Фаворит 2

Григорий вынырнул из воды, и жадно вдохнул свежего воздуха. Надо же, вроде и под водой пробыл всего-то ничего, а такое впечатление, что просидел там уйму времени.

Едва командир показался из воды, как Семен тут же начал его подтягивать к лодке.

Григорий еще только взбирался на борт, когда грянул выстрел из пищали. Обычной пищали, не винтовки. И заряд в ней не пуля, а картечь. Чтобы с гарантией повредить бочонок. Повезет, бочонок просто наполнится водой и порох весь вымокнет. Не повезет…

Взрыв! Григория словно кто-то выдернул из воды. Мгновение и он уже в лихо раскачивающейся на воде берестяной лодке. Это их лихо так, мотнуло. Если с каждой будет так весело, то неровен час, какая-нибудь из них с ними управится. И никаких янычар не надо.

— Григорий Семенович, может ну ее к ляду, эту пищаль клятую? Давайте из карабина бить, — предложил Кирилл.

— Не получится, — приходя в себя, возразил десятник. — Пробовали же. Без толку. Дегтемто мы нежалеючи те бочонки обмазали. Так что, дырки буравить бесполезно. Залепит.

Только проламывать доски. А тут картечь нужна.

— А может тогда пулей из пищали? Она тут что ядро. Стенку бочонка проломит, что молотком, — предположил Семен.

— Ага. Ты поди еще попади из той пищали, — возразил Кирилл.

— Так мы пулю в пластырь обернем, и порядок. Стволы у этих вроде ровные, — указывая на трофейные ружья, возразил Семен.

На всякий непредвиденный случай, в лодке имелось целых четыре трофейных ружья, с фитильными замками. Оно конечно, с кремневым замком куда предпочтительнее. Но тут уж главное чтобы ствол точно стрелял, а фитиль… Да нормально, чего уж там. Не в бой же идти, в самом-то деле.

— Эт-то еще что такое? — Николай даже вздрогнул от неожиданности.

Да и не он один. От внезапно разнесшегося взрыва всполошились все присутствующие.

Только если на их лицах читалось искреннее недоумение, то Иван сразу вскинул к глазу подзорную трубу. Быстро отыскал лодку с штурмовиками, и пересчитал всех находящихся на борту.

Ну слава богу. Все целы. Он конечно понимал, что с тралением возникнут определенные трудности, но признаться полагал, что больше себя накручивает. А оно вон как выходит. Первая же мина, а это факт, едва не лишила его всего элитного десятка. Хм. Или это он себя накручивает.

— Государь, то мои стрельцы, уничтожают мины, — наконец доложил Иван.

— А иначе как-нибудь нельзя?

— Нет, государь. Уж больно они чуткие. Того и гляди, подорвешься.

— А что это за мины такие? А ну-ка, расскажи толком.

— Слушаюсь, государь. Только, если позволишь, без посторонних.

— Сотник, ты ничего не путаешь? Это мои приближенные.

— А то, мой секрет, государь, коим я со всеми делиться не намерен, — упрямо гнул свое Иван — Вот значит как.

— Прости, государь.

— Ладно. Оставьте нас. Гастон, не уходи.

Хм. Ну ладно. Де Вержи можно. Этот вроде как служит Русскому царству не за страх, а за совесть. Опять же, он теперь в некотором роде член царской семьи. Так что, тут вреда не будет точно.

Поэтому, когда они остались втроем, Иван в подробностях рассказал о своем новом изобретении. Вот только дороговизна изделия не вдохновила обоих. Безвозвратно теряется целая прорва пороха. Сам взрыватель, та еще песня. Рассказал он и о других новинках.

Просто не видел причин скрывать. Тем более, что о деталях его никто и не спрашивал.

Иное дело, что всякий раз указывал на длительный, трудоемкий и дорогостоящий процесс. Последнее тут же перевешивало все достоинства и миномета, и огнемета.

Ну не видел Карпов причин, отчего он должен что-то дарить русскому престолу. С какой такой радости? Хотите интересные игрушки. Не вопрос. Платите. Нести серьезные траты не хотелось. Нет, насчет попробовать, государь и его ближайший советник вовсе даже не против. Тем более, что это-то казне не будет стоить ни копейки.

А там, как говорится, по результатам. Хотя, Петр ничуть не сомневался, каким именно будет решение.

Жаль конечно. Металл, это хорошо. Но он всего лишь навсего сырье. А настоящая прибыль там, где готовое изделие. И лучше, если высокотехнологичное. Иван вовсе не думал забывать о том, что у него уже есть дочь, и ей нужно обеспечить достойное будущее. И вообще, будут у него еще дети.

Ну и собственная безопасность тоже чего-то да стоит. А чем выше положение, и больше состояние, тем проще обезопаситься. Он вовсе не собирался забывать о братьях иезуитах. Так что, как говорится, много денег не бывает.

Особо задерживаться в каланче Николай не собирался. Его ждет осада Азова. А потому он поспешил покинуть укрепление, на предоставленных лошадях. Иван только и того, что успел шепнуть де Вержи, и Минаеву, чтобы они его навестили к вечеру. Те обещали.

По возможности. Ну да. Николая сейчас переполняет энергия, он готов лично облазить все предместья города. Ну и свита с ним, а то как же.

В течении дня, мины взрывались еще дважды. В остальных случаях обошлось тихо и мирно. Бочонки принимали на борт водицу, и полузатопленные уходили вниз по течению, уже не представляя опасности.

Григорий предлагал пустить эти подарки на волю течения и волн. Глядишь еще какой турок подорвется. Все польза. Но Иван отверг подобное предложение. У него были свои планы, и сюрпризы, в виде подорвавшихся собственных судов ему были вовсе не нужны. Да, риск присутствует. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Господин сотенный, все тридцать три, — бодро доложил посиневшими губами Григорий.

— Все сам срезал?

— Сам, — едва справляясь с ознобом, ответил десятник.

— Иди к Рудакову, пусть отпаивает тебя. Твоя работа только началась.

— Это я завсегда.

Угу. Рыбин он такой. Иван собственно потому и определил его в штурмовики. Егор тот может и не уступит Гришке. Да только, с некоторых пор, он человек семейный. Да еще и Анюта уж понесла. Так что, вояка он добрый, но нет в нем куража. А вот Григорий, тот совсем иное дело. Этому воевать нравилось. Сорви голова, что тут еще скажешь. И в десятке у него народ подобрался под стать.

— Да, Гриша, ты меня теперь сотником поминай.

— Выгорело!? — То ли спрашивая, то ли, радуясь, или и то и другое вместе, едва не вскрикнул десятник.

— Выгорело, Гриша. И мне, и полусотникам.

— Здорово, Вань! Ай да мы! — Рыбин даже дрожать забыл.

— Вы молодцы, братцы. Вы такие молодцы, что и словами не передать. И дело тут вовсе не в том, что я в дворяне выбился. Здесь и сейчас мы бьемся не за это, а за Русь матушку. И бьетесь вы на зависть всем. Иди давай, водолаз.

— Кто?

— Тот кто в воде лазает.

— А. Понял.

Время до вечера пролетело довольно быстро. Никаких приказов из ставки царя не поступало, и сотня продолжала стеречь, по сути, уже никому ненужные укрепления.

Цепи опустили, и суда спустились еще ниже по течению, поближе к лагерю. Вот пожалуй и все.

Впрочем, не сказать, что Ивана это не устраивало. Если в чем отличиться, чтобы так сказать, закрепить успех. То тут он был только за. А вот, рыть аппроши[7], постепенно приближаясь к городским стенам, тут он пас. И без его стрельцов найдется кому кайлом да заступом махать. Хотя, признаться, у его парней это получилось бы куда как лучше. Все же, что не говори, а практика у них изрядная.

Первым его навестил де Вержи. Причем пришел не просто так, а с парой бутылочек отменного французского вина. Что бы отметить дарованное Иван дворянство.

— Государь сегодня вечером устраивает пир, в честь успешного начала осады Азова, начал пояснять француз, восседая за походным столиком, и борясь с сургучом на бутылке.

Едва только в окрестностях появилась армия, как Иван приказал закопать все траншеи внутри двора. И до конца снесли былые постройки. Вместо них, появился небольшой палаточный городок. А уже завтра, стрельцы приступят к строительству нового жилья.

Добрая палатка, это конечно хорошо. Но с нормальной мазанкой все же не сравнится.

Глина в холод дарует тепло, а в жару прохладу. А вот парусина таковых качеств лишена напрочь. Разве только от дождя прикроет.

Так то, гостя Иван сейчас принимал в своей палатке. К слову, самой просторной в сотне.

Впрочем, могло ли быть иначе. И тут дело вовсе даже не в отношении Карпова к порядку старшинства и субординации. Время такое. Стрельцы и сами не одобрят того, что их командир не выделяется на общем фоне. Если поприжало в походе, это одно. А вот так… Шалишь! Будь добр соответствуй и не позорь своих подчиненных.

— Извини, дружище, но тебя на тот праздник он не зовет, — наконец справившись с пробкой, закончил француз.

— Не скажу, что я сильно расстроен. Ты ведь знаешь, господин полковник, я выделиться не стремлюсь. Меня вполне устраивает прочное положение и уверенность в завтрашнем дне. А вся эта суета вокруг царя, дворцовые интриги и тому подобная дребедень. Чур меня, стоять вровень с сильными мира сего.

— А отчего не зван-то догадываешься?

— Догадываюсь. Первый успех, свершился пока государь был где-то… Насколько я понимаю, две недели назад он едва только добрался до Воронежа, и только потом помчался вниз по Дону на «Орле»?

— Ты все правильно понимаешь.

— Ну вот. Опять же, простой сотник, едва получивший дворянство, и за царским столом.

Непорядок.

— Все же, удивительный ты человек, Ваня.

— Нормальный я человек. Если хочешь, хотя бы относительно спокойной жизни, то придерживайся простого правила. Всяк сверчок, знай свой шесток. Кстати, спасибо за подсказку. Ты был совершенно прав, захвата каланчей оказалось более чем достаточно, — припоминая их разговор еще в Москве, поблагодарил Иван.

Потом принял оловянный бокал с вином, и отпил немного рубиновой жидкости. М-м-м.

Красота-то какая. Все же, пить такое вино, от которого просто веет благородством, из оловянной посуды, это кощунство. Хрусталь. И только хрусталь.

— Всегда готов удружить. Но только ты учти одно небольшое обстоятельство. Не отметить твое рвение Николай не мог. Его попросту не поняли бы. Но в целом, он твоим поступком недоволен. Все как я тебя и предупреждал.

— Ничего. Тучи минуют, и небосвод вновь станет голубым. Тем более, если его преображенцы преподнесут ему другую победу. А уж если это свершится в течении суток, со дня его прибытия, так он и вовсе оттает.

— Интересно, что это ты приготовил для моих орлов, не спрашивая их полковника?

Вроде бы и изображает недовольство, но Иван прекрасно понимает, что командир гвардейцев слушает его с надеждой. Эта война, экзамен не только для молодого царя, но и возможность для его окружения приблизиться к государю, или упрочить свои позиции. Отмахиваться от слов того, кто в свои молодые годы успел сотворить достаточно много удивительного, глупость несусветная. Вот де Вержи и слушает.

— Бог с тобой, господин полковник. Кто я такой, чтобы замахиваться на гвардейский полк. Просто, на правах старожила, я хочу кое-что предложить их командиру. А уж захочет он этим воспользоваться, или пошлет меня к черту, это решать только ему.

— Вот даже как. И что же может предложить мне старожил этих мест?

— Есть тут одна крепостца, которая сторожит другую протоку Дона. Зовется она Лютик.

Причем, это не какая-то там башня, с земляными укреплениями, а самый натуральный замок, с сильным гарнизоном.

— Слышал о таком.

— Вот я и подумал, отчего бы славным гвардейцам, отправившимся в свой первый поход в таковом звании, не отличиться в первые же сутки. Правда, полковнику их придется пожертвовать возможностью оказаться на званом ужине в палатке царя.

— К черту ужин, — отбросив наигранное равнодушие, подался вперед полковник.

— Вот план местности, — отодвигая посуду, и раскладывая карту, или точнее все же схему, начал пояснять Иван. — Выдвигаетесь одним батальоном вот отсюда. Средства для переправы на правый берег я предоставлю.

— Одного батальона хватит?

— Если труса праздновать не станут, то хватит с избытком. Там гарнизон не больше двух сотен янычар, при трех десятках пушек. Итак. Лютик стоит в плавнях. Но холодная вода уже сошла, теплая еще не подоспела.

— Что это значит, — вздернул бровь де Вержи.

— То что, половодье на Дону имеет две фазы, которые изредка совпадают. И именно на это я и строил расчет, когда совался сюда. Ни о каких аппрошах в воде не может быть и речи, а значит туркам оставалось лишь атака в лоб. Где мы их и раскатали.

— Ты предлагаешь нам вести планомерную осаду?

— Нет. Этого я не предлагаю. Просто обращаю твое внимание, что твой полк будет лишен удовольствия месить грязь, будучи чуть не по колено в грязи.

— Это радует. Что дальше?

— Дальше, рассредоточиваешь своих людей, здесь, здесь и здесь. Мои люди точно покажут, где именно. Я отправлю с тобой мой взвод усиления, во главе с десятником.

Офицера не дам и сам не пойду.

— Иначе слава не будет моей в полной мере.

— Правильно понимаешь. А стрельцы, что? Кто вспоминает рядовых? Так вот, в этот взвод входят два десятка штуцерников. Всех, кто у меня есть с тобой отправлю. И очень прошу, не надо отдавать им приказы. Десятник сам все сделает в лучшем виде. Во всяком случае, с верха стены они турок сгонят. Останутся только те, что в бойницах. Но тут уж сами. Кроме того, там будет мои две полевые мортирки. Снарядов у меня только шесть десятков, но я отправлю туда их все. Поверь, штуцерники и мортирки, стоят доброй бомбардировки. Кроме того, я передам тебе десяток готовых штурмовых лестниц. Достались нам от турок. Мы примерялись, получится на уровне. Словом, если поторопишься, то уже к завтрашнему обеду, над Лютиком будет развиваться прапор Преображенского полка. Как тебе перспектива?

— Если все случится именно так, как говоришь ты, то просто великолепная.

— Царя-то уведомишь?

— Обязательно. Сомнительно, что государю понравится узнать о подобном после того, как все свершится. Эдак вместо успеха, можно заполучить полной мерой неприятности.

А так, пока все будут радоваться моему отсутствию, Николай будет в душе над всеми потешаться, а потом огорошит известием об очередной виктории.

— Что же. Трудно возразить. Тогда, выводи свой батальон вот сюда. Тут высокий камыш, и можно будет все проделать незаметно для остальной армии. Удивлять, так удивлять.

Успеешь к наступлению темноты?