— Мы друзья.
Я видела, как он внутренне закрывается, но мне было все равно. Эмоциональной буре, которую я переживала последнее время, нужен был выход, и, похоже, этим «выходом» сегодня станет Чейз.
— Я не хочу дружить! — заорала я. — Мы с тобой никогда не были друзьями!
Я не планировала сегодня ставить Чейзу ультиматум, но, так или иначе, все к тому и шло. Видимо, настало время.
— Я уже говорил, что не способен на большее, Риз.
— Возможно. Но твои слова и твои действия сильно противоречат друг другу. А меня учили больше верить поступкам людей, а не тому, что они говорят.
Чейз нервно провел рукой по влажным волосам.
— Ты желаешь того, что я не могу дать.
— Ты — все чего я желаю! Мне не нужно, чтобы кто-то на улице охранял меня и был мне другом, мне нужен кто-то,
— Я не могу.
— Не можешь или не хочешь?
— А есть разница? Результат-то один.
— И это действительно то, чего ты желаешь, Чейз? Сидеть здесь ночь за ночью? А что произойдет, когда я буду приходить домой с мужчинами, которых захочу трахнуть? — Я отчетливо увидела, как глаза Босс Мэна полыхнули гневом, и решила пойти дальше, надеясь все же достучаться до него. — Что тогда? Ты будешь подходить, пожимать им руки и спрашивать, во сколько они собираются уйти, чтобы ты мог вернуться и возобновить охрану моего дома?!
— Риз, остановись.
— А знаешь что, Чейз? Я остановлюсь. Потому что с меня хватит. Ты не хочешь меня, ну, и отлично. Но не говори, что я тебя не предупреждала! Будешь продолжать торчать здесь, я приду с мужчиной, который останется на ночь. — Наклонившись к Чейзу, я указала на свой дом. — А еще я открою окна пошире, чтобы тебе было лучше слышно.
Глава 36
Чейз
Даже сталкерство со временем превращается в рутину.
Обычно, когда Риз утром покидала свою квартиру, я отправлялся на пробежку. От ее дома до моего было примерно четыре мили, и первую половину этого пути я бежал, подпитываясь разочарованием, которое всякий раз испытывал, видя, как она уходит.
Неделю назад Риз перестала вечерами выходить ко мне на улицу. Теперь она даже не смотрела в мою сторону, и, полагаю, что должен был быть благодарен, что получил от нее только холодное безразличие, а не нечто большее. Ее угроза о другом мужчине была всем, о чем я думал последнее время. Что, черт возьми, я стану делать, видя, как она возвращается домой с каким-то парнем, и он не появляется на улице через несколько минут?
Эта мысль заставила меня бежать еще быстрее.
Домой я всегда возвращался одним и тем же маршрутом, но сегодня мои ноги работали сами по себе, пока ум был занят Риз. Осознав, что нахожусь на Амстердам-авеню, я понял, насколько отклонился от привычного курса, и куда привело меня подсознание. Я оказался в Нижнем Ист-Сайде, у приюта, где Пейтон работала волонтером, где каждый вечер ужинал Эдди, и где я не появлялся вот уже более семи лет.
Я долго таращился в окна приюта, а затем мой взгляд скользнул ниже, на тротуар, где обычно сидел Эдди.
Один вид этого места возрождал ярость и одновременно вызывал у меня чувство беспомощности, бессилия и слабости, заставляя ощущать себя жертвой. Я ненавидел это, но, тем не менее, зашел в здание приюта, сам не зная, чего ищу.
Зал был практически пуст, за исключением завтракающей семейной пары с двумя детьми никого в нем не было, наверное, из-за раннего утра. Только работающие в приюте волонтеры уже вовсю суетились, нося с кухни металлические лотки с едой и устанавливая их в пустые места на линии раздачи.
Я растерянно огляделся, не понимая, что, черт побери, здесь делал, но затем мне на глаза попались обрамленные в матовые черные рамки плакаты, развешанные на стене. Несколько лет назад, когда в приюте закончился ремонт, каждый волонтер принес плакат с вдохновляющей цитатой, но тогда Пейтон так и не показала мне свою.
Я прошелся вдоль стены, читая некоторые из них.
Эта цитата заставила меня задуматься, куда, черт возьми, прибило течение меня?
Благодаря неразлучной парочке в лице Саманты и Анны, я теперь не сидел в баре от заката до рассвета. Вместо этого я проводил данное время, сидя на улице и выполняя роль охранника. Мне принадлежала успешная компания, в офисе которой я не появлялся вот уже несколько недель. А еще я потерял девушку, которая стала лучшим, что случилось со мной за последние семь лет. Возможно, «потерял» — не совсем верное слово, выражение «осознанно отказался» больше подходит, к сожалению.
Моя злость была покрыта толстым слоем вины. Я чувствовал, что недостоин всего, что имел, и из-за этого отталкивал то, что было для меня важнее всего на свете. Как изменить то, что чувствовал, я не знал, потому что правильные или нет, но мои эмоции были не выдуманными, а реальными.
— Я смотрю на них каждое утро, когда прихожу. — Управляющий приютом Нельсон положил руку мне на спину, встав рядом. — Как поживаешь, Чейз?
— Вот сюда случайно прибился. —
— Неплохо, неплохо. Мне очень жаль, парень. Рехнуться можно, что после всех этих лет копы узнали, что это был Эдди.
Я напрягся, но как-то умудрился кивнуть.
— К сожалению, у многих наших посетителей есть проблемы с психическим здоровьем. Семей, — Нельсон кивнул в сторону завтракающей пары с детьми, — к которым удача повернулась спиной из-за того, что один или оба потеряли работу, теперь не так много. Зато появляется все больше и больше людей, которым не помешала бы консультация психиатра. Но даже если они ее получают, то после нескольких дней наблюдения их снова выбрасывают на улицу, потому что страховка больше не оплатит лечение или у них и вовсе нет страховки.
— Как же люди могут чувствовать себя здесь в безопасности?
— Как раз здесь-то безопасно. А вот когда такой человек покидает эти стены, то не в силах контролировать то, что происходит у него в голове. Каждую неделю у нас пропадает дюжина ножей и полдюжины вилок, и это заставляет меня задаваться вопросом, что именно с ними делают на улице?
Я вопросительно уставился на Нельсон, но потом до меня дошло, — он не знал, что нож, который использовал Эдди, дал ему я. Детектив Ба́льсамо пришла прямо ко мне после того, как допросила работников приюта. К тому же она была не из тех, кто делится информацией с посторонними людьми.
— Нельсон? — позвал мужской голос с кухни.
— Ну, мне пора. Нужно закончить с завтраком. Рад был увидеть тебя, Чейз. Не пропадай.
Нельсон хлопнул меня по спине и развернулся, чтобы уйти, но потом остановился и сказал:
— У меня сохранилась фотография Пейтон. Я подумываю повесить ее рядом с ее цитатой.
Он указал на плакат, висящий прямо передо мной. Он был самым последним в ряду вдохновляющих цитат и единственным, который я еще не прочел.
_______________________
Появившись днем в собственном офисе, я почувствовал себя незнакомцем. Словно я должен был позвонить заранее и предупредить о своем приходе, хоть и являлся владельцем компании и не был обязан ни перед кем отчитываться, кроме себя.
Я был рад, что поначалу сотрудники не решались приблизиться ко мне, так как не имел никакого желания вести праздные разговоры.
На своем столе я обнаружил гору сообщений и писем и понял, что на ответы мне потребуется не меньше недели. Я специально оставил жалюзи опущенными, чтобы не привлекать лишнего внимания, пока работаю, но это не помешало Саманте. Она, словно ищейка, всюду могла найти меня по запаху.
— Дерьмово выглядишь, — с порога заявила Сэм.
— Я тоже рад видеть тебя, Саманта.
— Ты наконец-то вернулся? Надолго?
— Я кое на чем работаю по ночам и не знаю, сколько времени это займет.
— Новый продукт?
Годы тесного общения с женским полом научили меня уклоняться от прямых вопросов.
— Ты уже нашла кого-нибудь на вакантную должность ИТ-директора? — спросил я.
— У меня есть пара кандидатов, но я была занята поиском человека на недавно освободившееся место в отделе маркетинга.
Это было прямым приглашением продолжить тему, но я не собирался попадаться в расставленную Самантой ловушку. Не сегодня.
— О’кей. Молодец. Я ведь плачу тебе не для того, чтобы ты протирала кресло в своем кабинете.
— Не могу поверить, что говорю это, но трезвый и злой Чейз мне нравится больше пьяного и доброго.
Мы поболтали еще минут десять, за которые Саманта рассказала мне о переговорах с новым страховым агентом насчет ставок и прочих мелочах, связанных с персоналом. Когда на столе зазвонил телефон, я обратил внимание на время и понял, что опоздаю на свой пост у дома Риз, если сейчас же не уйду. Удивительно, но Саманта поняла намек, что ей пора идти, когда я выключил компьютер и начал собирать бумаги.
— Хорошо, не буду тебя задерживать.
— Спасибо, Сэм. Я вроде как, правда, спешу.
Саманта сделала несколько шагов к двери, а потом обернулась.
— Кстати, еще кое-что…
— Да?
— «Pink Cosmetics» интересуются нашим бывшим сотрудником. Они хотели поговорить с тобой лично. Джон Буте из «Canning & Canning» сейчас у них вице-президент. Помнишь его?
— Помню. Он вроде хороший парень. Я ему позвоню.
— О’кей. Я скину тебе его номер.
— Спасибо. Их главный офис в Чикаго, верно?
— Да, в центре.
— И кто же собирается перебраться из Нью-Йорка в Чикаго?
— Никто… Пока.
Наши с Самантой взгляды встретились. Мой выражал невысказанный вопрос, ответ на который я уже знал.
________________
Я успел к дому Риз вовремя. Усевшись на ступеньку крыльца, я тяжело вздохнул, желая замедлить отчаянно стучащее сердце. В Нью-Йорке царило позднее бабье лето, и хотя солнце почти зашло, жара не спадала. Было влажно и чертовски жарко.
До сегодняшнего дня по большей части я погряз в жалости к себе и чувстве вины, но после того как Саманта намекнула, что Риз собирается уехать из Нью-Йорка из-за новой работы, во мне нарастало другое чувство — страх.
По дороге сюда я решил зайти в винный магазин, чтобы помочь себе успокоиться, но потом передумал. Нельзя пить на работе, даже если эта работа — миссия, которую я сам себе придумал, и Риз больше не хотела, чтобы я был здесь.
Я просидел на своем посту примерно час, когда парень, выглядящий смутно знакомым, подошел к дому Риз и вошел внутрь. Мне потребовалась примерно минута, чтобы сообразить, откуда я мог его знать, и кулаки сжались сами собой при воспоминании, что этот хлыщ был в квартире Риз тем вечером, когда сработала сигнализация.
Я точно знал, чем обычно заканчивались мои вторые свидания.
Спустя пятнадцать минут они оба вышли из подъезда. На Риз было платье, поверх которого она надела короткую кофточку. На ее ножках красовались босоножки на высоком каблуке. Риз распустила волосы, и влажный воздух сделал их еще пышнее и сексуальнее. Для меня она еще никогда не выглядела более красивой.
Когда они дошли до тротуара, Риз остановилась и принялась обмахиваться.
Боль в груди стала почти непереносимой, когда Риз начала снимать кофточку, показывая довольно глубокое декольте и почти обнаженную спину. Пот с моего лба струился ручьем, пока я смотрел на разворачивающуюся передо мной сцену.
Парень, тем временем, подошел к Риз сзади и помог ей высвободить руки из рукавов кофточки, пока я сдерживался из последних сил, чтобы не подбежать и не потребовать у этого мудака не прикасаться к Риз. Мне казалось, что он трогает что-то мое, то, на что только у меня есть права, но это было не так. У меня не осталось никаких прав запрещать Риз делать то, что она хочет. Поэтому я продолжал сидеть на ступенях, скрипя зубами, наблюдая, как они идут по улице. Однако стоило Риз и ее кавалеру свернуть за угол, как я, выплюнув ругательства, выскочил на ноги и ринулся за ними.
Сохраняя безопасное расстояние, я следовал за Риз и ее ухажером по другой стороне улицы примерно четыре квартала, внимательно наблюдая за языком их тел. Они шли рядом, словно люди, которым было очень комфортно друг с другом, но при этом не держались за руки и не инициировали других интимных контактов.
Увидев, как они входят в небольшой итальянский ресторанчик, я подумал, что мне придется подождать час или два, прежде чем смогу продолжить свои наблюдения, но, к счастью, хостес усадила их за столик у окна.
Спустя несколько минут я засомневался, действительно ли это было «к счастью», но, тем не менее, не ушел, а присмотрел местечко наискосок от ресторана, которое одновременно скрывало меня и позволяло хорошо видеть Риз и парня.
Они заказали вино и закуски и, казалось, не имели проблем с темами для разговора. Каждый раз, когда Риз смеялась, я радовался, видя ее красивую улыбку, но почти тут же другое сокрушающее чувство разбивало момент радости, стоило вспомнить, что это не я заставил ее улыбаться.