Человек-Олень

Мягкий шум волн, прохлада, нежные солнечные лучи, которые будто ласково поглаживали его тело, — все это влило в душу Таса благодатную силу и навеяло какие-то неясные надежды на будущее. Он забыл прошлое, в котором было немало огорчений. В его сознании словно пел соловей, неожиданно поселившийся там. «А, пускай все пропадет пропадом!» — пробормотал он, положил руки под голову и закрыл глаза. Постепенно высыхали мелкие бусинки воды на теле, и вскоре ему показалось, что солнце расплавило его всего, он растворился в нем, пребывая между сном и явью.

С балкона дома напротив гостиницы за ним наблюдал мужчина в полосатой пижаме. Словно сторож этого города, он не пропускал ни одного движения, заслуживающего внимания.

Над головой Таса совсем низко кружили чайки, чуть не касаясь его крылами, но он не видел этого…

«Как же все-таки спроектировать новый город, который намечено построить на берегу Атырау? Нельзя повторять планировку Актау. Надо оставить только сваи, которые оправдали себя, а дома построить по-другому.

Всякий город подобен человеку, у которого свое лицо, свой облик, характер, повадки. Город не только сборище построек, занимающих часть какого-то пространства, не только жилище с голым скелетом стен и перекрытий, город — зеркало эпохи, дающее представление о культуре, духовном богатстве и психологии его жителей. Значит, он должен подняться до уровня архитектуры, отвечающей современным эстетическим требованиям. Город должен быть завершенным организмом, единым ансамблем. Только тогда мы сможем создать вечные творения вроде Ленинграда, Парижа, Вены… Впрочем, строить только ради сегодняшнего дня — ошибка.

Я готов поспорить и с тем, что искусство архитектуры — окаменевшая музыка. Искусство архитектуры имеет свой живой облик, с вечно поющим сердцем, мозгом, ничего нет в этом искусстве окаменевшего.

Когда мы строим только ради того, чтобы удовлетворить потребности своего времени, это неправильно. Ведь архитектура никогда не принадлежит определенному отрезку времени, хотя мы и пользуемся городами сегодня. Они и послание прошлого в будущее, и наследство будущего от прошлого, весть будущему от нас, ныне живущих, наше письмо потомкам, от которых мы уже никогда не получим ответа.

Но куда это годится, когда стены наспех построенных домов трескаются и чуть не падают?

Хотя мы сидим среди огромного богатства, используем чудовищную силу техники, однако не смогли подняться до высот архитектуры прошлых веков. А ведь в те времена все строилось вручную. Все это должно заставить нас стыдиться перед будущим поколением. Хотя бы одно здание в год строилось своеобразным, уникальным, как-то нестандартно. Когда мы избавимся от стандартных домов, похожих на спичечные коробки, то…»

Над морем с криком летали чайки в поисках корма, солнце стало не на шутку припекать. Человек в полосатой пижаме исчез со своего балкона: видимо, ушел на работу.

На балконах гостиницы стали появляться люди. Опершись локтями о перила, они смотрели на море. На седьмом этаже, лениво потягиваясь, появилась светловолосая девушка. Она сняла платье и стала загорать. Тас подумал почему-то, что человек с биноклем рассматривает именно ее, как она одевается, раздевается…

Тас опять закрыл глаза, его сморило, и он вроде бы уснул. Между тем на берегу появилось множество людей, их загоревшие тела мельтешили, как известное всем школьникам броуновское движение.

Город окончательно проснулся, забурлил, загудел и перешел на привычный для себя ритм. Люди куда-то торопились, словно хотели поскорее прожить свою жизнь, покончить со своим существованием. Один бог знает, почему человек с надеждой и нетерпением ждет каждого следующего дня, совсем не думая о том, что эти дни и годы проглатывают жизнь. Счастливы по-настоящему лишь дети, которым ничего не ведомо, кроме того, что на берегу тепло и можно купаться сколько захочешь. Взрослые же сидят и ломают головы над тем, что будет завтра и будет ли вообще это завтра…

Вечером Тас пошел в ресторан, так как делать было нечего. Жители этого города не могли пожаловаться на свой тощий карман; в общем, как говорят, гребли деньги лопатой. Нефть обеспечивала им безбедное существование. К зарплате каждого рабочего добавлялась аккордная плата. Поэтому в Актау стремились многие, даже из Сибири, с Кавказа. Стоит только посмотреть на повадки, поведение, ясные довольные лица, смех представителей разных национальностей в ресторане…

Покачивая бедрами, к Тасу подошла официантка.

— Что будете заказывать?

— Сначала принесите меню.

— А, вы еще не смотрели, — протянула официантка и, лениво шагая, удалилась.

В ресторане было много людей, не иссякал поток парней с девушками. Тас специально сел за двухместный стол, но пока никто не появлялся, вроде него, один. Молодежь, пившая в основном шампанское, начала проявлять нетерпение и громко вызывала музыкантов. Официантка, которая исчезла надолго, снова появилась перед Тасом.

— Ну, так что же вы решили заказать?

— Для начала принесите меню, — жестко сказал Тас.

Официантка вспыхнула:

— Что вам, лень попросить у соседа?

Она взяла с ближайшего столика меню и швырнула его Тасу. Он хотел уж было выговорить ей за грубое поведение, но, вспомнив ночной случай, прикусил язык.

— Сто грамм коньяку, салат, бифштекс, бутылку воды, — скороговоркой произнес он.

Официантка быстро записала заказ, пожала плечами и ушла. Тас пригорюнился и подумал: «Пока что в этом городе, кроме ругани, я ничего не слышал». В это время около него раздался вежливый женский голос:

— Простите, у вас свободно?

Не поднимая головы, он проворчал:

— Свободно. Можете усаживаться.

— Спасибо. А вы уже заказали?

— Заказал.

— Тогда мне долго придется ждать.

Тас поднял голову и увидел перед собой совсем еще юную девушку, голубоглазую, с белыми свежими щеками; светлые распущенные волосы свободно падали на плечи.

— Разрешите меню?

— Пожалуйста.

Подошла официантка, она принесла Тасу бутылку воды, коньяк и салат.

— Получите с меня заказ, — попросила девушка.

— Придется подождать, — сухо ответила официантка.

— Я тороплюсь. Понимаете, жду звонка из Риги.

— Сюда приходят только те, кому некуда спешить. Если торопитесь, идите и покушайте в буфете.

Девушка промолчала, не желая затевать спор. Все-таки официантка приняла у нее заказ, хотя всем видом показывала свое недовольство.

Раздался звон меди: это музыканты приступили к своей работе. Девушка и жигит довольно долго просидели молча. Тас исподлобья поглядывал на нее. Ему очень нравились ее волосы, которые при электрическом освещении отдавали цветом начищенной бронзы. Наверное, считая, что сидеть за одним столом и молчать неприлично, девушка улыбнулась и сказала:

— Не познакомиться ли нам?

Тас понял свое упущение и сказал несколько виновато:

— Извините, меня зовут Тас.

— А меня Вайра. Я из города Елгавы в Латвии. А вы казах?

— Казах, из Алма-Аты.

— Слышала, что Алма-Ата красивый город, но побывать не пришлось.

— А мне пришлось пару раз съездить в ваши края. Вообще прибалтийские города мне очень нравятся. Рига, Вильнюс, Таллинн очень красивые города, своеобразные, у каждого свой характер. И какая чистота везде.

Словно опасаясь, что сказал лишнее, он умолк.

— Вы случайно не архитектор? — улыбнулась Вайра.

— Угадали. Мне кажется, и ваша специальность лежит где-то близко?

Вайра рассмеялась. Резким движением головы откинула назад волосы и сказала:

— Мы с вами оказались коллегами.

— Тогда я знаю, с какой целью вы приехали сюда. Вы хотите дать заказ на материал Мангыстау, который называется ракушечником. Разве не так?

— Наверное, вы ясновидец.

— Да нет. А что, если я вам налью немного коньяка? Или вы совсем не пьете?

— Иногда немного шампанского, коньяк — нет, — она покачала головой.

— Тогда закажем шампанского.

Когда официантка принесла заказанное девушкой, Тас попросил бутылку шампанского.

— А не много ли, целая бутылка? — сказала Вайра.

— Ничего особенного, — улыбнулся Тас. — Давайте будем есть.

Оба принялись за еду. Между тем музыка ударила с новой силой, потом на маленькую сцену вышла певица в длинном шуршащем платье, похожем на рыбью чешую. В руках она крепко сжимала микрофон, словно боялась, что его у нее отнимут. Мужская половина зала плотоядно уставилась на белые плечи певицы.

Весело пританцовывая, официантка принесла бутылку шампанского. Тас ловко открыл ее, пенисто налил в бокал Вайры и сказал:

— Ну что ж, давайте поднимем наши бокалы за знакомство.

— Давайте.

После второго бокала на лице у Вайры появился легкий румянец. В это время начались танцы, и один из парней, которые сидели за соседним столиком, нахохлившись, подошел к ним и пригласил Вайру. Она тут же ответила:

— Извините, я не танцую.

Однако парень не отставал:

— Не позорьте меня перед товарищами, ну пожалуйста…

— Вы позволите? — спросила Вайра у Таса, слегка покраснев.

— Как хотите, — Тас пожал плечами.

Когда танец закончился, парень оставил Вайру и прямиком направился к своему столику. Огорченный такой невежливостью, Тас вскочил и придвинул стул Вайре.

— Спасибо, Тас, — улыбнулась Вайра. — Ну, за что будем пить?

— За вас.

— Нет, давайте лучше выпьем за нашу профессию.

— Согласен.

То ли шампанское ударило им в голову, то ли понравились они друг другу, но на следующий танец вышли сами. Во время танца Вайра сказала:

— Вы, оказывается, мастер современных танцев. Наверное, часто бываете в таких местах?

— В каких?

— Ну, где танцуют.

— Вы, конечно, имеете в виду рестораны? Не очень часто, но нельзя же отставать от времени из-за старости, — усмехнулся Тас.

— Извините, а сколько же вам лет?

— Перевалило за сорок.

— А на вид вам не дашь и тридцати.

— Спасибо за комплимент. Русские говорят, что неказистая собачка до старости щенок.

— О нет, зря вы так шутите. Сорок лет, как говорили древние, возраст настоящего мужа. Именно в этом возрасте мужчина в расцвете ума и здоровья.

Они вернулись за свой стол. Однако музыка снова началась, и появился тот лохматый парень, который уже приглашал Вайру. Она не хотела танцевать с ним, но парень настаивал. Тас невольно вмешался:

— Оставь нас в покое, дружок. Дай отдохнуть по-человечески.

— А ты что, ревнуешь? — ухмыльнулся лохматый. Постоял еще немного, поглядывая на них, и вернулся к своим.

Его товарищи расхохотались. Парень огрызнулся и хмуро взглянул на Вайру. «О боже, только бы опять не получился скандал!» — невольно подумал Тас. А Вайра сидела тоже не очень веселая.

Тут в ресторан вдруг вошла вчерашняя буйная красотка, хорошо одетая, накрашенная. Сердце у Таса невольно дрогнуло, он чуть не выронил вилку. Вайра с удивлением посмотрела на его побледневшее лицо, проследила за его взглядом и увидела красивую женщину, которая оглядывалась по сторонам, словно кого-то отыскивая.

— Ваша знакомая? — спросила Вайра.

— Да нет, — сказал Тас, неопределенно пожав плечами.

— Ну что ж, мне пора, — сказала Вайра. — Должны звонить из Риги.

— Не спешите, давайте еще посидим немного, — попросил Тас, не спуская глаз с той женщины. К счастью, вчерашняя знакомая не узнала его или сделала вид, что не узнала: дробно стуча каблучками, прошла мимо. «Какая она все-таки красивая, чертовка, а я вчера и не разглядел», — невольно подумал Тас, довольный в душе тем, что женщина не обратила на него внимания.

— Кажется, вам не весело, Тас? — спросила Вайра. — А скажите, какое значение имеет ваше имя? Что значит Тас?