Кормилец, или Любовь зла…

Возле туалета были весы. Анита встала на них. Ну ладно, она распустилась в последнее время. Девяносто три килограмма. Чего он хочет добиться? О’кей, он откормит ее килограммов до ста тридцати. Она подурнеет до безобразия, ни один мужчина на нее даже не взглянет. Но ведь можно будет за месяц сбросить лишний вес и снова стать привлекательной.

Анита вдруг инстинктивно посмотрелась в зеркало. За месяц? Не обольщайся, дорогуша. Она пошла в кухню за ореховой пастой. Принялась есть прямо из банки. Она всегда много ела, когда нервничала.

— Будьте любезны! Послушайте! — надрывался кормилец из-за решетки. — Сегодня у меня для вас венгерские разносолы.

Она подошла к окошечку в решетке.

— Что там у вас?

— Вы, кажется, любите венгерские блюда.

— Что еще за «разносолы»?

— Ну, суп-гуляш, пирог по-венгерски, уха и еще кое-что очень пикантное. Жаркое из молодого барашка с такими приправами, что у меня самого слюнки текут. И салями на закуску. Разумеется, «эгри бикавер» ну и, понятное дело, «токай». Чем-то ведь надо запивать.

Она принимала блюдо за блюдом.

* * *

Весы в ванной комнате были неумолимы. Она достигла психологического предела. Сто килограммов. И решила часть еды спускать в унитаз. Интересно, есть ли у них здесь камеры наблюдения?

Ну а стоило ей понервничать, сразу же захотелось чего-нибудь сладкого. Поэтому пока она взяла новую банку с ореховой пастой.

* * *

Она решила отжиматься, бегать на месте, заниматься аэробикой. Как-никак в ее распоряжении самая лучшая в стране стереоаппаратура.

Сто тридцать килограммов.

* * *

К чертям собачьим эти весы! Они наверняка врут! Сто пятьдесят килограммов.

* * *

О, мать честная, до чего же она омерзительна! Анита возненавидела свое отражение в зеркале. Но, хотя ей давали все, что просила, она постоянно была голодна, как волк. Охранник, ее обслуживающий, заполнял холодильник каждый день. Он менял также одежду в шкафу, чтобы подходила по размеру. Анита часто беседовала с мужем. И, надо сказать, весьма мило. Какие-то приятные воспоминания, сплетни о знакомых.

Она еле двигалась. Двести килограммов.

* * *

Весы наверняка сломаны. Разнервничавшись по этому поводу, она перед ужином съела целую банку шоколадной пасты. Конечно, сломаны. Само собой.

* * *

Полиция наведывалась к ним еще два раза. Каждый раз Кшисек сообщал ее мужу, что ничего нового они не узнали. Но вместе с тем не обнаружено ни одного тела, а значит, есть надежда, что Анита еще жива. И они умножат усилия и сделают всё, чтобы отыскать свою коллегу. Есть надежда, есть, — успокаивал он. Анита не билась уже головой о стекло, потому что не могла встать с кровати. На весах уже не хватало делений.

* * *

Муж ухаживал за ней. Смазывал кожу кремом, массировал, прокладывал марлей складки, переворачивал ее с помощью специального подъемного устройства, чтобы не было пролежней. Решетку в ее апартаментах давно уже не закрывали. Она не могла сама передвигаться. Зато знала, что муж ее действительно любит. Платонически, разумеется — при ее весе невозможно было заниматься сексом. Любила ли она его?

* * *

Однажды он перенес ее подъемником в специальное кресло на колесиках. И с помощью двух мужчин вывез это невообразимое сооружение к озеру. Там было так чудесно. Май, весна бьет ключом вокруг из каждого росточка. Анита увидела неподалеку еще несколько колясок с женщинами и их мужей.

— Ты свободна, любимая. Можешь идти куда хочешь.

Она даже не шелохнулась.

— При весе триста с лишним килограммов? — буркнула она. — Далеко я не уйду.

— Если хочешь, мы отвезем тебя туда, куда укажешь.

Она взглянула на мужа. Он, вне всяких сомнений, говорил серьезно.

— Съешь что-нибудь, милая?

— Принеси меню. И…

— Да, я тебя слушаю!

Она решилась на отчаянный шаг. Он же знал, что у нее было с собой в момент похищения. Но иногда стоит «сработать под дурочку».

— Вы, когда меня похитили, забрали мою сумочку. У меня там были кое-какие личные мелочи.

— Ну, конечно, душечка!

Он бросился со всех ног по направлению к вилле-каземату. Она сделала вид, что читает меню. Естественно, она была голодна, однако вся дрожала от возбуждения. Неужели он так запросто попался на крючок? Неужели в сумочке могло что-нибудь остаться?

Он прибежал через пару минут.

— Вот, пожалуйста, моя милая.

— Знаешь, я выбрала креветки в пикантном соусе, омлет с вином, гренки со смальцем и шкварками. А что еще — потом решу.

— Ясно. Сию минуту принесу.

Когда он ушел, она проверила сумочку. Батюшки-светы! Внутри был ее GPS (все еще действующий, что было видно по мигающему диоду) и «вальтер» с запасным магазином. Она машинально передернула затвор и сняла пистолет с предохранителя. Притронулась к кнопке на дисплее передатчика. О боже! Если нажать посильней, через считанные минуты сюда прибудет несколько патрульных машин, а потом и антитеррористическая бригада. Она вооружена и опасна. Одно короткое движение, и вся полиция сломя голову сюда примчится.

Анита вдруг невольно подумала, как она со своими тремястами килограммами покажется сослуживцам. Нет, стоп. Она им и не покажется. Ее будут лечить. Лечить? В больнице в кошмарных условиях, с этой ихней говенной жратвой? С этой разваренной картошкой, воняющей карболкой?

Что будет, если ее увидят сослуживцы? Один плюс — она раскрыла дело. Но как появиться им на глаза в таком виде? Есть и минус — она поймалась, как глупая девчонка. Впрочем, это менее всего важно.

Вихрь мыслей. Что делать? Поднять стрельбу и поставить на ноги половину польской полиции или?..

Или что?

Ее муж возвращался с большим подносом. Он не удивился, увидев пистолет и GPS. Улыбнулся.

— Ты свободна, я же сказал. — Он начал раскладывать салфетки на переносном столике. — Можешь сделать все, что захочешь.

— Даже выстрелить в тебя?

— Стреляй. Самое большее — убьешь человека, который по-прежнему тебя любит. Как тебе известно.

Она прикусила губу.

Боже мой! Он и вправду любит ее. Теперь она убедилась. Он пошел на страшный риск, вступил в преступную организацию. Ради нее. Рискует жизнью и свободой. Она смотрела, как он раскладывает салфетки.

— Будь любезен…

— Да, я тебя слушаю.

— Дай мне карту вин.

— Пожалуйста.

— Ах да. Еще одна просьба.

— Только?

— Брось эти две штуковины в озеро. — Она протянула ему GPS и пистолет.

Перевод О. Катречко

Об авторе

Выдающийся дегенерат и ипохондрик. Ничего не умеет. Единственное, что у него получается, — это зарабатывать деньги и заниматься сексом. К сожалению, только с лицами противоположного пола, поэтому в обществе он даже не может похвастаться, что является геем или хотя бы теткой. Перепробовал уже все, чтобы привлечь к себе внимание. Заблокировал дорогу в Оборниках Шлёнских, но, к сожалению, его приняли за Леппера (лидер польской партии правого толка «Самооборона», известной своими националистическими и популистскими лозунгами). Пытался внести себя в список Вильдштейна (перечень лиц, сотрудничавших со спецслужбами социалистической Польши), но перепутал милицию с полицией, а Управление безопасности — с Агентством внутренней безопасности, так что получил от ворот поворот. Ему даже крикнули: «Никого ты не закладывал, сукин сын!» Редкий кретин. Пытался взорвать себя на ступеньках Сейма, обвязался взрывчаткой, но забыл, как будет по-арабски «Аллах акбар» и из-за языковых трудностей не выдернул чеку. Лауреат 11 литературных премий, которые получил, приставив нож к горлу спонсора (его собственная версия) или к своему, умоляя проявить милосердие (официальная версия).

Его тексты не стоит читать, потому что там слишком много секса, насилия и вульгаризмов. А, кроме того, он просто мужская шовинистическая свинья!