Искатель, 1961 №4

Вечером он отправился в свой клуб, где и провел ночь. Рано утром, позавтракав в одиночестве, в пустом еще ресторане, Борн поехал в свою контору. Мелкие брокеры уже приехали и возбужденно гудели, собравшись кучками в вестибюле и у лифтов.

— Как вам это нравится, Борн? — спросил один из них.

— То, что поднимается, должно опускаться, — ответил тот. — Я-то в безопасности.

— Я об этом уже слышал, — сказал его собеседник, и в его взгляде Борн уловил зависть.

Информационные доски в зале рассказывали печальную повесть о биржах Вены, Парижа, Милана, Лондона. В зале уже сидело несколько клиентов, и ночные дежурные были заняты, принимая по телефону указания к открытию биржи.

Борн улыбнулся одному из своих служащих и выдавил из себя редкую шутку:

— Хотите купить залоговую контору, Виллард?

Виллард взглянул на доску и сказал:

— Нет, спасибо, мистер Борн. Но я вам очень благодарен, что вы обо мне не забываете.

Большинство служащих собралось рано. Кризис чувствовался в воздухе. Борн приказал им в первую очередь сделать все возможное для его личных клиентов и поднялся к себе в кабинет.

Звонок открытия биржи явился сигналом начала фантасмагории. У мелкой биржевой сошки не было никаких шансов противостоять величайшей в истории биржи катастрофе. Борн получил некоторое удовлетворение оттого, что распорядительность его служащих уменьшила потери его личных клиентов. Очень важный банкир позвонил с утра Борну и предложил ему участвовать в займе, который должен был поддержать рынок. Борн сказал «нет», зная, что никакие займы не удержат Лунные шахты и разработки от падения. Банкир резко повесил трубку.

Мисс Иллинг спросила:

— Вы примете мистера Лоринга? Он здесь, в приемной.

— Пусть войдет.

Лоринг был смертельно бледен. В кулаке он сжимал номер «Биржевого журнала».

— Мне нужно немного денег, — сказал он.

Борн покачал головой.

— Вы же видите, что здесь творится, — ответил он, — с деньгами туго. Мне было очень приятно сотрудничать с вами, Лоринг, но я думаю, что наступило время прекратить наше сотрудничество. Я уже истратил на вас чистых четверть миллиона и не предъявлял вам никаких претензий в процессе…

— Все эти деньги ушли, — хрипло сказал Лоринг. — Я еще не оплатил это чертово оборудование, и десятой части его! Я вложил все свободные деньги в акции. Я потерял сто пятьдесят тысяч за сегодняшнее утро. Все мое оборудование разберут и увезут. Мне нужно немного денег.

— Нет! — рявкнул Борн. — Абсолютно нет!

— Сегодня днем приедут на грузовике за моими генераторами. Я купил акции. Они росли в цене. И вот… Мне нужны были деньги, чтобы продолжать работу, мне нужен был резерв для этого. Я должен достать денег.

— Нет! — повторил Борн. — В конце концов я тут ни при чем.

Длинное лицо Лоринга было совсем близко.

— Так ли это?.. — крикнул он и бросил на стол газету.

Борн прочел знакомый заголовок: «Биржевой журнал», 17 апреля 1975 года. Ценности падают в мировом кризисе. Банки закрываются. Клиенты штурмуют залоговые кассы».

На этот раз он не так спешил, как вчера в библиотеке.

«Мировое резкое падение ценностей съело миллиарды бумажных долларов с тех пор, как оно началось, — незадолго до закрытия Нью-йоркской биржи. Не предвидится конца катастрофическому потоку приказов продавать. Опытные наблюдатели пришли к общему мнению, что массовая распродажа акций на Нью-Йоркской бирже вчера вечером В. Дж. Борном из В. Дж. Борн и К0 явилась окончательным ударом по буму, который теперь уже стал достоянием истории. Банки были подкошены…»

— Так ли это? — кричал Лоринг. — Так ли это?..

Его глаза стали бешеными, когда он протянул руки к тонкой шее Борна.

«Карточный домик», — мелькнуло у Борна сквозь боль. Ему удалось достать до кнопки звонка на столе. Мисс Иллинг вошла и завизжала. Выбежала она, чтобы вернуться с парой мускулистых вышибал. Но было уже поздно…

Перевод с английского И. МОЖЕЙКО

ЧЕЛОВЕКА НАДО БЕРЕЧЬ

В европейских странах есть немало хороших законов, охраняющих растения и животных, В Альпах, например, нельзя сорвать эдельвейс — полицейские наблюдают за туристами, а в Англии нельзя выбросить кошку на улицу. Но, к сожалению, на человека столь гуманные законы не распространяются. И вот какие из-за этого случаются парадоксы. Одна семья в Англии была выселена за то, что задержала квартирную плату. Но с семьей жило 27 кошек! И домовладелец, который, не задумываясь ни на минуту, выбросил вон людей, вынужден был оставить в квартире кошек.

Нет, конечно, человека надо беречь — эту формулу любят повторять на Западе.

В ГОСТЯХ У ЮРИЯ ГАГАРИНА

Замечательные успехи Советской страны в завоевании космоса вызвали волну восхищения во всем мире. В адрес партийных и правительственных организаций, газет и журналов, а также лично Герою Советского Союза майору Гагарину поступают поздравления и подарки от рабочих Англии, Чехословакии, Америки, Польши, Франции, Болгарии, Дании, Румынии и из многих других стран земного шара.

На снимке: Юрий Алексеевич рассматривает миниатюрную шахтерскую лампочку, любовно сработанную горняками Шотландии.

Я верю, что многие читатели «Искателя» в будущем полетят гораздо выше, чем я. Им удастся побывать на планетах нашей Солнечной Системы. А, может быть, кто-нибудь из них проникнет даже в иные Галактики.

Желаю искателям удачи, интересных приключений — и поменьше опасных происшествий на пути в Космос.

* * *

Здесь все просто. Просто, как прост и скромен хозяин этой квартиры.

— «Вокруг света»?! Знаю. Конечно, знаю. Еще юношей читал этот журнал.

Слышать эти слова из уст человека, который облетел вокруг света за сто восемь минут, — такая встреча интереснее любой фантастики.

…Разговор заходит о том, как Юрий Алексеевич нашел свою дорогу в космонавтику.

И опять та же известная ныне всему миру чистая, добрая улыбка:

— Моя дорога была простая. В нашей стране такие дороги открыты тысячам и тысячам парней и девушек. Главное, знать, что хочешь. Я хотел летать и, право, не думал, что мне выпадет такая честь — стать первым космонавтом. Главное, по-моему, — это упорство. Оно нужно на любой дороге. Ведь и геологом стать нелегко. И настоящим мастером бурения, и настоящим металлистом.

— Что вы понимаете под словом «настоящим»?

— Настоящий — это тот, кто крепко любит свое дело, верит в него и хочет добиться вершины.

Это нужно людям любой специальности. И ясно, что на пути своем человеку предстоит преодолеть немало всякого рода трудностей, но преодоление их — подлинная радость труда. Труда настоящего…

Теперь по рассказам Юрия Алексеевича весь мир знает, как выглядит наша планета с высоты более 300 километров, и черное, очень черное небо, и радужный ободок вокруг шара, и необычайный блеск звезд.

— Я уже говорил, что, увидев землю из космоса, я подумал: до чего же красив наш земной шар и как важно, чтобы все люди заботились о преумножении красот земных и чтобы тем, кто думает о разрушении, не было в мире пути.

Естественно, что разговор перешел на темы космические, на успехи других стран в освоении межзвездных пространств. Юрий Алексеевич задумался и сказал:

— Очень хочется побывать и на Луне и заглянуть на таинственную Венеру… Верю, что человек сможет осуществить это в недалеком времени. Теперь и за океаном появился свой космонавт.

Правда, успехи ученых США трудно сравнить с тем, чего добились наши ученые. Но мне приятно приветствовать мужество американского коллеги. Думаю, что в мирном соревновании, в великом поиске мы, советские люди, и дальше будем на ролях ведущих, а ведомых пусть станет больше.

Из иностранного юмора

В. В. Ларин,

профессор, действительный член Академии медицинских наук

НА ЗВЕЗДНОЙ ДОРОГЕ — ЧЕЛОВЕК

(Несколько слов о космической биологии)

Рассказ о космической биологии мне хочется начать с воспоминания. Это было всего несколько десятков лет назад, но кажется сейчас непомерно далеким.

Я помню, как в дни моего детства где-нибудь над ипподромом или над лугом неподалеку от города демонстрировались полеты первых аэропланов — шатких сооружений из деревянных реек, тросиков и миткаля. Какой восторг они вызывали! А сейчас это трудно себе представить.

Всего за сорок-пятьдесят лет человек овладел воздушным пространством Земли — тем «пятым океаном», на дне которого мы живем. И, летая все выше, дальше и быстрее, он с каждым десятилетием все настойчивее мечтал о рейсе в космос. «Человечество не останется вечно на Земле, — предсказывал гениальный Циолковский, — но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство…»

А что ждет человека за пределами земной атмосферы? Какие опасности там его подстерегают, какие факторы будут влиять на его жизнедеятельность во время космического рейса? Что нужно для того, чтобы сохранить его жизнь и работоспособность в космосе?

Авиационная медицина ответить на эти вопросы не могла: она обладала сведениями о жизнедеятельности человека при полетах в пределах все того же «пятого океана». Должна была родиться новая наука. И она родилась. Имя ее — космическая биология.

ПЕРЕД СТАРТОМ

Без прочных теоретических основ, разработанных К. Э. Циолковским, не было бы ракетостроения. Без ракетостроения не могла бы развиваться и космическая биология. Самые первые шаги новой науки были связаны с ракетами.

Конечно, и в лабораторных условиях с помощью специальных установок можно искусственно воспроизвести некоторые факторы космического полета: перегрузки, шумы, вибрации, пониженное барометрическое давление. Но очень трудно обеспечить одновременное действие этих факторов (а в полете они действуют одновременно) и совсем невозможно создать в лаборатории некоторые из них: длительное состояние невесомости, например, или различные виды радиации, встречающиеся в космосе.

Вот почему опыты на Земле позволяли только приближаться к изучению явлений, возникающих в живых организмах при космических полетах. Что же должны были делать ученые, дабы узнать, каково фактическое действие факторов космического полета на живые организмы, имеется ли опасность для их существования и какие меры надо принимать, чтобы надежно защитить их жизнь во время полета и при возвращении на Землю? Разумеется, экспериментировать, исследовать, проводить опыты. Где? На больших высотах. Каким образом? С помощью ракет. А над кем? Над животными.

Когда-то Иван Петрович Павлов полушутя, полусерьезно заметил, что собака вывела человека в люди. Сейчас мы можем сказать, что собака оказала человеку еще одну неоценимую услугу — была его первым разведчиком в космосе. Ускорение на активных участках полета и связанные с ним перегрузки, состояние невесомости и влияние космической радиации — как все это перенесет живой организм? Опыты на собаках имели первостепенное значение хотя бы потому, что у них реакции кровообращения и дыхания на изменения внешней среды примерно такие же, как у человека.

Первая страница космической биологии была написана в 1949 году, когда доктор медицинских наук В. И. Яковлев и профессор В. Н. Чернов стали проводить опыты с подъемом животных на большие высоты. Но в этой странице оказалось немало пробелов. Почему? Да потому, что, во-первых, ученые могли наблюдать подопытных животных только перед полетом и после него, когда те приземлялись на парашютах. Во время самого полета, в самое важное время, животные выпадали из-под наблюдений исследователей. Во-вторых, слишком кратковременны были эти первые рывки ракетных аппаратов за пределы земной атмосферы. Что можно в таких условиях узнать, например, о влиянии длительного состояния невесомости на организм? Но спустя всего несколько лет ученые, работавшие в области космической биологии, получили возможность экспериментировать в таких лабораториях, о которых совсем недавно могли мечтать только фантасты.

Я говорю об искусственных спутниках Земли, оснащенных чудесными радиотелеметрическими системами. Вот уже несколько лет эти автоматические станции, двигаясь по орбитам в околоземном и солнечном пространстве, передают на Землю научную информацию о свойствах и составе космической радиации, плотности метеорного вещества, интенсивности магнитного поля и многие другие сведения, знание которых совершенно необходимо для научного обоснования безопасного полета человека в космос. Благодаря искусственным спутникам Земли и их совершенному оборудованию ученые получили возможность вести широкое научное наблюдение за подопытными животными, длительное время находящимися в космосе, даже видеть их на телевизионных экранах!

3 ноября 1957 года была открыта еще одна страница космической биологии. В этот день на втором советском искусственном спутнике Земли в космос отправилась Лайка.

К тому времени уже было установлено, что условия, необходимые для жизни животных в космосе, в течение нескольких часов могут быть созданы при помощи герметических кабин регенерационного типа. Лайка помещалась в такой кабине, оснащенной приборами для регулирования температуры, давления и газового состава воздуха.

Для регенерации воздуха использовались высокоактивные химические соединения. Количество вещества, участвующего в реакциях, регулировалось автоматически. Была в кабине создана и система принудительной вентиляции — ведь в условиях невесомости конвекция воздуха отсутствует. Для обеспечения животного в полете пищей и водой в кабине располагалось приспособление, заполненное желеобразной массой, — в ней содержалось необходимое количество основных пищевых веществ и воды. Наконец на борту второго искусственного спутника находилась малогабаритная надежная автоматическая аппаратура для исследования физиологических функций. С помощью радиотелеметрической системы научная информация передавалась наземным измерительным станциям.

Лайка летела в космосе, а ученые на Земле регистрировали частоту ее пульса, электрокардиограмму, частоту дыхания и двигательную деятельность животного!..

Впервые в истории человечества удалось изучить поведение животного в условиях длительного состояния невесомости. Оказалось, что оно не вызывает сколько-нибудь заметных расстройств основных физиологических функций животного. Системы обеспечения жизнедеятельности и контрольно-измерительная аппаратура во время выведения спутника и движения его по орбите работали нормально. Нужно ли говорить, какое фундаментальное значение имели все эти результаты!

А потом советские конструкторы создали замечательные системы, обеспечивающие безопасный спуск космических лабораторий в заранее намеченной местности. Теперь необходимо было решить еще ряд сложных проблем. Во-первых, получить дополнительные сведения о влиянии длительной невесомости и переходных состояний от невесомости к перегрузкам при возвращении корабля на Землю. Во-вторых, выяснить, какое воздействие космического излучения возможно на организм во время полетов. Тут был один путь — отправить в космос возможно большее число разнообразных биологических объектов и длительное время исследовать их после полета в точных условиях земных лабораторий.

Второй космический корабль-спутник, этот «ноев ковчег» века ракетоплавания, электроники и автоматики, поднял за пределы земной атмосферы такой многочисленный экипаж: собак Белку и Стрелку, лабораторных мышей, морских свинок, а также семена растений, проростки семян, микроорганизмы.

Наиболее простым представителем живых организмов на этом корабле был бактериофаг, невидимый даже в обычный микроскоп. Ученым важно было знать, как изменятся его свойства под действием космических излучений.

Одним из «кирпичиков», входящих в состав живых организмов, является ДНК — дезоксирибонуклеиновая кислота, — она имеет важное значение для передачи наследственных признаков. Это химическое соединение тоже было послано в космос.

Плодовые мушки довольно чувствительны к действию лучистой энергии. Важно, что их можно было взять в полет достаточно много: это позволяло проверить, случайны или закономерны полученные результаты. У мышей исследовали костный мозг, чувствительный к действию лучистой энергии.

Белка и Стрелка были наиболее высокоразвитыми животными на борту второго корабля-спутника. Полгода после полета велись за ними наблюдения. Было установлено, что собаки без всяких последствий перенесли ту дозу радиации, которую они получили в космосе.

Опыты, исследования, наблюдения… Самые разнообразные, но в конечном итоге направленные к одной великой цели — человек и космос.

Мы узнали многое: что ускорение на активном участке полета переносится без каких-либо вредных последствий, что довольно длительное состояние невесомости вполне переносимо, что на определенной высоте полета уровень радиации сравнительно невелик и, по-видимому, не опасен. В этих же экспериментах была отработана и система научного врачебного контроля: ученые создали аппаратуру, которая прошла успешные испытания в космических рейсах на кораблях-спутниках.

Все изученное было проверено еще и еще раз, и человек получил «визу» на вылет в космос.

ПЕРВЫЙ ОПЫТ