Педро, – позвал он убитого.

Тишина.

Стой! Не подходи!

Щёлкнул взведённый курок.

Боцман размахнулся и бросил нож. Широкое лезвие распороло испанцу половину шеи. Он закачался, захрипел, хлынула кровь. Клифтон подбежал к часовому и столкнул его за борт. Матросы быстро подняли трап.

Рубите швартовы и канат якоря.

«Мэри Диир», распуская паруса, мягко отошла от причала, круто развернулась и легла на левый борт.

– Сеньор, корабль уходит! – закричали на пристани. – Тревога!

Шхуна лихо рассекала волны в направлении открытого моря. На берегу началась паника.

Справа по борту корабль!

Боунг хорошо видел, как в предрассветном сумраке в порт входил тяжёлый военный фрегат под испанским флагом. Заметил его и де Васкес, прыгнувший в шлюпку вместе с четырьмя солдатами. Как только они налегли на вёсла, Гонсало поднёс факел в запалу старой мортиры, установленной на носу лодки. Ядро шлёпнулось далеко за кормой «Мэри Диир», но выстрел привлёк внимание вахтенного офицера на военном корабле.

Мимо фрегата неслась красавица-шхуна. Её красный форштевень вздрагивал и взлетал на встречной волне. Узкий корпус судна прошёл от испанцев настолько близко, что рулевой, утёршись солёными брызгами из-под киля «Мэри Диир», выругался:

– Этот торговец спятил! Если бы мы взяли двумя румбами правее, то обязательно бы столкнулись, дьявол его разрази!

– Заткнись, – прервал тираду матроса старший по вахте. – Кажется, я слышал крик.

Тут он заметил лодку и стоявшего в ней офицера. Де Васкес что-то кричал и махал руками. На мостике появился капитан. Выслушав рапорт вахтенного, он приказал лечь в дрейф.

Шлюпка подошла к массивному борту фрегата. Гонсало довольно ловко для придворного офицера взобрался по верёвочной лестнице. Командир корабля в расшитом золотом камзоле, гордый как павлин, с невозмутимостью истинного идальго выслушал приближённого вице-короля и отдал команду для правого разворота. Маневр при неблагоприятном ветре занял слишком много времени. Когда фрегат вышел из бухты и бросился в погоню за «Мэри Диир», её паруса уже сливались с горизонтом. Жар-птица выскользнула из рук испанцев, не оставив им даже пера.

6

Золото под ногами кружило головы, как добрый херес. Команда «Мэри Диир» веселилась на палубе. Кого здесь только не было: американцы, французы, португальцы, мулаты… Всё перемешалось: и стили танцев, и радость, и судьбы.

Боунг с Клифтоном не разделяли столь оптимистического настроения. Они понимали, что испанцы будут их искать и что с таким грузом нельзя войти ни в один порт. Через световой люк в каюту капитана доносились песни и возня матросов, дружно опустошавших бочонок вина.

– Единственное место, где нам не угрожает верёвка, – это южное побережье Перу. Оно в руках повстанцев, – сказал Клифтон, рассматривая карту.

Боунг, живой и порывистый против обыкновения, возразил:

– С моря побережье может блокироваться испанцами. Глупо самим лезть в петлю, когда настоящая жизнь только начинается. Я думаю, Клифтон, надо на время спрятать сокровища в укромном месте, самим скрыться и обождать до лучших времён. Испанцев скоро вышибут из Южной Америки. И только тогда…

И вы знаете такой надёжный тайник?

Да. – Боунг ткнул толстым пальцем в карту. – В четырёхстах милях к северу-востоку от нас лежит остров Кокос. Правда, я там никогда не был, но слышал, что на острове обитают лишь змеи да москиты. Корабли подходят к нему крайне редко, только для того, чтобы набрать пресной воды, когда больше этого сделать негде. Лучшего места для тайника не найти.

Штурман посмотрел на карту, где в просторах огромного океана затерялся клочок суши размером в игольное ушко.

Что ж, вы капитан, вам и решать. Пусть будет так.

На пятый день плавания марсовый «Мэри Диир» заметил крохотную чёрную точку. С каждым часом она увеличивалась, пока не превратилась в неприступную тёмно-зелёную скалу, выросшую прямо со дна океана. Волны, исходя пеной, яростно бросались на мрачные отвесные стены острова, которые круто обрывались в море и исключали всякую возможность пристать к ним даже в тихую погоду.

– Весёленькое место, – заметил штурман. – Крепость неприступна.

Надо обойти остров и поискать бухту, – сказал капитан.

По свистку боцмана матросы дружно взлетели на реи, и шхуна начала менять галс.

«Мэри Диир» плавно шла вдоль ребристых скал, с которых низвергались в море серебряные нити водопадов. Казалось, не будет конца этому монолитному панцирю. Клифтон начал терять надежду, когда неожиданно блеснул голубизной просвет.

Бухта!

Неприветливые скалы нехотя расступились, обнажив при входе в небольшой залив хищный оскал рифов.

Будем приставать? – спросил штурман.

Боунг отрицательно покачал головой.

– Есть риск пропороть себе брюхо и пустить на дно корабль со всеми нашими монетами. Должна быть ещё одна бухта.

Она оказалась рядом, в двухстах ярдах от первой, большая, тихая и солнечная. Шхуна вместе с приливом вошла в залив и замерла у песчаного пляжа, окаймлённого кокосовыми пальмами. Боунг, не теряя времени, отправил несколько человек на поиски пещеры.

Весь остров оказался покрыт непроходимыми джунглями, кишел ядовитыми змеями, ящерицами, пауками, крылатыми муравьями. Влажный удушливый воздух наполнен тучами москитов. Никогда в жизни матросы не видели такого скопления различных тварей.

Когда сокровища надёжно были укрыты в скалах вершины острова, в бухту ворвался испанский фрегат, тот самый, что преследовал «Мэри Диир» с рейда Кальяо. Боунг и капитан фрегата мыслил одинаково. Испанец тоже считал, что Кокос – самое привлекательное место для тайника.

– Я оказался прав, де Васкес, – сказал капитан. – Птичка в клетке.

Команда «Мэри Диир» не сопротивлялась. Бессмысленно кидаться на пушки с одними ножами в руках. Людей Боунга связали. Офицер личной охраны вице-короля пожелал осмотреть трюмы шхуны. Он ничего не нашёл, кроме горсти рассыпанных дукатов.

– Они успели спрятать груз на острове, – сказал Гонсало капитану, возвратившись на фрегат. – Тайну золота эти преступники должны унести с собой в могилу. В живых оставим только двух человек. Под пытками они расскажут о тайнике.

В карцере носового трюма испанского фрегата было темно и сыро. Клифтон умирал. Ещё на кокосе он заболел тропической лихорадкой. Штурман бредил, просил воды. Боунг смачивал грязный носовой платок в чёрной вонючей луже, в которой сидел сам, и выжимал струйку несчастному в рот.

На третий день плавания Клифтон умер. Боунг постучал длинным шестом в люк палубы. Испанцы выволокли труп из карцера и выбросили в море.

После этого Боунга навестил красивый испанский офицер.

– Ты всё равно скажешь, америкашка, где спрятал груз, если не сейчас, то в Панаме.

Значит, корабль идёт в Панаму?

Боунг поднялся на ноги. По штанам стекала тухлая вода.

Ты успел составить карту?

Боунг постучал пальцем по лбу.

– Она здесь. И мою голову ты теперь будешь беречь так же, как свою. Переведи меня в сухое место. Я могу заболеть и умереть, как мой штурман. Тогда тебе больше никогда не видеть золота.

Испанец чуть подался вперёд и сильным ударом сбил Боунга с ног. Брызги от плюхнувшегося в чёрную жижу тела попали на мундир и лицо офицера. Гонсало брезгливо поморщился.

– Ты не так прост, мокрая крыса, как мне показалось в Кальяо. Верно, я не дам тебе умереть, но ты ещё пожалеешь, что тебя не повесили вместе с твоим сбродом на острове.

7

Прошло двадцать лет. В небольшом рыбацком посёлке на Ньюфаундленде жил старый моряк. Иногда по вечерам в редкие праздники, напившись, он рассказывал друзьям, что в прошлом был капитаном торгового корабля. Старому пьянице не верили. Рыбаки смеялись.

– Вы можете ржать сколько вам влезет, но моя жизнь однажды могла так измениться, как вам и не снилось.

Летом 1841 года у рыбацкого посёлка бросил якорь английский бриг «Луизиана». Быстро разлетелась весть, что англичане приплыли за топлёным жиром.

Старый моряк надел новые сапоги, собрал дорожный мешок и отправился на берег моря. Здесь он объявил, что уезжает, и попросился в баркас, отплывающий к английскому кораблю. Рыбаки сильно удивились:

Куда тебе ехать? Хлебнул лишнего? Иди проспись.

Старик сунул хозяину баркаса монету.

– Я знаю, вы думаете, что я спятил. Как бы там ни было я плачу за проезд.

Смуглый сорокалетний капитан брига Джон Киттинг согласился за плату взять пассажира до Веракруса. В пути они подружились. Старик поведал Киттингу, что когда-то командовал собственной шхуной «Мэри Диир».

Моё настоящее имя Генри Боунг.

Постепенно Боунг пришёл к мысли, что Киттингу можно доверять, и однажды вечером за партией в шахматы рассказал о сокровищах на Кокосе.

– Испанцы доставили меня сначала в Панаму, потом перевели в Мексику. Там каждый день пытали и держали в одиночной камере. Я не сказал ни слова о золоте только потому, что знал: как только раскрою рот, больше им буду не нужен.

Около года Боунг мучился в тюрьме. За это время пламя революций перекинулось и в Мексику. Повстанческая армия генерала Итурбиде вошла в Мехико, раскрыла все тюрьмы. Боунг вышел на свободу и долго разыскивал де Васкеса, чтобы посчитаться. Но испанца он больше никогда не видел.

– Все эти годы, Киттинг, я хотел вернуться на остров. Но я беден, у меня нет корабля, я уже старик. Умру – и золото не достанется никому.

Боунг замолчал. Скинул рубашку и показал на теле следы пыток – страшные жгуты рубцов. Киттинг поморщился.

Я и так поверил. Оденьтесь.

Пробило шесть склянок. Ночь прошла незаметно. Скоро рассвет.

Зачем вы рассказали мне эту историю?

– Я предлагаю вам, капитан, войти в долю и на «Луизиане» вывезти сокровища с острова. Я хочу остаток своих дней прожить в тёплом доме. Если б вы знали, как по ночам болят у стариков кости от холода!

Киттинг согласился. Они ударили по рукам и договорились после разгрузки в Веракрусе подготовить бриг к плаванию вокруг мыса Горн на Кокос.

8

Киттинг доставил груз по назначению. Когда трюмы «Луизианы» были пусты, капитан рассчитался за рейс с командой и объявил о своём решении отправиться к берегам Южной Америки. Боцману и ещё пятерым матросам не понравилась эта идея. Они потребовали у капитана свои матросские книжки.

У вас контракт на два года, – упорствовал Киттинг.

Да, но на плавание только по Атлантике. Если она вам надоела, то нам – нет.

Киттинг порылся в маленьком сейфе, вытащив стопку бумаг, швырнул её на стол.

– Ваши документы. Убирайтесь. И больше близко не подходите к моему бригу.

Маленький, остроносый, похожий на крысу портовый вербовщик, к которому Киттинг обратился за помощью, сокрушённо покачал головой.

– Сейчас разгар сезона, – проскрипел он. – Никто не сидит без дела.

– Мне нужно шесть матросов, – повторил капитан «Луизианы». – Плачу комиссионные в двойном размере.

Сухонький вербовщик в раздумье почмокал губами.

– Возможно, я найду вам людей, если не будете слишком щепетильны, – сказал он. – У них нет никаких бумаг или отзывов с прежней службы.

Киттинг полез в карман, сунул под нос вербовщику несколько серебряных монет.

Мне всё равно. Пришлите их ко мне завтра же.

Английский капитан торопился и поэтому соглашался на любые условия: лето в южных широтах подходило к концу, а проскочить мыс Горн Боунг советовал до наступления зимы.

Рано утром следующего дня по пирсу, где пришвартовалась «Луизиана», не спеша прогуливалась компания из шести человек. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться: этих людей свели вместе статьи уголовного кодекса.

Разглядывая бриг и лениво обмениваясь впечатлениями, компания подошла к кораблю. У трапа на палубе сидел кок, чистил картофель, срезанная кожура шлёпалась в воду за борт.

– Здоруво, приятель, – сказал здоровяк в красной рубашке с оторванными рукавами. – Чем сегодня обедают на этой посудине?

– Тебе-то что за дело? – скучающе отозвался кок. – Твоё брюхо не входит в мои планы.

– Ты так думаешь? А ну-ка позови сюда капитана. И на всякий случай запомни: я люблю жареный картофель с корочкой, а свиные отбивные размером с подошву моих дырявых сапог, обязательно с луком и перцем.

Киттинг заканчивал бриться, когда ему доложили о подозрительных личностях, желающих видеть капитана английского брига. Смыв с лица остатки мыльной пены, Киттинг поднялся на палубу, безрадостно оглядел свору головорезов, присланных вербовщиком.

– Насколько вы знакомы с морским делом? – спросил капитан.

– Я когда-то служил боцманом, – снял помятую шляпу здоровяк в рваной рубахе. – Моё имя Пейтон, сэр. Только превратности судьбы заставили меня сойти на берег.

Уж не на пиратском ли корабле ты был боцманом?