Алхимик (сборник)

– Да‑да… хорошо. Спасибо, деточка. – Я набрал в грудь воздуху. – Понимаете, балантхаст уничтожает терн. И не только плети. Он бьет в самый корень терновника и отравляет его насмерть. Поставьте его в двух ярдах от главного корня – и он уничтожит больше, чем способна сработать целая бригада за полдня.

Мэр подался поближе:

– Вы можете подтвердить свои слова?

– Да, конечно. Прошу прощения. – Я вытащил из сумки небольшой глиняный горшок, обернутый мешковиной, и перед тем как развернуть ее, надел кожаные перчатки.

– Терн, – объяснил я.

При виде растения в горшке они оба ахнули. Я посмотрел на их встревоженные лица.

– Мы работаем в перчатках.

– Вы принесли в город терновник? – спросил мэр. – Сознательно и намеренно?

Я запнулся, подыскивая слова.

– Это было необходимо – для испытаний. Наука алхимии требует большого количества проб и ошибок.

На их лицах застыло неодобрение. Я зажег спичку, поднес к стеклянному пузырю. Захлопнул его крышку.

– Задержи дыхание, Джайала. – Я глянул на мэра виноватыми глазами: – Дым очень едкий.

Мэр и магистр тоже задержали дыхание. Балантхаст завибрировал, выделяя энергию. Смертельная рябь пробежала по поверхности почвы, горшок треснул. Терновник увял и погиб.

– Магия! – крикнул Скацз, бросаясь вперед. – Что это за магия?

– Нет, магистр! Это лишь алхимия. Магия на терн просто не действует. Не обезвреживает его яд, не убивает семян, не сжигает плетей. Это совершенно новая вещь.

Скацз схватился за балантхаст:

– Я должен посмотреть.

– Это не магия. – Я потянул балантхаст на себя – в страхе, что он его сломает. – Здесь используются природные свойства мелии. Да, особый вид, любимый магистрами, но это всего лишь применение природных сил. Мы испаряем мелию с некоторыми добавками, прогоняем через эту трубу и при помощи серы, селитры и угля посылаем ее суть в землю. И даже малые дозы творят чудеса. Суть мелии связывается с корнем терновника. Убивает его, как видите. Ее тянет к терну, как муху к меду.

– И что заставляет мелию искать терн?

Я пожал плечами:

– Трудно сказать. Быть может, магические следы ауры растения. Я до мелии испытывал тысячи иных субстанций, но только кора мелии дает такой эффект.

– Вы думаете, мелию привлекает магия?

– Ну… – я был осторожен. – Определенно ее привлекает терн. Вода и масло не смешиваются. Мелия и терн представляются противоположностями, и это создает между ними сродство… – Я чувствовал, как меня бросило в пот от этих взглядов. Очень мне не нравилось, что Скацз так одержим поисками магии. – Я бы не стал утверждать с уверенностью, что именно магия так влечет к себе суть мелии…

– Что вы все ходите вокруг да около? – перебил Скацз. – Хуже, чем жрица Руиза!

– Простите, – пролепетал я. – Не хотел, чтобы вы подумали, будто я не разбираюсь в собственных исследованиях.

– Он боится, что мы позовем палача, – пояснил мэр.

Я улыбнулся болезненной улыбкой:

– Совершенно верно. Терновник уникален. У него есть свойства, которые можно было бы назвать магическими, – поразительная способность к росту, стойкость, бурное распространение в ответ на магию, – но кто может сказать, какой именно уникальный аспект притягивает к нему суть мелии? Эти вопросы вне моего понимания. Я ставлю эксперимент, записываю результаты и затем ставлю следующий. Алхимический ответ на мелию – гибель терновника. Что вызывает эту реакцию, существует ли какая‑либо остаточная магия, которая высасывается из корней терна и перестает прикрывать его от действия мелии, – не знаю. Но мелия действует, и преотлично. В поле есть участок, который я сам расчистил в терновой стене. За то время, что хватило бы на три хлопка в ладоши, я очистил пространство больше этого кабинета.

Мэр и магистр переглянулись.

– Вот так быстро? – спросил мэр.

Я энергично закивал.

– И даже сегодня там никаких признаков зарастания. Ни одного семечка, понимаете? Ни единого. Моим устройством можно вооружить людей и отвоевать пахотные земли. Отодвинуть стену терновника. Спасти Каим.

– Экстраординарно! – воскликнул Скацз. – Не просто отбросить терновник, а даже, быть может, отвоевать сердце империи. Вернуться в Джандпару!

– Именно так.

Я не мог скрыть облегчения, увидев, как с их лиц исчезает скепсис. Мэр широко заулыбался:

– Тремя Лицами Мары клянусь, друг мой, вы совершили необыкновенное! – Он жестом подозвал нас с Джайалой. – Пошли! Вам полагается по бокалу вина. Такое открытие следует отметить.

Он со смехом и шутками привел нас в комнату с большими окнами, выходящими на город. Перед нами расстилался Каим. На горизонте медленно садилось солнце. Сквозь дымы от очагов Малого Каима сочился красный закат. Через реку, словно кошка в прыжке, перегнулся недостроенный парящий мост, удерживаемый толстыми пеньковыми канатами, растянувшими его остов.

– Это случилось как раз ко времени, – сказал мэр. – Смотри, алхимик. Малый Каим растет с каждым днем, и не только из‑за беженцев Туриса и Алакана. Сюда сползаются мелкие землевладельцы, чьи земли поглощены терном, и все они несут с собой свою магию. До их прихода мы почти достигли равновесия. Мы и сейчас можем вырезать достаточно терна, чтобы уравновесить небольшие употребления магии. Даже мост был бы вполне приемлем. Но алаканцы творят магию без расчета, и терновник наваливается на нас всерьез. Их привычки ведут нас к гибели. У каждого своя маленькая магия, которую он считает оправданной. И когда у соседа на стропилах вырастает стебель терновника, как узнать, чья тут вина?

Он обернулся ко мне:

– Знаешь, почему меня тут зовут Веселый мэр? Потешаются над моим шрамом и мрачным настроением. – Он нахмурился. – А ведь оно и правда мрачное. Мы ежедневно бьемся с терном и ежедневно терпим поражение. Если так продолжится и дальше, через три шестерки лет нам придется бежать отсюда.

Я вздрогнул:

– Неужто так плохо? Быть того не может.

Мэр шевельнул бровями‑гусеницами:

– Еще как. – Он кивнул в сторону Джайалы. – Твоя девочка вольется в реку беженцев вдвое большую, чем та, что притекла из Алакана. – Он снова обернулся на запад. – И куда же они двинутся? Мпайас? Лоз? Турис захвачен разбойниками. – Он нахмурился. – Малый Каим точно так же беззащитен. В последний раз мы едва отбили их, разбойников. Без моста я даже не представляю, как защитить ту сторону реки. Вот и приходится пускать в ход магию и усугублять проблему. Как есть тюрьма Хализака.

Пришел дворецкий с вином и кубками. Я стал с любопытством разглядывать бокалы на ножках, думая, уж не я ли выдувал их давным‑давно, но потом увидел клеймо Саары Солсо. Да, она работает куда лучше с тех пор, как мы с ней конкурировали. (Еще одно напоминание, сколько лет ушло у меня на борьбу с терновником.)

Дворецкий уже готовы был открыть бутылку, однако замешкался:

– Ваше превосходительство, вы уверены?

Мэр засмеялся, показывая на меня:

– Этот человек принес нам спасение, а тебе винтажной бутылки жалко?

Дворецкий явно остался при своем мнении, но бутылку все же открыл, и комната наполнилась веселящим ароматом. Мэр повернулся ко мне, поблескивая глазами:

– Узнаешь? Счастливый букет давних времен.

Аромат манил меня, как ребенка – пряники с сиропом. Пораженный, опьяненный, широко раскрыв глаза, я спросил:

– Неужели это оно?

– Вино со склонов Сены, летние виноградники прежней империи, – ответил магистр Скацз. – Вещь редкая, потому что холмы теперь начисто покрыты терном. Где‑то еще найдется штук двадцать, быть может, из которых у Веселого мэра сейчас остается одна.

– Не надо меня так называть.

Скацз поклонился:

– Сегодня это имя подходит вам, ваше превосходительство.

– Раз в жизни, – улыбнулся мэр.

Дворецкий разлил вино в хрустальные пузыри.

– Смородина, корица и радость. – Магистр Скацз испытующе смотрел на меня. – Вы прикоснетесь сейчас к одному из утонченнейших удовольствий Империи. Его подавали на празднике весеннего сева, на сборе урожая и на церемониях совершеннолетия. У самых богатых купцов были фонтаны этого вина в летающих дворцах – если вы можете себе подобное вообразить. Это была настоящая магия, без нее не обходилось. Гений виноделия, сочетавшийся с искусством магистра.

Он поймал взгляд зачарованно смотрящей Джайалы – глаза девочки блестели, оживленные ароматом вина.

– Иди сюда, детка. Попробуй нашу утерянную историю. – Он плеснул в бокал. – Не слишком много. Такой малышке можно только пригубить, но я обещаю: ты этого никогда не забудешь.

Мэр поднял бокал, рубиново‑черный в закатном солнце.

– Что же, господа, тост. За наше вновь обретенное будущее!

Мы выпили, и кровь старой империи побежала у нас по жилам, кружа головы. Мы снова осмотрели мой прибор, магистр и мэр восхищались искусной работой, моим способом соединения стекла с медью, металлургией, породившей камеру сгорания, не лопающуюся от мощи освобожденного пламени. Мы обсуждали трудности строительства новых балантхастов и прикидывали, сколько миль окружающей местности могли бы очистить.

– Это огромные хлопоты – соорудить такое, – заметил Скацз.

– О да, – ответил я восторженно, поглаживая вентиляционные трубки, идущие вдоль внешней поверхности и собирающие газы от горящей мелии.

– И сколько штук вы могли бы сделать?

– Для начала? – Я пожал плечами. – Наверное, месяц понадобится на новый. – На лицах мэра и Скацза отразилась тревога, и я поспешно добавил: – Но я могу обучить металлургов и стеклодувов. Мне не обязательно всю работу делать самому, если другие будут следовать моим указаниям. При большой мастерской можно сделать много.

– Можем обучить ремесленников, которые изготавливают аркебузы, – сказал Скацз. – Сейчас бессмысленность их работы очевидна. Оружие, что стреляет один раз, слишком неудобно в обращении. Существенно уступает в силе приличному арбалету, а действует медленнее. А вот это…

Мэр задумчиво кивал головой:

– Вы правы. Это стоит любых усилий. Те дурацкие орудия даже сравниться с ним не могут.

Скацз еще раз пригубил вино, погладил рукой балантхаст медленным ласкающим движением.

– Возможности поразительны. – Он посмотрел на меня испытующим взглядом. – Я бы взял его на время, чтобы провести пару опытов. Посмотреть, что он делает.

– Магистр…

Скацз потрепал меня по плечу:

– Не беспокойтесь, мы будем очень бережно с ним обращаться. Но исследовать его я должен. Убедиться, что он действительно не использует магии, которая вернется к нам сторицей. – Взгляд его стал многозначительным. – Слишком много предложенных способов борьбы с терновником так или иначе неявно использовали магию. Скажем, сильный огонь, сжигающий заросли, но когда они сгорали, оказывалось, что магия, затраченная на его разведение, возвращала вдвое больше терновника, чем сжег огонь.

– Но в балантхасте магия не используется! – возразил я.

Скацз посмотрел на меня:

– Разве ты магистр, чтобы знать наверняка? Человек может не подозревать, что пользуется началами магии, просто из‑за своего невежества. Ты же сам признал, что в этом устройстве действует нечто уникальное. – Он взялся за балантхаст. – Это ненадолго, алхимик. Лишь для того, чтобы удостовериться.

Мэр внимательно посмотрел на меня.

– Не тревожься, алхимик. Мы не присвоим причитающуюся тебе награду. Но мы слишком многим рискуем. Если положим тяжесть своей власти на чашу весов, склоняющуюся к гибельному пути Таказа, а не к спасительной дороге Мары… сам понимаешь.

Я едва не вывихнул себе мозг, пытаясь найти причину для отказа, но голос изменил мне, а Джайала в этот момент вновь закашлялась. Я обернулся к ней в тревоге. Звук был – как от режущего ножа.

Скацз начал складывать устройство.

– Давай, – сказал он. – Займись дочкиным здоровьем. Сам видишь, что она устала. А мы пришлем за тобой, и очень скоро.

Джайала закашлялась сильнее.

– Бедное создание, – тихо сказал мэр. – Кажется, у нее чахотка.

– Нет‑нет, – поспешно возразил я. – Это что‑то другое. Простуда такая – начинает кашлять, и ей трудно остановиться.

Скацз вынул балантхаст у меня из рук.

– Ну, вот и займись ею, – сказал он. – Вези малышку домой и согрей. Мы скоро за тобой пошлем.

Джайала кашляла всю дорогу до дома. Глубокие мучительные припадки складывали ее пополам. Когда мы подошли к двери, она продолжала кашлять.

Пайла обратила ко мне гневный вопрошающий взгляд:

– Бедная девочка совсем измоталась! Где вас носило?

Я покачал головой:

– Устройство им понравилось, и они захотели поговорить. А потом выпить за успех. И еще поговорить.

– И вы не могли забрать бедную девочку домой?

– А как? – спросил я. – «Благодарю вас, господин мэр и господин магистр, но мне пора, а эти утраченные вина Джандпары меня, спасибо, не интересуют. Назовите цену, и я продам вам планы балантхаста, всего наилучшего?»

Джайала закашлялась еще сильнее. Пайла бросила на меня мрачный взгляд и повела девочку прочь.

– Пойдем в лабораторию, детка, я уже развела там огонь.