Цена бессмертия (журнальный вариант)

Держась за руки, - пригибаясь при порывах ветра, Од и Ия добрались до каменной балюстрады, которая опоясывала широкую террасу. Под ногами скрипел песок, занесенный ураганом снизу, из пустыни. У подножия башни ярко светились окна массивных зданий обсерватории. Временами их свет мутнел в струях песка и пыли, которые гнал ураган. На западе звезды уже исчезали в непроглядной пылевой завесе.

- В неудачном месте построили обсерваторию, - шепнула Ия, приблизив свой капюшон к самому лицу Одаю

Ассистент отрицательно качнул головой:

- Раньше здесь не было таких бурь. Воздух днем и ночью был чист и прозрачен. Климат Эны ухудшается год от года…

- Почему, Од?

- Наши предки лишили Эну ее океанов. Теперь мы бессильны перед наступлением песков. Дыхание пустынь в этих порывах урагана, голос смерти в его свисте. Мы - последнее поколение умирающей планеты…

- Но мы овладели бессмертием, Од…

- А зачем оно, если мы не способны продолжить жизнь, не способны дать новых поколений. Для кого наш труд? Для самих себя? Предки, дав нам бессмертие, отняли будущее…

- Страшно, что ты говоришь, Од. Но должен же быть выход. Наши ученые знают так много…

- Увы, Ия… Они знают бесконечно мало… Они знают только страшный опыт своей многовековой истории. А что такое Эна и ее цивилизации в бездне Вселенной!… Учитель считает, что мы одиноки в Космосе, что разум неповторим. За ним опыт трехсот веков. Но наши триста веков - ничтожные секунды бесконечного времени Вселенной. Посмотри, сколько миров вокруг! У этих далеких солнц есть планеты. Неужели они безжизненны? Нет, Ия, не могу поверить в наше одиночество… И если мы не одиноки, в этом величайшая сила жизни. Может быть, в этом спасение древней цивилизации Эны…

Вот ты сказала, что наши ученые знают много. Допустим, это правда. Однако знать недостаточно… Надо еще и уметь: уметь дерзать, уметь добиваться поставленной цели, уметь доказать силу знания… Но, опасаясь за свою бессмертную жизнь, жители Эны давно перестали дерзать, они страшатся риска… Мы до сих пор остаемся пленниками Эны. Наши предки построили огромные искусственные спутники, целые планеты, а мы - продолжатели их дел, не осмеливаемся проникнуть дальше орбит этих спутников.

Посмотри, там светит зеленая Мауна - наша ближайшая соседка в Системе. Что мы знаем о ней? О, с какой радостью я отдал бы бессмертие за возможность межпланетного полета. Я был бы счастлив отдать саму жизнь ради доказательств жизни на других планетах.

- Молчи, Од, это страшное кощунство. Ничего нет ценнее жизни. Если тебя услышат…

- Я готов повторить перед Кругом Жизни и Смерти…

- Молчи… Мне страшно за тебя. Не надо больше об этом. Слушай… Мне кажется, ты не совсем прав. Они ищут выход. Поэтому и хотят повторить Опыт…

- Решение уже принято?

- Нет… Сначала будет обсуждение на Совете. Председатель приехал к твоему учителю. Он ищет поддержки. Отсюда они обратятся по каналам волновой связи к членам Совета и объявят о заседании. Рекомендацию Совета утвердит Круг Жизни и Смерти.

- А когда намечено провести Опыт?

- Это держат в секрете, но… мне кажется, я слышала… они торопятся. В ближайшие месяцы положение Мауны наиболее благоприятно.

- Но какое у нас право для Опыта? Какое право, Ия?… А если на Мауне все-таки есть жизнь? Если ее населяют разумные существа? Мы же ничего не знаем…

- Ты увлекаешься, Од. С равным основанием можно предполагать жизнь и на Bee… и на Орте с его удивительным кольцом…

- Ия, ты когда-нибудь смотрела на Мауну в Большой телескоп Эны?

- Никогда.

- Тогда идем, я тебе покажу что-то такое… Как раз подходит мое время наблюдений. У нас еще есть несколько минут, прежде чем песчаная туча скроет Мауну…

ВЫСШИЙ СОВЕТ ЭНЫ РЕШАЕТ

Заседание Высшего Совета Эны продолжалось уже несколько часов. Десятки ораторов сменили друг друга на высокой трибуне, вознесенной над огромным амфитеатром зала.

Ассистент Од, сидевший рядом с Ней водной из боковых лож, тихо сказал:

- Этот старинный зал помнит далекие времена, когда на заседаниях Совета он бывал полон, а сейчас…

Од указал на пустые ряды колоссального амфитеатра. Всего несколько сот энов находилось под прозрачным параболическим куполом древнего здания.

- Сейчас все население Эны поместилось бы здесь, - грустно шепнула Ия.

- Боюсь, что еще осталось бы немало свободных мест…

Осветился широкий голубой экран над столом президиума. Председатель встал, поднял руку.

- Будет говорить высокочтимый учитель Хор. Он не мог прибыть на заседание. Он обращается к членам Совета и приглашенным из города Уединения…

Шелест пробежал по рядам присутствующих.

Сзади зашумели. На балконе высокий меднолицый человек с бритой головой протестующе взмахнул рукой и крикнул:

- Неправильно, Председатель! Члены Совета должны выступать лично тут, в этом зале. Иначе все голоса мертвецов Эны…

Его крик потонул в общем гуле.

- Это Шу - математик и философ, - сказал Од в ответ на вопросительный взгляд Ии. - Он член Совета, но он тоже против…

Председатель покачал головой, протянул руку, требуя тишины. Гул постепенно затихал.

- Мне тяжело и больно слышать твой упрек, Шу, - резким звенящим голосом бросил Председатель. - Чему ты веришь, если перестал доверять Высшему Совету? И какой пример даешь молодежи!… Я мог бы проголосовать вопрос о доверии. И ты был бы посрамлен… Но я не сделаю этого. Я напомню всем 1 старинный закон Эны. Каждый, член Круга Жизни и Смерти имеет право один раз выступить на Совете, не присутствуя лично в этом зале. Знайте все, высокочтимый учитель Хор - член Круга Жизни и Смерти. На этот раз он воспользуется своим правом. Слушайте все! Будет говорить член Круга Жизни и Смерти - высокочтимый учитель Хор.

Огромный зал замер в напряженной тишине. Все взгляды обратились к голубому экрану. Од почувствовал, что тонкие пальцы Ии сжали ему руку.

Экран постепенно светлел, становился глубоким и прозрачным. Потом он исчез. В возникшей пустоте появилась белая фигура. Она приближалась, заполняя провал экрана.

Что-то похожее на вздох пронеслось над залом.

На месте экрана в глубоком кресле полулежал древний старик. Его обтянутый коричневой кожей череп свесился на грудь, высохшие руки бессильно раскинулись на складках белого плаща. Казалось, старик спал.

В тишине негромко прозвучал голос Председателя:

- Учитель Хор, Совет слушает тебя…

Старик медленно поднял голову. Приоткрыл тяжелые складки век. Тусклый взгляд его глаз был неподвижен. Лицо, изрытое темными морщинами, казалось окаменевшим. Он беззвучно пожевал тонкими фиолетовыми губами и снова закрыл глаза.

Потом, не поднимая век, глухо заговорил:

- Бессмертные дети Эны, я слышал все, что вы говорили сегодня. Правы те, кто видит выход в повторении Великого Опыта. Мы имеем на него право; мы - единственные хозяева Системы и, быть может, единственные дети Разума этой Галактики. У нас хватит сил осуществить Второй Опыт… Уже через год каскады радиоактивных метеоритов обрушатся на поверхность Эны, неся нам залог дальнейшего бессмертия. Они не страшны подземным городам, а если пострадают наземные сооружения, мы легко восстановим их, после того как метеоритные потоки пойдут на убыль. Вы слышали расчеты… В течение ста двадцати лет после осуществления Опыта дважды в год Эна будет проходить через облака радиоактивной пыли. Метеориты принесут новые запасы радиоактивных веществ, которых должно хватить на сорок-пятьдесят тысяч лет. За этот срок наши ученые найдут иной рецепт бессмертия, чем непрерывное радиоактивное облучение…

Короткий прерывистый смешок прозвучал в глубине огромного зала.

- Ты напрасно смеешься, Шу, - не поднимая век, продолжал старый Хор. - Напрасно смеешься над моими словами. Я гораздо старше тебя и все-таки верю, что доживу до того момента, когда… цена бессмертия… будет иной, чем сейчас. А сейчас, бессмертные дети Эны, у нас нет иного выхода. Круг Жизни и Смерти поручил _/ мне открыть вам одну тайну… Запасы металла, который дает нам бессмертие, на исходе, месторождения нашей планеты давно выработаны. Метеоритные потоки ослабли. Спорить не о чем. Единственный выход - Второй Великий Опыт. Единственный объект Второго Опыта - ближайшая к нам планета Мауна… Я кончил…

Давно исчезла сгорбленная фигура старого Хора, давно погас широкий голубой экран, а под прозрачным параболическим куполом огромного зала еще царила глубокая тишина. Пораженные словами Хора члены Совета и гости молчали. Никто не переговаривался с соседями, никто не просил слова.

Потом на балконе встал со своего места математик и философ Шу.

- Я имею вопросы к Совету и к тебе, Председатель, - громко произнес он. - Почему никто из нас - членов Совета - до этой минуты не знал, что положение так серьезно? Почему от нас все скрывают? И еще вопрос: слабость, апатия, потеря интереса к жизни, на которые последнее время жалуются многие эны, не результат ли это падения мощности Реакторов бессмертия?

- На первый вопрос я не могу дать ответа, коллега Шу, - медленно сказал Председатель. - Так решил Круг Жизни и Смерти. Обратись лично к Членам Крута… если ты знаешь их…

- Если бы мы знали их, - скривился Шу, - впрочем, теперь-то я знаю, что старый Хор - один из членов Круга, но, право, я не уверен…

Шу умолк, испытующе глядя на Председателя, потом добавил:

- Ты еще не ответил на последний вопрос…

- Я не ответил бы и на твой последний вопрос, Шу, ибо все, что связано с работой Реакторов бессмертия, является тайной Круга Жизни и Смерти. И ты превосходно знаешь это. Но Круг приказал мне дополнить сообщение высокочтимого учителя Хора… Дело в том, что для поддержания индексов бессмертия на постоянном уровне, мощность реакторов должна систематически увеличиваться. Постепенное уменьшение запасов радиоактивного горючего заставило Круг Жизни и Смерти последние несколько лет сохранять мощность реакторов постоянной. Возможно, что некоторые эны уже почувствовали…

Шум в зале заставил Председателя умолкнуть. Послышались возмущенные возгласы. Многие из присутствующих поднимали руки, требуя слова.

- Кончайте глупую комедию! - громко крикнул со своего места Шу.

- Мы хотим знать!…

- Позор!

- Конституция Совета и Круга должна быть пересмотрена!

- Уже столетия мы лишены правдивой информации.

- Слова, слова!.

- Слово имеет член Совета, Главный астроном Эры, - объявил Председатель.

- Он-то как раз не просил слова! - насмешливо крикнул Шу.

В зале зашикали. Главный астроном уже поднимался на высокую трибуну.

Опершись руками о резную балюстраду, он дождался, пока стало тихо. Потом заговорил, глядя поверх голов присутствующих:

- Уважаемые члены Совета, гости, все жители Эны, вопрос слишком важен, чтобы его можно было решить, не обсуждая. Совет хотел знать мнение большинства энов и, уже взвесив все, раскрыть то, что до сегодняшнего Дня было известно немногим. Некоторые из присутствующих высказались за повторение Опыта еще до того, как узнали все. Те, кто был против, имели время одуматься, сопоставить весомость возражений с серьезностью ситуации… Я… высказываюсь за повторение Великого Опыта и предлагаю поставить вопрос на голосование. И еще я предлагаю, чтобы в голосовании участвовали не только члены Совета, но и все присутствующие здесь. Я напомню, что когда решался вопрос о Первом Великом Опыте - о судьбе планеты Фои, - решение принималось на всеобщем референдуме. Тогда все жители Эны сказали свое «да»…

- И многие из них поплатились за это своей бесценной жизнью! - крикнул Шу.

- Верно, коллега Шу, - повысил голос Главный астроном, - Первый Великий Опыт Повлек жертвы на нашей планете. Но, во-первых, ученые Эны еще не умели в те времена точно рассчитывать необходимую силу поражающего удара, во-вторых, орбита Фои проводила гораздо ближе к нашей планете, чем °рбита Мауны, и в-третьих, часть населения в ту эпоху жила в городах, расположенных на поверхности Эны. При всем несовершенстве Первого Опыта, он дал горючее для Реакторов бессмертия почти на две тысячи лет. Я могу подтвердить цифры, которые назвал высокочтимый учитель Хор. Превращение Мауны в радиоактивное пылевое облако обеспечит нас необходимой энергией на сорок - пятьдесят тысяч лет…

- И, конечно, можете подтвердить, что Мауна так же безжизненна, как и Фоя? - снова крикнул Шу.

Главный астроном испытующе глянул на математика, потом отвел глаза и, уже сходя с трибуны, негромко сказал:

- Я могу подтвердить, что Фоя и Мауна - планеты одного типа, со сходным строением и… близкими условиями на их поверхности.

- Кто возражает против общего голосования? - спросил Председатель.

Ответом было молчание. Ассистент Од хотел встать, но Ия удержала его.

- Есть ли желающие выступить еще? - снова послышался голос Председателя.

- Есть, - негромко, но внятно произнес Од.

Все взгляды обратились на его ложу.

- Од, - умоляюще прошептала Ия.

Но Ассистент Од уже стремительно шел к трибуне.

- Простите за дерзость, высокочтимые члены Высшего Совета Эны, глубокоуважаемые учителя и наставники, - взволнованно начал Од, взбежав на трибуну. - Вероятно, мне не следовало выступать здесь… И я не дерзнул бы, если бы не роковое решение, которое все готовы принять. Прошу выслушать меня, прежде чем вы нажмете клавиши голосования. Некоторые из присутствующих знают, что я уже тридцать лет изучаю Мауну…

- И теперь боишься лишиться объекта исследований! - насмешливо крикнули из зала.

- Не прерывайте, - загудел на балконе бас Шу. - Ассистенту Оду есть что сказать…

- Уже тридцать лет я изучаю Мауну, - повторил Од. - С того времени, как на нее был запущен термоядерный зонд. Вы знаете, что взрыв произошел в атмосфере Мауны при отсутствии облаков в области большого темного пятна в северном полушарии. Результаты взрыва тогда ни у кого не вызвали сомнений. Напомню их. Темная окраска эпицентра взрыва вначале не изменилась. Это дало основание некоторым ученым утверждать, что взрыв произошел слишком высоко и зона высоких температур не достигла поверхности планеты.

Мой высокочтимый учитель - Главный астроном Эны, производивший расчеты траектории термоядерного зонда, предположил, что Большое темное пятно Мауны это выходы скальных пород, на которых эффект взрыва никак не отразился… Через некоторое время облака покрыли место взрыва, и, когда они разошлись, эпицентр представлял собой отчетливый белый овал. Такой же белый, как полярные области Мауны. В течение нескольких лет пятно на месте взрыва вызывало ожесточенные споры. Одни его видели, другие нет. Сопоставив моменты наблюдений, удалось доказать, что эпицентр взрыва был виде лишь тогда К0ГДа в северном полушарии Мауны наступала зима и граница северной полярной шапки смещалась далеко к югу.

- Короче! - закричали из зала. - Это известно…

- Говори о главном, Од, - снова послышался голос Шу.

- Главное в том, что через несколько лет после зондирования пятно в эпицентре взрыва постепенно исчезло и больше никто его не видел ни в зимние, ни в летние периоды Мауны.

Од замолчал.

- Ну и что же? - раздалось несколько голосов.

- А то, - медленно произнес Од, - что все эти явления могут быть объяснены только однозначно. Большое темное пятно в северном полушарии Мауны - огромный массив растительности. Это не травы и не кустарники Эны, а что-то более крупное. В слоях минувших геологических эпох Эны тоже известны остатки таких растений-гигантов, более высоких, чем многоэтажные здания. Кроны этих гигантских растений сохраняются и в зимние периоды. Атмосфера Мауны очень подвижна. Ветра сдувают иней или снег с этих растений, а почва не просвечивает сквозь их густые кроны. Поэтому большое темное пятно всегда остается темным, хотя его структура зимой несколько иная, чем летом… Взрыв уничтожил и крупные растения и снег на поверхности Мауны. Поэтому эпицентр взрыва вначале был темным и не отличался от окружающих пространств, занятых растительностью. После выпадения атмосферных осадков в виде инея или снега эпицентр взрыва, лишенный растительности, стал белым. Мы его увидели. По этой же причине его всегда видели в зимние периоды северного полушария. Летом цвет грунта, покрытого быстро восстановившейся мелкой растительностью, был неотличим от цвета окружающих пространств. С течением лет восстановилась и крупная растительность в эпицентре. Место взрыва стало невидимым.

- Все было бы очень стройно, если бы не одно «но», - вкрадчиво заметил Председатель. - Это «но» - спектр большого темного пятна Мауны. Спектр коренным образом противоречит твоей гипотезе, Од.

- А почему цвет растительности должен быть обязательно красноватым, как у нас на Эне? - возразил Од. - Почему не предположить, что растения Мауны, возникшие в густой атмосфере богатой парами воды, в условиях большей близости к Солнцу, не обладают иной окраской…

- Какой?