Скошенная трава (СИ)

— Они заняты. Домой еще не скоро.

— С ними все хорошо?

— Конечно. У них долгая дорога.

— Они придут поздно?

— Как получится. Михася, у тебя такие большие глазки! Айка, а какого они цвета?

— Коричневые, как у меня. Ты кушать будешь?

— А у Нади какие?

— Серые, как небо.

— Небо не серое. Это тучи. А небо, оно — синее. Как папины глаза. И у меня глазки были синими. А теперь они закрыты. Таня, а у тебя какие глазки?

— Тоже серые. — Улыбнулась Таня.

— А волосики у тебя какие?

— Я вся серая, Белочка.

— Нет, ты — светло-зеленая, как травка.

— А я какая? — села рядом с ней Надя с тарелкой супа.

— Ты? — Белочка задумалась, почесывая рукой кончик носа. — Ты — желтая. Как подсолнух.

— Ну-ка, солнышко, открывай ротик, супчик ждет!

Белла проглотила ложку супа и продолжила:

— А Айка — черная, как звездная ночь!

— Придумщица! — села с другой стороны Айка. — Кушай, а то суп остынет!

Голодную Полинку посадили за стол. Она с завистью смотрела, как старшие болтают со слепой девочкой и кормят ее из ложки.

— А если я заболею, вы тоже меня кормить будете? — она повозила ложкой в тарелке, вылавливая макароны.

— Закрой глаза! — спокойно сказала Айка.

Полина послушно закрыла.

— А теперь, не открывая, попробуй съесть хоть что-нибудь.

Суп, расплеснувшись, упал в тарелку. Полли открыла глаз.

— Не подглядывай и ешь! — приказала наблюдавшая за ней Айка.

Девочка вздохнула, пролив еще одну ложку.

— Я не хочу, чтобы меня кормили! — Сделала она вывод.

— Вот и умница. Открой глазки и кушай! — Таня подошла и села рядом.

— А Полли — серебряная!

— Да откуда ты знаешь? — Всплеснула руками Надя. — Разве ты чего-то помнишь, фантазерка?

— Я вижу. Здесь. — она дотронулась до груди. — И я знаю, кто о чем думает.

— И о чем я думаю? — Улыбнулась от стола Таня.

— Ты думаешь, что ты — плохая. Гадкая. И что Степану ты не нравишься. — Белка с самодовольным видом проглотила еще одну ложку.

Татьяна вскочила и, закрыв глаза рукой, ушла в спальню.

Айка задумчиво посмотрела ей вслед.

— Белочка, — начала подбирать она слова, чтобы не расстроить девочку, — ты понимаешь, есть такие мысли, о которых вслух говорить нельзя. Это — тайна самого человека. Ему, например, чего-то очень хочется, но он об этом не говорит, потому что так думать неправильно…

— Конечно, неправильно. — Белла нащупала Айкину руку и погладила. — Таня — очень хорошая. Просто о себе неправильно думает!

Айка рассмеялась и погладила ее по макушке, дергая за кончики волос.

— Давай мы с тобой договоримся. Ты больше никому не будешь говорить о чужих мыслях. Хорошо? Полли, тебя это тоже касается!

— Даже о твоих? — уточнила Белла.

— А о моих тем более! Маленькая разбойница! — Айка щелкнула ее по носу, а Надя заправила ей в рот последнюю ложку.

— Я пойду, поговорю с Таней. — Айка встала и поспешила в спальню.

Таня лежала на своей постели, свернувшись клубочком. Айка, не включая света, подошла и села рядом, положив руку ей на плечо. Танино тело мелко тряслось.

— Тань, ты чего? Мало ли чего скажет больной ребенок! Не обращай внимания!

Та резко повернулась к Айке и села, глядя на ту заплаканными блестящими глазами:

— А если это правда? Меня никто никогда не жалел. Только пользовались и били. Мужчины, женщины… А потом бросили умирать. Степан меня спас, не прошел мимо. Он хороший и добрый! И мне хочется быть рядом с ним, помогать ему во всем. Я живу только из-за того, что он живет. Я люблю его, Айше. — Она сглотнула вставший в горле ком. — А он любит тебя. Почему он смотрит на меня, как на пустое место? Чем я хуже тебя? Я умею сделать так, что мужчине будет очень хорошо. Но ему это не надо. Ему нужна ты…

Айка протянула вторую руку и крепко обняла вырывающуюся Татьяну:

— Тише, тише. За материком не видно моря… Он обязательно тебя заметит. Просто он еще совсем мальчишка и играет в благородство: считает себя обязанным мне в память о моих родителях. Это не любовь, Таня. Это — благодарность. Вот когда он это поймет, то увидит и оценит твою красоту и преданность.

Таня хлюпнула носом и уткнулась в Айкино плечо:

— Ты, правда, его не любишь?

— Люблю. Как брата и защитника. Но он — не мой возлюбленный. И никогда им не будет.

— Честно? — Танины глаза засияли, словно звездочки.

— Только ты сама должна ему дать понять, что он тебе небезразличен. — Айка вздохнула. — Иначе, он никогда этого не узнает.

Посмотрев на решительное лицо девушки, Айка рассмеялась:

— Только не бросайся на него. Юные мужчины этого боятся.

— Спасибо, ты подарила мне надежду! — Таня сама обняла Айку за шею.

«И что я делаю?» — грустно подумала Айка, вставая с кровати. — Только на Белочку не обижайся, она не понимает взрослых заморочек и живет в своем, придуманном и сказочном мире. Там она видит маму, и ни у кого нет друг от друга секретов.

— Конечно! — радостно сказала Таня, вытирая слезы.

Когда Айка вошла в столовую, Надежда внимательно посмотрела на подругу. Айка снова вздохнула и пошла в кладовку. Там достала пластилин и села к столу.

— Надя, бери Беллу. Полинка, садись рядом. Сейчас будем делать игрушки. — Она с удовольствием сжала в теплой руке холодный кусок. — Ну что, кого лепить будем?

Через пару часов их стол украшали разноцветные фигурки динозавриков, артистично сделанных Надеждой, и кособокие зайчики, вылепленные Айкой и Полинкой. А посередине стоял на зеленой ножке цветок с семью разноцветными лепестками, сотворенный Таней.

Глава десятая. Волки

Первыми домой явились велосипедисты. Радостно гогоча, Кирилл с Темкой влезли в люк.

— Девчонки! Теперь у нас есть три классных новых велика! — объявил Кирюха.

— Только у одного из них он погнул руль. — Наябедничал вошедший последним Арсений.

— А насосы вы взяли? И запасные камеры? — спросила дотошная Айка.

— Ну, так ручной автомобильный насос у нас есть! Его и возьмем!

— Эх, там столько великов еще под завалами! Красненькие, синенькие и даже трехколесные! — посетовал Артем. — Жаль, времени было мало.

— Там еще с аккумулятором были… Но они тяжелые. Чтобы вытащить, надо сначала разобрать.

— Вот и молодцы! — похвалила их девушка. — Сейчас вернутся остальные, и будем ужинать.

Мальчишки помыли руки и сели к столу, на котором стояли неубранные фигурки из пластилина.

— Вау-вау! — Изрек Темка. — Народное творчество в наши неотесанные и невосприимчивые к прекрасному массы! Признавайтесь, кто кого лепил?

Он цапнул ближайшего динозаврика за пузико и поинтересовался:

— Эта рептилия с крыльями — плод больного воображения или мутант из канализации?

— Сам ты плод! — обиделась за животное Полинка. — Это Надя лепила динозавриков. У них есть крылышки, и они летают по воздуху. А живут высоко в горах. В пещерах, где прячут сокровища.

— Короче, мутировавшие олигархи. Но сделано классно. Надя!

Девушка повернулась и улыбнулась Темке.

— Уважаю!

— Спасибо за оценку! — Кивнула головой Надежда.

— А кто ваял этих косорыльчиков? — Темка ткнул пальцем в заячье племя. — И когда они успели так размножиться?

Айка сверкнула темными глазами и нависла над сидящим Артемом:

— Ты что-то имеешь против русского авангарда?

— Против русского не имею. Но ты, Аечка, вроде как…

— Продолжай… — нехорошо усмехнулась смуглая Айка.

— Не в обиду будет сказано, но к русским тебя можно отнести с оч-чень большой натяжкой… Ай… — захрипел он, схваченный за шею сильным захватом маленькой женской руки. — Пусти, больно!

Айка ослабила хватку. Темка вывернулся и крепко прижал к себе спину Айки, перекрестив ей руки. Потом, сощурив глаза, скорбно объявил:

— А Крым все-таки наш!

Полинка подкралась сзади и треснула Темку ногой по суставу.

— Ай… — Загребущие ручки схватились за ногу. — Поля, больно!

— Ты Айку не трогай! — погрозила девочка пальцем. — А то придет Белкин папа и рассердится!

— Почему? — сразу три пары любопытных глаз внимательно посмотрели на девочку.

— Потому что она всегда Белку лечит. И ее папу тоже вылечила! Вот!

— А кто вылепил цветочек? — Перенаправил разговор Кирилл.

— Таня. — Тут же объявила Полли.

Артем задумчиво выпрямился, подошел к столу и, взяв цветок в руки, медленно оторвал один лепесток.

— Ты лети, лети, лепесток, через запад на восток, через север, через юг… — Темка, приговаривая считалочку, медленно подходил к Татьяне, стоявшей у плиты с ложкой. — Лишь коснешься ты земли, быть по-моему вели…

Он близко подошел к Татьяне и, заглядывая ей в глаза, сказал:

— Хочу, чтобы Таня меня поцеловала! — и нагнулся к ее лицу.

Сначала раздался глухой стук ложки, нашедшей лоб незадачливого кавалера. А потом Темка, влетев спиной вперед под стол от сильного тычка, сломал табуретку и расцарапал ногу. Таня опрометью бросилась в люк, ведущий наружу.