обрабатывала языком твердокаменную плоть, наслаждаясь прерывистыми стонами, вбирая член глубже. Она хотела ощутить его во рту. Целиком, полностью. Она обхватила руками бедра Кейна, с силой посасывая заполняющую ее рот плоть, но все еще не принимая ее всю.

— Шерра, малышка. — Кейн схватил ее за волосы. — О, да, котенок, возьми мой член. Возьми его весь, детка.

Откровенные просьбы обожгли ее сознание. Прежде в лаборатории, Кейн сдерживался. Она тогда ощутила его потребность в словах. Но сейчас — он не сдерживался. Он обладал ею, показывая, каким мужчиной он был в действительности.

Шерра глубже взяла широкую головку, лаская ее снизу языком и пытаясь расслабить горло. Кейн толкался в ее рот длинными ударами, контролируя свою силу и задыхаясь от напряжения, слыша влажные, голодные причмокивания Шерры.

— Ах, да-а-а. Глотай его, детка. — С каждым толчком его член все сильнее пульсировал у задней стенки ее горла. — Соси мой член своим сладким ротиком. Давай, малышка, сделай это. Возьми его полностью, любимая.

Шерра начала сосать активнее, с жадностью облизывая его плоть, и Кейн мощнее задвигался у нее во рту, пока она не ощутила, как первый горячий выброс сливочной жидкости прорвался в ее горло.

Он запутался руками в ее волосах, держа ее и глубже скользя в ее горло — насколько это было возможно, пока выстрел за выстрелом извергался в него горячей, шелковистой жидкостью.

Шерра отчаянно глотала его семя, смакуя вкус на языке и во рту, пока Кейн стонал у нее над головой.

Затем он вышел из ее жадного рта и, наклонившись к ней, взялся за верх ее платья и разорвал лиф, срывая с ее тела.

— Кейн… — испуганно запротестовала Шерра, когда он опустился на колени, захватывая руками ее бедра и толкая к кушетке.

Потемневшими от нескрываемого желания глазами он уставился на ее голую промежность, приоткрыв покрасневшие от страсти губы.

— Хочу тебя попробовать, — прошептал он. — Как в тот раз, когда мой рот лакомился твоей киской, а язык доводил тебя до оргазма.

Он бы попробовал ее. В Шерре вспыхнула паника. От потребности в нем она сочилась влагой. И эта жидкость содержала тот самый гормон, хоть и в меньшем количестве.

— Не надо. — Она попыталась сопротивляться.

В его глазах появилось грозное выражение, и Шерра заметила, что Кейн рассердился. Он толкнул ее на спину, делая ее открытой для себя, и придвинулся ближе, выравнивая свое положение у ее сжимающейся в жажде киски.

— Только в этот раз. — Его голос был наполнен жаждой. — И я не только беру, — грубо выдохнул он. — Я даю. Смотри, котенок, смотри, как я даю тебе.

Она опустила взгляд на свои раскрытые бедра, ее глаза расширились, когда головка члена раскрыла гладкие губки ее киски.

— Кейн… — она приподняла бедра выше, упираясь ногами в край кушетки, еще сильнее раскрываясь для него. Теперь Шерра могла видеть, как он начал погружаться в горячие глубины ее влагалища.

— Смотри, как красиво, — прошептал Кейн, раскрывая большими пальцами ее розовые створки, пока она не ощутила, как широкая головка растягивает узкий вход во влагалище и начинает проталкиваться глубже. — Самая тесная, самая горячая маленькая киска, внутри которой мне посчастливилось оказаться, Шерра. Прими меня, любимая. Так же, как своим сладеньким ротиком. Всоси меня так глубоко, насколько я могу войти.

Шерра отчаянно вцепилась в собственные лодыжки. Она не могла прикоснуться к Кейну, не могла позволить себе эту слабость. Когда он задвигался в ней, ее голова откинулась на кушетку, а бедра изогнулись.

— Еще. — Она задыхалась, пока он медленно протискивался внутрь, чувствуя каждую клеточку, каждый дюйм своей плоти, растягивающейся вокруг широкой головки.

Шерра чувствовала, как неподготовленные внутренние мускулы сопротивляются его вторжению, медленно уступая твердой как сталь плоти. Капли его предсемени облегчили проникновение, и атласная головка члена скользнула глубже в узком канале.

— Нет, — грубо выдохнул Кейн, входя в нее так медленно, что это заставило Шерру задрожать. Она отпустила свои лодыжки, но он перехватил ее руки. — Раз уж ты не будешь меня целовать и не позволяешь испробовать твою маленькую, мягкую киску, я компенсирую это именно так.

В его грубом голосе звучал темный голод, ласкающий ее чувства, будто любящие, сильные руки Кейна.

Он ее убивал. Растягивая медленными толчками, заставляя стенки ее влагалища сокращаться и сжиматься от восторга и похоти, пока он медленно углублялся в нее.

— Проклятье, киса, ты так красива. — Его глаза блестели на потном лице, влажные ресницы склеились от пота, когда он наблюдал за ней. — Не ничего притягательней, чем наблюдать, как твоя сладкая киска принимает меня. Ты это помнишь, Шерра? Помнишь, насколько сексуальным это было в первый раз? А сейчас все еще горячее. Я могу поклясться, что сейчас ты еще более тесная, чем когда-либо.

По его лицу и раненой груди струился пот, и вот он внезапно скользнул в нее на всю свою длину. Шерра взбрыкнула под ним, задохнувшись, пока ее плоть сопротивлялась, пытаясь приспособиться к его толщине.

Ее взгляд порхнул к его лицу, и она захныкала, нуждаясь в его яростном обладании; желая, чтобы он двигался в ней настолько сильно, насколько это возможно.

— Пожалуйста, — она почти плакала от страсти.

Он скупо улыбнулся.

— Я знаю, как тебе это нужно, Шерра. Знаю, в чем ты так нуждаешься. Признай меня своей парой, и я дам тебе то, в чем ты так нуждаешься. Признай меня, и получишь все это. А будешь продолжать сопротивляться, и тебе придется ждать. Тебе придется ждать, пока я сам не сдамся и не решу дать тебе желаемое.

Ее глаза расширились.

— Что? — вскрикнула она, дернув бедрами, пытаясь получить столь необходимое сейчас трение внутри, а он вращал бедрами, потирая раздутой головкой о шейку матки.

— Всего лишь поцелуй, — мягко уговаривал он, пока ее матку скручивало узлом от желания. — Дай мне поцелуй, Шерра, и я буду тебя трахать, пока ты не закричишь, не помня себя от наслаждения или боли.

Ее поцелуй. Ее разрушение.

— Кейн, не поступай так со мной. — Она почувствовала, как в глазах скопились слезы, а тело выходило из-под контроля, ее внутренняя плоть туго сжимала его медленно двигающийся ствол, который входил в нее снова и снова. — Пожалуйста. Это больно. Это так больно.

Она заплакала, не способная сопротивляться агонии. Конвульсии в матке убивали ее. И чем сильнее он дразнил ее, тем хуже это становилось.

Кейн уставился на ее живот, наблюдая за спазмами мускулов при каждом его ударе о шейку матки.

— Я сожалею, — плакала она, испытывая накатывающий страх. — Я сожалею, Кейн. Я не могу. Я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Я не могу…

Он чертыхнулся. Издав низкий, гневный звук холодного принятия, он вышел из ее тела. И прежде, чем она могла протестующе закричать, он притянул ее к себе, а затем перевернул на живот и, склонившись над ней, рванулся в нее.