Помоги проекту - поделись книгой:
Пока не стемнело, Андрей подготовил себе ночлег. На сухой мох накидал мягкого лапника и натянул полог. С ним хоть немного теплее, да и от дождя защищает. А по утрам уже ощутимо чувствуются заморозки. Вот-вот снег выпадет. За ним и река встанет, в верховьях она сразу схватывается. Уже сейчас на мелководье перед рассветом лёд блестит.
Собрав сучья, Андрей разжег костёр. На две рогатины пристроил котелок.
Жар от костра согрел озябшие руки и медленно поднялся вверх, растекаясь теплом по всему телу. Сразу стало уютнее. Костер для таёжного человека и помощник, и собеседник. Пищу разогреет, чай вскипятит, да и скучать не даст. Андрей полюбил его истории. Костёр много знает. Надо только понимать его язык. В тайге вообще нужно уметь слушать, тогда не пропадешь.
Голос костра ровный и спокойный. Андрей даже засмотрелся на размеренный танец красно-желтых языков. Их ровно три. Хорошо. Значит еще три дня простоит хорошая погода и можно смело плыть вверх по реке. А дальше будет видно. Всё равно пора лодку бросать. Тяжело подниматься против течения, а ближе к водоразделу станет ещё трудней.
Через неделю действительно выпал снег. Лег и больше не растаял. Андрей откинул утром провисший полог и чертыхнулся. От ослепительной белизны после черной осенней палитры стало вдруг больно глазам. Облас он оставил накануне. Как чувствовал. Вытянул подальше на берег и забросал валежником, на ближнем дереве предусмотрительно оставив пометку. Сложил нехитрые припасы в заплечный мешок, прикинул в каком направлении север и спокойно пошел пешком.
Он не боялся заблудиться. Это невозможно, если не знаешь конечной точки. Он не боялся замерзнуть. Охотник не может замерзнуть в тайге, если он здоров. Тем более в первозимье, когда не бывает низких температур. А в остальном лучше положиться на удачу. Или Нум Торыма. Кому как больше нравится.
Он шел легко и свободно, не думая ни о чём. Привалов почти не делал, зимний день и так слишком короток, а с наступлением темноты располагался надолго. Готовил ужин, кипятил чай и тщательно обустраивал место ночлега. Во сне частенько видел бурундуков. Многовековой инстинкт не дал им залечь в спячку. Они поднялись с обжитых мест и теперь бредут на север. По пути все новые и новые прайды присоединяются к кочевью, сбиваясь в плотную массу. И течёт эта масса по тайге, уничтожая всё на своем пути. От Хингана до Урала. Потом обратно – от Обской Губы до Подкаменной Тунгуски. По Большому Бурундучьему Кругу. Сейчас Андрей двигался с ними в одном направлении. Если он правильно рассчитал, то их пути пересекутся. И очень скоро.
Спустя еще неделю Андрей вышел к людям.
Сначала он наткнулся на оленя. Годовалый бычок увлеченно обгладывал осиновые побеги. Андрей тихо подошел и погладил его по крупу:
– Что, парень, от стада отбился?
Олень скосил карий глаз, прислушиваясь к человеческому голосу, и лениво потрусил в сторону болота. Андрей знал, что пастухи никогда оленя не бросят. Значит, они где-то рядом. Ищут по следу. На снегу олень хороший след оставляет.
Он вышел на пригорок. Можно передохнуть и оглядеться. Так и есть. Издалека явственно послышался лай собак.
Пастуха, который его нашел, видимо сбила с толку одежда. Он радостно соскочил с нарт и завопил:
– Нунг кимын, воих пихтын!
– Пэча вола, – вежливо поздоровался Андрей и доброжелательно улыбнулся. – Махи сирып ях. Извини, земляк. Наша ваш не понимай…
– Мых пыкем! – Пастух почесал в затылке и рассмеялся. – Тут улынг умыс!
Председатель колхоза, к счастью, по-русски разговаривал хорошо.
– Вот только тебя мне и не хватало, – сказал он, увидев Андрея. – Геолог, что ли?
– Ага. Метролог я.
Андрей вздохнул облегченно. Хорошо хоть жестами не придётся объясняться.
– Слушай, геолог, – примирительно сказал председатель. – Тут такое дело…в общем, не до тебя сейчас. Посиди в сторонке, пока я с людьми своими разберусь.
В большом рубленом доме располагалось, судя по всему, правление. Жарко топилась печь. Андрей присел на лавку у стены и прикрыл глаза. От жары немного разморило и потянуло в сон. Громко топая, заходили какие-то люди, отряхивали снег с меховых кис, препирались на повышенных тонах и тут же убегали, хлопнув дверью. В общем, рабочая обстановка. Андрею сразу вспомнилась редакция калачинской газеты, где аврал со стороны выглядел примерно так же.
Наконец все выдохлись и разъехались по стойбищам на своих оленьих упряжках. Председатель обхватил голову руками и обреченно посмотрел на Андрея.
– Есть хочешь?
– Хочу.
– Сейчас чего-нибудь придумаем. Вот, пожуй пока. – Он протянул порезанный ломтиками кусок вяленой оленины. – Сам-то как здесь оказался?
– Заблудился. – Андрей шмыгнул носом. – От партии отстал случайно. Уже пятый день по тайге болтаюсь. Если бы не пастухи ваши, конец бы мне пришел на этих болотах.
– Это точно. Помнится, пять лет назад в наших краях партия геологов пропала. Даже «вертушки» из Тарко-Сале присылали на поиски. Так и не нашли никого…ты ешь, ешь. Одёжку-то, где взял?
– В прошлом году, когда на Самотлоре работали, охотник один подарил. На память.
Андрей для вида откусил жесткое мясо и едва прожевал.
– Отправить тебя на материк я пока не могу. Извини. Людей лишних нет. И рация третий день молчит. Магнитная буря, черт бы ее побрал. Да еще у бурундука миграция началась. Нужно срочно стадо уводить на Гнилое Урочище, а эти бездельники оленей растеряли. Половину, правда, нашли, но десять бычков где-то еще бродят. Боюсь, не успеем. Со дня на день здесь бурундук будет. В общем, одно к одному. С жировки стадо пригнали, – четырёх оленей не досчитались. В прошлом году мор напал. Теперь вот – миграция на мою голову. Олени бурундука чуют. Места себе не находят. Если сейчас стадо не увести, разбегутся по болотам…
Переночевал Андрей здесь же, в правлении, на лавке. Не хотелось никого обременять, да и задерживаться надолго он не рассчитывал. Жена председателя по собственной инициативе принесла горячий ужин, а после многочисленных ночевок в тайге и протопленная комната казалась верхом комфорта.
После небольшой утренней суеты посёлок резко опустел. Даже собаки умолкли.
Андрей прогулялся по единственной улице. Тишина. Заняться было нечем. Оставалось терпеливо ждать. В сенях Андрей заметил чьи-то брошенные лыжи-подволоки и подогнал крепления. На лыжах идти сподручнее.
Первыми приближение бурундука почуяли домашние животные. Все звуки неожиданно затихли. Причем, не сразу, а постепенно, словно кто-то вывернул регулятор громкости на самый минимум. Андрей даже кашлянул для проверки – всё ли в порядке со слухом? И в этот момент завыла собака. Протяжно и отчаянно. Потом еще одна. И ещё…
Андрей почувствовал, как на лбу выступили капельки пота. Лёгкое беспокойство стало перерастать в страх. Настоящий страх. До слабости в коленях. До мурашек на спине. Как в детстве, когда они с приятелем ходили ночью на Старо-Восточное кладбище. Они тогда повстречали обыкновенного бомжа, но испугались так, что Андрей на всю жизнь запомнил это ощущение почти обморочного ужаса. Лишь повзрослев, он понял: любые эмоции можно контролировать. В том числе и страх. Главное, знать его причину.
Без сомнения, бурундуки пойдут по лощине, километрах в двух восточнее поселка. Обычно они движутся, используя естественный рельеф местности. Так утверждали охотники, и то же самое сказал вчера председатель, когда Андрей осторожными вопросами вывел его на нужную тему.
На сборы много времени не потребовалось. Добрался тоже быстро.
Несколько минут постоял на пригорке. Бурундуки видны, как на ладони. Они шли узким клином, длиной в пару километров. Отвратительный серо-буро-черный сгусток извивался и бурлил. Воздух вибрировал от оглушительного рёва, а острый мускусный запах доносился даже сюда. Андрей поморщился, зарядил стволы жаканами и переложил поближе запасные патроны. Не спеша, спустился вниз. Вожак подойдет к этой точке минут через десять. Мог бы успеть прочитать несколько псалмов, если бы умел молиться. Страха уже нет. Только злость. И азарт охотника, который долго шел по следу и, наконец, настиг свою жертву. А где-то на периферии сознания росло лёгкое недоумение: неужели вот так всё кончиться? Против кочевья у него нет ни единого шанса…
Вожак совсем близко. Андрей упер приклад в плечо. Сощурил левый глаз. Нормально. Сектор стрельбы, как на стенде. Надо только подпустить зверя ближе и бить наверняка. Жаль, нет под рукой любимой СВД, она бы не подвела…
Он слегка прижал курок, преодолевая свободный ход, привычно задержал дыхание и…увидел, что бурундуки остановились. Неожиданно. Резко. Задние по инерции еще двигались, но массивная туша вожака успешно сдерживала их напор. Взгляды встретились. Охотника и зверя. Сквозь мушку прицела Андрей словно заглянул в черный сруб колодца. И увидел на дне яркую россыпь звезд…
7.
Гостиная в номере «люкс» медленно погружалась в сумерки. Андрей нехотя поднялся с кресла, задёрнул плотные шторы и включил настольную лампу. Яркий свет его раздражал.
Нет, он ничего не забыл. Никакой амнезией не страдал. Просто, старался об этом не думать. Построил своеобразный шлюз и сам решал, какие воспоминания пропускать и в каком количестве. И вот сегодня мутный поток прорвал шаткое сооружение и неожиданно обрушился, накрыв его с головой. А некоторые детали из самых потаённых уголков сознания по настоящему удивили. И даже поколебали незыблемую до сих пор картину мира. Он вдруг понял, что вернулся в Омск совсем не случайно. И Кучегуру увидел не случайно. И в магазин зашел не случайно. Ему напомнили, кто он. И почему он до сих пор живет…
В висках давно пульсировала боль. Хотелось выпить. Странное желание, если учесть, что Андрей не притрагивался к спиртному много лет.
Кафе на втором этаже встретило его пустыми столиками. Бармен демонстративно скучал за стойкой, слушая новости.
– Что будем заказывать?
Андрей думал недолго.
– Виски есть?
– Пять сортов, – хмыкнул бармен. – Могу порекомендовать «Джек Потрошитель».
Название показалось Андрею смутно знакомым, и он махнул рукой:
– Давай грамм сто пятьдесят, а там посмотрим. И орешки, если есть.
Сначала он хотел выпить залпом, но чуть не поперхнулся. Янтарный напиток обжёг гортань, и в пищевод попало не больше половины. Андрей кинул в рот горсть жареного арахиса и тщательно разжевал. Он чем он думал в тот момент, когда смотрел в глаза Вожаку? Кажется, ни о чем. Вот только Голоса…протяжные, низкие, как магнитофонная запись, которую прокручивают на малых оборотах. И лёгкость во всём теле. Странная такая лёгкость. Кажется, толкнись и оторвешься от земли…
Когда фиолетовая пелена спала, он понял, что лежит лицом в снежной каше, а стая продолжает свой путь, осторожно обходя лежащего человека. С тех пор он прочитал множество академических трудов и монографий о бурундуках. Он собрал все самые мало-мальски достоверные слухи и гипотезы. Ничего подобного произойти просто не могло. Не могло и всё. Мигрирующая стая неуправляема. Ничто не может её остановить. Это стихия…
Алкоголь подействовал быстро. Теплая волна в животе постепенно разрасталась, а когда достигла головы, Андрей проглотил остатки виски. Сразу стало удивительно спокойно. Он откинулся на спинку стула и огляделся.
Бар начал заполняться пестрой публикой. Напротив расположились две девушки и тянули через соломинку нечто вязкое. Одна в упор смотрела на Андрея. Толстые ляжки обтянуты экстремальным мини, а фильдеперсовая кофточка подозрительно напоминает французскую комбинацию. Андрей смутился. Он вообще не любил привлекать внимания, а тем более провинциальных жриц любви.
Неожиданно проснулся аппетит. Он заказал подозрительного вида «стейк» и еще виски.
Дальнейшее вспоминалось смутно. Цветные фонарики качались и плавали в сигаретном дыму. Стены с потолком, норовили поменяться местами. Из динамиков неслось традиционное «бумц-бумц» и противное мяуканье вокалиста. Кажется, девица пересела за его столик и пыталась завязать разговор. Еще запомнилось, что не хватило рублей и пришлось рассчитаться долларами. В этот момент из портмоне выскользнула фотография.
– Ваша семья? – спросил чей-то голос.
– Семья, да, – согласился Андрей. Язык двигался с большим трудом.
– Жена у вас красивая… Японка, наверное?
– Японка, – опять согласился он.
Эби часто принимали за японку. Дома. И Андрей не возражал. Пусть будет японка из рода Бобра…
А утром было плохо. Очень плохо. Андрей в отчаянии выпил банку тоника, но стало ещё хуже. Накатывала тошнота. Вспухли мешки под глазами, а само лицо такое, словно им весь вечер мыли пол в вестибюле. Хорошо хоть деньги и документы на месте.
Немного взбодрил холодный душ. И три чашки крепчайшего кофе. Пора в путь…
Администратор за стойкой в аэропорту была приветлива и любезна, отбивая на клавиатуре запрос за запросом.
– Боюсь, ничем не могу помочь. Все рейсы на север отменены.
– Не может быть, – удивлялся Андрей. – Посмотрите ещё.
– Я уже везде смотрела. Через Тюмень, через Екатеринбург, через Новосибирск. Нет ни одного рейса.
– А почему отменены?
– Не знаю, – она безразлично посмотрела мимо него. – Нам не докладывают.
В железнодорожной кассе тоже пожимали плечами.
– Мужчина, не мешайте мне работать. 628-й на Нижневартовск отменили две недели назад.
Андрей купил тут же на вокзале таксофонную карту и долго набирал номер. На том конце сняли трубку.
– Кто это? – мрачно спросил мужской голос.
– Андрей.
– Какой еще Андрей?
– Макаров.
Пауза. Слишком длинная пауза. Как будто медная начинка кабеля отказывалась пропускать электрический сигнал. Наконец, мембрана вздохнула:
– Ты что, с того света звонишь?
– Пока еще с этого. Мне срочно нужна твоя помощь. Я могу подъехать?
– Лучше я сам. Скажи куда…
В Надым Андрея отправили грузовым бортом. Оттуда был всего один рейс; не слишком удачный, но выбирать не приходилось. С Ямала вывозили в Екатеринбург вахтовиков. С посадкой в Берёзовом. Еще и ждать пришлось долго. Работяги косились на Андрея и пересказывали друг другу слухи о гигантской миграции бурундука. Обстановка накалялась. Все хотели поскорей улететь. Он был единственным, кто сошел в Берёзовом. Там удачно подвернулся катер.
Диспетчер в Перегрёбном, молодая женщина, измученная приступом мигрени, сначала не захотела даже выслушать.
– С ума все посходили, точно! У нас тут такое творится, а вы с глупостями лезете разными. Я вам русским языком объясняю – ни одного «борта» туда нет. И не будет в ближайшее время.
– Хорошо, – соглашался Андрей. – В Туру нельзя, в Кочевое нельзя, а куда можно?
– Никуда нельзя! Пилоты сутками работают. Технику безопасности нарушают. Мы людей эвакуировать не успеваем.
Оставался последний аргумент. Андрей, не глядя, отсчитал несколько сотенных купюр и молча положил на стол. Несколько секунд она округлившимися глазами смотрела то на доллары, то на Андрея, а потом решительно отодвинула их от себя и повернулась к рации.
– «Борт-77» ответьте диспетчеру; как слышно, приём.
– Слышу отлично, Люся, приём.
– Ты сейчас далеко, приём.
– Не очень, что случилось, приём.
– Нужно одного гражданина забрать до Чимашей, приём.
– Для тебя, Люся, хоть на край света полечу; пусть на поле выходит, через пятнадцать минут заберу; конец связи.
Поделиться книгой: