Главные мифы о Второй Мировой

Немецкие трофеи – стрелковое оружие разбитой советской части летом 1941 г. Между «Максимами» лежат СВТ, их было много в приграничных частях.

По мнению литературного записчика мемуаров Ванникова, выглядело это так: «Части Красной Армии встретились в лесистых районах с противником, имевшим на вооружении пистолет-пулемет «Суоми», очень схожий с отвергнутым у нас ППД. Оказалось, что финское командование снабдило этим оружием целые подразделения и отдельных солдат, действовавших самостоятельно. Автоматчики, названные потом «кукушками», маскируясь белыми халатами и располагаясь в гамаках, подвешенных между заснеженными соснами, встречали вступающих в лес красноармейцев лавиной огня, а сами оставались трудноуязвимыми, так как наши бойцы, вооруженные винтовками и ручными пулеметами и лишенные прикрытия, оказывались в худшем положении»[27]. Раскачивающиеся в гамаках между соснами на 30-градусном морозе финны – это, наверное, сильное зрелище. Жалко, сами финские солдаты не догадывались о том, какие мощные тактические приемы они могли использовать.

Разбитый памятник Сталину и ставшие трофеями немцев орудия и стрелковое оружие.

Крупный план предыдущего фото: «искрометный» юмор оккупантов. На сброшенный с постамента памятник Сталину одета каска. К вождю прислонена ставшая трофеем СВТ.

На самом деле все было гораздо проще. Наступление дивизий Красной Армии на Карельском перешейке останавливали скрытые за толстым слоем железобетона ДОТов «линии Маннергейма» 7,62-мм пулеметы «Максим», выпускавшие порой вслепую по площадям десятки тысяч патронов. Никакого засилья пистолетов-пулеметов «Суоми» в финской армии просто не было. Штатная организация финского пехотного полка (2954 человека) предусматривала 2325 винтовок, 36 станковых пулеметов, 72 ручных пулемета и 72 пистолета-пулемета. Пистолеты-пулеметы составляли 3 % (прописью: три процента) от числа винтовок. Чуть больше пистолетов-пулеметов было в так называемых sissi-батальонах. Смысловое значение этого термина – партизанский батальон, или, если осовременить, батальон специального назначения. Предназначались они для самостоятельных действий с охватами и обходами по лесам наступающих дивизий Красной Армии. Вместо двух пистолетов-пулеметов в пехотном взводе регулярной армии взводы sissi-батальонов получали четыре пистолета-пулемета «Суоми». Делалось это вследствие того, что в батальоне отсутствовала рота станковых пулеметов, что потребовало компенсации – уменьшения количества автоматического оружия на взводном уровне. В остальном организация партизанских батальонов совпадала с обычными. Все рассказы о ротах или батальонах финнов, поголовно вооруженных автоматами «Суоми», – это чистейшей воды вымысел. В лучшем случае порожденный расширившимися от страха глазами. В некоторой степени такое явление может быть объяснено совершенно ужасающим положением с ручными пулеметами. Финский ручной пулемет системы Лахти-Салоранта был откровенно плох. Мало того что емкость магазина пулемета составляла всего 20 патронов, надежность оружия была крайне низкой. В этих условиях пистолет-пулемет «Суоми» с дисковым магазином большой емкости был настоящим спасением, особенно в бою на короткой дистанции. Советские пехотные полки были оснащены автоматическим оружием гораздо лучше. Вместо 72 пистолетов-пулеметов и 72 ручных пулеметов у финнов в советском стрелковом полку было 142 ручных пулемета. Это позволяло создавать плотный фронт огня как в наступлении, так и в обороне на всех реальных дистанциях боя.

Если в советское и позднесоветское время щемящие душу рассказы типа «Ванников открывает глаза Сталину на проблему пистолетов-пулеметов» еще могли вызвать какие-то эмоции, то в наши дни, после открытия архивов, они выглядят малоубедительно. По документам Российского государственного архива экономики (РГАЭ), а точнее, фонда 79 301 (наркомат вооружений), опись 1, дело 3219, л. 71 («Отчет о ходе производства автоматического стрелкового оружия на предприятиях наркомата» за 1939 г.), причины снятия с производства ППД описаны следующим образом: «21 февраля 1939 г. пистолеты-пулеметы ППД производством прекратить вплоть до устранения отмеченных недостатков и упрощения конструкции». Для такого решения оснований было более чем достаточно. Цена плановой закупки «ППД-34» в 1936 г. составляла аж 1350 рублей. Для сравнения: 7,62-мм винтовка обр. 1891/1930 гг. в том же году заказывалась армией по цене 90 рублей, револьвер Нагана – 50 рублей, а ручной пулемет Дегтярева «ДП-27» – 787 рублей. Пистолет-пулемет Дегтярева в свете всего этого представлялся роскошью с весьма сомнительными тактическими возможностями.

На фотографии советские бойцы вооружены практически идеально с точки зрения штата 1941 г. – ППД и СВТ.

Однако отказа от пистолетов-пулеметов как вида оружия не наблюдается, и далее в вышеуказанном деле (л. 78) написано: «Разработку нового типа автоматического оружия под пистолетный патрон продолжить для возможной замены устаревшей конструкции ППД». Задолго до финской войны оружие оценивается как перспективное и имеющее право на существование: «Поскольку пистолеты-пулеметы состоят на вооружении Красной Армии и… являются весьма желательными для современного ближнего боя… обязать управление устранить отмеченные в их конструкции недостатки в кратчайшие сроки…» (Л. 81). Результат работ над «новым типом оружия под пистолетный патрон» хорошо известен. Это пистолет-пулемет конструкции Г. С. Шпагина (ППШ), который был представлен на заводские испытания 20 августа 1940 г. Помимо Г. С. Шпагина, опытный пистолет-пулемет представил Б. Г. Шпитальный. 4 октября 1940 г. СНК СССР принял постановление об изготовлении серии пистолетов-пулеметов Шпагина и Шпитального для всесторонних испытаний. По итогам этих испытаний 21 декабря 1940 г. образец, разработанный Г. С. Шпагиным, принимается на вооружение под обозначением «ППШ-41».

История ППД закончилась именно в этот момент, а не вследствие метаний относительно целесообразности его производства. Достаточно интересно в связи с этим посмотреть на статистику производства ППД и ППШ.

Выпуск ППД по годам составил:

1934 г. – 44 шт.

1935 г. – 23 шт.

1937 г. – 1291 шт.

1938 г. – 1115 шт.

1939 г. – 1700 шт.

1940 г. – 81 118 шт.

1941 г. – 5868 шт.

Наконец, вместе ППШ и ППД в 1941 г. – 98 644 шт.

Действительно, имеет место замирание производства в 1939 г., но затем это отставание с лихвой перекрывается в 1940 г. и сходит на нет в 1941 г. в связи поступлением на вооружение «ППШ-41».

Надо сказать, что при описании перипетий принятия и снятия с вооружения пистолета-пулемета авторы-оружейники вынуждены обращаться к такому могучему источнику, как воспоминания… авиаконструктора. Причем не кого-нибудь, а автора наиболее информативной советской книги о стрелковом оружии, Давида Наумовича Болотина. Цитирую: «Эту инертность, проявленную в те годы некоторыми руководящими работниками наркомата обороны по отношению к пистолетам-пулеметам, описывает в книге «Цель жизни» авиаконструктор Яковлев. Он приводит выдержку своей беседы с И. В. Сталиным, который, критикуя некоторых авиаторов за допущенные просчеты и отсутствие инициативы, заявил: «Знаете ли вы, что не кто иной, как руководители нашего военного ведомства, были против введения в армии автоматов и упорно держались за винтовку образца 1891 г.? Вы не верите, улыбаетесь, а это факт, и мне пришлось перед войной упорно воевать с маршалом Куликом по этому вопросу». В результате снятия с вооружения ППД Советская армия не только была оставлена без этого важного вида оружия, но и лишалась возможности ознакомления с ним, изучения его тактических возможностей и свойств»[28]. Число открывавших глаза Сталину и воевавших с косностью взглядов на страницах мемуаров возрастает в разы. Но это сейчас даже не важно.

Фрагмент достаточно известного советского военного фото. В кадре боец с автоматической винтовкой «АВС-36». Этот амбициозный проект 1930-х годов не оправдал ожиданий, но винтовки Симонова использовались в войсках в 1941–1945 гг.

Реальный конкурент. Авиаконструктору А. С. Яковлеву вполне простительно не знать действительного положения дел, но побудительные мотивы Д. Н. Болотина при использовании этой цитаты совершенно непонятны. О каком цеплянии за винтовку образца 1891 г. может идти речь, когда в предвоенные годы в СССР предпринимались поистине титанические усилия по вооружению пехотинцев самозарядным и автоматическим индивидуальным стрелковым оружием? Еще с 20-х гг. непрерывно шли работы по созданию самозарядной (автоматической) винтовки под 7,62-мм патрон обр. 1908 г., являвшийся основным боеприпасом русской армии.

СВТ в СССР была запущена в массовое производство, и немало подразделений Красной Армии оказалось полностью вооружено новой винтовкой. Это видно на представленной фотографии, где практически все бойцы вооружены СВТ.

Первые конкурсные испытания автоматических винтовок состоялись уже в январе 1926 г. Лучшими были признаны винтовки Федорова, Дегтярева и Токарева, но они еще не удовлетворяли военных по надежности работы и простоте конструкции. Далее конкурсы следовали один за другим: июнь 1928 г., март 1930 г. По итогам последнего было даже принято решение о производстве опытной партии винтовок Дегтярева. Однако в 1931 г. появилась винтовка С. Г. Симонова, показавшая наилучшие результаты на испытаниях в 1935–1936 гг. По их итогам в 1936 г. винтовка Симонова была принята на вооружение под названием «АВС-36». Цена плановой закупки автоматической винтовки Симонова в 1937 г. была 1393 рубля. Именно эта винтовка была любимым дитятей военного ведомства, а не пистолет-пулемет, обладавший ничтожной дальностью стрельбы при такой же стоимости в звонкой монете. Лучше всего об этом свидетельствует статистика производства винтовок Симонова и пистолетов-пулеметов Дегтярева. Всего с 1934 г. по 1939 г. пистолетов-пулеметов ППД было произведено чуть более 4100 штук. Динамику производства см. выше. В то же время в 1934 г. было произведено 106 автоматических винтовок Симонова, в 1935 г. – 286, а после принятия на вооружение «АВС-36» посыпались с конвейера в количестве десятков тысяч штук. В 1937 г. было выпущено 10 280 винтовок «АВС-36», в 1938 г. – 24 401. «АВС-36» попала в войска и получила некоторое распространение еще до 1941 г. Злополучная 44-я стрелковая дивизия, участник сражения у Суомуссалми в ходе советско-финской войны, располагала 11 531 винтовкой, из которых 541 штуку составляли автоматические винтовки «АВС-36».

Однако полностью новое оружие командование Красной Армии не устраивало, и 22 мая 1938 г. был объявлен очередной конкурс на разработку самозарядной винтовки. Конкурсные испытания представленных образцов проходили с 25 августа по 3 сентября 1938 г. Победителем испытаний стала винтовка Ф. В. Токарева, которая после устранения выявленных недостатков была предъявлена на окончательные испытания 20 ноября 1938 г., заняла на них первое место и 26 февраля 1939 г. была принята на вооружение Красной Армии под названием 7,62-мм самозарядная винтовка системы Токарева обр. 1938 г. («СВТ-38»). Что характерно, именно в феврале 1939 г. было прекращено производство ППД. Пожалуй, между этими двумя событиями – принятием на вооружение новой самозарядной винтовки и снятием с производства пистолета-пулемета – прослеживается вполне очевидная связь. Причем связь не только тактическая, но и экономическая. Цена СВТ массовой серии была 880 рублей – намного меньше, чем пистолета-пулемета Дегтярева. При этом, как отмечалось в одном из отчетов ГАУ, «кучность боя винтовки СВТ была получена равной кучности боя магазинной винтовки обр.1891/30 гг.»[29]. Т. е. Красная Армия получила полноценное оружие для всех дистанций боя. По итогам использования в финской войне винтовка была доработана и получила наименование «СВТ-40».

Здесь необходимо обратить внимание на следующее. Никто не предлагал вооружать всех поголовно сложным и дорогим оружием. Отнюдь не все солдаты стрелкового или танкового соединения непосредственно участвуют в бою. Ведут огонь по противнику только бойцы передовых подразделений – стрелковых рот и батальонов. Помимо этого, в любой дивизии есть многочисленные тыловые подразделения, артиллерийские части и части связи. Самозарядная винтовка в СССР разрабатывалась и позиционировалась как оружие частей дивизии, вступающих в непосредственное огневое столкновение с противником. Соответственно обычные 7,62-мм винтовки Мосина обр. 1891/30 гг. и карабины были оружием бойцов вспомогательных подразделений, а также связистов, артиллеристов, водителей – одним словом, всех тех, кто по роду своей деятельности редко был вынужден использовать личное стрелковое оружие, занимаясь обслуживанием артиллерийских систем, зенитных средств, транспорта (автомашин и тракторов) и оборудования связи.

СВТ на параде 7 ноября 1941 г. Самозарядной винтовкой вооружены все бойцы попавшего в кадр подразделения, скорее всего это курсанты.

Причем если в отношении, например, советских танков новых типов были проблемы с заполнением штатов, то самозарядные винтовки уже к началу войны прочно обосновались в Красной Армии. По состоянию на 1 января 1941 г. уже имелось 374 208 винтовок СВТ. Заказ промышленности на 1941 г. по «Плану вооружения и укомплектования КА артиллерийским вооружением на 1941 г.» предусматривал 1 млн. 25 тыс. штук обычных СВТ и 45 тыс. снайперских. Соответственно к 1 января 1942 г. предполагалось 100 % заполнение штата и 438 тыс. винтовок в резерве[30]. По пистолетам-пулеметам ситуация была несколько хуже, к 1 января 1942 г. предполагалось выйти на 74 % укомплектованности. В вышеупомянутом «Плане» прямым текстом указывалось, что ими «начсостав не обеспечивается, положенные ему пистолеты-пулеметы заменяются револьверами и автоматическими пистолетами»[31]. Задача командиров, в общем-то, руководить, а не изничтожать врага в ближнем бою. В итоге в стрелковой дивизии к началу 1942 г. предполагалось иметь 855 пистолетов-пулеметов, около 70 % штата.

Амбициозная программа перевооружения Красной Армии на самозарядные винтовки была весьма затратным мероприятием. Стоимость предвоенного заказа на стрелковое вооружение на 1941 г. составляла аж 6 миллиардов рублей (!)[32]. Это давало величину в 10 % общей суммы заказа 1941 г., включавшего и авиационное вооружение, и судостроительную программу. Причем самозарядные винтовки образовывали львиную долю этого заказа. Заказ на револьверы и пистолеты составлял 235 тыс. штук, ручных пулеметов 25,5 тыс. штук, станковых 8,2 тыс. штук, крупнокалиберных 2,9 тыс. штук. Стоимость заказа на стрелковое оружие обгоняла сухопутную артиллерию (3 млрд. рублей), незначительно отставала от стоимости заказа автобронетанкового вооружения (7,9 млрд. рублей) и уступала почти вдвое заказу авиационного вооружения (11 млрд. рублей). Только заказ на боеприпасы резко выбивался из общего ряда – 21,2 млрд. рублей. В дело автоматизации вооружения Красной Армии перед войной вкладывались большие средства и немалые усилия. Послевоенные обвинения в отказе от пистолетов-пулеметов здесь просто смехотворны.

Защитник Москвы с СВТ, бутылками «коктейля Молотова» и противотанковой гранатой по прозвищу «ворошиловский килограмм».

Штат 1941 г. К 1941 г. перевооружение армии новым оружием набирает обороты, позволявшее действительно массово вооружать ими армию. Отделение стрелковой дивизии штата № 4/400 состояло из 11 человек. Командир отделения вооружался самозарядной винтовкой (СВТ), ручной пулемет обслуживал пулеметчик с пистолетом или револьвером в качестве личного оружия и помощник пулеметчика с самозарядной винтовкой, два бойца в отделении вооружались пистолетами-пулеметами «ППД-40», остальные бойцы в отделении вооружались поровну обычными и самозарядными винтовками. Стрелковая рота советской стрелковой дивизии вооружалась 2 станковыми пулеметами, 27 пистолетами-пулеметами, 104 самозарядными винтовками, 2 снайперскими винтовками, 9 карабинами, 11 винтовками и 22 пистолетами или револьверами. Всего в советской стрелковой дивизии по предвоенному штату № 4/400 должно было быть 1204 пистолета-пулемета и 2987 самозарядных винтовок. Разница видна невооруженным глазом, самозарядок более чем вдвое больше. О самозарядной винтовке сказал даже Сталин в выступлении перед выпускниками военных академий в Кремле 5 мая 1941 г. Он сказал, что ранее Красная Армия «была вооружена винтовкой, которая после каждого выстрела перезаряжалась».

Разумеется, одними из первых в очереди на оснащение самозарядными винтовками были подвижные соединения. Например, по довоенному штату 1941 г. в танковой дивизии РККА должно было быть 3651 7,62-мм винтовка обр. 1891/30 гг., 1270 7,62-мм карабинов обр. 1938 г., 45 снайперских винтовок, 972 7,62-мм самозарядных винтовки («СВТ-40»), 531 пистолет-пулемет (ППД) и 2934 пистолета и револьвера. Хорошо видно, что так же, как и в стрелковой дивизии, основную роль играют самозарядные винтовки, а пистолеты-пулеметы на вторых ролях. Так же как у противников, они по одному или два на десяток бойцов вкраплены в штат. Без создания взводов, рот или даже батальонов, вооруженных этим видом оружия.

К началу Великой Отечественной войны по итогам проводившихся с середины 20-х гг. изысканий Красная Армия пришла с поставленной на поток самозарядной винтовкой для бойцов передовых подразделений. Пистолет-пулемет при этом вполне устойчиво занял нишу вспомогательного оружия. По крайней мере теоретически (по штату) Красная Армия получила перспективную и эффективную организацию и вооружение пехоты.

«Отборные головорезы» мечтают о самозарядках. По мысли авторов саги об «автоматчиках» немцы должны были все предвоенные годы не поднимая глаз трудиться над созданием чудо-автомата для своих «отборных головорезов». Воспетый кинематографом пистолет-пулемет появился как узкоспециализированное оружие, не предназначенное для массового использования пехотинцами. В 1936 г. Управление вооружений выдало задание на разработку оружия для экипажей танков и БТР, предназначенного для самообороны в экстренных ситуациях и для стрельбы из амбразур боевых машин. Брошенную перчатку подняла фирма «Эрма», директор которой Бертольд Гайпель решил опереться на предыдущие разработки в области пистолетов-пулеметов. Результатом этих работ стал пистолет-пулемет «Эрма-36», в котором были реализованы все характерные черты хорошо известного многим автомата. Впервые на пистолетах-пулеметах были использованы складной приклад (без которого разворачиваться внутри танка было бы крайне затруднительно) и алюминиевый крюк под стволом для удержания оружия за край амбразуры танка или бронетранспортера. Модернизация оружия с учетом опыта войны в Испании привела к созданию «МП-38», который продолжал считаться оружием танкистов и максимум десантников. Автомат получился (для немецкой промышленности, разумеется) довольно простой и технологичный. Трудозатраты на «МП-38» составляли 18 человеко-часов, а себестоимость – всего 57 марок. Для сравнения: пистолет «Вальтер П-38» требовал 13 человеко-часов при себестоимости 31 марка, а карабин «Маузер 98к» – 22 человеко-часа и 70 марок. Еще более упрощенный пистолет-пулемет «МП-40» стоил всего 40 марок. Неудивительно, что этим оружием заинтересовалась армия, и пистолеты-пулеметы стали в небольших количествах встраивать в организационную структуру пехотных и танковых соединений, вооружая ими командиров, вступающих в огневое соприкосновение с противником. Фактически унтер-офицерам и младшим офицерам просто давали нечто более мощное, чем пистолет. Одновременно возможности нового оружия оценивались вполне определенно (невысоко), и единственным местом, где можно было встретить «автоматчиков», была строительная организация «Тодта». Работники кирки и лопаты на случай внезапного появления «казаков» получали дешевые «МП-40» вместо винтовок. Массовым оружием пехотинцев должны были стать (и стали в конце войны) «штурмгеверы», а до тех пор солдаты получали карабины «98к».

Атака! Советские солдаты, вооруженные СВТ, пулеметом ДП и пистолетом-пулеметом ППШ. Ввиду массового выпуска СВТ довольно долго встречались в войсках уже после наступления эпохи ППШ.

Может возникнуть закономерный вопрос: почему Германия не перешла на перспективные самозарядные винтовки? Действительно, промышленно развитая Германия использовала самозарядные винтовки еще в ходе Первой мировой войны. Это были произведенные для Мексики винтовки Мондрагона и винтовки Маузера обр. 1916 г., использовавшиеся экипажами самолетов и «цеппелинов». Логично было бы предположить, что Германия в межвоенный период возглавит гонку самозарядок, но этого не произошло. Имелась масса опытных образцов, но до принятия на вооружение дело не дошло. Наиболее значимой причиной стала ошибочная позиция германского управления вооружений, настаивавшего на использовании принципов работы автоматики, отличных от отвода газов через отверстие в стволе. Считалось, что это просверленное в стволе отверстие плохо сказывается на точности и живучести. Это делало задачу конструкторов самозарядных винтовок в Германии не сложной, а очень сложной. Странное (по крайней мере, из сегодняшнего дня) требование заставило инженеров обратиться к системе датского конструктора Банжа, с отводом газов через надульник. Так появились самозарядные винтовки Маузера и Вальтера, известные как G.41 (M) и G.41 (W) соответственно. Тем не менее, стремление получить самозарядную винтовку в Германии имело место. Желание усилилось после столкновения с Красной Армией, располагавшей таким оружием. Уже 6 июля 1941 г. Ф. Гальдер записывает в дневнике: «Ощущается острая нехватка самозарядных винтовок и оптических прицелов».

Препятствием для распространения в войсках на Восточном фронте G.41 стали не проблемы с надежностью (которые имели место из-за решения с отводом через надульник), а сугубо производственные вопросы. В меморандуме от 27 января 1942 г. германского управления вооружений указывалось, что фирмы Вальтера и Маузера получили заказ на 5000 самозарядных винтовок каждая. Все заказанные Вальтеру винтовки были получены, а от Маузера дождались только 1673 штуки.

На переломе. В зимнюю кампанию 1942–1943 гг. ППШ получал все большее распространение. Советский боец в ватнике, валенках и с ППШ стал символом успехов под Сталинградом.

Несмотря на критические отзывы из пехотной школы в Доберице о функционировании G.41 (M), от Маузера хотели получить десятки тысяч самозарядных винтовок. Как указывалось в том же меморандуме от 27 января 1942 г., Маузер получил предварительный заказ на 50 тыс. G.41 (M). В марте 1942 г. имелись планы выхода на уровень производства 10 тыс. винтовок G.41 (M) в месяц к февралю 1943 г. Ситуацию здесь ярко рисует меморандум, адресованный армейскому управлению вооружений со стороны управления вооружений войск СС оберфюрера СС Гартнера: «Находящиеся на фронте подразделения СС давно кричат об автоматическом карабине…»[33] Соответственно Гартнер просил заказать 3 тыс. самозарядных винтовок фирмы Вальтер для СС в дополнение к 10 тыс. для армейцев. Эсэсовцам пообещали 3 тыс. штук G.41 (W), но с поступлением «в час по чайной ложке», с поставкой даже такого ничтожного по меркам большой войны количества винтовок до… февраля 1943 г. Фирма Вальтер просто не располагала производственными мощностями для удовлетворения запросов вермахта на самозарядки.

Позднейшие отсылки к ретроградам-диктаторам чаще всего не имеют документальных оснований. Так Шпеер позднее писал о Гитлере: «Пехотинец Первой мировой войны, он испытывал слабость к привычному карабину. Летом 1942 г. он отклонил наше предложение запустить в серию уже разработанный и опробованный автомат и настаивал, что ружье лучше отвечает задачам пехоты». Однако, как обычно, мемуаристы сильно упрощают ситуацию, привычно сваливая все на покойников. Поскольку в противном случае пришлось бы отвечать на неудобные вопросы о собственной эффективности как организаторов. Так, например, к производству G.41 (W) планировали привлечь Берлинер-Любекер Машиненфабрик (BLM) c выпуском 70 тыс. винтовок до конца 1942 г. Ранее фирма занималась производством «98к». Разумеется, до 1943 г. производство самозарядок Вальтера на BLM не началось. Чтобы не оправдываться на вопрос «Почему?», Шпеер предпочел вообще уклониться от обсуждения реального положения 1942 г. и запросов войск.

Советские пехотинцы, лето 1943 г., незадолго до начала сражения на Курской дуге. Все вооружены ППШ.

Имеющиеся документы показывают, что Гитлер вовсе не цеплялся за старый карабин «98к». Его пожелания и аргументация никак не соотносились с личным опытом Первой мировой. Так, 24 ноября 1942 г. генерал Буле информировал соответствующие отделы ОКХ о принятых решениях:

«Фюрер изложил свое мнение об автоматическом карабине следующим образом. Пехотинцу нужны:

а) самозарядная винтовка, полностью идентичная по весу и характеристикам состоящему на вооружении «98к» и оснащенная телескопическим прицелом. Обязательна возможность стрельбы ружейными гранатами с теми же характеристиками, что и «98к». От оснащения винтовки возможностью вести непрерывный огонь следует отказаться т. к. это ведет к бесполезному расходованию боеприпасов, т. к. невозможно удержать прицеливание винтовки весом 4 кг на цели в процессе стрельбы очередью;

б) пистолет-пулемет как оружие ближнего боя с хорошими характеристиками на 200–300 метрах. Вес не должен быть больше, чем у «МП-40»[34].

Как мы видим, вполне разумные требования с учетом германской специфики (винтовочные гранаты) и даже некоторым «опережением своего времени» – оптические прицелы стали обычными для рядовых пехотинцев только в наши дни.

Еще одним неблагоприятным для Германии фактором стала необходимость наращивания производства обычных винтовок в предвоенные годы. После Первой мировой войны винтовки Маузера, оставшиеся от Первой мировой войны, складывались штабелями и в буквальном смысле сжигались союзниками. Веймарской Германии оставили вооружения только на 100-тысячную армию, всего около 102 тыс. винтовок для рейхсвера, плюс 67 тыс. для полиции, таможни и охраны тюрем. Конечно, немцам удалось скрыть еще 200–300 тыс. винтовок, но восстановление арсенала растущей армии стало первоочередной задачей. Все это вместе стало причиной того, что Третий рейх, можно сказать, не участвовал в процессе перевооружения пехотинцев на самозарядные винтовки в 1930-е годы. Знакомство с советскими СВТ заставило пересмотреть отношение к системам с отводом газов через отверстие в стволе, но появившиеся в результате практически копирования автоматики советской СВТ винтовки G.43 запоздали.

Советская пехота на марше на улице немецкого городка, 1945 г. Почти все бойцы вооружены автоматами ППШ.

Тем не менее, самозарядки попали в штаты соединений вермахта. По штату в танковой дивизии 1943 г. должно было быть 240 самозарядных винтовок, 327 винтовок с оптическим прицелом (в том числе самозарядных), 9510 карабинов «98к» и 1141 пистолет-пулемет. Это было только начало. В начале 1944 г. согласно «Пехотной программе» вооружений производство G.43 должно было выйти на уровень в 100 тыс. штук в месяц[35]. Причем рейхсфюрер СС Г. Гиммлер пошел привычным для него путем и приказал изготавливать винтовки G.43 силами… 2000 заключенных концентрационного лагеря Нойенгамме, под патронажем Вальтера. Первоначально предполагалось, что заключенные будут делать части пистолета «П-38», но вскоре планы переменились – Гиммлеру весьма понравилась G.43 и основной продукцией концлагеря Нойенгамме (известного также как «Завод Вальтера II») стали самозарядные винтовки, выпускавшиеся темпом до 150 единиц в день. В реальности немцам удалось выйти на уровень в 33 тыс. штук в месяц в июле 1944 г. Всего же было произведено 462 тыс. винтовок G.43 и карабинов K.43 – наверстать упущенное в разработке и производстве самозарядок время немцы так и не смогли.

Промежуточный патрон. Вместе с тем, с 1920-х гг. в Германии имело место параллельное течение, работы в перспективном направлении. Получив опыт использования пистолетов-пулеметов в последний год Первой мировой войны, немецкие оружейники озадачились проблемой создания оружия, сочетающего свойства винтовки и автомата под пистолетный патрон. Путь к новому оружию пехотинца лежал через создание нового патрона. Уже в 1927 г. фирма «Рейнметалл-Борзиг» разработала промежуточный патрон 8x42,5 и оружие под этот патрон – «Гевер-28» массой 4,5 кг с 20-зарядным магазином. В 1934–1935 гг. промежуточный патрон 7,75x40 выдала на-гора фирма «Фольмер» (будущий разработчик «МП-38» и «МП-40»). Под новый патрон Фольмером был представлен карабин «М35» массой 4,7 кг. Дальше патроны посыпались как из рога изобилия – 8,15x46 фирмы RWS, 7,5x40 совместной разработки Вальтера и DWM. Завершился процесс после появления патрона 7,92x33 фирмы «Польте», под который в конце концов было создано «оружие пехоты для стрельбы на 800 м» (как формулировалось изначально задание).

Теоретически немцы могли получить новое самозарядное оружие уже к началу войны. Работы над карабином Фольмера «M35» велись до 1939 г., были повышена надежность и уменьшен вес оружия до 4,2 кг. Окончательно управление вооружения отказалось от него только в августе 1939 г., на пороге войны. Одним из требований германского управления вооружений была возможность изготовления оружия из углеродистой стали с использованием штамповки. Этому требованию «М35» не отвечал, как, впрочем, и СВТ, и АВС, и другие предвоенные самозарядные винтовки. Они предполагали изготовление деталей на металлорежущих станках из легированных сталей. Разработка технологичного оружия под промежуточный патрон завершилась к 1942 г., когда была выпущена первая партия штурмовых винтовок, получивших вскоре название «Штурмгевер-43». Немцы сделали большой шаг вперед в технологии производства оружия, но этот шаг потребовал немалых затрат времени. Однако Гитлер фактически до 1944 г. был сторонником вооружения армии самозарядной винтовкой G.43.

Немецкие солдаты перед атакой. Большинство вооружены винтовками, «МП-40» только у одного человека в группе на снимке.

Одним из стимулов к все более широкому использованию нового оружия стала, как ни странно, экономия пороха в условиях тотальной войны. Дело в том, что немцы введением «штурмгеверов» стремились заменить не только винтовки, но и легкие пулеметы в отделениях пехоты. Боекомплект отделения немецкой пехоты из 10 человек состоял из 1584 пистолетных патронов и 4143 винтовочных (3450 у пулеметчика и по 99 у каждого стрелка). Его предполагалось заменить боекомплектом из 7200 патронов «штурмгевера» (по 720 на каждого пехотинца, включая командира отделения). Вес боекомплекта старого отделения составлял 121 219 кг, а нового – 115 200 кг[36]. При этом экономия пороха составляла 0,944 кг, почти килограмм. На роте удавалось сэкономить 11,3 кг, на дивизии – 306 кг и на 100 дивизий – 30,6 тонны. Величина внушительная.

Осенью 1944 г. появились штаты, предусматривающие «штурмовые» взводы, вооруженные «штурмгеверами» (по два взвода в гренадерской роте). На этот раз отделение состояло из 8 человек, включая командира, все вооруженные «штурмгеверами». Взвод из 33 человек вооружался 3 пистолетами, 3 пулеметами, 25 «штурмгеверами» и 5 карабинами.

В эволюции стрелкового оружия Третьего рейха просматривается та же тенденция, что и в СССР, но с ориентацией на «промежуточный» патрон, а также технологичность изготовления в условиях военного времени. Пехотинцу никто не хотел давать пистолет-пулемет, из которого невозможно прицельно стрелять дальше 100 метров. Бойцам первой линии в обеих странах хотели вручить дальнобойное, но автоматическое оружие.

За океаном. Единственной страной, которая смогла воплотить в жизнь идею массового дальнобойного оружия пехотинца первой линии, стали США. Отделенные от войны океаном, они смогли относительно спокойно довести до ума индивидуальное оружие «G.I».

Немецкие пехотинцы на улице захваченной деревни. У всех попавших в кадр – карабины «98к».

Как и в других странах, работы над новым оружием начались еще в 20-е гг. В США этим занимался конструктор, уже имевший опыт проектирования автоматических винтовок в ходе Первой мировой войны, Джон Гаранд. Он в 1920-х г. работал на американском правительственном арсенале в Спрингфилде, штат Массачусетс (Springfield Armory). Винтовка разрабатывалась под новый 7-мм патрон. Он, в отличие от немецких разработок, ни в коей мере не был промежуточным: длина гильзы составляла 64,52 мм. В 1930 г. самозарядная винтовка Гаранда получает патент, а в начале 1932 г. комиссия армии США рекомендует 7-мм винтовку Гаранда к принятию на вооружение. Но в период Великой депрессии менять оружие и патрон было сочтено непозволительной роскошью. Уже в том же 1932 г. начальник штаба армии США генерал Дуглас Мак-Артур заявляет, что переход на новый 7-мм патрон неприемлем и новые винтовки должны быть созданы под старый 7,62-мм патрон.30–06. Гаранд предвидел такой поворот событий и имел вариант своей винтовки и под.30–06. В результате различных доводок и испытаний в 1936 г. винтовка конструкции Гаранда принимается на вооружение армии США под обозначением «US rifle,30 caliber, M1». Винтовка имела неотъемный магазин, заряжаемый из выбрасывающейся после последнего выстрела пачки. Как и в случае с советскими «АВС-36» и «СВТ-38», по мере поступления винтовки «М1» в войска начинается поток жалоб на ее ненадежность. Зачастую задержки начинались уже после 6–7 выстрелов, до израсходования одной пачки. К началу 1939 г. дело дошло до того, что Конгресс США назначил специальную комиссию по расследованию этих жалоб. Результатом работы комиссии стал приказ о доработке газоотводной системы винтовки «М1», служившей основной причиной всех проблем. Гаранд в том же 1939 г. представил улучшенную газоотводную систему. Винтовка с новой системой успешно прошла испытания, и с 1941 г. был начат выпуск винтовок «М1 Гаранд» уже в модифицированном виде, а винтовки более ранних выпусков переделывались под новый стандарт. Так армия США, чуть позже, чем РККА, получила на вооружение самозарядную винтовку. По штату пехотной дивизии 1940 г. полагалось 375 самозарядных винтовок, 6942 винтовки и… 35 (прописью: тридцать пять) пистолетов-пулеметов 45-го калибра (11,43 мм). Куда более распространенным оружием 45-го калибра в американской пехотной дивизии были пистолеты «М1911А1», их насчитывалось более 7 тыс. штук, даже больше, чем винтовок. Одним словом, и в США предпочитали «автоматчиков» на грядках не выращивать, сосредоточившись на самозарядных винтовках.

Может быть, «автоматчики» концентрировались на острие удара, в подвижных соединениях? В американской танковой дивизии больше всего пистолетов-пулеметов было в… танковом батальоне. Их было 449 на 729 человек, они использовались как оружие танковых экипажей и командного состава. Напротив, в пехотном батальоне было 126 пистолетов-пулеметов на 1001 человека, в мотопехотной роте – 25 на 251 человек («М1 Гаранд» было 145 штук). В танковых соединениях было больше водителей автомашин и другой техники, получавших вспомогательное оружие.